Чужие берега

Глава вторая
…и как с ней бороться

Факел задуло сразу, теперь он тяжелил руку бессмысленным придатком. Задуло не ветром. Какой там ветер! Сварога черным одеялом окутывало абсолютное, беспросветное затишье.
Сварог бултыхался в ощущениях сродни тем, что должны окружать купальщика, накрытого нежданной волной океанского прибоя: тепло, темно и неотвратимо несет к заданному природой берегу. И от тебя ничего не зависит.
Длительного испуга ему не подарили. Лишь в тот миг, когда тычок в спину окунул его в черную неизвестность, когда рука, лишенная топора Дорана, бессмысленно хватала пустоту, а другая не менее бессмысленно сжимала никчемный факел, тогда вот сердце каменным ядром ухнуло в низ живота и тысячи холодных осиных жал страха впились в мозг.
Каскадер, прыгающий с крыши, пока летит мимо окон и балконов, боится, как и любой нормальный человек, – природу не переделаешь. Пусть в тысячный раз отматывает трюк – страх перед неизвестностью не выдавишь ничем. Лишь когда тело тонет в перинах надувных гор, успокаивающе покачивается в них, тогда страх отступает – неизвестность позади. Нечто похожее испытал Сварог, когда его подхватил, принял Поток. Пронзило ощущение, словно он упал в подставленные руки, и испуг прошел, как похмелье от чарки доброго вина. А чуть позже подоспело осознание того, что он не задыхается, не горит, не мерзнет. Даже вполне комфортно себя чувствует. Значит, и здесь жить можно. А раз можно жить, можно побороться за что-то лучшее…
Сварог выпустил ненужный факел, однако тот никуда не делся из разжатых пальцев. Тогда Сварог убрал руку, опустил ее к поясу…
Ого! Сначала показалось, будто его развернуло лицом вниз, и внизу, далеко, мелькнула серебряная, похожая на шляпку гвоздя точка. Но мигом позже он понял… нет, на него снизошло понимание того, что развернуло не его – это развернулось окружающее пространство. И не он сейчас снижается, а к нему придвигается та самая шляпка гвоздя… Чем дольше он всматривался в серебряную точку, тем четче проступали очертания… некоего предмета. И вот никакой точки уже нет, блеск пропал, зато он отчетливо видит, что именно к нему приближается.
Дверь. Высокая и узкая, в раме из сваренных рельсов, с деревянным крыльцом в три ступени, на месте дверного замка – идеально круглое отверстие. И он уже ясно видит холм, на вершине второго стоит дверь. Россыпь камней, иссушенная солнцем трава, стервятник, потрошащий добычу. Вот что-то вспугнуло птицу, и она взмывает ввысь. К двери подъезжает всадник, спешивается, отпускает повод коня и обходит дверь по кругу, не отрывая от нее заинтересованного взгляда. Как в свое время сам Сварог в Хелльстаде обходил похожее сооружение.
И главное! Сейчас Сварог почувствовал, черт его знает, как и чем, но почувствовал явственно, будто даровали ему в этот миг Знание: что может выйти в эту дверь, которая уже близка. Если захочет. Стоит приложить усилие. Наверное – просто так же протянуть руку в желанную сторону. И будет достаточно – он выйдет. Выйдет неизвестно где и когда.
И Сварог ничего не стал протягивать. Он закрыл глаза. Мир тут же выровнялся, и его подхватил прежний Поток.
Так, так… Кубик Рубика, проворачиваясь со скрипом, все же начинает складываться. Не будем называть это Древними Дорогами, потому что это могут оказаться вовсе и не Древние Дороги, – Леверлин, во всяком случае, в свое время водил его явно каким-то другим путем. Поток, пусть это будет Поток, в который его сбросили. И Поток способен выбросить его, как река щепку, на любой берег. Или вынести в океан? Впрочем, кажется, его не уподобляют щепке, ему подарена способность управлять движением в Потоке…
Сварог решил попробовать еще и открыл глаза. Рисуя на аспидно-черном вселенском полотне неведомое созвездие, впереди горели десятки серебряных шляпок. Сварог выделил из звездного узора трилистник, протянул к нему руку, и начертавшие его точки мигом стали надвигаться, укрупняясь. Выбрав одну, Сварог прищурил глаза, старательно всматриваясь. Так и есть: именно она, его крохотная избранница, выбежала навстречу. Серебряное свечение тускнело по мере превращения точки в круг, по мере разрастания круга в шар, похожий на воздушный, в котором, как в круглом аквариуме, переливалась своя жизнь. Первым образом наугад выбранного мира, проступившим из смутных черно-синих клубов… нет, то была на сей раз не дверь. Арка. Ворота. Примитивные до мысли о дикарях с дубинами ворота, сложенные из двух врытых в землю продолговатых серых камней и уложенного поверх третьего камня. Столбовые камни покрывала паутина трещин и расколов, верхний же густо, как медведь шерстью, оброс зеленым лишайником. Подобное сооружение должно было бы рассыпаться при первом же урагане. Может быть, хватило бы и просто подготовительной работы снегов, дождей и времени, которую бы завершили сильные ветры. Однако сооружение держалось.
Как и в предыдущий раз, некий Оператор принялся подкручивать рукоять настройки, увеличивая четкость, включая цвета, регулируя контрастность. Тот же Оператор раздвигал экран, представляя местность вокруг ворот. Возникла безукоризненно плоская, будто раскатывали скалкой, бурая равнина в островках невысокой черной травы. От островка к островку переходили животные: приземистые, с туловищами коров, с маленькими головами, припадающие на задние короткие ноги, цепляющиеся за землю когтями на широких шерстистых лапах. Сгибая длинные и гибкие, как у ящеров, шеи, они щипали худосочную траву. На некоторых из них топорщились горбы неснятых седел, похожих на скатки из одеял. Неведомый Оператор увеличил обзор, и показались, по всей видимости, не кто иные, как хозяева пасущихся росинантов. Поначалу Сварог принял их за людей, очень широких в кости, длинноруких, косматых, но все-таки людей, а потом один из закутанных в огромные складчатые плащи чужеродцев повернулся. Словно уловив чье-то неразличимое присутствие, он задрал голову вверх. На Сварога (так ему, во всяком случае, показалось) уставились три глаза на безносом, лимонно-желтом лице с маленькой щелкой рта. И припомнился графу Гэйру подвал его фамильного манора, где на вбитых в кирпичную стену крюках висели черепа с тремя глазницами, и третья глазница располагалась как раз во лбу. Если верить магу из Магистериума, просвещавшему новоявленного графа, эти черепа привез предыдущий граф Гэйр, отец Сварога, из очередной экспедиции неизвестно куда. Привез незадолго до своего исчезновения.
Нынешние трехглазые существа занимались тем, что разматывали нити и натягивали их на толстые сучковатые столбики. У одного в руках было нечто вроде кокона, другой вытягивал за конец нить, очень похожую на капроновую леску.
Таинственный Оператор расширял панораму, как бы окружал Сварога экраном, как бы окутывал Сварога чужим миром. Еще немного – и можно будет, оглянувшись, увидеть, что творится за спиной, закинуть голову и посмотреть, какого цвета небо над головой, а там останется всего один шаг – шаг на бурую равнину…
И опять к Сварогу пришло несомненное понимание: стоит ему захотеть и приложить к тому некое усилие – и он вышагнет из ворот к трехглазым существам. А если вообще не приложит никаких усилий, то чужой мир засосет, затянет, и Сварог все равно окажется в нем, под каменными воротами. И, случись такое, достаточно ли будет одного его, Сварога, желания, чтобы вернуться в Поток? Не суждено ли ему тогда надолго, если не навечно, остаться на равнинах, где пасутся длинношеие сивки-бурки?
А если… Сварог приказал себе, или, как говаривал некий телевизионный шарлатан, дал себе установку: он не хочет двигаться, он не стремится покинуть Поток, он желает застыть там, где находится, – в черноте, вакууме, в безвременье и безпространственности.
Поступательное движение к воротам приостановилось, чужой мир уже больше не вбирал в себя Станислава Сварога, графа Гэйра, барона Готара, короля Хелльстада и прочая. Мир перестал разворачиваться. Трехглазые существа и их ездовые животные застыли, как на фотокарточке. И то была неподвижность более полная, чем отсутствие движения. Полный, абсолютный покой, чарующий и страшный.
«Ну хоть то хорошо, что не принуждают», – подумал Сварог. Более того, ему подарен выбор, причем широчайший, безграничнейший. Власть над временем, власть над пространством. Только радости в том никакой – что прикажете со всем этим делать? Как распорядиться нежданным счастьем? Вольного ветра в лицо ему, видите ли, захотелось, бляха-муха…
Перефразируя цитату из одного неплохого фильма: вы хочете приключений – их есть у меня. Стоило Сварогу возжелать авантюрных странствий – и лови их, подставляй карман. Уже от чего-чего, а от хандры его вылечили, и на том спасибо, мать вашу так. Теперь бы вновь поближе к дому, где, если найдет блажь, он сам себе подберет приключение по вкусу…
Сварог догадывался, что обратная дорога в часовню Атуана ему не заказана. Одно вот только неясно: как ее отыскать. Хотя попробовать, пожалуй, стоит. Развернуться и лететь… Нет, слово «лететь» не годится, никакой это не полет. Станиславу ли Сварогу не знать ощущения полета, будь то свободное падение, управление самолетом или пилотаж на драккаре… В Потоке же, наоборот, Сварог каждым атомом каждой клетки чувствовал свою неподвижность. И это не он разворачивается, – это вокруг него вертят какой-то барабан с чудесами. Которым, впрочем, он и сам вполне способен управлять.
Развернув пространство той стороной, где, по его мнению и ощущению, остался Талар, Сварог аж зажмурился. Тысячи тысяч, мириады точек, океан серебряных точек. Вот так так! Розыск предстоит нешуточный. Всю жизнь положить можно на блуждания среди миров. А сколько ему суждено прожить в черных струях Потока, кто бы ответил?..
Печально, господа. Паскудно на душе. Одно дело, когда тебе нечего терять. Тебя уволакивают, а ты этому и рад, потому что новое, пусть злобное и опасное, лучше приевшегося старого, обрыдлого до неотступных мыслей про пулю в лоб. И совсем другое дело, когда тебя заарканивают и тащат вопреки твоим желаниям, когда тебе есть что терять в оставляемом мире. Хочется разозлиться – да знать бы на кого…
На какое-то время Сварог забросил думать о Потоке, и его вновь, как корабль без руля и ветрил, понесло по течению.
Значит, подброшенная записка все-таки была ловушкой. Не убить, но отстранить короля Сварога, – вот что затевали неведомые вороги. Сослать. Сослать дальше, чем на край Земли. И пусть он выбирается сам. Если сможет.
Сварог заскрипел зубами от досады. А самостоятельно ему отсюда не выбраться. Разве что он случайно наткнется на дверь в мир Талара. Почему же не зажегся тревожный огонек в его мозгу, почему подвело чутье на опасность? Потому, ответил он самому себе, что никакой реальной опасности ему здесь не угрожает. Нагулялся по чужим мирам – и возвращайся, когда хочешь. А на то, что Сварог не знает обратной дороги, чутью ровным счетом наплевать. Не на это ли и рассчитывал таинственный противник? Подловил, ничего не скажешь…
Мысли Сварога приняли иное направление. А вот интересно: куда-то же влечет его Поток, словно подгоняемый чьей-то волей! И если властитель Потока и автор записки – одно лицо, то… То такое возможно в единственном случае. Если властитель Потока – сам Великий Мастер. И тогда бесконечная свобода выбора миров – лишь мрачная шутка гения зла.
А вот если над Потоком не волен властвовать никто, то его волнами, или, если хотите, течением, управляет судьба. Сиречь Провидение, рок, фатум, неизбежность. И не то чтобы Сварог считал невозможным противиться судьбе, но зачем ей противиться? Есть ли смысл? Тыркаться наугад глупо, выход из Потока на Талар проищешь до конца света – как ни грустно, но, сжав зубы, приходится признать неоспоримость этого вывода…
И он отдался течению Потока. А куда, спрашивается, денешься?
И, уловив эманации его желания, Поток понес человеческую щепку со стихийным неистовством горной реки, рвущейся к морю. Серебряные точки сливались в полосы. Как при сильных перегрузках, сдавило виски и пулеметом застучало сердце. Закружилась голова. Но глаза Сварог не закрывал. Ему хотелось видеть.
…Откуда-то слева вылетел серебряный шар, переливающийся, как ртуть, описал стремительную петлю вокруг Сварога, надвинулся, раздался вширь, отразил причудливо искаженную, как в кривом зеркале, человеческую фигуру с обалдело распахнутым ртом, в которой Сварог с трудом узнал себя… Так что, это – оно? Это и есть – его цель?..
На короткое мгновенье он увидел, но осознать увиденное не успел.
Поток лопнул, показалось даже – полетели в стороны черные клочья. Сварог вонзился в серебряный шар, будто в прорубь нырнул, и своды чужого мира захлопнулись за ним. В глазах на мгновенье потемнело, в ушах вдарили на полную катушку колокола. Сварог пошатнулся, внезапно ощутив под ногами земную твердь, судорожно вздохнул, зажмурился…
А потом открыл глаза.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий