Чужие берега

Глава тринадцатая
А вместо сердца пламенный мотор…

– Значит, вы утверждаете, что это и есть компас?
– А что вас так удивляет, мастер Сварог?
– Я просто уточняю, мастер Рошаль.
Уточнить не мешало, потому что ну уж на компас эта штуковина походила ровно столько же, сколько и на аквариум: стеклянный шар, в котором бултыхался темный сгусток неприятного вида. Когда сгусток прибивало к какой-то стенке – в той стороне ищи полночь, или наудер по-местному. Сварог не стал рассказывать Рошалю о том, что кое-где существуют устройства гораздо более удобные в обращении и более отрадные глазу. Да и вообще рассказывать Рошалю о чем-либо сейчас – не самое удачное время. С Рошалем нынче общаться затруднительно. Старшему охранителю короны было плохо.
История знакомая. И позора в том для Рошаля никакого, просто не повезло. Так же не повезло с организмом десантному капитану Кучину. На земле его не могли испугать никто и ничто. Поди испугай, когда капитан прошел все огненные броды четырех материков, отстаивая интересы некогда могущественной державы. Не надо никаких уточнений и красочных описаний подвигов: он уцелел, и этим все сказано… Но в воздухе капитан Кучин становился другим человеком. И неважно, на чем он поднимался в этот самый воздух: на вертушке, самолете или чертовом колесе. Его ахиллесова пята – агорафобия. Боязнь высоты, болезнь высоты. И как всякая болезнь, она знает разные стадии. Например, умеренную и крайнюю. Крайняя проявилась и у капитана Кучина, и у мастера Рошаля. Старший охранитель, конечно же, не мог знать о своей ахиллесовой пяте, откуда? Разве что забравшись на какую-нибудь верхотуру посерьезнее… Гор Рошаль даже не мог предполагать, что уже сама по себе высота способна превратить здорового человека в больного.
Бледность лица Рошаля сравнима была только с белизной высокогорного снега. У него тряслись руки, слезились глаза, раскалывалась голова, его мутило. Он то и дело проваливался в полуобморочное состояние. Заклинания от высотобоязни Сварог не знал, и лекарств, которые на время снимают хоть часть болезненных ощущений, на борту не было. Н-да, несладко придется Рошалю до самого приземления. И чем дальше, тем неслаще.
Но Рошаль крепился изо всех сил, держался, как говорится, на морально-волевых. Потому что боялся Сварога. Чувствуя состояние хозяина, поскуливали собаки.
До кабины дирижабля Сварог добрался после того, как втащили на борт Олеса и Сварог с ним немножко переговорил.
Молодой князь в перепачканных, изодранных куртке с позументами и штанах лежал на струганых досках пола, раскинув руки. Ободранные ладони кровоточили. Впрочем, канатолазец пришел в себя довольно быстро. И, едва открыв глаза, расхохотался на всю гондолу:
– А? Видали, как я?! Думал, сорвусь к свиньям – ан нет… Теперь и в цирк не зазорно наняться… – Он с трудом приподнялся на локтях, огляделся. – Отец здесь?
– Нет, – сказал Сварог.
– Внизу остался?
– Князь… погиб.
– Ну и славно. Туда ему и дорога, – высказался сын своего отца. – Папаша тот еще мерзавец был… И не надо на меня зверем смотреть, подруга. – Отчего-то новоявленный князь нисколько не был удивлен или смущен нежданной воздушной встречей с баронеттой. – Папашка убил мою мать. Она, видишь ли, была женщина строгой морали, а ему страсть как хотелось навезти в замок своих… не скажу при тебе, кого именно… в общем, наложниц, чтобы в открытую забавляться с ними. Жаль, не я его пришил. Ну да ничего, переживу. Он бы и меня давно прикончил, если б я оказался дураком и жил с ним в дворце…
«С-семейка, чтоб мне…» – пробормотал Пэвер за спиной Сварога, плюнул и вернулся к прерванному наблюдению в иллюминатор за проплывающей внизу землей.
– А ты зачем во дворец сегодня примчался? – спросил Сварог.
– Верные люди простучали, что вас этот охранитель забрал, – весело ответил молодой князь и подул на ладони. – Черт, больно… Ну, думаю, тагорт – это тебе, гад, не нурский шпион, он вам всем задаст перца. Так и вышло. Как увидал эту хреновину в небе, сразу понял: это вы удираете, грохнув папашу и пса цепного его, охранителя.
Сузив глаза, Клади рассматривала своего старого знакомого.
– Чего ж сам править не захотел?
– Без этого? – показал Олес пальцем на потолок. – Без этой птахи мне трон ни к чему. А потом, кто его знает, вдруг папаша жив остался. Тогда б он совсем озверел без своего летающего мочевого пузыря.
– Как себя чувствуешь? – поинтересовался Сварог, но вовсе не из айболитовских побуждений.
– Вполне, – ответил Олес и встал на ноги. – Готов лететь куда угодно.
– Тогда так. Поступаешь в мое распоряжение на правах испытуемого. Для начала сдай кинжальчик.
– Есть, капитан!
Сынок безропотно снял с пояса и отдал свое единственное оружие. Правильно понимает ситуацию – он на борту дирижабля кто угодно, но не князь, и жизнь ему, считай, подарили. А подарок надо отрабатывать.
– Он что, с нами? – уперла руки в бока Клади.
– Ну, не сбрасывать же, как балласт, – пожал Сварог плечами.
– А почему бы и нет…
– Между прочим, не ты тут командуешь, – миролюбиво заметил Олес, потирая запястья.
– Между прочим, мастер Рошаль летит с нами, – счел необходимым сообщить Сварог.
– Этот проныра и сюда залез?! – вскинулся юный князь, не сдержав, как видно, всей юношеской любви к охранителю, накопленной за годы соперничества с отцом, которому Рошаль до сего дня служил верно. – Вот сволочь! Вот кого сбросить надо, мастер тагорт! И собаки его тут? Проклятье! Зачем он вам нужен, мастер тагорт?!
– Мастер Сварог. За тем же, за чем нам и ты. Мы теперь один экипаж, каждому найдется дело.
«Да уж, экипаж подобрался – не пожелаешь и врагам народа. Но – что выросло, то выросло. Будем их дрессировать, как сержант срочников-новобранцев… Эх, где-то ты, Странная Компания. Ничего, я скоро вернусь, мы еще повоюем…»
– Значит, так. Экипаж, слушай мою команду. Пассажиров среди нас нет, парашютов – тоже…
– Чего – тоже? – переспросил Олес.
– Не важно. Важно, что падать будем вместе. А чтобы не упасть, придется потрудиться. Для начала Олес и Пэвер вытянут тросы, свернут их в бухты. Баронетта, вы займетесь грузом, – кивнул Сварог на ящики, сундуки и прочие тюки, беспорядочно разбросанные по всей гондоле. – Князь держал аппарат в постоянной готовности к вылету. Значит, мы везем с собой джентльменский набор путешествующего монарха. Среди прочего должна отыскаться и кой-какая еда, вы уж, баронетта, не соблаговолите за труд взять на себя и приготовление легкого ужина… – Сварог заметил, как заблестели глаза Пэвера. Суб-генерал только что не облизнулся. Несомненно, этот прохвост надеется обнаружить в ящиках и некую часть княжеских погребов. Да, судари мои дорогие, с личным составом придется повозиться, чтобы из отряда анархистов-авантюристов получилось более-менее боеспособное подразделение… – На вас, баронетта, также ложится учет имущества, полная инвентаризация барахла. После тросов остальные члены экипажа приступают к аккуратному раскладыванию груза. Чтобы освободить свободный проход по салону, чтоб ничего не ездило по палубе и на голову не валилось… Вопросы, проблемы, неясности?
Оставь их без дела – пустятся мыши в пляс, начнутся поиски сомнительных развлечений, пойдут выяснения прошлых отношений. Нельзя допускать праздности на борту. Да, честно говоря, и не предвидится праздности, есть подозрения, что работой все будут завалены от печенок до горла…
– Разрешите личный вопрос! – браво отчеканила Клади.
– Личные – не больше одного, – сурово позволил командир.
– А на ушко? А на минуточку, шкипер?
Конечно, следовало бы, крякнув в кулак, сказать что-то весомое, военно-морское, мол, это вам не бал-маскарад, барышня, извольте встать в строй и вытянуться по стойке смирно. Но…
– В виде исключения, – сдался строгий шкипер.
– Вам штурманы нужны? – вот что прошелестела в ушко баронетта, обдав его ласковым и волнующим дыханием.
Сварог самонадеянно посчитал сказанное за игривый намек на приятные стороны исключительного положения подруги капитана. И решил, как говорится, остудить. Мол, не время сейчас, товарищ девушка, после, вот одолеем, победим, долетим, тогда уж…
– Клади, – начал он остужающую речь. – Я летаю на подобной машине впервые. Мне надо срочно во всем разобраться, чтобы подготовиться к возможным неожиданностям. И поэтому…
– А разве не ты горевал об утерянной карте? – перебила Клади.
– И? – Сварог невольно принял охотничью стойку.
– Что б вы, мужчины, без нас делали! Только командовать мастера. – Вздохнув, Клади достала из извечного женского сейфа согретую теплом девичьих округлостей скрутку тонкого пластика. – Бери и больше не теряй.
Сварог, лишь развернув рулончик и вглядевшись, окончательно поверил, что перед ним именно та самая карта. Бумага Ваграна. Да уж, признаться, охваченный подозрениями, он и думать не мог, что она…
– Как ты сумела?! – спросил Сварог, переводя восхищенный взгляд с бумаги на скромно потупившуюся баронетту.
– Потому что женщина, – лишний раз напомнила Клади. – Пока мужчины заняты своими играми с оружием, нам приходится проворно прятать компрометирующие улики. Видимо, природой заложено. Повезло, что вещица удобная, как раз поместилась. – Она не без умысла показала, где именно поместилась. – Я посмотрела бы на того солдата, даже из подчиненных старшего охранителя, кто осмелился бы обыскать Клади, баронетту Таго.
– Я восхищен вами, баронетта!
Сварог, отбросив всякие черные мысли, обнял баронетту и поцеловал, как во всех мирах целуют женщин, которых страстно желают. Черт, а он-то о ней такого напридумывал, кретин…
– А мы тут о тросы пачкайся, – долетело до них ворчание Пэвера.
– Чего их вытягивать, обрезать, да и дело с концом, – заметил Олес.
– Разговорчики, рядовой! – рявкнул Пэвер. И назидательно добавил: – Избавиться от чего бы то ни было, если это не болезнь и не жена, всегда легко, юноша. Вот возвращать замучаешься.
– На земле бы ты называл меня «ваша светлость», – угрюмо огрызнулся князь, впрочем, без всякого высокомерия.
– Потускнела твоя светлость, рядовой, как неумолимо тускнеет все сущее…
– Да вы философ, мастер суб-генерал! – искренне расхохотался Олес.
А Сварог, прервав грозивший стать затяжным поцелуй, с картой в кармане направился в кабину, где и нашел совсем больного Рошаля.
Кабина по площади превышала кабину земного самолета раза в два. Очень узкое лобовое стекло имело почему-то салатный оттенок и несколько искажало видимость. Квадратные иллюминаторы-окна по бокам были точь-в-точь такими же, как и в салоне. Еще кабина насчитывала аж два штурвала. Сварог, присмотревшись, понял, как фиксируются штурвалы в определенных положениях: с помощью деревянных клиньев, вставляющихся в отверстия на поворотном колесе. Перед каждым штурвалом к палубе было прибито по креслу с высокими спинками.
В лобовом стекле порхали зеленоватые клочья облаков. Боковые стекла позволяли разглядывать землю, их дирижабль сейчас проходил над низиной со множеством коричневых болотных полян, окруженных лесом. Вдали Сварог разглядел прямую линию гати, по которой брел обоз из трех телег. Телеги горбились крестьянским скарбом, сбоку и сзади шли мужчины, женщины и дети. Смотрели под ноги, воздухоплавательный аппарат не замечали, иначе бы проявили хоть какое-то оживление. Наверное, снялся с насиженного места гаэдарский хутор, движется к побережью. На что они надеются? Купить или выпросить место на корабле чужого государства? Успеть построить лодку и на ней если не доплыть до нового материка, то хотя бы попытаться отыскать пресловутые Блуждающие Острова?
А горизонт наливался багрянцем. Начинало смеркаться. Ветер свистел в тросах, крепящих гондолу к баллону, пел свою тоскливую песню…
Входя в кабину, Сварог задел головой знакомый «китайский фонарь», только не зажженный. Вот тоже задачка: скоро стемнеет и снаружи, и внутри воздушного судна, значит, надо разбираться, как врубаются эти «фонарики», братья которых остались в ангаре.
– Где вы пропадали?! – злым тоном встретил его старший охранитель, полулежа в одном из двух кресел.
Сварог опустился на второе.
– Молодого князя на борт втягивал.
– Олеса?! – поразился Рошаль.
– Его.
– Ладно, ну его, потом. – Охранитель скривился от приступа высотного недуга, обхватил руками голову. – Я с трудом держу курс, нас то и дело сносит…
– А куда вы курс держите, позвольте полюбопытствовать?
– Что значит – куда?! На Гидернию, разумеется! – простонал Рошаль.
Сварог внимательно посмотрел на старшего охранителя. Интересно, может ли высотобоязнь вызвать помутнение рассудка? И спросил проникновенно:
– А зачем нам туда? Мы же вроде на Острова собирались…
– А Гидерния что, по-вашему, не остров, что ли? – разозлился охранитель. – Не мешайте. Я вас вытащил из кутузки, я и привезу, куда надо…
Сварог лишь недоуменно пожал плечами. Ну, Гидерния так Гидерния. Хотя – странно, конечно. И на кое-какие размышления наводит. К примеру, зачем выбирать такой сложный путь, чтобы выкрасть одного незадачливого короля из другого мира… Он поинтересовался:
– Компас-то здесь есть?
Вот тогда Рошаль и познакомил его с компасом необычного вида. Из навигационных приборов в кабине еще наличествовал альтиметр, как две капли воды похожий на каминные часы с одной стрелкой (только место циферблата занимала шкала, раскрашенная в семь цветов радуги, где каждый цвет означал определенную высоту), а также указатель силы и направления ветра, напомнивший Сварогу тестер электромонтера.
– Нас об землю не долбанет?
– Не должно. Давление газа в баллоне рассчитано. Если будем опускаться, придется выбрасывать балласт – свинцовые плиты в ящиках вдоль борта снаружи видели? А если потянет слишком высоко, стравлю газ из баллона. Проще простого. Ветер почти попутный, с ним легко забирать в сторону побережья… Вот, извольте, мы движемся к границе Гаэдаро с Шадтагом через провинцию Керн, – сказал Рошаль и бросил на колени Сварогу карту. Карта оказалась топографической.
Рошаль взглянул на указатель ветра.
– Ветер в четыре паруса, можно обходиться без мотора. – От напряжения у него заслезились глаза. – Побережем уголь.
Сварог оторвался от карты.
– А что у нас с углем, мастер Рошаль?
– Старший создатель убеждал, что на две земли полета должно хватить. Это если жечь безостановочно, выжимая полную мощность. Если вы считаете, что нам этого достаточно, чтобы добраться до Гидернии, пожалуйста, заводитесь. Я бы пока доверился ветру.
– Я с вами согласен, мастер Рошаль. Нехай Гидерния.
Ощущение полета в дирижабле иное. Никакой вертолетной тряски или напряженной вибрации корпуса самолета. Дирижабль плавно скользит по воздушному катку, как яхта по легкому ветру и спокойной воде или трамвай по ровным рельсам. Конечно, с работающим мотором ощущения несколько изменятся. Внизу медленно проплывают земли и озера, вдалеке синеют горные пики…
– А эт-то еще что такое? – спросил Сварог. Самый высокий пик был окутан плотным черным облаком, время от времени озаряемым беззвучными нутряными сполохами. Облако походило на исполинскую электрическую медузу, усевшуюся на гору. Дым клочьями сползал по склонам, обтекал льдистые уступы…
– Гора Краберен, – ответил Рошаль.
– Вулкан, что ли?
– Не знаю, – пожал он плечами. – Никто не знает. Просто дым.
Сварог прикинул расстояние до пика и нахмурился. Облако на горе впечатляло своими размерами. И не просто впечатляло – пугало. Причем очень. Или здесь перспектива какая-то неправильная, или, случись извержение, жахнет так, что Везувий покажется детской хлопушкой… Вот так и наступает Тьма.
– И давно это – просто дым? – спросил он.
– С месяц, наверное.
– С месяц… А если рванет?
Рошаль опять передернул плечами:
– Так ведь обязательно рванет.
– А… Ну да. Понимаю. – Сварог вернулся к карте. – Значит, под нами сейчас Кернейские топи. Скоро должна показаться Ро. Ага, я прав…
Сварог бросил взгляд в окно – вдали блестела серебряная лента воды. Вновь заглянул в карту.
– Много поселений, смотрю, среди болот.
Сварог не обращался к Рошалю, просто высказывался вслух, но старший охранитель ответил, борясь с очередным приступом боли:
– Лишний раз власть не доберется. К тому же на болотах процветал доходный промысел. Сбор горького мха, настой которого обладает легким дурманящим действием. Предыдущий князь боролся со сборщиками и с любителями настоя. Почти все болотные хутора повыжег. Мы же не препятствовали, вот они снова и расплодились.
– Скоро пойдем над землями Шадтага. Города есть резон огибать.
– Зачем? Стрелы и пули до нас не достанут… – возразил Рошаль и утер со лба пот.
«Есть чему достать. Смотря какие люди захотят тобой заняться. Так что нечего попадать под лишние взгляды», – подумал Сварог и предложил:
– А если набрать высоту?
– Видимость упадет из-за облаков. Как мы разберемся, где находимся?
«Это верно, с таким набором навигационного оборудования без привязки к местности не определишь, куда тебя занесло».
– Но все-таки, мастер Рошаль, от городов будем держаться подальше. Крюк так крюк.
– Тогда скоро придется запускать мотор. Нас несет прямо на Прогонт. Отвернуть совершенно не сумеем, над окраинными селениями пройдем точно.
Наукой ларов в Сварога было вложено умение разбираться в незнакомых механизмах, но в данном случае не требовалось никаких особых умений. Все примитивно. Но примитивное не страшно, главное – чтоб надежно. Даже наличие двух штурвалов не поставило Сварога в тупик, что тут неясного: одним управляются вертикальные рули, другим – горизонтальные. Постоянное наличие двух пилотов обязательно лишь в ситуации маневра с изменением одновременно углов тангажа и рысканья. И какой бы необычной конструкции паровой движитель не ждал Сварога в машинном отделении, покорение его много времени не займет. Если он исправен.
Дирижабль величественно достиг реки Ро, естественной границы Шадтага и Гаэдаро, пересек извилистую линию топкого, заросшего берега. Болотистая местность по обе стороны реки снимала необходимость в пограничных заставах, большим силам через топи не пройти, да и выгрузиться на такой берег – задачка еще той сложности.
У шадтагского берега крутилось несколько широких тупоносых лодок. Стоящие в них люди что-то вылавливали баграми из спокойной, стального отлива воды. Когда «Парящий рихар» оказался над ними, Сварог разглядел, какого рода рыбалкой заняты прибрежные жители. Они обыскивали утопленников. Один в лодке притягивал багром и придерживал утопленника у борта, другой обшаривал и раздевал. Судя по грузовой лодке, в которую сваливали улов, клевало сегодня хорошо.
«Рыбаки» заметили над собой летучий корабль, замелькали руки и багры. Один «рыболов» от испуга свалился в воду. И было бы смешно, да отчего-то Сварогу не смеялось.
– Вы знаете, как зажигаются светильники? – спросил он, так как этот вопрос становился своевременней с каждой минутой.
– Да. Приподнимаете фонарь, снизу за головку выдергиваете нечто вроде булавки. Вот и все.
– Долго горят?
– Около суток.
– Неплохо! Откуда ж такие?
– Гидернийские штучки. Каждый стоит, как стадо овец. Попытка разобрать приводит к воспламенению всего, что может гореть, в радиусе пяти каймов. Это чтоб никто другой на Атаре не разобрался, как они устроены…
– Ах, черт! Надеюсь, успею, пока никто из этих не додумался…
Успел в самый раз. Олес уже крутил в руках «китайско»-гидернийский фонарик, уже пробовал за что-то подергать. Рядом стоял Пэвер и с командирским видом давал какие-то советы. До беды оставались минуты.
– Отставить фонарь! – рявкнул Сварог из проема кабины. – На место его!
Бурча под нос «как дети малые, оставить нельзя, так и норовят разобрать, сломать, посмотреть, что внутри», Сварог пробирался узким проходом между ящиками, тюками, узлами.
Одна Клади порадовала шкиперский глаз. Одна она занималась делом. Но при внимательном рассмотрении стало ясно, что и ее дело явно застопорилось на ящике со свертками разных тканей. Цветастые рулоны с отмотанными краями образовали пеструю горку, на вершине которой восседала баронетта с невесть откуда взявшимися ножницами в руках. Ими прекрасная охотница вырезала треугольные образцы тканей. Наверное, чтобы после приставать к Сварогу: «Тебе какое платье понравится, из черного бархата в горошек или…» Тьфу ты, думать даже не хочется!
Клади, ни на кого не обращая внимания, тихонько напевала себе под нос:
Голубка моя,
Умчимся в края,
Где все, как и ты, совершенство,
И будем мы там
Делить пополам
И жизнь, и любовь, и блаженство.
Из влажных завес
Туманных небес
Там солнце задумчиво блещет,
Как эти глаза,
Где жемчуг-слеза,
Слеза упоенья трепещет…

Сказать откровенно, голос у нее был. Но и все равно! Бригада «Ух», ядрен батон! Надо было капрала-наемника на борт поднимать или сбегать за тем любителем табачка с городской заставы. Вот с кем можно летать на всем, что летает…
– Незнакомые предметы трогать и разбирать только по моей команде. – Сварог взял в руки фонарь, перевернул его, обнаружил круглую головку, потянул, вытащил нечто вроде короткой спицы – и фонарь вспыхнул ярким немерцающим светом. – Вот так и никак иначе. Иначе сгорели бы к чертовой бабушке! Зажечь свет и всем заниматься работой. Работой, а не развлечениями! Всех касается!
– Взгляни на канал

– как ни в чем не бывало продолжала мурлыкать Клади, поглядывая на Сварога,
– Где флот задремал:
Туда, как залетная стая,
Свой груз корабли
От края земли
Несут для тебя, дорогая.
Дома и залив
Вечерний отлив
Одел гиацинтами пышно.
И теплой волной,
Как дождь золотой,
Лучи он роняет неслышно…

Поглядывала Клади на него задумчиво и в текст песенки вкладывала какой-то свой смысл, но Сварогу сейчас было не до игр в гляделки. После с тобой разберемся… голубка моя.
Сплюнув в сердцах, Сварог прошествовал в машинное отделение, расположенное за дверью в самой дальней части гондолы. Зажег обнаруженные там фонари и в их свете рассмотрел установленную в середине паровую машину и два железных контейнера вдоль стен – с углем и водой. Перед холодной и раскрытой топкой ждали лопата и дрова для растопки.
– Рядовой Олес! – позвал Сварог, выглянув в дверь.
– Здесь, капитан!
– Вам доводилось иметь дело с лопатой? – встретил владетельного феодала вопрос.
– Шутить изволите, капитан Сварог? Я же как-никак князь…
– Тогда, душа моя, вас ждет приятное знакомство и новые удивительные ощущения.
– Да пожалуйста, – легко согласился Олес. – Что делать надо?
Сынок, конечно, балбес и разгильдяй, но особой фанаберии в нем нет. Или он глубоко ее задвинул, что тоже хороший симптом.
Промучавшись совсем недолго, Сварог запустил паровой двигатель. Машина распыхтелась закипающим чайником, задорно расстучалась. Агрегат новенький, весь в смазке, с нулевым износом – небезосновательны надежды на исправную работу в течение одного полета.
Князь-кочегар расшустрился не на шутку, лопата пришлась ему по вкусу, видимо, помогала выплеснуть за борт избыточную энергию.
– Ты смотри не увлекайся, – Сварог пощелкал по манометру. – Чтоб стрелка вот за эту черту не заходила, – и он ногтем провел невидимую черту поперек циферблата.
Так, блин, и летаем – пальцем направление указываем, ногтем оптимальное давление отмечаем…
Вот что не было продумано конструкторами, так это связь между кабиной и машинным отделением. Команды «полный ход», «малый ход», «жарь на всю катушку» и так далее придется подавать голосом, а значит, кому-то выпадет бегать туда-сюда.
Где-то снаружи сейчас должны были начать вращение лопасти пропеллеров. Теперь бывший старший охранитель короны Гаэдаро, а нынче пилот первого класса Гор Рошаль сможет пролететь мимо любого города. Даже мучаясь агорафобией… Вот только курс держа отчего-то на Гидернию. Тоже ведет какую-то свою игру? Не похоже. Такое ощущение, скорее, что он под гипнозом. Гипнозом? Хм, интересное кино получается… Сварог вышел в салон.
– Капитан, ужин заказывали? – Клади провела рукой над скатертью из отреза толстой ткани, на которой были разложены сухие лепешки, вяленое мясо, сухофрукты, халва, орехи и некие неопознанные Сварогом продукты. – Стол накрыт.
А кушать-то хоца. Не говоря уж о неоспоримой пользе сего занятия. Ладно, пилот первого класса может и подождать. Пусть себе покамест рулит на Гидернию.
Вспоминая капитана Кучина, Сварог предположил, что Гор Рошаль какое-то время сможет справляться с болезнью, а значит, и с управлением дирижабля, вот потом высотоболезнь положит измученный организм на обе лопатки. Потом мастеру Рошалю, наверное, станет совсем хреново.
– Ну что, покорители воздуха, давайте трапезничать, – Сварог присел к дастархану.
– Из напитков на борту обнаружены бочонки с водой и вином…
– Что, в сущности, одно и то же, – встрял в доклад баронетты Пэвер.
– Я пообещала, что облегчу наш корабль на винные запасы, если кое-кто дотронется до бочонка без разрешения шкипера, – поведала строгая баронетта. – А если он посмеет упорствовать, то и на одного старого пьяницу.
– Женщина, – выпятил грудь Пэвер, – я командовал батальоном при битве на Седле Единорога, а вы еще в это время «агу» не могли связно сказать!..
– Сегодня пьем воду, стратонавты. Для желающих могу сотворить кофе, не более того, – твердо сказал Сварог. Конечно, он и сам был бы не против стаканчика доброго перебродившего сока, но – командир должен подавать пример. Пэвер, идейный сторонник эпикурейства, вполне способен нешуточно разойтись. Возись с ним потом. Проще вовсе не начинать, чем потом бороться с последствиями. – Хочу поделиться кое-какими соображениями.
Сварог задумал не просто отвлечь экипаж от неуставных мыслей, но и действительно поговорить о деле. Вытерев испачканные халвой пальцы о край скатерти, Сварог развернул Бумагу Ваграна и прижал ее углы автоматными патронами.
Где-то снаружи негромко чихнуло, еще раз, потом раздалось приглушенное тарахтенье, дирижабль качнулся, и под мерный стрекот лопастных винтов «Парящий рихар» поплыл наперекор воздушным течениям.
– Наш бравый пилот отчего-то решил, что мы летим в Гидернию, – сказал Сварог. – И недрогнувшей рукой ведет машину именно туда. Не знаю, как вам, а мне хочется на Острова.
– В Гидернию? – удивился Пэвер. – Его ж там повесят первым делом! Спятил охранитель, что ли…
– Глупости! Никто никого там вешать не станет… А ты собирался на Острова? – поинтересовалась Клади и внимательно посмотрела на Сварога.
– Ну да, мы же вместе собирались! Хотя, если в этой вашей Гидернии найдется дверца на Тропу, я обеими руками за.
– Гидерния – самая развитая страна на Атаре, – напомнила Клади. – Может, они что-нибудь и придумали уже.
– Надеюсь… А я бы все же двинулся на поиски Островов. И вот смотрите, что придумал ваш храбрый капитан по этому поводу. – Он помолчал, собираясь с мыслями: рассказывать, не рассказывать? И решил рассказать. Хуже уже не будет. – Даже если мы захотим на этом красавце допорхать до Граматара, нам все равно потребуется посадка. Запастись едой, углем, водой. Потом, нет никакой уверенности, что мы правильно разберемся, где этот новый материк всплывает. А если и разберемся, то что нас там ждет?.. А вот ежели отыщем Острова – это докажет, что мы верно читаем карту. Теперь о чтении карты. Смотрите. Видите эти два пунктира? Два эллипса, Атар огибающие…
– Я бы так обозначил течения.
– Именно, мастер Пэвер! Именно течения. И другие пунктиры, по моему разумению, тоже обозначают течения. Но есть некая отличительная особенность конкретно у этих пунктиров. Во-первых, замкнутость. Во-вторых, проследите глазом по всему эллипсу, видите? Как бы утолщения, заштрихованные кружки на линиях. Что это? Я подозреваю дрейфующие острова. Дрейфующие по течению, как планеты по орбитам, и, как планеты, своих орбит не покидающие. И если мы пройдем по одной из пунктирных линий от и до, то рано или поздно отыщем Остров.
– А если ваши выкладки неверны? – скептически покачал головой суб-генерал.
– Тогда возвращаемся на материк, пополняем запасы и прокладываем новый маршрут.
– Я еще далеко не все разобрала, но продуктов князь припас достаточно, чтобы летать без посадки месячишко-другой. А если добавить ваши чудодейственные умения, граф Гэйр…
– Уголь, к сожалению, я добывать не умею, баронетта.
– А как мы определим, что вышли на пунктирную орбиту? Вряд ли на морскую воду нанесены штришки, – в очередной раз атаковал сомнениями Пэвер.
– К сожалению, с навигационными приборами на княжеском корабле дело обстоит не так замечательно, как с модными тканями, – ответил Сварог и подмигнул Клади. – Масштаб карты мы примерно определить в состоянии. Далее прикидываем скорость нашей машины, выходим на предел, за которым точно уже не может лежать условная линия дрейфа, и начинаем барражировать синусоидой вокруг Атара, пока не увидим Остров. Может быть, придется помучиться, но способ должен сработать. Если, еще раз повторяю, прочтение карты верно и никто, кроме бравого Рошаля, в Гидернию не собирается.
Он посмотрел на Клади. Та сидела опустив глаза.
– М-да. – Пэвер явно не склонен был впадать в оптимизм. – Но, с другой стороны, что мы еще можем предпринять? Разве что ринуться на поиски новой земли, гораздо более далекой во всех смыслах, чем ваши Острова, или, зависнув над Атаром, дожидаться катастрофы, чтобы своими глазами убедиться в ее достоверности. Как верно заметил однажды полковник Некуази в «Книге распахнутой мудрости»: если ты вынужден выбирать между туманами, входи в тот, что ближе к твоему дому.
– Так что, поворачиваем все же на Острова? Пойду скажу, чтоб менял курс.
– Граф, а ведь вряд ли на Острове нас примут с распростертыми объятиями… – беспокойно вскинула глаза Клади.
– Мы всегда сможем оттуда свалить, – успокоил Сварог. – Подбить нас на подлете? Не должны. Если они так могущественны, как гласят легенды, то испугаться им не позволит самоуверенность, должно возобладать нормальное человеческое любопытство. А если там живут дикари, то им не из чего будет нас подбить.
Сварог не был убежден в безукоризненности своих выкладок. Зато в следующее слово он вложил искреннюю свою убежденность:
– Выпутаемся.
– Между прочим, о легендах, – сказал бесхитростный Пэвер, давя в ладонях ореховую скорлупу. – Я когда-то занимался этим вопросом и от моряков наслушался прорву историй о Блуждающих Островах. В некоторых упоминалось о землях, что показываются в один и тот же день на одной и той же широте. Веры таким байкам, конечно, сами понимаете… К тому же ни одна ж не рассказывалась на сухую. Кстати, мастер Сварог, – вспомнил Пэвер о еще одной проблеме, – как быть с тем, что вас принимают за тагорта и юный князь, и охранитель?
– Князю, смею вас заверить, все равно, тагорт я или кто-то еще, – ответил Сварог и поставил на скатерть сотворенную им чашечку кофе. – Он отнесется к новости с полнейшим своим равнодушием… Чего трудно ожидать от мастера Рошаля. Поэтому, сдается мне, нет нужды раньше времени оповещать и того, и, заодно, другого. Как-нибудь найду подходящее время удивить.
– Вспомнил, – в кулаке Пэвера хрустнула очередная скорлупа. – Орешков не желаете, баронетта? Готов наколоть. Так вот. Некий шкипер Урташ, с кем бы я не рекомендовал сталкиваться на морских просторах, но у которого просто не хватило бы воображения сочинить самому даже банальную историю про гигантского змея, так вот он поведал о том, как вел свой корабль, потрепанный в некоей морской стычке, к некоему Острову. Остров неожиданно показался… Именно Остров показался, поскольку посудина Урташа лежала в безнадежном дрейфе…
Все трое вскочили на ноги.
Гондола сотряслась от удара. Одно из окон-иллюминаторов треснуло, Сварог первым оказался около него. По стеклу разбежались трещины, текла кровь…
– Что это?! – прошептала Клади, оказываясь рядом.
Сварог отпрянул, сработав на рефлексах, толкнул Клади и прикрыл ее собой, когда темная масса, спикировав откуда-то сверху, влепилась в окно. Стекло опять выдержало, лишь дало новую трещину, а темная масса провалилась вниз. Сварог успел ухватить взглядом, что это было. Распластанные крылья, клюв и бусинки глаз… Птица.
Все иллюминаторы с этой стороны гондолы задрожали от ударов снаружи. Черные тени заполнили фиолетовое небо. Птицы одна за другой вбивали свои тела в окна. Только в окна…
– Свет! – догадался Сварог.
– Надо погасить фонари!
– Эти чертовы фонари погаснут через сутки! – крикнул Сварог и подхватил с пола автомат. – Клади, накрывай их тряпками!
Выбросить лампы – погрузить себя на ночь во мрак. Никак не годится.
– Пэвер! Сюда! – Сварог, по дороге подобрав и сунув в карман карту, распахнул дверь гондолы, закрепил ее на крюке. – Держать будешь! За пояс! Нежно держи!
Прежде чем Пэвер добрался до Сварога, десантник, лар и воздухоплаватель короткой очередью прошил темный птичий силуэт в дверном прямоугольнике. Как из взрезанной подушки, разметало по сторонам перья. В раскрытый проем с холодом и ветром врывались истошный клекот и хлопанье крыльев.
Спихнув носком сапога с комингса черную тушку не больше сорочьей, ухваченный за ремень Пэвером (другой рукой тот вцепился в поручень) Сварог тут же открыл огонь.
Бить можно было только по сторонам и вниз. И ни в коем случае вверх – бока баллона нависали над гондолой, и продырявить их было проще простого. Ладно еще, если в таком случае они всего лишь начнут терять высоту, сядем как-нибудь более-менее мягонько. А ну как закачан водород – бабахнет не приведи господь! Сомнительное счастье разделить участь детища герра фон Цеппелина по имени «Гинденбург»…
Работа лара и десантника Глебу Жеглову пришлась бы по душе. Короткими очередями Сварог сбивал птиц, яростно бьющихся в иллюминаторы по одну сторону от двери, поворачивался и расстреливал атакующих кормовые иллюминаторы гондолы; потом снова стрельба по пернатым, взламывающим лобовые иллюминаторы, потом перевод огня на стайку, пока еще сопровождающую дирижабль…
Хорошо, что взбесившиеся птахи заходят только отсюда. На другой стороне гондолы тоже имелась дверь, но путь к ней пришлось бы расчищать от княжеского хлама. Впрочем, Сварог догадался, почему так происходит: ящики и тюки, наваленные у противоположной стены, закрывали иллюминаторы, как светомаскировка.
Спикировавшую сверху птицу Сварог отбил прикладом, и, когда та, выделывая фигуры высшего пилотажа, пошла в лобовую атаку, встретил очередью. Оказалось, последней очередью. Запасного магазина не имелось. Оставался неистощимый шаур. А шаур остался у Рошаля…
Запирая дверь, Сварог окинул взглядом воздушные окрестности. И выругался незнакомыми Пэверу словами. Снизу надвигалась туча, меняющая свои очертания, разбивающаяся на точки. Если первая атакующая волна, частично рассеянная Сварогом, насчитывала десятки крылатых особей, то тут попахивало уже сотнями, если не тысячами. Отменной заварушкой, в общем, попахивало.
Сварог захлопнул дверь. Клади оставалось затемнить еще пару светильников, но на них времени не было. Первый фонарь сорвал с крюка Сварог, второй вытащил из зажима на стене Пэвер – и оба одновременно, приоткрыв на секунду дверь, вышвырнули непотушенные «китайские фонарики». Может, и поможет…
Теперь – гасить свет в кабине и забирать шаур.
– Эй! – послышался голос Олеса, и молодой князь оранжевым прямоугольником обозначил вход в машинное отделение – там иллюминаторы отсутствовали. – Что у вас за свистопляска? Помочь?
– Ты на машине до приказа «отбой»! И дверь закрой! Клади! – Прежде чем позвать баронетту, Сварог включил «кошачье зрение». Впрочем, полной темноты в салоне не получилось. А получилось что-то неуместно неприличное. Накрытые толстой материей фонари напоминали «ночники», они погрузили салон в интимный полумрак, отчего и само слово «салон» приобретало двусмысленность. Если птах завлекает и такой свет, если продолжат ломиться, тогда придется избавляться от всех фонарей. Однозначно и быстро.
– Да чтоб тебе в пах прямой наводкой бах!.. – зацепившись за что-то, загремел на пол Пэвер.
– Клади! Завешивай окна! Пэвер, помогай! – Сварог уже шел к кабине. – Дьявол, оружия мало! Ведь князь, как пить дать, его припас…
– Я наткнулась на мечи. Четыре. Они в ковер завернуты…
– Покажи генералу, где лежат! Хоть что-то…
В кабине было темно и без Свароговых указаний. Рошаль тоже сообразил, что к чему, и избавился от фонарей. Вот только как? Оглядевшись, Сварог догадался – по полосе света, пробивающейся в щель из-под крышки ящика на полу. В ящике хранилась всякая мелочевка вроде гаечных ключей, ветоши и запасного компаса, туда же охранитель пристроил чертовы «китайские фонарики». Еще Сварог обнаружил на левом бортовом иллюминаторе отверстие, похожее на пулевое. Какой-то пернатой твари удалось-таки пробить стекло, но оно не разлетелось вдребезги – все-таки неплохие стеклышки приобрел князь. За окнами темнело на глазах, можно начинать отсчет ночному времени. А справа по ходу, навскидку – кабелотах в сорока, полыхало зарево.
И еще какое зарево полыхало справа по ходу! Гореть так не мог ни дом, ни деревня, ни даже лес. Пожар охватывал невероятных размеров площадь; создавалось впечатление, что языки пламени взлетают чуть ли не на высоту дирижабля.
– Это Пангерт, – послышался ослабевший голос старшего охранителя. Рошаль скрючился в кресле и дрожал, как от озноба. – Древняя столица Шадтага, лучший город на Атаре. Храм сорока богов. Архив Истефана. Жемчужный Дворец. Вы видите, во что они превращаются…
Старший охранитель никак не напоминал сейчас того человека, к которому Сварог привык за сегодняшний день. Кто бы мог предположить, что обер-полицейский Гаэдаро, наводивший ужас на обывателей и действительно державший страну в железном кулаке, может выглядеть как обыкновенный человек, раздавленный болью…
– Мастер Сварог, я долго не выдержу. Садитесь на мое место. Голова разламывается. Что-то совсем… Водяная смерть, какая боль! Да. Мастер Сварог, взгляните… Собаки… Такими их я никогда не видел. Что с ними?
Собачий скулеж Сварог, разумеется, слышал, протяжный и заунывный, скорее не скулеж, а вой. Но на псов Гора Рошаля взглянул только сейчас. Все три собаки забились за второй штурвал, прижались к стене и друг к другу, царапали лапами палубу и завывали, задирая головы.
– Может быть, чувствуют, что хозяину плохо…
– Нет, – жестко, напомнив самого себя, перебил старший охранитель. – Эти собаки до такого жалкого состояния дойти не могут. Взгляните на них, взгляните им в глаза, внимательно взгляните. Там страх. Им страшно. Но эти собаки не умеют бояться, мастер Сварог. Их не успокаивает даже мой голос. А это невозможно, поверьте мне…
– Пожар пропал, – вдруг сказал Сварог. Сказал то, что видел. Был пожар – и нет.
– То есть как? – Рошаль повернул голову к окну. И увидел то же, что Сварог. То есть ничего, кроме ночного, непроницаемого мрака.
Непроницаемого даже для зрения Сварога. Обступившего со всех сторон. Словно они попали в грозовое облако. Но чтобы в него попасть, облако это должно надвигаться, приближаться. Тут же…
Дирижабль подбросило, словно он попал на ухаб, и следом его словно подтолкнули в бок, Сварог удержался на ногах, схватившись за штурвал. Рошаль вцепился в спинку кресла. Собаки с лаем заметались по кабине, бросаясь на стены. Собаки зашлись в лае. И лай внезапно перешел в хрип.
После чего Сварог включил «третий глаз».
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий