Чужие зеркала

Глава девятая
«Жидкий камень»

Распугивать тарков серебром не пришлось (Чуба заверяла, что мало кто еще так чувствителен к серебру, как тарки, – обычное прикосновение какой-нибудь серебряной пустяковины приведет горе-вампира к быстрой, но мучительной смерти). Те удрали, как только отряд людей двинулся в их сторону.
…Обычный лесной граматарский лужок: одуванчики качают желтыми головами над розовыми завитками рапанов, а кусты земляники окружают убеленный сединами морской соли валун. И даже не слишком граматарский пейзаж – не видно кораллов, прижившихся водорослей, морской песок надежно скрыла от глаз буйная молодая зелень…
И три одинаковых следа – как три вершины равнобедренного треугольника. Придавленная трава и глубокие… очень глубокие вмятины в земле: круг диаметром в полтора кайма, а в нем четыре небольшие квадрата.
– Ну? – спросил Сварог. – Кто-нибудь знает, что это такое?
– Что-то здесь стояло, – задумчиво сказал Олес. – А потом это убрали.
– Причем в количестве трех штуковин стояло, – добавил Пэвер.
– Или одной, но на трех опорах, – внес свою лепту Рошаль, с помощью сучка измеряя глубину вмятин.
– Гениально, Ватсон. Теперь хотелось бы знать: что это такое?..
Тарки, оказывается, убежали недалеко, таращились из зарослей, издавая щелкающие звуки. То ли ругались, то ли причмокивали от вожделения, а скорее всего подавали сигналы Чубе-Ху, своей среди чужих. Наверное, взывали к ее второй, нечеловеческой ипостаси и предлагали честно поделить носителей свежей кровушки.
Три одинаковых следа – это оказалось еще не все, чем был богат лужок. И Сварога больше заинтересовала непонятность номер два – следы-то что, тут, как говорится, неясно, но понятно… хотя ничего обнадеживающего и приятного та понятность не подарила. Луговая загадка номер два отыскалась в трех с половиной каймах от ближайшего к ней круга с квадратами.
Пятно мокрой травы. И опять же, если приглядеться и сделать поправки на размытые границы, то становится очевидным: пятно имеет строгую геометрическую форму трапеции.
Чубе-Ху тем временем надоело выслушивать занудные пощелкивания тарков, она обернулась волком, зарычав, прыгнула к зарослям – и семья вурдалаков бросилась наутек, затрещав ветками на весь лес и сверкая пятками.
– Роса? – подошла Кана, села на корточки, посмотрела на мокрую траву, пальцами ее, однако, не касаясь.
– Разве что очень редкий вид росы, – задумчиво пробормотал Сварог. – Которому, когда придет пора составлять отчеты, можешь присвоить наименование «роса граматарская, насквозь необыкновенная»…
Сварог осторожненько потрогал поникшую траву. Трава была не только мокрой, но и вялой. А земля под ней – холодной. Очень холодной. И заметьте, никакой магии не обнаруживается…
– Это след моря, – уверенно сказала Кана. – Такое бывает. Океанская вода ушла под грунт, скопилась в какой-нибудь подземной чаше. А ее испарения пробиваются на поверхность.
– Может быть. – Сварог поднялся, отряхнул ладони. – А может, и что-то другое… Ну полюбовались, и будя. Пора в путь, мастера скитальцы по Граматару. Нас ждут непройденные кабелоты, коих осталось не так уж много…
Он не стал делиться с остальными своими соображениями и зародившимися подозрениями. Никакой пользы в том нет. Честно сказать, он и сам не был ни в чем до конца уверен. И притом его догадки все равно не увязывались в единый тугой узел, некоторые вопросы пока еще болтались, как незавязанные шнурки. Вполне допустимо, что им явила себя всего лишь очередная из неподдающихся объяснению тайн, которыми полон всплывший материк. И очень хотелось бы, чтобы так оно и было.
На счастье, вскоре они углубились в настоящую чащобу, словно по заказу выросшую аккурат на пути следования. Чащоба удалась на славу – не то что сверху, но и с боков, со всех сторон на расстоянии десяти каймов уже совершенно невозможно было углядеть, есть ли кто-нибудь там, в паутине лиан, зарослях колючих кустов и частоколе деревьев, или же нет там никого – по той простой причине, что никому и в голову не придет соваться в этакое буйство граматарской флоры.
Судя по карте, Ключ ждал кабелотах в трех от них, точнехонько за чащобой, отмеченной на пергаменте двумя невинными значками елочки и клена. И, судя по плотности зарослей, проходить эту дистанцию они будут до самой смерти.
Тем более что с чащобой было не все так просто. Не простая это была чащоба.
Сварог и сам уже некоторое время ощущал что-то не то в окружающей обстановке, но процесс продирания сквозь чащу, поиска опоры при каждом шаге, чтоб не переломать ноги, обрубания переплетений веток и лиан с помощью мало приспособленной для этого шпаги (могли бы, черти островные, мачете какое-нибудь дать, что ли), в общем, он настолько был поглощен, что не предавал особого значения смутному чувству некоего непорядка (а точнее именно что порядка) вокруг – до тех пор, пока Кана вдруг не остановилась как вкопанная и не сказала тихо:
– Что-то не так.
Остановились и все остальные. Сил радоваться передышке и принимать боевую стойку не было ни у кого. Откуда-то издалека доносились треск ломаемых ветвей и жалобное подвывание – несчастные тарки с упорством, достойным лучшего применения, продолжали тащиться следом.
– Ф-фу, ну и прогулочка… – несколько секунд суб-генерал тяжело дышал, восстанавливая дыхалку и утирая обильный пот со лба.
– Это не просто лес… – добавила Кана.
– В каком смысле? – И только теперь Сварог огляделся.
Оказывается, медленно, упорно, и как бы дико сие ни звучало по отношению к непроходимым джунглям, но они двигались по просеке.
Собственно, просекой это назвать было трудно – просто чаща на полосе шириной каймов тридцать была не такой густой и непролазной, как по сторонам, где вообще черт ногу сломит, и они интуитивно выбирали наименее трудоемкое направление. Вела просека точно на куз, что намекало на ее рукотворное происхождение… впрочем, никаких следов присутствия более-менее разумных организмов поблизости не наблюдалось – ни в обычном зрении, ни в магическом.
Сварог сверился со стохом. «Кукиш» настойчиво уверял, что идти нужно прямиком по «просеке», до упора.
– Ну-с, пионеры мои дорогие и вояджеры разлюбезные? – повернулся Сварог к соратникам. – Ваши предложения?
– А что тут думать, идти надо. – Олес блаженно скинул ругталь и привалился спиной к теплой коре поваленного дерева. – Вперед и только вперед. Пока не сдохнем в этом буреломе…
– Людей вокруг нет, – констатировала Чуба-Ху, преобразившись в человека. – И никогда не было…
– Последние тысячу лет, – поправил Рошаль, обеими руками вытирая пот с лица. – Но пусть меня сгноят в Пыльном подвале, если это не бывшая дорога…
– Лучше уж гнить в Пыльном подвале, чем здесь… – бросил Пэвер, сидя на здоровенном трухлявом пне и растирая левую сторону груди. Да уж, вот и старый вояка начал сдавать. – Хотя и Пыльного-то подвала уже нет… И дорога эта ваша… фу, черт…
– Вам плохо, генерал? – спросил Сварог.
– Ерунда, – отмахнулся Пэвер, – просто…
– Смотрите!
Это сказала Кана. Она сделала два шага в сторону и носком разворошила дерн на неприметной кочке. Кочка оказалась никакой не кочкой – под отброшенной землей ясно проступил серый камень… слишком уж правильной формы. Сварог дернулся в ту сторону – и не поверил своим глазам. Хотя почему бы и не поверить, спрашивается, ведь здесь, на Граматаре, люди жили, причем неоднократно…
Это был обломок железобетонной плиты – никаких сомнений. С пористым, как хлеб, сколом, со ржавыми, торчащими в разные стороны арматуринами… Ага, теперь просека предстала перед Сварогом в новом свете. И как он раньше не обратил внимания на отчетливо геометрический порядок овражков, впадин, подъемов и рытвин этой просеки? Значит, действительно дорога. Бетонка, плита к плите. Построенная в незапамятные времена, неоднократно уродуемая катаклизмами, попеременно, раз в тысячу лет погружающаяся вместе с материком в океанскую пучину и раз в тысячу лет всплывающая, чтобы вновь обрасти землей, травой, лесом – однако несомненно бетонка…
– Но вот вопрос: куда она ведет? – поинтересовался Рошаль.
– Куда бы то ни было, нам с этой дорожкой явно по пути, – вздохнул Сварог. – Так что, как верно заметил наследный князь, – вперед и только вперед. Но медленно. И по сторонам смотреть в оба у меня – как бы какие сюрпризики тут не подстерегали. Давайте, давайте, после отдыхать будем…
Чуба вновь обратилась в волка.
Как ни странно, но тот факт, что они движутся пусть по заброшенной и исковерканной, но все ж таки дороге, придал им сил. И они вновь ломанулись сквозь заросли… Никаких сюрпризиков, к счастью, на пути не встретилось – то ли и не было их никогда, то ли пришли в негодность, за столько-то столетий…
И вскоре, совершенно неожиданно чаща закончилась, они вышли на открытое место.
Вышли – и замерли на краю, потрясенные. Даже Сварог, готовый к чему угодно, такого увидеть не ожидал. Пэвер выругался вполголоса. Перед ними расстилалась огромная, с четверть кабелота в диаметре бетонная площадка, которую отчего-то пощадили и многократные катастрофы, и вездесущая растительность, идеально круглая, с идеально ровной, будто отутюженной поверхностью. А посреди этого круга возвышалось одноэтажное серое строеньице, простенький параллелепипед, отдаленно напоминающий обыкновенный то ли гараж, то ли бункер. Но не это заставило людей остановиться: прямо перед ними, на полпути к зданию лежал скелет, по сравнению с которым бетонный домик выглядел просто-таки игрушечным.
– Дела… – только и сказал Пэвер.
– Значит, это правда, – в некоторой оторопи прошептал Олес. – Признаться, в душе я никогда не верил…
Сварог тоже отчего-то сразу узнал зверя, которому принадлежал скелет, хотя описания его, хозяина скелета, были полны недомолвок и иносказаний. Зверь. Именно с заглавной буквы. Точно такой же, как тот, атарский, из костей которого, согласно легенде, была сделана и шпага шторм-капитана Ксэнга, и амулет, подаренный Сварогу юродивым на дороге в Митрак. И даже тот факт, что исполинский скелет этого шестилапого бронтозавра никогда, с первого взгляда было видно, не принадлежал живому существу, впечатление, признаться, он производил. Зверь лежал на боку, опустив на бетон металлическую башку размером с кабину «КрАЗа», с парой длинных прямых рогов и толстенными броневыми надбровными пластинами, изогнутые зубы в человеческий рост матово отсвечивают на солнце, меж вздымающимися ввысь арками ребер торчат оборванные пучки разноцветных проводов, сегментарный хвост каймов двадцати длиной изогнут по-змеиному и, кажется, вот-вот распрямится, как пружина, круша все в округе венчающим его шипастым шаром… Даже от обглоданного остова веяло такой мощью, такой животной силой и звериной яростью, что становилось не по себе. И даже думать не хотелось о том, каким был Зверь в расцвете сил и активной жизнедеятельности…
– Интересно бы узнать кто – или что – его так долбануло, – пробормотал Пэвер. – Повреждений не видать…
– А вот мне почему-то совсем не интересно, – фыркнул Рошаль.
– Нет, в самом деле: помер-то он не очень чтобы давно – во всяком случае, уже после всплытия Граматара, иначе кости смыло бы волнами к лысой бабушке… Значит, та тварь, что сняла шкуру с нашего зверька, запросто может бродить где-то поблизости…
– А если просто он загнулся от старости? – предположил Олес.
– Ша, – сказал Сварог, изо всех сил стараясь, чтобы голос его звучал ровно и уверенно. «Кукиш» надменно показывал, что идти надо туда, мимо почившего исполина к серому зданию. – Тихо мне. И без паники… Да что вы, в самом-то деле – обыкновенный робот, киборг и ЭВМ с рогами, подумаешь…
Едва завидев скелет, он просканировал местность на предмет вредоносных магических полей. Магическая аура над бетонной площадкой имела место быть, однако слабенькая, да и чувство опасности попискивало совсем уж тихонько – просто намекая на то, что мир несовершенен и можно попасть в переделку, если не быть осторожным. Спасибо, конечно, но это мы и без всякого колдовства знаем… Однако очень ему не хотелось выходить на открытое место – память о вынюхивающей их летающей машине была слишком свежей…
– Люди тут… – с некоторой заминкой сказала Кана, тряхнула головой и закончила уверенно: – Тут были люди. Но очень давно. Теперь никого.
– Вот и чудненько, – поморщился Сварог. Проклятущий шарик-взрыватель над левым виском опять завозился, отдаваясь тупой болью в голове. – Следовательно, это творение человеческих ручонок. А что один человек построил, другой, как говорится, завсегда разломать сможет… Так что сохраняем боевой порядок и аккуратно бежим во-он к тому домику. Клянусь всеми моими коронами, ждет нас там приятный сюрприз, не будь я граф Гэйр…
Осторожно обойдя скелет твари сторонкой и каждое мгновение ожидая какой-нибудь безобразной выходки с ее стороны, они пересекли площадку. Чуба при каждом шаге по нагретому солнцем бетону озабоченно дергала лапами и принюхивалась к «земле». Ясное дело, с бетоном она познакомилась впервые – однако, заметьте, ведь и на сплошь металлическом корабле ей до поры до времени плавать не приходилось, поэтому сейчас она помалкивала, всецело доверившись капитану.
А бравый капитан с шауром наизготовку первым добежал до приземистого строения в центре площадки, спрятался в тенечке и быстро огляделся. Тишь да гладь вокруг. Никого и ничего. Небо чистое, какая-то одинокая птица парит в ослепительной голубизне. Нет, не птица, а та самая тварь, которую Клади обозвала рихаром. Ну и хрен с ней. Ну допустим, что действительно так, допустим, это действительно тот самый форт, о которой говорил Вало. А что, очень похоже: «жидкий камень» – наверняка бетон… Ну и что? Ну и как в него, в форт этот попасть?.. Он перевел дух, дождался, когда остальные присоединятся к нему, сделал знак экипажу стоять на месте и смотреть в оба и обошел здание по периметру.
Здание оказалось монолитным.
То есть без окон, без дверей.
Сварог даже постучал в паре мест рукояткой шаура по обработанной «под шубу» стене – ни пустот, ни скрытых лазов. Но ведь это же дом, черт возьми, нет никаких сомнений, да и «кукиш» на стохе упорно указывает на него. Или вход внутрь находится где-то в другом месте?.. Задумчиво посмотрел на скелет Зверя. А вот ежели выломать у него какую-нибудь косточку, да прижать к клыку, подаренному ему юродивым по дороге в Митрак и спасшему «Серебряный удар» от магической бури в океане да направить на бункер – глядишь, и разворотит монолит к едрене фене, глядишь, и откроется под ним что-нибудь интересненькое…
– Граф!!! – не своим голосом заревел, если так можно выразиться, Рошаль.
Сварог метнулся обратно, на ходу выцеливая опасность шауром, повернул за угол… и остолбенел в очередной раз. Перед застывшими в не меньшем обалдении, но уже с оружием наголо соратниками, прямо в воздухе колыхалось, как марево над разогретым асфальтом, ослепительно красивое женское лицо, обрамленное короткими каштановыми волосами – с настолько правильными чертами и идеальными пропорциями, что сразу возникала мысль о подделке. Ну не может быть у человека такого лица – разве что у гениальной скульптуры. Или у шаблонного манекена…
– Граф, засада! – зарычал Пэвер и изготовился к выпаду шпагой.
– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА РЕЗЕРВНУЮ БАЗУ ЛАР’АНТ, ПРИМ-ШТУРМАН НИИГ, – разнесся над площадкой преспокойный мелодичный голос. Совсем как в аэропорту. Губы висящего в пяти каймах над землей лица зашевелились – но отнюдь не в такт звучащим не пойми откуда словам. – ВСЕ СИСТЕМЫ ГОТОВЫ К НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНОМУ АКТИВИРОВАНИЮ. ЖДУ ВАШЕГО ПРИКАЗА.
Слова лицо произносило механически, четко и внятно, лишь чуточку запинаясь на согласных и растягивая некоторые гласные – «В-все-е сист-те-емы г-гото-ов-вы…» И еще Сварог заметил, что над головой Олеса замерцало давешнее колечко, то самое, из Старого Города…
Озарение (как это обычно с озарениями и бывает) снизошло на него совершенно неожиданно. Страж в Старом Городе просканировал Олеса и пропустил их внутрь-потому что над головой князя горел своеобразный нимб. И теперь нимб зажегся вновь…
– Отвечай, – прошептал Сварог и легонько пнул Олеса по голени. – Не слышишь, что ли, к тебе барышня обращаются…
– Ко мне?.. – опешил Олес, на что видение тут же откликнулось:
– ХАРАКТЕРИСТИКИ ГОЛОСА И ПАРАМЕТРЫ ЛИЧНОСТНОГО СЛЕПКА ПРИМ-ШТУРМАНА НИИГА СООТВЕТСТВУЮТ ЗАЛОЖЕННЫМ ВО МНЕ ДАННЫМ НА ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТЬ ПРОЦЕНТОВ, – лицо слегка нахмурилось. – В РАМКАХ ДОПУСТИМОГО. ЖДУ ПРИКАЗА, ПРИМ-ШТУРМАН.
Теперь уже не осталось никаких сомнений, что призрачная дамочка обращается именно к наследному князю… потомку строителей Старого Города. Кана посмотрела на Олеса с подозрением. Олес же опустил катрал, откашлялся, глянул на Сварога и, получив еще один несильный пинок, беспомощно спросил у него вполголоса:
– Какой приказ-то? Почему я?..
– Понятия не имею, – быстро сказал Сварог. – Отдавай, и все…
– М-нэ… – Олес повернулся к лицу. – Это… Ну системы активировать, что ли… Так?
– ПРИКАЗ ПРИНЯТ, ПРИМ-ШТУРМАН НИИГ. ПРИСТУПАЮ К ВЫПОЛНЕНИЮ… ВАС ДОЛГО НЕ БЫЛО НА БАЗЕ, ПРИМ-ШТУРМАН. ВЫ ИЗМЕНИЛИСЬ… И ВСЕ ВОКРУГ ИЗМЕНИЛОСЬ… – с неожиданной тоской добавило лицо. – ОСОБЕННОСТИ ЛАНДШАФТА ВОКРУГ БАЗЫ ЛАР’АНТ СОВПАДАЮТ С ДАННЫМИ КАРТ ВСЕГО НА ПОЛПРОЦЕНТА… ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, ПРИМ-ШТУРМАН? ГДЕ ЛИЧНЫЙ СОСТАВ? СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ БАЗА НАХОДИЛАСЬ В КОНСЕРВА…
В чреве бетонного блока что-то протяжно завизжало, точно несмазанные петли ворот (люди шарахнулись в стороны), потом по монолиту побежала зигзагообразная трещина, деля его надвое, и половинки здания с хрустом, как разрезанный арбуз, разъехались по ржавым турелям в стороны, открывая квадратный люк в бетонном полу. И туда, под землю, во мрак и влажную сырость вела изящная металлическая лесенка. Олес с опаской заглянул в темный провал.
– ВСЕ СИСТЕМЫ БАЗЫ АКТИВИРОВАНЫ, ПРИМ-ШТУРМАН… – бесстрастно доложил голос.
По лицу вдруг пошли цветные полосы – как помехи на экране телевизора.
– ТОСКА… Я НЕ МОГУ ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ ХАРАКТЕРИСТИКИ ГОЛОСОВ И ПАРАМЕТРЫ ЛИЧНОСТНЫХ СЛЕПКОВ НАХОДЯЩИХСЯ РЯДОМ С ВАМИ ЛЮДЕЙ И СУЩЕСТВ, ЭТИ ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ В СПИСКЕ ЛИЦ, ДОПУЩЕННЫХ К ПРОХОДУ НА БАЗУ. КТО ОНИ?
– Это со мной, – уверенно бросил «прим-штурман Нииг». – Мои, в общем, люди…
– С главной базы, – шепотом подсказал Сварог, рассудив, что ежели существует база резервная, то должна же быть и основная.
– С главной базы, – охотно подтвердил Олес. – Приказываю пропустить нас внутрь.
– Я НЕ МОГУ ВЫПОЛНИТЬ ЭТОТ ПРИКАЗ БЕЗ ОСОБОГО ПАРОЛЯ, ПРИМ-ШТУРМАН, – сухо заметила маска, – ОН ПРОТИВОРЕЧИТ ПРОГРАММЕ ОХРАНЫ ОБЪЕКТА… – И опять по лицу заскользили цветные помехи. – СКУКА… ОДНАКО ЕСЛИ ВЫ, ПРИМ-ШТУРМАН, ГОТОВЫ ПОРУЧИТЬСЯ ЗА НИХ, – уже значительно мягче вдруг добавил прекрасный лик, – Я ГОТОВ ВЫПОЛНИТЬ ВАШ ПРИКАЗ И ПРОПУСТИТЬ ПОСТОРОННИХ НА БАЗУ.
– Ручаюсь, – быстро сказал Олес.
– ВАШЕ ПОРУЧИТЕЛЬСТВО ЗАПИСАНО И СОХРАНЕНО В ЖУРНАЛЕ. ВСЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТНЫНЕ ЛЕЖИТ НА ВАС… НИКОГО НЕТ… ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА РЕЗЕРВНУЮ БАЗУ ЛАР’АНТ, ГОСПОДА. ПРОШУ ПО ЛЕСТНИЦЕ ВНИЗ, ОСВЕЩЕНИЕ ВКЛЮЧЕНО… Я ОДИН… ВО ИЗБЕЖАНИЕ НЕПРАВИЛЬНОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ОТХОДИТЕ ОТ ПРИМ-НАВИГАТОРА ДАЛЬШЕ, ЧЕМ НА ВОСЕМЬ КАРОТОВ.
Щелчок – и неземной красоты лицо погасло, как и не было. Сварог нахмурился. Разговаривал с ними автомат, робот, это несомненно… однако эти странные вставочки в бесстрастный доклад – «тоска…», «скука…», «никого нет…» – сбивали с толку. Нет, скажем откровенно: пугали.
– Ничего не понял, – громко сказал Олес, обращаясь неизвестно к кому. – Что произошло?
– Молодец, испытуемый, – слабо усмехнулся Сварог. – Поздравляю с повышением… Выходит, кто-то из твоих далеких предков был этим самым навигатором-примадонной. Из тех предков, что и Старый Город построили. Молиться на них должен, иначе уж и не знаю, как бы мы этот форт взломали…
Сварог посмотрел на «кукиш». «Кукиш» указывал на лестницу, ведущую туда, во тьму… Впрочем, нет: не такую уж и тьму – теперь вдоль лесенки горела ровным лимонным светом цепочка пыльных электрических лампочек в проволочных каркасах, высвечивая пучки кабелей в лохмотьях пыли, тянущиеся вдоль влажно отблескивающих стен, стыки бетонных секций, какие-то ржавые металлические ящички…
Чуть громче запиликал в голове детектор опасности, однако тихонько так, ненавязчиво, словно всего лишь напоминая о своем существовании и о том, что надо быть бдительным, поелику коварный враг не дремлет.
Сварог закусил губу. Почему-то очень, аж до зубной боли, не хотелось ему спускаться в подземелье, во владенья ласкового механического голоса… Но ведь стох упрямо указывает – туда, туда надо идти, там запрятан ключик от потайной дверцы за нарисованным очагом, дверцы, ведущей в иные, наверняка лучшие миры… Или оставить кого-нибудь снаружи – на всякий пожарный? Если это ловушка, то… То ни хрена этот оставленный не поможет. Да и кого оставить? Кану? Нет девке доверия. Пэвера? Рошаля? Олеса с Чубой?.. Или самому, что ли?..
– Капитан… – вывел его из ступора тихий голос незаметно вернувшей себе человеческое обличье Чубы. – Капитан, внизу все тихо. Никого, я чую. Только металл и этот… бетон…
И Сварог решился.
– Значитца, так, орлы, – сказал он. – Спускаемся. По одному. Впереди Чуба – в личине человека, но смотришь в оба глаза и нюхаешь в обе ноздри. Потом Рошаль, потом Пэвер, потом Олес, потом Кана, потом ваш бравый капитан. И всем в оба смотреть! Чуба, вперед.
Пришлось подождать перед гостеприимно распахнутым люком, пока оборотень вернется в людскую ипостась.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий