Чужие зеркала

Глава четырнадцатая
Большая Королевская Охота

Плавно и беззвучно «скат» поплыл вверх. С высоты предстал во всей своей геометрической безукоризненности трапециевидный срез ледяного цилиндра, пронзившего озеро до дна, с несчастным чучелом посередине. В ледяной глыбе навсегда пропадал Сварогов чудо-костюмчик, уж нечему теперь согреть графа в холода и поддерживать на плаву, вот горе-то…
Озеро стало уменьшаться, шагреневой кожей съеживалась фигурка человека-дерева на берегу. С каждым новым каймом подъема все более смехотворным выглядит участок земли, на котором сегодня разыгрывалась пьеса «Охота на людей». Они задыхались, одолевая это, оказывается, издевательски лилипутское расстояние между молодым ельником и пологим спуском к озеру. А вчера вечером, от галеона до скального массива, они шли, казалось, дольше, чем Амундсен к Южному полюсу…
Чудный граматарский пейзаж испохаблен белой извивающейся полосой – клин оставил о себе память. Причем память не слишком короткую – промороженная «скатами» земля оттает еще не скоро.
Стремительно расширялись горизонты. Проступили контуры не столь уж далекого горного пика, а вот океана отсюда не видать. Леса, луга, песчаные площадки, розовые коралловые островки, озера с реками и все остальное, утрачивая детали, уподоблялось пятнам на авангардистской картине. Где-то за сотни кабелотов отсюда валил в небо густой дым сильного пожара.
«Скат» так и будет послушно забираться в облака, пока вновь не щелкнешь тумблером вертикального взлета. Каков потолок аппарата, мог бы подсказать альтиметр, да вот беда: нанесенные на шкалу единицы измерения уж очень, мягко говоря, непонятные – какие-то «игали»… Сварог прочел и сам удивился, почему это он вдруг прочел. И тут до него дошло. Опять стилизованная латиница, ядрена матрена, как и снаружи на борту! Один из тех алфавитов, какими пользовались на Земле. Л-любопытно, любопытно, черт побери… Ну да нынче не до загадок из области взаимопроникновения миров.
Чему соответствует «игали», еще можно приблизительно прикинуть, но за «игали» на шкале альтиметра следовали новые единицы высоты – какие-то «кр». И чтобы вычислить, что это за «кр» такие и как высоко они могут завести, пришлось бы забраться повыше. А нам это надо? Нам это не надо.
Сварог щелкнул тумблером вертикального взлета, и «скат» послушно замер.
Да, к Сварогу приходило понимание того, как управлять машинами и механизмами, созданными людьми, но магия ларов не марается такой ерундой, как устройство незнакомых машин и механизмов и принцип их действия. Поэтому поди скажи, за счет чего «скат» висит неподвижно и беззвучно и почему крыльями не машет. И в случае повреждения «ската»… Значитца, не нужно доводить до повреждений, аккуратненько следует летать.
Сварог помнил карту и представлял, в какой стороне искать таинственный старый фундамент. Забравшись на высоту в десять дурацких «игали», то есть, на глаз, в четыре пятых кабелота, Сварог разглядел несколько довольно-таки высоких то ли труб, то ли башен и ребра какой-то конструкции. Там же он увидел парочку «скатов» в небе. Вот тебе и старый-престарый фундамент – не фундаментом единым, выходит, кое-что и надфундаментное сохранилось… Ну и к лучшему. Значит, ребятам было где спрятаться…
Если я вижу «скаты», то и взаимно. Светиться, привлекая внимание корявым вождением, отнюдь не стоило. Не входила в ближайшие планы Сварога преждевременная встреча с боевыми машинами. Сперва следует немножко подучиться высшему пилотажу. Пилот Сварог легонько надавил одними подушечками пальцев на основание выреза – и «скат» ухнул, словно сорвался с площадки американских горок, засвистал по этой горке вниз.
И еще раз про то же самое: «скат» – не машина ларов, не земная «вертушка». Сдавило виски, вжало в кресло, сердце запрыгало раскидаем на резинке, в низу живота разверзлась неприятная зудящая пустота. Земля летела в лицо, какой-то холм, утыканный прыщами камней, разрастался, метя «скату» аккурат в лоб. Сварог стал плавно выравнивать машину, нажимая ладонью на этот, с позволения сказать, штурвал. Вернее, хотел, чтоб было плавно. Вышла же фигура «рыболовный крючок» – жалом крючка «скат» метнуло вверх. Глаза сомкнула резь, что-то на секунду жарко прилило к горлу и тут же откатилось. Фу-у… Как там, интересно, Чуба выдерживает его школу молодого «скатовца», жива ли? Прежде чем оглянуться на Чубу, Сварог все-таки выровнял машину нежнейшими надавливаниями ладони на вырез. Оглянулся. Чуба сидела, вцепившись одной рукой в боковой поручень, другой придерживала пленника, чтобы тот на нее не валился. Бледна, а в остальном молодец, держится. Нуте-с, продолжаем ускоренный курс обучения.
Навык управления «скатом» заключался в чувствительности ладони. Грубовата у Сварога ладонь, что и говорить, более привычна не к чутким клавишам, а к жестким рукоятям мечей и пистолетов. Правда, и с женским телом знакома не понаслышке. А женское тело требует, пожалуй, не меньше нежности и деликатности в обращении, чем этот «штурвал»…
Поэтому надо думать о женщинах и управлять «скатом». Ну что ж, попробуем так.
И он попробовал. Заложил крен, бросил машину на левое крыло. Получилось более-менее сносно. И стал по спирали спускаться к земле. Чуба что-то пробормотала – то ли ругательство, то ли молитву. Хотя какие у оборотней молитвы…
– Лоу-уол! Лоу-уол! Вызывает паир, вызывает паир, – послышался опутанный шорохами голос. То ожила рация – гарнитура на тонком витом проводе, лежащая на приборной панели.
Сварог обернулся. Летчик еще в нокауте. А кроме него отвечать некому. Ладно, пусть думают на неполадки, случаются же у них недоразумения со связью…
«Скат» закручивал спираль над колонией кораллов, над розовым атоллом посреди зелени леса. Не выдержав, из-под каменевших полипов выскочило и брызнуло в стороны, засверкав лапами, семейство зайцев. Сварог описал круг над опустевшим убежищем ушастых и направил машину по прежней спирали, но теперь уже забирая вверх. Этот элемент, назовем его «змеевик», считай, освоили.
– Ответьте паиру! Немедленно ответьте паиру! Лоу-уол! – заклинала рация. – Где вы? Вызывает паир!
Для закрепления навыков Сварог решил выполнить фигуру посложнее. Набрав высоту, он, щелкнув клавишей, включил третью из семи скоростей, втопил педаль газа и разогнался до сорока «уци/эк» – именно такая единица значилась на спидометре… Или, переводя на более привычные соответствия, охренительно разогнал Сварог машину.
Рация наконец-то заткнулась, устав взывать к немедленному ответу. Значит, вскоре следует ждать гостей, отправленных посмотреть, что случилось. Но вряд ли на первый раз вышлют больше одной машины…
На скорости в пятьдесят «уци/эк» Сварог изогнул к себе управляющую ладонь, увеличил тангаж практически до предельного – и «скат» взмыл, подставив брюхо набегающему потоку. Сварога развернуло лицом к лицу с небом, засыпанным куриными перьями облаков. Совершенно расслабив пальцы, мастер пилот давил, не отпуская, основанием ладони на штурвал, а «скат» закручивал петлю. Пролетев головой вниз по закруглению воздушной арки, Сварог вышел из петли – есть «петля Нестерова», милостивые государи, взята вершина! – и аккуратно придавил педаль тормоза.
Однако проклятый тормоз требовал по отношению к себе еще большей аккуратности. От столкновения летчицкого лба с приборами удержал ремень безопасности (в это драматическое мгновение у Сварога по мыслям пронеслось: а ведь лары, конструируя магическую защиту от летящей смерти и от падений с высоты, пожалуй, не учли полет самих ларов головой в стену или в ее успешный заменитель – без всякого намека на падение, а такие трюки могут завершиться непритворной печалью родных и близких лара). От этого торможения в небесах внутри, казалось, перемешалось все: сердце с почками и кишки с пяточным нервом. А тут еще занудил автоматический голос из встроенного в панель динамика:
– Вы совершили ошибку пятой степени недопустимости! Выполненное вами действие входит в противоречие с заявленным уровнем шелковой перевязи! Переключитесь на режим облегченного управления! Переключитесь на режим облегченного управления!
К нытью из динамика подключились заклинания из рации:
– Лоу-уол, вас вызывает паир! Лоу-уол!
– Да что ж вы все ко мне привязались… – пробормотал Сварог и несмотря на то, что у него внутри не все еще встало по своим местам, наклонился, дотянулся и выдрал шнур радиосвязи из гнезда.
«Скат» висел в небе этаким тихим облаком, но по ветру не плыл и падать отчего-то не торопился. Ишь какую тачку придумали, черти…
– Этот человек приходит в себя, мастер Сварог, – дрожащим голосом доложила Чуба.
– Да уж пора бы… Как ты?
– Еще не знаю, – слабо улыбнулась она. – Странное чувство… Но птицей я себя почему-то не ощущаю…
Мастер действующий пилот обернулся к пилоту пленному. Последний действительно оживал, зашевелился, открыл глаза.
– Кто ты такой, мразь? – спросил Сварог, пуская «скат» на первой скорости по наклонной к земле.
– Маркиз Йауген, сын Мирро’но, на четверть эльфиор, на одну шестую марбедилл, – заученно выдал пленник, очумело пялясь на свое кресло, занятое кем-то в трусах и майке, на то, как этот несомненный дикарь ловко… ну пусть не особо ловко, но все-таки управляется со сложной техникой, пялясь на свои связанные ремнем запястья. По его молодому и безусому, породистому, а ныне еще и бледному лицу блуждали тени традиционных для таких случаев вопросов: «Не сплю ли я? Кто эти люди? Как такое могло случиться?»
– Иди ты! И я тоже маркиз, – притворно обрадовался Сварог. – Ты маркиз, и я маркиз, оба мы маркизы – ты воруешь лошадей, а я краду сервизы…
«Скат», желанием и усилиями своего нового пилота, шел на бреющем. Под прозрачным брюхом проносилась роща незнакомых Сварогу высоких и узких деревьев с кудрявой листвой, чьи верхушки чиркали по днищу машины.
– Пристрелить бы тебя, да патронов жалко. Может, еще менять на что-то ценное придется. Или лучше отдам тебя Рошалю. Знаешь Рошаля? Что, у вас ничего не слышали о Рошале? Дремучие вы люди…
Едва закончился перелесок, Сварог надавил кончиками пальцев на поверхность штурвала и опустил машину еще ниже. Между «скатом» и землей теперь набиралось едва более трех каймов. Если смотреть под ноги, то кажется, что бежишь великанскими скачками прямо по камням, по песку, по траве, по ракушкам… Но смотреть под ноги не рекомендуется.
– Вы нарушаете пятую заповедь высоты, – вновь забубнил автоматический голос. – Немедленно наберите высоту до трех игали или отдайте управление внутреннему небеснику…
Не для того Сварог нарушил и продолжал нарушать пятую заповедь высоты, чтобы произвести впечатление на маркиза и тем самым сломить его волю, – а для того, чтобы вбить уверенность в самого себя, как сваю в землю. Хотя, в общем-то, и маркиза не помешает впечатлить…
– Живо отвечать, какое оружие на борту, как им пользоваться?! – рявкнул Сварог, не отвлекаясь от «дороги».
Но гордо промолчал на это маркиз.
– Так я и думал, – тяжко вздохнул Сварог. – Вечная беда с вашим братом, пленником. Ведь потом все равно чистосердечно признаётесь во всем. Только зря тратите мое время и невосполнимо утрачиваете свое здоровье… Извини, некогда мне, маркиз, разводить беседы по душам. Чуба, помоги-ка ему разговориться.
Сварог не стал смотреть, как выполняется приказ – от «дороги» взгляда не отведешь. «Скат» стелился над землей, повторяя все ее неровности: взмывал вместе с холмами, нырял во впадины, проносился над озерами, пуская рябь по их глади. Не успеешь надавить на штурвал, быть аварии. Экстремальный тренаж, вот как это называется. А по-другому быстро не научишься. А быстро не научишься – станешь легкой добычей для опытных «скатовцев»…
Сварог уворачивался и от многочисленных камней. Уворачиваясь, освоил, как он это окрестил, «стойку на крыле». Это когда перед вырастающим препятствием бросаешь машину крылом перпендикулярно земле и так, «на ребре», проскакиваешь мимо.
Судя по скрипу костей, Чуба надумала сперва пронять пленника демонстрацией вервольфовского ужаса. Если маркиз у себя в поместьях такого еще не видел, то без сильных впечатлений не останется. Как бы в обморок не хлопнулся, болезный, или умом не поехал. А разговорить маркиза не помешает. Как включаются морозильные цилиндры, Сварог, присмотревшись и подумав, понял и без него. И даже уже проверил догадку. Повернул рычажок на подлокотнике – пришли в движение цилиндры под брюхом «ската». Надавил на шар, венчающий рычажок, крутанул его – что-то щелкнуло, и включился один из режимов зловредного фиолетового излучения, которое Сварог тут же вырубил: нечего зря живность и растительность морозить. Но копошится, копошится подозрение, что «скаты» могут быть защищены от своего же холодильного сверхоружия. А на случай борьбы друг с другом или с неподдающимся охлаждению противником должно у них стоять про запас иное оружие. Кстати, самый худший сюрприз, какой могли подложить создатели «скатов» – это кнопка. Кнопка какого-нибудь ядовито-красного цвета, что припрятана под неприметной крышечкой у их командора на главной машине или на командном пункте – буде таковой имеется. Кнопочка уничтожения машины. Чтоб врагу не досталась. И насчет возможной кнопки тоже будем потрошить маркиза…
– Говорите, – ласково попросила Чуба-Ху уже вновь человеческим голосом, и что-то металлическое звякнуло там сзади.
– А и действительно: говори, маркиз, да поживее, – присоединился Сварог, от управления не отвлекаясь. – Иначе быть тебе скоро-прескоро мертвецки неживым. Примешь ты смерть жуткую и оченно, надо сказать, лютую. И настолько у нас нет времени на церемонии, что я считаю всего до трех… Кстати, даже не думай врать. Ты же видишь, мы все оборотни и все при магии, обман чуем еще до того, как ты рот откроешь… – Не торопясь, демонстративно, он прикурил от пальца выуженную из воздуха сигарету. – Так вот, маркиз. Едва прозвучит цифра три и ты не начнешь говорить – говорить правду и только правду, – тогда сразу же, незамедлительно и без всякого обезболивания, Чуба вырвет у тебя теми клыками, которые ты только что видел, тот орган, благодаря которому на свет появляются новые маркизы. Итак. Один… Два…
Сварог вел машину не напрямик к замеченным башням, а вкруговую, преследуя этим две цели. Первая: ему необходимо время, чтобы совершенно освоиться со «скатом» и кое-что уточнить у маркиза, и вторая – так скорее не напорешься на машину, отправленную на розыски замолчавшего «ската».
– Три…
– Я согласен общаться с вами, спрашивайте, – залпом выпалил бывший пилот «ската».
Вот и сломался наш маркиз. Жить хочет. Испугался свирепых, необузданных в кровожадности оборотней – чего Сварог и добивался.
– Вы правду сказали, что вы к тому же и маркиз? – опередил вопросы Сварога пленник.
– Даю слово доподлинного маркиза и нерушимое слово потомственного оборотня, – гордо сказал Сварог.
И в подтверждение своих слов сменил по очереди несколько личин – разгневанный адмирал Вазар, голодный ямурлакский вампир, задумчивый Гаудин. Надо сказать, впечатлило. Маркиз, как говорится, спал с лица и отчетливо затрясся.
«Скат» несся вверх по склону песчаной горушки, не касаясь песка. Впрочем, Сварог не удержался от здорового воздушного хулиганства, свойственного летчикам тридцатых годов, любившим пролететь под мостом, промчаться, покачивая крыльями, над поездом. Сварог тоже занял скромное место в том ряду – он всего лишь прочертил днищем «ската» дорожку в песке, поднимая желтые волны по обе стороны от машины.
– Говори, маркиз. Есть у вашего командования дистанционный пульт, с которого можно подорвать машину – например, нашу? Бывало ли такое, слышал ли про такое?
– Н-нет, ничего подобного никогда не случалось…
Ага, не с вранья начал маркиз их беседу двух пилотов-асов. Насчет кнопки, конечно, может не знать – будут еще всякого посвящать.
«Скат» добрался до вершины горушки, и тут обнаружилось, что песчаный конус венчает воронка, выплевывающая песок, как кратер магму. Пролетая над ней, «скат» получил песком по днищу. Причем выброс нарушил соблюдавшийся ритм и был заметно сильнее предыдущих. Такое впечатление – гора плюнула в машину…
А Сварогу «скат» с каждой минутой нравился все больше. Маневренный, послушный, по уму сконструированный аппарат. Видимо, наступало то единение человека с машиной, которое позволяет творить форменные чудеса пилотажа, выигрывать всяческие гран-при и ставить мировые рекорды.
– О хладоустановках не распространяйся, маркиз, знаю. Что еще стоит из оружия?
Молчание.
– Слушай, ты, маркиз, – устало проговорил Сварог. – Ну вот честное слово даю, мне не до шуток. Или ты быстренько выкладываешь все о своем ероплане, либо, клянусь всеми вашими и местными богами, – полетишь у меня башкой вниз с такой-то высоты… Ты думаешь, я, в моем-то положении, блефовать буду? Зря надеешься. Или ты из идейных? Из тех, кто готов умереть, но тайны не выдать? Ну, я жду. Каким оружием оснащена эта лоханка?.. Чуба, дорогуша, сделайте милость, лишите нашего друга…
– Спаренный ребугет, – быстро произнес маркиз.
– Пулемет? – быстро спросил Сварог.
– Не понимаю…
– Забудь. Из него можно подбить «скат»?
– Что подбить? – удивился маркиз.
– Эту машину подбить можно?
– Кроонга, модель «Паск», – с печалью уточнил пленник. И тихо добавил: – Можно.
– А из холодильного оружия? – спросил Сварог, проводя «скат» над каменным, белым от соли фундаментом некогда большого здания.
– Нет. Корпус кроонги отражает лучи Рамджеса. Она сделана из сплава стекла, нитяного олова, минерала одогон и…
– Так, стоп. Теперь быстро и подробно. Как работает ребугет?
Над головой промелькнула огромная и быстрая птица. Сварог проводил ее взглядом – птица развернулась и камнем пошла на снижение. Птицу, понятно дело, звали «скат», из семейства охлаждающих, из подвида самых сволочных. Ну вот и дождались.
Сварог отвернулся. Где ж оно тут включается? Ага, вот эта пимпочка… С потолка кабины на тонких штырях опустилась черная трубка, из нее выполз пластиковый экран шириной в две ладони, продолговатый, заменяющий зеркало заднего вида. Сварог рукой наклонил экран, изменяя угол зрения: черная клякса преследователя маячила сзади и держалась намного выше «ската» Сварога. На глазах укрупнялась. Преследователь нагонял.
– Так как работает спаренный ребугет, а, маркиз?
По лицу маркиза было видно, что он лихорадочно прощелкивает в голове варианты спасения. И ни одного не находит.
– Я жду!
– Синий делклер у вас над головой…
Сварог поднял голову и увидел синий тумблер.
– Переключите, из пола выдвинется нопток. Один нажим – один выстрел, держите, не отпуская, – пойдет очередь.
Он поискал глазами пепельницу, не нашел, бросил окурок на пол и раздавил каблуком. Не помешает уточнить и дополнительно проверить на ложь. Маркиз нам насоветует – и включишь под его чутким руководством систему самоуничтожения. Что ж, детектор ложь не кажет…
Сварог перекинул синий тумблер, и из пола поднялась на высокой ножке педаль.
– Как наводится ребугет?
– Когда нога касается ноптока, на стекле зажигается консул, он перемещается за взглядом, навели его на цель, и можно жать нопток.
Сварог положил правую ногу на педаль под подозрительным названием нопток. Едва коснулся ребристой педальной поверхности, на переднем стекле появилась красная точка с орарис величиной. Перевел взгляд на боковое стекло, и точка «консул» переехала туда же. Кинул взгляд в экран заднего обзора – и не без радости увидел прицел уже на нем. Здорово придумано, надо отдать должное… Быстро спросил:
– Угол обстрела ребугета?
– Какой угодно, – сообщил маркиз голосом, из которого ушла уже всякая жизнь.
– А боезапас? Как определить, сколько израсходовано? Быстро!
– Сейчас полный боекомплект, ничего не израсходовано. Когда заканчивается обойма, об этом сообщает голос Иквазир. Он же предупреждает, что расходуется последняя обойма… Вы оставите мне жизнь?
– Будем посмотреть, маркиз, будем посмотреть…
Сварог добавил скорости, пытаясь оторваться от висящего на хвосте преследователя. Так ведь шарахнет из этого ихнего ребугета, и «мама» не успеешь сказать. Догоняющий «скат» тоже наддал.
Ох и надрывается, должно быть, сейчас радиосвязь. Вызывают машину Сварога, машина, преследующая Сварога, оповещает всех о подозрительном поведении преследуемого и запрашивает небось у главного разрешение на атаку.
– Что из себя представляют заряды ребугета?
– Пуля состоит из вапаевой оболочки, плакированной с обеих поверхностей аргамом, каленый сердечник из…
– Короче, Склифосовский. Они не самонаводящиеся?
– Я же сказал, ребугет наводится на цель «консулом»…
– Ну и ладненько.
Сварогов «скат» свернул не вправо к башням, а влево и нырнул во внезапно открывшийся взгляду огромный котлован. Не то чтобы он чувствовал себя не готовым к битве против всей эскадрильи – просто к чему, спрашивается, это киношное геройство? Орденов не получишь, даже посмертно…
Котлован впечатлял. Вырыли его когда-то или сам собой образовался, но вышел он глыбо-оким. Срез показывал пласты всевозможной глины, красной, синей, желтой, а равно и иные богатства граматарских недр. Дно котлована заполняла мутная желтая вода. К воде и направил «скат» Сварог.
– Вы небесник? – позволил себе вопрос и маркиз. В переводе это, должно быть, означало: «Вы летчик?»
– Ясное дело… – буркнул Сварог.
И в этот момент догоняющий «скат» бабахнул из спаренного ребугета. Сварог готовился к этому, планировал среагировать на очередь «стойкой на крыле», но на сей раз не пришлось. Очередь трассирующих пуль из крупнокалиберного пулемета прошла высоко над машиной Сварога. Намек ясен: приказывают сесть. Надо думать, у противника нет сомнений в том, что их драндулет захвачен. В конце концов, присмотревшись к манере вождения Сварога, горе-охотники должны были убедиться, что за «штурвалом» не их человек. Они просто хотят сохранить машину.
А Сварог хочет спасти себя и своих. Дилемма предельно жесткая: они или мы. Нас меньше, у нас всего одна машина, за штурвалом которой пилот без лимонно-желтой шелковой перевязи. Значит, никакого благородства и сантиментов, будем делать ставку на военные хитрости.
Сварог замедлял «скат», кружа над мутной водой котлована.
– Эй, маркиз, что происходит с машиной под водой?
– То есть как? – не понял маркиз.
– То есть так! – гавкнул Сварог. – Корпус герметичный?
– Да, – проблеял пленник.
– Взлететь из-под воды сможем?
– Д-да…
«Скат» опустился к поверхности водоема и с минимальным углом вошел в мутную желтоватую воду. Слишком глубоко утопать граф не намеревался – тогда вообще ничего не увидишь. Красная точка прицела «консул», перемещенная взглядом Сварога, уцепилась за брюхо вражеского «ската» и отпускать его не собиралась. Вражеский же «скат», как коршун над ягненком, описывал над водоемом круги, разве что не снижался… А плохо, что не снижался.
Сварогов «скат» (в данный момент, именно что настоящий скат, даже марки «наутилус» в некотором роде) медленно плыл под водой. Новоиспеченный авиатор не торопился жать на педаль ребугета, выжидал. Будем считать, что за баранкой того аэроплана сидит многоопытный ас. Будем считать, что он предполагает, будто захватившие «скат» люди разобрались и с ребугетом – значит, пилот готов к немедленному маневру, уводящему из-под обстрела. И ведь увернется, гад…
Маркиз, конечно, не видит логики в действиях своего мучителя, маркиза-дикаря и оборотня по совместительству. Неправильно действует Сварог, вне всякой логики. Стало быть, это же должно сбить с толку и того маркиза, что порхает над головой.
«Ну же, – сжал губы Сварог, – ну давай, дозревай! Давно пора. Какой соблазн-то, а? Подумаешь – жизнь одного маркиза! Уверен, их у вас еще полно… Зато драгоценная машина вернется к вам целехонькой. Такой заманчивый момент… Решайся, парень. Ну, блин, проконсультируйся быстренько с командирами и давай. Давай!»
И «скатовец» наверху дозрел. Зашевелились под брюхом его машины цилиндры. Конечно, нельзя упускать такой случай: заморозить аппарат вместе с захватчиками… Что машине сделается? Отогреешь – и вновь летай да радуйся.
Сварог почувствовал, как по спине побежали липкие струйки пота. Нервное это дело – торчать под оживающими по твою душу морозильными установками… Хорошо, с ним молчаливая Чуба, а не Олес или Пэвер. Те бы мышами не сидели, надрывались бы: «Стреляйте, маскап, чего! Пали! Огонь! Давай!» А работа у Сварога нынче ювелирная, да на незнакомой технике, под руку говорить противопоказано…
Цилиндры, нацелившись, остановились. Сварог словно переселился в тот «скат», словно увидел ладонь того пилота – которая, зафиксировав рычаг в желаемом положении, сдавливает пальцами круглый набалдашник, и от головного мозга к исполнительным органам уже готовы сорваться импульсы с приказом на поворот набалдашника. Вот он, миг, когда наверху переиграть уже не могут, а внизу помирать не хотят. Когда руки и внимание того небесника сосредоточены на атаке и переключиться вмиг он не сможет. Не успеет…
Сварог втопил педаль газа до упора, направляющей ладонью задал угол атаки градусов в тридцать, а второй ногой вдавил в пол педаль ребугета.
Фиолетовый столб упал туда, где «ската» Сварога уже не было. А кверху рванулись трассеры крупнокалиберных пуль. Вода обрушивалась с обводов взлетающей машины. Пули с двух стволов уходили, чтобы сойтись на цели, указанной красной точкой. «Скат», покинув мутный водоем на дне котлована, набирал высоту. Сварог отпустил педаль ребугета, потому что этот бой уже закончился. И правки не требовалось. «Скат»-противник, днище которого от кабины до хвоста черными оспинами покрыли входные отверстия пуль, снижался по пологой дуге, оставляя за собой черный дымовой шлейф. Вдруг волчком завертелся вокруг своей горизонтальной оси и так и вонзился в глиняную стену котлована. Не провисев и секунды, глыбой обрушился вниз. И пропал из поля зрения Сварога.
Сзади донеслось нечто похожее на всхлип.
– Понимаю. – Сварог хмуро удостоил вниманием переживания маркиза. – Но не мы на вас напали. Мы мирно гуляли по Граматару, никого не трогали, ракушки собирали…
Котлован уже скрылся с экрана заднего вида. Теперь – на всех парах туда, где Старый Фундамент, где башни, где должна была найти укрытие группа Каны.
Маневром «стойка на крыле» увернулся от дурной птицы, зачем-то попытавшейся его таранить. И столь это удачно вышло, на одних рефлексах, что происшествие с птицей, как угля в топку, подбросило Сварогу уверенности.
Внизу, под крылом самолета о чем-то молчали заросли низкого кустарника (уж не шиповник ли это у нас?), которым, как бродяга грязью, зарос высокий пологий холм.
– Сколько всего у вас машин?
Две башни приближались, за вершину холма перемахнуть…
– Где? – жидким голосом переспросил маркиз.
– На Граматаре, на этом материке, – терпеливо уточнил Сварог. – Не забудь, я умею распознавать ложь, а Чуба умеет отгрызать лишнее…
– Девять…
Не соврал. Девять. Минус две. Осталось семь. Всяко легче. «Скат» перебрался через вершину холма…
Ух ты!
По глазам прямо-таки полыхнула пышная и кудрявая белизна. Поначалу Сварог никак не мог поверить в свою догадку. И даже воспользовался биноклем, в каковой превратил один из нижних секторов прозрачного корпуса «ската». Нет – все так, как он сразу и подумал.
Открывшаяся за холмом равнина, площадью не менее чем два на два кабелота, являла собой гигантский яблоневый сад. И яблони те буйно цвели.
Из яблоневого половодья торчали обе башни, которые разделяло каймов сорок, рядом кривились металлические обрывки какой-то конструкции, тут же крутился «скат», черный блин другого «ската» вдали, на краю яблоневого разлива, как раз всплывал из кипящего белоснежья…
Машина Сварога мчалась над белым морем к башням.
– Ну теперь пора и по существу. Вы кто такие и какого дьявола прилетели к нам? – спросил Сварог, на прямой увеличивая скорость.
– Мы? – Похоже, маркиз всерьез удивился вопросу. – Мы не прилетели. Это Королевская Охота. Мы вошли в Зеницу Правого Ока на Рагнароке и вышли в Зенице Левого Ока здесь… А… вы кто?
– Живем мы здесь, – по-простецки ответил Сварог. – Стало быть, Ключ вам не нужен?
– Какой Ключ?
– Ладно, забудь, маркиз…
Беседу придется отложить. До лучших времен. Потому как сейчас наступают смутные времена полнейшей неопределенности. Еще один, третий, «скат» поднимался над яблоневым цветом. Отдыхали они там, что ли, под сенью древ? И где остальные?
Сварог пролетел еще немного, и этого немногого хватило, чтобы понять, куда подевались прочие машины. Яблоневый лес вдруг расступился под «скатом», и взгляду открылся круглый провал в земле. Слишком уж, образцово, можно сказать, круглый, чтобы быть естественного происхождения, диаметром каймов в сто. Взгляд успел ухватить каменную кладку и металлические лестницы, сбегающие по стенам в глубь… колодца. Да, колодца, больше всего это напоминало именно его. А потом встретился еще один колодец. И еще один. Если «скаты» там прятались…
Э, не-ет! Не могли они там прятаться, в столь тревожное время. Когда с машинами пропадает связь, а по эфиру разносится предсмертный крик пилота… Нет, они искали.
Башни, ошметки конструкции, а больше-то на поверхности нет ничего. А! Где ж фундамент-то?! Да там же, где наверняка нашла убежище группа Каны. Подземный город. И раз «скаты» залетали туда, вылетали оттуда, пропадали там, стало быть, пространства для полетов там хватает.
Тем временем Сварога брали в клещи – он уже был на подлете к башням. «Скат», что кружил здесь, отлетел и завис в отдалении, другой мчался навстречу Сварогу, третий обходил по дуге.
– Нас уничтожат… – донесся испуганный голос маркиза.
Земляки земляками, а своя-то кожа ближе к сердцу, погибать нет никакого желания – даже от рук своих же… Что подобьют, это Сварог понимал и без маркизовых подсказок. Раз у них имеются летательные аппараты, следовательно, они ведут войны в воздухе – или, по крайней мере, готовятся к ним. В любом случае отрабатывают приемы небесного боя. Недаром так слаженно и уверенно действуют сейчас. Да, на поверхности преимущество за ними. И подобьют, как пить дать подобьют. Особенно, если навалятся всеми семью машинами. Числом задавят…
Стало быть, надо лишить их преимущества. И был всего один способ. Фиг они отрабатывали приемы воздушного боя под землей, да и поди найди для них полигон, даже если возникнет такая безумная мысль – о возможности подземных полетов. Поэтому надо рисковать. Нырять в один из колодцев. А ежели там вдобавок тьма кромешная и у противника нет приборов ночного видения, одни лишь прожектора – вот вам еще плюс…
Тот «скатовец», что висел неподвижно в ожидании дружков, не выдержал. Видать, пожелал стать единоличным триумфатором. Длинная очередь на сей раз была пущена прицельно. Сварог бросил «скат» на ребро и ушел под прикрытие труб, в желудке опять ухнуло, желудок подскочил к горлу и попытался катапультироваться.
Очередь хлестанула вдогон, пули заколотили по трубам, выкрошивая камень, защелкали, вышибая искры, о металлические ребра несохранившегося сооружения. А две другие машины уже на подходе.
«Ну уж хрена вам буду я в открытом небе подставляться под перекрестье трех очередей, не дождетесь!» И Сварог бросил «скат» в пике.
Он еще раньше подумывал – а не воткнуть ли штепсель рации в розетку, не завести ли миролюбивым голоском разговоры про обмен маркиза на свободу, гарантированную дарением «ската», и про то, что лучше разойтись добром, нежели злом… Но если и была возможность договориться, маркиз предложил бы такой вариант. А раз молчит, как рыба на допросе, то, получается, безтолку и начинать…
Три «ската» преследовали удирающего Сварога и лупили длинными очередями, патронов не жалея. Приходилось закладывать крены влево-вправо, работать рысканьем и крутить машину вокруг горизонтальной оси. Сварог один раз неприцельно огрызнулся короткой очередью – понятно, не попал и больше на ерунду не отвлекался. И никаких следов группы Каны под башнями он не заметил, зря вообще туда летел… Достали все-таки, суки! Пули чиркнули по корпусу, хорошо – по касательной, машина отделалась лишь трещинами, расползшимися аккурат над головой пилота. Нет, так даже до колодца не дотянуть, умеют, гады, садить из своих ребугетов, насобачились. А вот мы вам прицельчик-то и замутим…
И Сварог окунул «скат» в яблоневый кипень. Он мчался, не снижая скорости, сшибая узким «лбом» машины белопенные верхушки деревьев, а позади взвивался туман из нежных, подхватываемых ветром лепестков.
Засыпанный яблоневым цветом «скат» подлетел к колодцу. Не медля и не задумываясь, Сварог обрушил аппарат внутрь. Тут же потемнело, по сторонам замелькали огромные квадратные камни кладки, густо поросшие мхом, трубы и лестницы по стенам, круглые отверстия, похожие на лазы, – все это Сварог видел включенным «кошачьим глазом».
Глубиной колодец оказался около трети кабелота, и это расстояние «скат» промчался за несколько ударов сердца. Оказавшись за нижним краем, Сварог увел машину из колодезного просвета, из-под возможных выстрелов сверху. Стал осторожно притормаживать. И оглядываться.
Искусственное освещение под землей не горело. Поэтому в подземелье царила тьма египетская. Лишь лучи «скатовских» прожекторов сверлили мрак, обшаривая пещеру. Да какое там – пещеру! Пещерищу, гулливера среди пещер! Высотой около кабелота, неимоверная в длину и ширину, пещера сужалась ко дну, а на дне расплавленным оловом стояло озеро с абсолютно неподвижной, по-настоящему мертвой водой. Посреди озера из воды выдавался камень с плоской верхушкой, на нем нашло себе место невысокое каменное изваяние в виде согнутого пальца. Стены пещеры не были ровными и гладкими, наоборот, по всей их высоте вплоть до самого озера ярусами шли уступы и террасы. Еще Сварог заметил в стенах множество отверстий разной формы и калибра – вне сомнений, какие-то из них служат проходами в другие пещеры. За последнее предположение говорило еще и то, что вражеских машин, судя по прожекторным лучам (а вряд ли бы они летали с выключенной фарой), здесь крутилось всего три. Получается, еще одна ползает где-то по другим пещерам.
Сварог смотрел «кошачьим глазом» на пещерное богатство, на все то, что «скатовцы» могли видеть только в захватах прожекторных лучей. А лучи, до того плавно скользившие по пещере, вдруг заметались и наконец сошлись на нижнем срезе колодца, сквозь который только что проник под землю Сварог. Ясно. Пришла радиограмма с воли. Держи вора.
Но «скат» Сварога не задергался, застигнутый врасплох, черной летучей мышью в молочно-белых прожекторных кругах. Сварог уже загнал скат за толстый, как три вековых дуба, сталагнат.
– Включите прожектор. Рубиновая клавиша прямо перед вами, – посоветовал охочий до жизни маркиз.
– Зачем? Мы, оборотни, и в темноте видим так же великолепно, как снимаем кожу с живого человека… – миролюбиво заметил Сварог.
Он отключил «кошачье зрение», чтобы полюбоваться, как это выглядит глазами того же маркиза. Выглядело скучно и уныло: темнота, как в закрытом гробу, и пересекающиеся лучи света, словно в гробу просверлили три дырки. Нет, ну на фиг. И Сварог опять задействовал встроенный в него прибор ночного видения.
Пещерные «скаты» приближались с осторожной медлительностью, шаря лучами вокруг себя явно по какой-то системе и, наверное, строго придерживаясь некоего боевого построения. Но Сварог имел все основания надеяться, что пока эти друзья достигнут его укрытия, он все же дождется гостей сверху. Держать три машины наверху, прикрывая выходы, не станут, нерационально. Сразу, наверное, тоже не полезут, сперва справятся у пещерных машин, какова обстановка. А обстановочка вполне благоприятная: враг не виден.
Зависнув за сталагнатом, Сварог сделал несколько открытий. Во-первых, он обнаружил, что в таком подвешенном положении «скат» жрет топлива неизвестной Сварогу природы в пять – в пять! – раз больше, чем при высоких скоростях. Во-вторых, Сварог разглядел вырубленные в горной породе ступени, идущие наверх от разлома в полу этого яруса и скрывающиеся за нависающей плитой.
О прибытии на глубину нового персонажа по проторенной Сварогом лыжне сообщила пещерная пыль, взвихренная воздухом, что втолкнул в подземелье корпус стремительной машины, и мелкие камни, отброшенные той же волной.
Сварог давно приготовил свой маневр, оставалось лишь привести в движение «штурвал» и педаль ребугета.
Его «скат» боком выплыл из-за сталагната. Красная точка прицела чуть покачивалась вверх-вниз по лобовому стеклу в ожидании совмещения с целью. А мишень, услужливо подсвеченная прожекторами других машин, неширокими кругами гасила скорость сразу под выходом из колодца.
«Скат» Сварога заметили лишь тогда, когда заработал его ребугет. И незамедлительно в ответ замолотили сразу три спаренных пулемета трех боевых машин.
Возможно, короткая очередь и не причинила гибельного вреда «скату», только что прошедшему сквозь колодец. Но за Сварога работу по уничтожению доделали товарищи несчастного «скатовца», оказавшегося между двух огней и прикрывшего Сварога своим черным «телом» от трассирующей крупнокалиберной смерти. Последнее, что увидел Сварог, вновь бросая машину под прикрытие сталагната, это как изрешеченный «скат» (видимо, подчиняясь агоническим судорогам руки) дрожит, будто резиновая лодка на сильной волне, поднимается, опускается, загребает носом воздух, вдруг взмывает кормой… Яркая вспышка вдруг высветила подземелье, тугая волна ударила захваченную Сварогом машину в бок, попыталась опрокинуть… Сжав зубы, он выправил «скат», быстренько развернулся…
Оттуда, где оказался Сварог, отступать можно было только широким коридором, ведущим, предположительно, в другую пещеру. Или идти в лобовую атаку на три машины. Сварог предпочел ретирацию – тактический маневр иными словами, а не бегство.
Скорость приходилось держать невысокой – неизвестно что ждало за новым поворотом, можно и не успеть притормозить. А туннель этот состоял почти из одних поворотов, извивался, как змея, ползущая сквозь кустарник. На мелкие сталактиты и сталагмиты Сварог смело направлял «скат» и сшибал их, точно метла дворника, сбивающего с карниза ледяные сосульки, а наросты покрупнее разбивал на подлете короткими очередями. Если была возможность, огибал препятствия, крутя-вертя машину, проходя впритирку к стенам. Случись же на пути «сосулька» приличной толщины или просто сузься проход до полной непролазности… Что ж, тогда разворачиваем наш самолет на сто восемьдесят и по очереди (хоть то хорошо, что больше чем по одному им не протиснуться) дуэлируем на ребугетах с господами охотниками.
Довольно долго по проходу тянулась толстая труба, – пока не скрылась в стене, под рисунком в жанре наскальной живописи: щербатый круг, расколотый круг, круг зазубренный, как сюрикен, под ними всеми – человечки, что-то еще там намалевано, выбито, но не оглядываться же, не возвращаться же. За очередным поворотом Сварог заметил внизу треугольную щель, в ней – ступени, чуть приподнял «скат», чтобы пройти между полукруглым в этом месте сводом и остатками сталагмита, кишка прохода вновь изогнулась, за ней Сварога ждал целый водопад грунтовой воды, сквозь который он провел машину, помыв ее не хуже чем на мойке «люкс»… Так ведь…
Он резко затормозил. Не обращая внимания на возмущение организма подобными выходками, быстро завертел рукоятью, направляющей цилиндры. Прожектора преследующих машин ослепили даже сквозь тонированные стекла. Прикрывая ладонью слезящиеся глаза, Сварог ждал. Еще немного, еще… они не могут разглядеть его за струями! Ага, теперь в самый раз. Повернул набалдашник. Тихий щелчок – и фиолетовый луч с белыми клубами внутри накрыл подземный водопад…
И вода обратилась в лед. «Скат», чья кабина очутилась в центре водяного потока, вляпался в ледяной капкан. Меньше чем за сотую долю мига выросла ледяная стена шириной в два кайма, и «скат» застыл в ней, как попавший в ледовый плен «Челюскин». Сварог представлял, какой силы толчок бросил пилота вперед. Ремни-то его удержали в кресле, но что удержит внутренности, бултыхнувшиеся, как ртуть в термометре?.. А сверху продолжала падать вода и, попадая в фиолетовую зону, наращивала глыбу…
Похоже, вторая машина держалась слишком близко от первой. Или ее пилот не среагировал вовремя, не увидел опасность в выхваченной прожектором картинке… А не вовремя – это значит промедлить на один удар сердца…
Уходя от неизбежного столкновения, пилот опрокинул машину на крыло, но напоролся на мощный сталактит, «скат» бросило в сторону, ударило о стену, развернуло и шарахнуло о торчащую изо льда корму машины первой.
Сварог выключил фиолетовое излучение. А за ледяной перегородкой туннеля матово-белое, созданное горящими до сих пор прожекторами пространство стремительно заполнялось чем-то бесформенным, темным, увеличивающимся. Дым валит, понял Сварог.
– Сейчас взорвется! – истерично закричал маркиз.
Сварог уже разворачивал машину.
Взрыв сотряс туннель, когда Сварог увидел очертания выхода. Взрывная волна подкинула «скат», и машина, прежде чем Сварог выправил полет, прошлась макушкой по колонии сталактитов. Над головой треснуло оглушительно, как лопнувший стоведерный стакан под ливнем крутого кипятка, и сверху посыпалась мелкая крошка, то ли пластиковая, то ли стеклянная. Включился давно не дававший о себе знать автоматический голос – как там его называл маркиз, голос то ли Извергиль, то ли старухи Изергиль, – лишенный черт половой принадлежности, но, оказывается, снабженный программой интонационных вариантов. Сейчас голос произносил свой текст с интонацией усталой укоризны – так родители обращаются к непослушным детям, понимая всю бесполезность внушения и следуя лишь обязанности родительского долга:
– Корпус разгерметизирован. Рекомендация: аварийная посадка и включение алой радиотревоги…
В кабину ворвался пещерный воздух – влажный, тепловатый, припахивающий серой. Вместе с запахом проник внутрь и грохот обрушивающихся, заваливающих туннель камней.
Сварог был уверен, что проход, плавно и незаметно забиравший вниз, выведет его в другую пещеру. Ничего подобного: они вернулись обратно. «Скат» выпорхнул к озеру с изваянием в виде пальца, оказавшись всего в каких-то десяти каймах над водой. И это, как говорится, меняет дело.
Еще один вражеский «скат», скорее всего, тоже ринулся в туннельную погоню за Сварогом. А там тупик. Значит, повернут назад.
Сварогова машина взмывала в крутом, стремительном подъеме, направленном на замыкание круга колодец – туннель – озеро-колодец. При скольжении вверх по воздушной горке сквозь величественную огромность этой пустоты стало ясно, что здесь когда-то бурлил подземный город. Множество нор, наводящих на мысль о швейцарском сыре, связывались между собой карнизами, ступеньками, террасами. Когда-то эту пустоту пересекали висячие мостики – иначе откуда взялось по два крюка по обеим сторонам? Высеченный на камне рельеф – пустоглазый мужской профиль в три человеческих роста высотой – наверняка что-то да значил для исчезнувших обитателей подземелья…
Замкнув круг, Сварог с удовольствием обнаружил, что в знакомом ему уже входе в туннель не изменилось ничего, если не считать сбитые взрывной волной сталактиты из самых мелких и тонких. Поднявшись к «потолку», он на самой малой скорости подвел машину к нужной точке и вдавил педаль ребугета.
Он выбивал породу крупнокалиберными пулями, как шахтер – отбойным молотком. Только уголек, думается, не так податлив, как известняк.
– Закончилась обойма, осталось шесть, – поставил в известность голос из динамика машины.
– Чуба, ты как? – сквозь зубы спросил Сварог, не оборачиваясь.
– Лучше бы я осталась на Атаре… – сдавленно донеслось из-за спины.
– Держись, подруга, мы скоро…
Рухнула первая плита, подняв пыль, разлетелась на множество кусков. Но в планы Сварога не входило забросать проход мусором. Несколько обширнее были его планы.
– Закончилась обойма. Осталось пять.
Одна беда – патроны могут закончиться раньше, чем он доделает задуманное. Тогда, вдобавок ко всем прочим радостям, он останется и без боезапаса. Черт, он-то рассчитывал, что нависшая над туннелем плита – огромный кусище слоистой породы – поддастся быстрее…
– Закончилась обойма. Осталось четыре.
Пыль попадала внутрь, заставляя всех троих чихать и кашлять. Тут еще и замуровываемый «скат» показался в туннеле – правда, пока что отсветами прожектора.
– Закончилась обойма. Осталось три.
Слой породы величиной с пяток «скатов» наконец откололся, падал замедленно, нехотя. Но деться некуда, обвалился, перегородил проход – и никаких пуль не хватит у попавшего в западню «ската» прострелять себе выход наружу. Причем этот кусок пещеры перегородил выход из туннеля наглухо, даже человеку не протиснуться.
– На какую ужасную смерть вы его обрекли, – очнулся от молчаливых раздумий по поводу своей судьбины, плеснул эмоциями маркиз.
– А он меня убил бы по-милому, по-доброму, по-семейному, да? – фыркнул Сварог. – Помолчи, маркиз, отвлекаешь.
Здесь готово. И Сварог уже знал, что делать дальше. Проносясь над озером, он заметил свет в одном из боковых ответвлений. Вряд ли то балуются духи пещеры или призраки подземных горожан, зуб можно поставить – там все те же лица, скрытые за тонированными стеклами своих пепелацев. Этот подземный коридор был узким и словно приплюснутым, ребром «скат» не развернешь, зато был чистым – ни тебе сталагмитов, ни прочих «стала-». Был он вдобавок ко всему еще и коротким. И что-то зазывно и знакомо сверкало на том краю.
«Скат», снижая скорость, выскочил за пределы межпещерного коридора…
Бляха-муха! Таросы и Наваки! Вот это да!
– Склепы Рагнарока… – восхищенно прошептал маркиз.
Даже молчаливая и сдержанная Чуба и та охнула.
Эта пещера была поменьше предыдущей раза в два. Всего-то с девятиэтажный дом. И почти весь ее объем занимала конструкция… в общем, та еще конструкция. Шар, словно сдавленный в нескольких местах, внутри него цилиндр, в цилиндре – треугольник, и все фигуры не сплошные, а сетчатые, собранные из стержней толщиной в две руки и полос разной ширины. И все это нанизано на проходящую по центру пещеры ось. Но главное – и ось, и фигуры сделаны из золота, из потускневшего от времени, но несомненного золота.
Повосхищаться не дали. Два «ската», обследовавшие пещеру, заметили появившуюся машину, развернулись, обдав прожекторным светом, и спустя несколько секунд, посвященных, как пить дать, радиообмену, открыли огонь. Сварог ответил рысканьем машины и очередями из ребугета. Началась такая чехарда, что даже привычному, казалось бы, Сварогу поплохело – что уж говорить про несчастного оборотня…
Дальнейшее походило на перестрелку в лесу. Три машины бесшумно перемещались вокруг золотой конструкции, внутри нее, легко проходя сквозь ячеи, стреляли, попадали в золотые ребра фигур. Сварог, благодаря дыре над головой, слышал этот отнюдь не малиновый звон. Так могло продолжаться долго. Или наоборот, закончиться очень быстро, со следующей пулей-дурой. Но пока все пули принимал на себя драгоценный механизм…
Стоило Сварогу подумать о конструкции как о механизме, и по макушке хлопнула идея. Ну конечно, перед ним аппарат. Простейший механизм. Как его запустить, он разберется. Вот только разобраться бы, откуда тот запускается…
Перестрелка превращалась в затяжную бессмыслицу. Они стремительно крутились, скользили, маневрировали в хитросплетении золота, все попытки двух машин загнать Сварога в угол и расстрелять в упор к чертовой бабушке заканчивались тем, что он уходил из их клещей, восстанавливая дистанцию и диспозицию. Сварог, расстреляв еще одну обойму, теперь, экономии ради, огрызался чуть ли не одиночными выстрелами.
Приглядевшись сквозь заливающий глаза пот, Сварог понял, где должен находиться центр управления золотой штуковиной. Над валом, с которым соединены все фигуры, с той его стороны, где прорублено окошечко. Там же, оказывается, имелось нечто вроде балкончика, с которого неизвестные механики любовались на работу своих золотых игрушек. На балкон, до которого Сварог добрался хитрыми маневрами, сесть было невозможно, пришлось зависнуть в воздухе рядом с ним, открыть дверцу «ската» и перескочить на широкие каменные перила.
– Чуба, со мной!
Ей оставаться в машине нельзя, а маркиза вытаскивать некогда. Если Сварог все сделает быстро, глядишь, и уцелеет техника. Если же они потеряют «скат», будет плохо, но – не смертельно.
Пока Чуба, бледная, зажимая обеими руками рот, занималась важным делом за каменным выступом, он разобрался в устройстве. Хренотень, конечно, – золото, оно ж мягкое, податливое, как это все могло работать, совершенно неясно… Вся механика (примитивная: рычаг, шестерни, цепи) – тоже из золота, от изобилия которого, вот беда-то, не захватывает дух, не мутнеет сознание, не трясет золотая лихорадка. Лишь бы работала. Сварог выбил золотым молоточком на золотой цепи клин, служивший стопором, и двумя руками не без кряхтения передвинул массивный рычаг.
Приглушенно заскрежетало, залязгало, заскрипело. И золотое геометрическое кружево пришло в движение – в неспешное движение по кругу. Одним прыжком Сварог вернулся на балкон. Ага, вот еще что! Над пещерой находился колодец, выводящий на поверхность. И механизм, запустивший золотую карусель, вдобавок открыл и створы колодца. В пещеру упал дневной свет, а по стенам подземелья побежали причудливые кружева теней…
Один «скат» вращение конструкции застало внутри средней фигуры – цилиндра. И ему приходилось сейчас нелегко. Ему приходилось подстраиваться под движение цилиндра и выискивать момент, чтобы выскочить внутрь следующей фигуры. Второй «скат» оказался вне конструкции, прижался брюхом к стене и сейчас полз вдоль нее, огибая пещерные выступы и продвигаясь к колодцу.
«Скаты» уже не обстреливали машину Сварога, им стало не до того, зато они обстреляли ее во время стоянки у балкончика. Две пули оставили о себе на память два отверстия в корпусе – одно на уровне головы пилота, другое в задней части машины. По поводу второго попадания и вещал сейчас с интонацией вселенской скорби автоматический голос:
– Поврежден блок охлаждения. Температура повышается. Рекомендация: срочно переправить содержимое отсека на исправную кроонгу…
Сварог прыжком занял место пилота, пристегнулся, навел точку прицела на машину внутри золотой геометрии. Пилот «ската» уворачивался от неровностей вращающегося шара, и ему было не до отслеживания врага. Сварог дождался, когда между его пулеметами и целью не окажется золотых ребер, и втопил в пол педаль ребугета. Тах-тах-тах! Яркие цепочки очередей сошлись на корпусе черного истребителя. Подбитый «скат», задымив, вошел в последнее пике, ударился о золотое ребро и провалился в ячею на дно пещеры. А над ним продолжала монотонное, шарманочное вращение золотая клетка.
А второй «скат» добрался до колодца. Вернее, это граф Гэйр, вновь покинувший летательный аппарат, позволил ему добраться. И тогда отвел рычаг этого безумного механизма на исходную, застопорил шестерни. Как Сварог и просчитал, выпуклость внешней золотой фигуры остановилась напротив нижнего колодезного венца и перекрыла выход из колодца. Закрылись и створы. Второй «скат» очутился в золотой клетке. Из которой сможет выбраться лишь человек, без машины. Ну и пусть себе выбирается.
– Здесь мы закончили, – бросил Сварог, лихорадочно защелкивая ремни безопасности. – Теперь обратно…
У противника оставалась последняя машина, держала сейчас под контролем выходы на поверхность. Какое-то время ее пилот будет ждать сообщений от своих товарищей из-под земли, а потом, вероятнее всего, свяжется с базой, оттуда поступит приказ на отход; пилот, думается, с облегчением подчинится приказу и поспешит на одной из семи скоростей к месту, которое маркиз называл Зрачком какого-то глаза. А в намерения Сварога не входило дать этой машине уйти.
Он перегнулся через подлокотник, сгреб пленника за кружевной воротничок и почти вплотную приблизил свое лицо к его перепуганной физиономии. Сказал жестко:
– Последнее испытание для тебя, маркиз. Выдержишь его – сохранишь жизнь. Повторишь по радиосвязи, что я сейчас скажу. Слушай и запоминай текст. «Нас подбили, пробит корпус, мы упали на площадку возле озера, в центре которого скульптура пальца. Захвативший машину враг без сознания. Я ранен, потерял много крови, боюсь, что отключусь до того, как подоспеют его друзья и машина вновь окажется в руках врага, на помощь…» Запомнил? И побольше трагизма в голосе.
– Вы правда не убьете меня? – прошептал пленник.
– А ты поверишь мне на слово? Каждый человек – сам могильщик своего счастья, – нравоучительно заметил Сварог. Воткнул разъем рации в остывшее гнездо, растянул шнур, надел гарнитуру на голову маркиза. – Давай.
Маркиз не стал говорить, что он не может, честь, мол, не позволяет или еще что-нибудь в таком благородно-героическом роде. Маркиз всего лишь засомневался:
– Вряд ли он рискнет в одиночку…
– Твое дело повторить, что я сказал, – отрезал Сварог.
Пока маркиз дрожащим – тут ему не пришлось актерствовать – голосом наговаривал текст, он плавненько опустил «скат» на площадку у озера. Причем посадил не на выдвижные опоры, а как бы в аварийном режиме – на брюхо. Легко представить, как плачевно смотрится машина при взгляде сверху. Должна, должна сработать приманка… Если «скатовец» вообще решится залететь в пещеры.
Сварог скоренько помог выбраться Чубе и маркизу (разумеется, не развязывая тому руки), бегом отвел их к норе в пещерной стене, зашел последним. Невысокий проем заставил его пригнуться. Блин, а тут холодно. И сыро. В маечке-то и трусах. Надо бы себе какую-нибудь одежку наколдовать, а то еще насморк подцеплю…
– Приглядывай за ним внимательно. Чуть что… сама понимаешь…
Сказано словно бы для гуапа, а так, конечно же, для маркиза.
Ничем особо примечательным келья богата не была – ни в «кошачьем» зрении, ни в магическом: выступ в полу, превращенный в подобие стола, примитивная – плоский камень на сточенных сталактитах – лавка перед ним, полочка словно бы под лампадку и рисунок над ней… Вот разве что изображение, выбитое на плоском камне, любопытное: солнце, серп луны, звезды окружают человеческую фигурку на коленях. Наскальные рисунки, золотой ажурный механизм, согнутый палец с шарами вокруг… И Сварог вдруг вспомнил, как фагорская королева Домгаар рассказывала про миф о каких-то монахах, живших под землей. Значит, не такой уж это был миф…
Сварог отмахнулся от видений исчезнувшей под водой и во времени таинственной религиозной жизни и подошел к проему, из которого открывался вид как на «скат», так и на воздушное пространство над ним, присел на корточки у порога.
– Как думаешь, прилетят тебя спасать?
Маркиз пожал плечами.
– Ладно, будем глядеть вместе.
Сейчас, конечно, нашего маркиза вызывают по рации. Но он же сказал, что потерял много крови, вот-вот в обморок хлопнется. Так что пусть верхний маркиз решит, что обморок уже случился – лишний повод ему поторопиться. Сварог, ясное дело, не собирался сидеть в засаде до морковкиного заговенья, определил разумный лимит времени, по истечении которого…
Есть. Явился, голубчик. Ишь как нервно шарит прожектором. Ага, увидел. Осторожно кружишь над аварийным скатом, черный ворон ты наш. Нет, добычи не дождешься. Сварог изготовил катрал. Ну-с, проверим догадку касательно нагретых двигателей, дул пулеметов и прочих теплых точек на поверхности «ската». А ежели не сработает, то враг, будем надеяться, удара микроскопической споры и не почувствует…
Прицелился, прижал губы к катралу, дважды выдохнул. Два раза дернулся «скат». Прожектор заметался по пещере, и Сварог отпрянул – так ведь, япона мать, и нащупать может, а там и морозилку врубить… Но несколько секунд спустя пилоту стало не до поисков снайперов.
Корпус «ската» стремительно опутывали тонкие, побеги, растительные щупальца добрались до цилиндров, жадно шарили по дну в поисках щелочки.
Нашли.
«Скат» сорвался с места, на немыслимой скорости одолел расстояние до пещерной стены и прошелся корпусом по ее выпуклостям и наростам. Пилот отчаянно пытался соскрести, сорвать эту тварь с себя. То брюхом, то верхом – по сталактитам, по острым выступам.
Потом машина на сумасшедшей скорости, от которой у Сварога заложило уши, от которой посыпались камни, ринулась к озеру. И ушла в него по маковку.
Несколько секунд ничего не происходило. Потом черное тело машины выпрыгнуло на поверхность, сбило с постамента изваяние с пальцем и вновь шлепнулось в воду. Потом «скат», уже похожий на пук водорослей, всплыл на поверхность и покачивался на потревоженной глади, как поднятый багром со дна топляк.
– Вот и все. – Сварог закурил, пальцы отчетливо дрожали. – Воздушный бой окончен. А мог бы ведь и начинаться, а, маркиз? Ладно, пошли в машину.
– Есть наружные громкоговорители? – спросил он, в который уж раз пристегиваясь в кресле пилота.
– Да… – бесцветным голосом отозвался маркиз и таким же голосом объяснил, как включить громкоговорители.
И через мгновение в пещере, тысячекратно усиливаясь эхом, прозвучало:
– Говорит ваш капитан Сварог. Госпожа Кана, мастер Олес, мастер Пэвер, мастер Рошаль, отбой воздушной тревоги. Всем можно покинуть бомбоубежище. Где вы?
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий