Чужие берега

Глава двенадцатая
Проект «Парящий рихар»

– Хозяин велел не тревожить до обеда, – бросил Гор Рошаль стражам, оставленным князем за дверью зала.
Охранники, обряженные в железные доспехи, в которых только потеть хорошо, и бровью не повели – видимо, ближайшее и довереннейшее лицо их хозяина отдало обычный приказ. Стало быть, внезапного обнаружения тела опасаться не стоит. А вот чего стоит? Ну, в первую очередь, конечно, самого мастера Рошаля. Субъект этот не то что непрост, он интриган по природной сути своей, для него жизнь – сложная шахматная партия, где он, по его представлению, играет белыми, а черными, не иначе, сама судьба. И какую фигуру, когда и во имя чего он принесет в жертву, то доступно постижению, лишь если забраться в хитросплетение мозговых извилин мастера Рошаля. А коли последнее невозможно, со старшим охранителем следует постоянно быть настороже.
За первым же поворотом коридора Гор остановился, хлопнул в ладоши, и из узкой темной ниши выступила фигура в лиловом жилете.
– По плану «Б», – сказал Рошаль.
Человек кивнул и молча исчез в той же нише. Старший охранитель и Сварог двинулись дальше по коридору.
– У вас, как я погляжу, все отрепетировано, мастер Рошаль.
– Когда-нибудь лететь все равно бы пришлось, мастер Сварог.
На стенах коридоров, извилистых, как заячьи тропы, через равные промежутки были укреплены светильники – газовые, как с удивлением отметил Сварог, дающие ровный яркий свет. Надо же, прогресс, оказывается, не стоял на месте последние пятьсот лет. И то, что подобным чудом техники был оснащен только дворец князя, говорило очень о многом… Равно как и множественные трещины каменной кладки, заплесневелые потолки, подгнившие дверные косяки говорили о многом: что хозяин замка давно махнул на него рукой – до конца света достоит, а дольше и не надо.
– Лететь, но без князя Саутара, так, мастер Рошаль?
– Я готов биться об заклад, мастер Сварог, что князь тоже лишь на словах собирался взять меня с собой.
Спустились по винтовой лестнице с истертыми ступенями и разломанными перилами.
– А куда он, кстати, намеревался путь держать?
– На новый материк. Хотел прибыть туда раньше первых переселенцев.
– Ого! Это что, реально?
– В принципе, да. По расчетам, путь туда займет около двух месяцев. Провизии должно хватить, угля тоже при благоприятных ветрах… За это время Атар полностью погрузится в океан, а на возродившемся Граматаре прекратится всякая тектоническая активность.
– У князя была карта? – насторожился Сварог.
– У князя набралось целое хранилище карт, одна другой точнее, скупал их у всех проходимцев подряд. Князь не сомневался, что отыщет Граматар. Я его и не пытался разубедить.
А деревянная мозаика, похоже, была в моде, когда создавался интерьер замка. Панно из кусочков древесины разных пород сопровождали по всему дворцу до выхода во двор. Стены коридора украшали исключительно батальные сцены: вот горстка удальцов в сияющих доспехах крошит орду уродцев, каких-то великанских черепах на двух ногах и с шестью короткими конечностями, высовывающимися в щели панциря; вот полуголые поединщики человеческого рода-племени готовятся к схватке перед замершими рядами воинов, держа обеими руками подобия бейсбольных бит с кинжально острым навершьем, вот какие-то бородатые герои в орденах и лентах…
– Нет, погодите, мастер Рошаль. А что Саутар собирался делать на Граматаре – один, без людей, без техники, на голом камне?.. Ждать, пока приплывут остальные?
Рошаль презрительно дернул щекой.
– Каждый сходит с ума по-своему, знаете ли. Особенно, когда гибель совсем рядом и очень мало способов бежать от нее…
На первом этаже, сквозь настежь распахнутые створки широкого проема Сварог разглядел мозаику на стенах большой гостиной с розовыми диванами, на одном из которых сидела симпатичная девушка, почти девочка, и вдумчиво расчесывала длиннющие волосы. Здесь на мозаичных панно были романтические пейзажи, дамы на прогулках, портреты красавиц.
– Вход на женскую половину, – пояснил старший охранитель. – У нашего дорогого князя без одной два десятка наложниц… осиротили мы с вами их. А княгиня погибла пять лет назад, утонула во время утреннего купания в пруду. Поговаривают, при действенном участии супруга. Скажу вам по секрету, что не зря поговаривают.
– А почему двери-то нараспашку?
– Так предписывает этикет. Старинная традиция. Подозреваю, что в этом сокрыт некий сексуальный подтекст.
Дверь, выводящую во двор, украшал сложенный из кусочков дерева портрет до боли знакомого господина.
– Мания величия? – спросил Сварог, когда слуга закрыл за ними дверь.
– Прадед нынешнего. К слову, прославился введением новой разновидности казни. Петлей прочного каната захлестывается шея приговоренного, другой конец каната привязывается к мешку с монетами, вес которого превышает вес казнимого человека. Канат перебрасывают через высокие козлы, по одну сторону оказывается человек, по другую – денежный мешок. Ноги приговоренного до земли, конечно, не достают, а руки не связаны. Некоторым довольно-таки долго удавалось приподнимать себя на руках, не давая петле раздавить шейные позвонки. Казнь, кстати говоря, применяется и до сих пор – главным образом за кражу имущества князей Гаэдаро.
– Развлекаетесь, значит. Ну-ну.
– Так что вы видите, в какой интересной стране нам довелось жить…
Под подошвами захрустел песок. Людей во дворе было не в пример больше, чем во дворце, который они покинули. Завидевшие мастера Рошаля издалека стремились поскорее исчезнуть – похоже, отличную репутацию он создал себе у обитателей дворца. Однако сейчас это обстоятельство было им на руку.
Сварог остановился.
– Где мои друзья?
– Их приведут к воротам Нового двора.
– Не забывайте, мастер Рошаль, о нашем уговоре, – счел не лишним напомнить Сварог. – Без моих друзей в ваш летательный аппарат я не сяду.
Они вновь двинулись через двор. Позади раздавалось ритмичное собачье дыхание. К трем черно-желтым, послушным Рошалю неизбежностям Сварог начал уже привыкать. А то, что носило гордое наименование «дворец феодала», изнутри выглядело как-то уныло, серо и апокалиптично: поросшие мхом, покрытые плесенью и грибком каменные стены зданий, недостроенные, покосившиеся, разваливающиеся строения, обломки карет, телег и не пойми чего, залежи мусора, домашняя скотина разгуливает, где хочет, понурые люди передвигаются нога за ногу…
– Нас ждет зеленый коридор до самого аппарата? – спросил Сварог. – Ну, то есть препятствий не предвидится?
– Если б так! Но, как вы уже догадались, все продумано заранее. В том числе и борьба со сложностями.
Действительно, по голосу и виду Рошаля не скажешь, что его волнуют трудности на пути к таинственной летательной машине.
– И какие именно сложности нас ждут? – не унимался Сварог.
– Князь был, конечно, простоват и внушаем, но к «Парящему рихару» относился трепетно, как к любимому и единственному ребенку. Соответственно и оберегал, никому в этом вопросе не доверяя. Даже мне. Охрана, что стережет Новый двор и его постройки, подчиняется непосредственно Саутару…
– …И свято блюдет приказ никого без князя за ворота не пущать, – закончил Сварог.
– Вы совершенно правы. Только в присутствии самого.
– Выходит, будете убирать охрану князя, заменяя своею?
– Конечно. Не беспокойтесь, для моих людей это не работа.
Оно-то, конечно, так… Сомневаться не приходится, люди мастера Рошаля будут устранять охрану Саутара самым что ни на есть радикальным и действенным способом. Но шальную очередь на сто процентов не исключишь. И кого прошьет та очередь, ведомо лишь самой очереди из дурных, но шустрых пуль. А где-то рядом будут Клади и Пэвер… Конечно, иное дело, когда нет выхода… Но выход-то есть! Есть, черт побери!
– Ну-ка, постойте, мастер Рошаль! Как я понимаю, – Сварог вытянул палец в сторону зауряднейшей детали замкового пейзажа: сарайчика с провалившейся крышей, – эти хоромы гарантируют уединение?
– Вы что, хотите сейчас… э-э… – Рошаль застрял, подбирая слово, приличное для ушей графа.
– Да, представьте себе, – помог ему Сварог. – Не хочу, чтобы что-то мешало и отвлекало в решающий момент.
– Черт бы вас побрал, мастер Сварог… О чем вы раньше-то думали?
– А раньше не хотелось, – беспечно бросил Сварог и устремился к развалюхе.
Перешагнул порог. Переступая через балки и черепицу, прошел в угол. Под ногами хрустело и шуршало. Сосредоточился. Главное условие успешного исполнения – хоть и краткое, но обязательно полное сосредоточение. Отрешиться от обстановки, настроиться на того человека, воспроизвести его облик в памяти во всех деталях. Произнести заклинание…
Привычно мазнуло холодом, на бревнах рядом со Сварогом выступил иней – неизбежные последствия магического священнодействия… И из сарайчика-развалюхи под светлы очи Рошаля вышел живой и невредимый князь Саутар.
Рошаль отреагировал моментально: ковбойским жестом откинул полу своей «рясы», и уже в следующую секунду в лицо Сварогу угрюмо смотрел черный кружок дула допотопного пистоля. Выражение на лице старшего охранителя короны словами передать было невозможно.
– Сокол вы мой, сколько ж можно убивать одного и того же самодержца? – весело произнес самодержец Саутар не своим голосом.
Рошаля, надо думать, убедила и успокоила не столько одежда Сварога, обтянувшая телеса лжекнязя, и не столько голос, оставшийся неизмененным, сколько собаки, которых ничуть не взволновало преображение спутника их хозяина. Заклинание на изменение личины меняет видимость, но не суть и присущий сути запах. Собачек-то не проведешь, это тебе не люди, которым свойственно принимать иллюзию за действительность…
– Не верьте глазам своим, мастер Рошаль, верьте нашему уговору.
«И зеркалам», – мог бы прибавить Сварог, но не прибавил.
– Проклятье… И много у вас в запасе подобных колдовских штучек? – недобро сощурился охранитель, не очень уверенно пряча пистоль за пояс. Следует отдать ему должное, он быстро справился с потрясением.
– Достаточно, чтобы двести раз все взвесить, мастер Рошаль, прежде чем решиться доставить мне неприятности.
– А если бы я выстрелил?
– Ну, как-нибудь попробуйте на досуге. Обещаю, вас ждет масса удивительных открытий.
Между ними произошла безмолвная дуэль взглядами, потом Рошаль опустил глаза.
– Я понял намек. Я учту, ваша светлость, – произнес он и карикатурно поклонился. Распрямившись, сказал уже серьезно: – Ладно, пусть. Оставайтесь этим. Князь, бывало, расхаживал по замку и в ночной рубахе.
– Большое спасибо за разрешение, мастер Рошаль.
– Дозвольте продолжить путь, ваша светлость?
– Дозволяю, – ответила его светлость… Территорию под названием Новый двор опоясывал частокол из обкоренных бревен с заостренным до копейной остроты верхом. Перед воротами из толстых досок, обитыми по краям широкими медными полосами, стояла четырехколесная тачка, груженная внушительных габаритов сундуком. Следует полагать, сундук заключал в себе древние предметы, накопленные мастером Рошалем. Возле ворот томились в позах ожидания люди в лиловых жилетах.
– Здесь ваш маскарад не пригодился. Здесь мои люди уже закончили.
Сварог понял это и без Рошаля. Наверняка – загляни в караулку и обнаружишь тела. Еще одни парни, теперь уже на Димерее, теперь уже в княжестве Гаэдаро, погибли, защищая шкурные интересишки какого-то рвущегося к власти деятеля. То есть фактически ни за что.
А возле тачки под присмотром людей в жилетах стояли Клади и Пэвер, растерянные, недоверчивые, оглядывающиеся. Видно, быстрое освобождение из-под стражи явилось для них полной неожиданностью. То ли всерьез отпускают, то ли на расстрел сейчас поведут… К ним и направился первым делом липовый князь. Люди Рошаля напряглись – вышеназванный план «Б», видимо, живого Саутара не предусматривал. Но без приказа командира пока не предпринимали ничего.
– Позвольте представиться: солдат без армии, – сказал Сварог, глядя в глаза Клади. – Король в изгнании, лишенный своего королевства. И, как уже говорилось, я его верну.
Баронетта наморщила лоб, на миг закрыла глаза, открыла и вдруг охнула, по-детски прикрыв ладошкой рот, и не удержалась от восклицания:
– Не может быть!
– Это не навсегда, моя прелестная баронетта.
Сварог повернулся к суб-генералу:
– Объективную реальность, данную нам в ощущение, можно ощущать по-разному, не так ли, мастер Пэвер?
– Объективная реальность лучше всего видна сквозь призму, особенно если призма эта стеклянная и не пустая, – ответствовал Пэвер не без намека на необходимость поправки здоровья, подорванного потрясениями. И показал, что улавливает потайную пружину происходящего. – Как я понимаю, вы теперь в Гаэдаро править будете?
– Придется, – пожал плечами «князь» Сварог. – К счастью, недолго. Да, если у вас остаются какие-то сомнения на мой счет, посмотрите на меня в зеркало. А если сомнений нет, то прошу вас сейчас, незамедлительно, без раздумий решить для себя вот что. Мы улетаем.
– Куда? – вырвалось у Клади.
– На чем?! – выкатил глаза Пэвер.
– Что совершенно точно – прочь отсюда. На некоей летучей машине под названием «Парящий рихар». Попытаемся отыскать Блуждающие Острова. Настоящий князь мертв, мастер Рошаль летит с нами. Страну ожидает хаос, повальное бегство и запустение. Если и суждено настать концу света, в Гаэдаро он наступит раньше, чем в других краях. Вы со мной?
– Подождите, подождите, мастер Гэйр. – Пэвер схватил Сварога за пуговицу камзола, но тут же выпустил, словно та находилась под током – видимо, испугавшись, что нарушит целостность нового образа. – Вы знаете, как найти Острова?
Сварог обернулся.
– Потом расскажу подробней.
Подошел Рошаль, объяснявший своим людям, что к чему и какие коррективы в план «Б» следует теперь внести.
– Нам пора, – поторопил старший охранитель. «Князь» обвел взглядом своих димерейских приятелей.
– Итак, вы со мной?
– Да, – быстро и твердо дала согласие Клади.
– Нет, положительно я еще не проснулся, – сказал суб-генерал и запустил пятерню в волосы. – Это красное рокнейское отвратительно действует на меня…
– Мастер Пэвер! – поторопил Сварог.
– Да-да… А мои погреба и мои маленькие шаловливые птички… на кого ж вас, кто же вас… Эх… Отставить рассуждения! – Он вдруг бросил руки по швам, втянул живот и отчеканил: – Необходимы перемены, мастер Сварог. Они не дают крови киснуть в жилах. А я чувствую, что начал впадать в дряхлость и уныние… «Где много снега, но не из воды»… Приказывайте, мастер Сварог. Я с вами. Лишь бы хватило провизии и вина на время похода…
– Тогда вперед, – перебил мастер Рошаль, на мгновенье опередив в этом Сварога.
На территории Нового двора уместилось бы не менее четырех футбольных полей да еще какие-нибудь трибуны и раздевалки в придачу. Огромнейшая, что по площади, что в высоту, домина возвышался посреди двора, к нему лепились строеньица, к которым лучше всего подходило определение «бытовки». Белая акула и рыбы-прилипалы – так смотрелась картина.
Домина – а только он и мог служить ангаром – охранялся полувзводом солдат в черных куртках с красными ромбами на рукавах, в высоких ботфортах и в тюрбановидных головных уборах. Через одно плечо у них была переброшена скатка плаща, через другое – ремень автомата. Командовал коренастый усач, единственный еще и с палашом на боку. Усач выдвинулся навстречу соизволившему пожаловать начальству.
А дверь ангара замыкал замочек, прямо скажем, сверхамбарного размера. Глядючи на него, Сварог вспомнил изделия советской поры, которые предприятия любили вручать на юбилеи дорогим партийным товарищам: шариковые ручки размером с крылатую ракету, гвоздь длиной с добрую анаконду. Рошаль по дороге от ворот поставил в известность «князя», что ключ от чудища хранится у старшего создателя аппарата, а тот живет в одном из домиков, и тут же послал на ним человека.
– Капрал Димгер-Акст, ваша светлость. На объекте покой.
Лихо щелкнули каблуки, к тюрбану взлетела открытая ладонь. Выговор усача отличался от выговора, к которому Сварог уже привык в Гаэдаро. Ага… Добавить сюда форму охраны Нового двора, какую Сварог доселе в Гаэдаро не наблюдал, и вот вам вывод – для охраны любимого детища князь подрядил наемников шут знает из каких мест. Это страну он мог доверить кому угодно, но не обожаемый дельтаплан (или что у него там), в который верил, как утопающий в спасательный круг. А где обожание и вера, там такой же силы подозрительность, знакомые дела. Поэтому порфироносец нанял солдат, не связанных с Гаэдаро ни родственными, ни иными связями, которые служат исключительно за звонкую монету.
Наемников можно только перекупить, а кто в Гаэдаро богаче правителя страны?
«Князь» небрежно кивнул капралу и брезгливой отмашкой ладони отправил от себя, мол, его светлость пока к тебе претензий и вопросов не имеет, иди служи дальше. Князь не обязан называть пароли и разъяснять причину визита, он сам себе монарх, божий помазанник как-никак, взбрела ему блажь – извольте стиснуть зубы и потакать.
Что-то такое проскочило в глазах капрала. Слишком пристально взглянул, прежде чем отойти. Не должен бы так глядеть на самодержца, хоть и искоса.
Черт, нравились Сварогу такие старые вояки, тертые, бывалые-перебывалые, повидавшие и навидавшиеся, стреляные-резаные. Но они же могут быть в высшей степени опасны, если служат противоположной стороне. И с чем-чем, а с их наблюдательностью стоит считаться, потому что они на клеточном уровне понимают: от упущенной мелочи иногда зависит твоя жизнь и жизнь людей, за которых ты отвечаешь. А нынешнего капрала явно что-то насторожило в поведении князя. Иная пластика движений, несоблюдение заведенного ритуала приветствия, еще что-нибудь. Очевидно, что капрал будет поглядывать в сторону правителя, а «правителю» следует поглядывать в сторону капрала.
– Ваша светлость! Ваша светлость! – подбежал старший создатель с ключом, который больше напоминал слесарный разводной, чем ключ для замков. – Я сделал, как вы велели. Лопасти перекрашены, натяжки дополнительно усилены. Ваша светлость, можете сами убедиться…
Откуда князь Саутар выписал этого создателя, Сварог пока не удосужился выяснить. Можно подозревать что угодно. Например, что из до боли знакомых Сварогу мест. Потому что очень уж напоминал напыщенных интеллигентов, увешанных научными степенями, – и внешне (непременная ухоженная профессорская бородка, морщинистый, от постоянно нахмуренных бровей, лоб, мягенькое брюшко), и суетливой угодливостью, и заискивающим взглядом. Такой понастроит… Нет, впрочем, этот главный конструктор должен понимать, что рискует не ученым званием или лишением премии, а своей многоумной головой. Обязан был постараться.
Кой-какой накопленный опыт царедворца помог Сварогу и на этот раз. Ничуть не переигрывая, он величественно-презрительным жестом отправил конструктора отпирать ангар. Не желаешь открывать рот, а желаешь изъясняться жестами – твое полное на то безраздельное право, уж Сварогу ли не знать преимуществ монаршьего положения! Словесно помог и Рошаль:
– Давай живее, ваша ученость. Ох, если его светлость подхватят из-за тебя простуду…
Старший создатель летучего аппарата со всей прытью побежал к двери. Один из солдат-наемников, криво ухмыляясь, вразвалочку направился следом. Причина его ухмылки стала скоро ясна: ученый муж не мог удержать в руках отпертый замок, и солдат охраны перехватил громадину, чтоб та не грохнулась на песок.
В ангаре, лишенном окон, было тем не менее светло. Лампы, развешанные по всем стенам ангара и подозрительно напоминающие китайские фонарики, горели ровным, немерцающим светом непонятного происхождения. Светильники – раз их использовали лишь здесь и ничего похожего до сих пор Сварог в Гаэдаро не встречал – стоили, видимо, немало. А уж во сколько обошелся исполинский аппарат, что занимал все свободное пространство ангара, с учетом его уникальности для этого мира, сказать мог разве что сам князь. Ну, может быть, кое-что знал и Рошаль…
Клади порывисто вздохнула за спиной Сварога, Пэвер прошептал: «И вот эта хреновина – летает?!..» – после чего заковыристо выругался. Да и Сварог, надо признаться, на мгновенье обалдел, когда перед ними во всей своей красе предстала летающая машина Саутара, рядом с которой самолеты Конгера Ужасного показались бы игрушечными модельками.
Сварог наконец увидел, на что были угроханы фамильные драгоценности, налоги подданных и доход страны. Вот что заменило флот и вместе с ним надежды подданных князя бежать с приговоренного материка. Вот на что ставил, на что уповал покойный правитель Гаэдаро.
Дирижабль. Классический «персеваль». Словно сошедший с кадров кинохроники тридцатых годов. Едва заметно покачивающийся из стороны в сторону, похожий на уснувшего дракона, он, что и говорить, потрясал воображение.
Черную оболочку баллона («Любопытно, что за материя, откуда она взялась, ведь вряд ли изготовлена в технологически отсталом Гаэдаро») покрывали нанесенные серебрянкой каббалистические знаки, видимо, призванные отгонять воздушных демонов, вдоль выпуклого бока тянулась горделивая надпись: «Парящий рихар». Серебрянкой же было выкрашено оперение. Снизу, под сигарой баллона, заполненной до упругости каким-то легким газом, находилось, что и положено, – то есть гондола, размерами сравнимая с железнодорожным вагоном. К двери гондолы был прибит герб, исполненный в лилово-коричневых тонах. Дирижабль удерживали от взлета шесть тросов, намотанных на барабаны. Аппарат покачивался в пяти каймах над полом, от двери с гербом вниз спадала веревочная лестница.
Вместе с «князем» в ангар кроме Клади, Пэвера и Рошаля зашли лишь старший создатель и капрал. Да двое людей Рошаля в лиловых жилетах вкатили следом тачку с сундуком.
Бесспорно, князь лишних людей без необходимости к дирижаблю допускать не любил (неизвестно, как насчет собак, которые сейчас проследовали в строение за своим хозяином, старшим охранителем короны). А некая незнакомая зеленоглазая красавица со столь же незнакомым полноватым мужчиной во френче (чье присутствие трудно расценить как производственную необходимость) точно не могут не насторожить капрала еще больше… Уже насторожили. Недаром капрал перевесил автомат из положения на плече в положение на груди, чтобы начать стрельбу, не теряя ни мгновения.
Дирижабль, несомненно, привозили в замок по частям и собирали уже в ангаре. Пожалуй, о судьбе сборщиков гадать не приходится, есть все основания считать, что судьба их самая печальная – князю огласка была не нужна. Может быть, трагическая участь постигла и перевозчиков, так, убрали на всякий случай, в Гаэдаро человеческая жизнь имеет не самую дорогую цену, в этом Сварог уже успел убедиться.
«Князь» Сварог, справившись с обалдением при виде дирижабля, повел себя согласно сценическому образу. Старался он для капрала, который мог, ох как мог доставить неприятности. Если отправить его жестом прочь, сломать заведенный порядок – тогда жди, что ворвется все подразделение охраны. А перестрелку допустить нельзя ни в коем случае. Поэтому «князь» Сварог, задрав голову, с улыбкой довольного собственника обозревал аппарат, словно не мог налюбоваться на будущего покорителя небес. И словно бы невзначай переместился поближе к капралу. А капрал словно бы невзначай отодвинулся. Молодец, собака. Что-то чувствует. И проверяет, и не рискует.
– Его светлость желает добавить кое-какую поклажу, – сказал Рошаль и положил ладонь на плечо старшего создателя. – Помоги им…
Все произошло быстро. Быстро не по воле Сварога. Ему просто пришлось поспевать за событиями.
Пол под ногами внезапно качнулся, заскрипели балки и растяжки ангара. В стену ударил порыв ветра, все машинально схватились за что попало, лишь бы устоять на ногах. А спустя мгновенье все утихло, встало на свои места. Лишь снаружи доносились испуганные вопли охраны. «Землетрясение, – мельком сообразил Сварог, – это всего лишь землетрясение…» Но высказать эту мысль вслух у него не получилось. Потому что он увидел лица окружающих его людей. Такого ужаса, такой тоски и беспомощности ему еще встречать не приходилось в глазах смертного человека…
– Что… что это, мастер охранитель? – прошептал Димгер-Акст, судорожно озираясь. – Никак началось, а?..
– Просто подземный толчок! – рявкнул быстро пришедший в себя Рошаль. – Я вам поражаюсь, капрал! Впервые, что ли? Хватит глазеть, принимайтесь за…
А дальнейшего и вовсе никто не ожидал. И Сварог – в первую очередь.
Ощущение было сродни тому, когда у тебя спадают штаны, а ты не можешь их подтянуть. Только сползали не штаны, а личина «князя». Очередной сбой магии ларов в этом мире, сродни задержке с исполнением заклинаний и не разрушившемуся шауру, и, черт побери, как всякий сбой, совершенно некстати. И никакого понятия, какие магические слова надо произнести, чтобы вернуть личину на место. Стало быть, нечего и возвращать.
И некогда придумывать хитрые комбинации. Следовало действовать просто, по готовым рецептам.
– Стоять смирно, капрал! (Оглушить громким голосом. И шаг вперед.) Именем Тарабарского короля! Вы подозреваетесь в государственной измене! (Озадачить, смутить. И еще шаг. Нести чушь, чтобы капрал начал гадать, а не спятил ли его светлость. И допустил бы приблизиться еще на шаг.) Вы знакомы с Дон Кихотом?! В глаза смотреть! Когда последний раз встречались с Робинзоном? Отвечать!
Сварог видел лишь автоматный ствол, который поднимался на уровень груди, и палец капрала, который лег на спуск. Лучше бы вояка схватился за палаш, но проклятый капрал не знал, что лара пули не берут. И лар не знал, куда полетят отклоненные магической защитой пули…
И вот тут Рошаль дал Сварогу возможность оценить его по достоинству.
– Ваша светлость, это же капрал Димгер-Акст! – заорал старший охранитель голосом встревоженного придворного. – Капрал, не обращайте внимания, князь просто выпил лишнего!
Рошаль на миг отвлек на себя капрала. Заставил мельком бросить на себя взгляд. И Сварогу хватило этого мига. Чтобы сделать последний шаг, ладонью ухватиться за ствол и рвануть автомат на себя.
Можно сказать с уверенностью: бывалый вояка не допустил бы такой промашки, знай он наверняка, что перед ним поддельный князь. А он только смутно что-то подозревал, уловив некую неправильность происходящего, но в чем именно состоит неправильность, догадаться не успел.
Отброшенный Сварогом автомат глухо стукнулся о деревянный пол. Дальнейшее, что называется, было бы делом техники. Вбитые тренировками, закрепленные боевыми операциями десантные навыки – это вам не магия ларов, они работают во всех мирах. Ногой с разворота в живот, подсечка, ребром ладони по затылку – и можно не беспокоиться, капрал пробудет в полном отрубе до самого взлета «Парящего рихара». А убивать – это вовсе не обязательно, совсем ни чему…
Но в очередной раз задача Сварога была облегчена. Уставившегося на «князя» капрала прямо-таки парализовало. И Сварогу не требовалось расспрашивать окружающих о причине этого паралича, он и сам чувствовал, как слезает с него чужая маска, и мог представить себе, как сейчас выглядит: одна половина лица княжья, оплывающая на глазах, другая – своя. Короче говоря, видок вполне монструозный. Ну, да теперь уж все равно. Хороший ты мужик, капрал, да не тому служил… Хватило двух ударов. А завизжавшего было старшего создателя аппарата заткнул тычком в бок Пэвер. Он же, поддерживая за шкирку оседающего ученого, хрипло высказался на счет графа Гэйра:
– Неэстетичное зрелище, мастер Сварог. Снимите эту дрянь.
– Действительно, граф. Таким вы мне не нравитесь, – стараясь говорить ровно, подтвердила Клади.
Вполне согласный с ними Сварог произнес заклинание, освобождающее от чужой личины.
– А теперь за дело, быстрее! – взял на себя командование Гор Рошаль. – Сундук наверх!
Люди мастера Рошаля подкатили тачку к трапу, и в кармашке у Сварога послушно стал нагреваться рубин-гикорат. Ага, вот что вы тут вывозите из страны – древние предметы, стало быть, вывозите…
– Погодите-ка, – сказал Сварог и быстро шагнул к ценному грузу, – можно и не корячиться. Если только получится…
Его небесное великолепие, лар, обученный магами Мистериора, прошедший краткий курс в Магистериуме, произнес заклинание, лишающее предмет веса. То самое, с помощью которого некогда вывел из Хелльстада пса Акбара. На Таларе, даже в Хелльстаде, где, как говорят, магия ларов не действует, заклинание работало. А здесь как?
Сработало и здесь. Сварог ухватил двумя пальцами оторвавшийся от пола сундук, который, растеряв солидность увесистого груза, стремился попорхать воздушным шариком.
– Пэвер, Клади, забирайтесь в гондолу. Примите тару наверху.
Пэвер удивленно присвистнул. Рошаль же внешне остался безучастным. Видимо, уже настроился, что от этого человека можно ждать всяческих фокусов. Вот и соображайте, мастер старший охранитель, сколько у меня еще тузов в рукаве, коли я преспокойно демонстрирую вам очередные свои способности…
– Ты, – палец Рошаля нацелился на главного дирижаблестроителя, – открывай дирижаблю выход. Вы, – палец компасной стрелкой повернулся к людям в лиловых жилетах, – знаете, что надо делать. – Рошаль подошел к Сварогу. – С собаками ваши трюки проделывать не стоит. Я их сам подниму. На руках.
– О ваших людях на борту мы вроде бы не договаривались, – напомнил Сварог. – Или вы будете уверять меня, что это пилоты?
– Не беспокойтесь, я помню уговор. Их на борту не будет. Им поставлена своя задача. На земле. А поведут машину другие пилоты. Вы и я.
– И вы уверены, что этакая бандура – летает? – спросил Пэвер, пыхтя по лестнице.
Люди в лиловых жилетах не слышали их беседу. Они обходили барабаны, на которые были намотаны гайдропы. Возле каждого барабана висела на гвозде деревянная кувалда, ими они вышибали клинья, стопорящие барабаны. После чего тросы начинали медленно разматываться, увлекаемые рвущейся ввысь громадой дирижабля.
А старший создатель, запуганный настолько, что ходить за ним по пятам и контролировать его действия не имело никакого смысла, где-то привел в действие неведомый механизм. Заскрипели над головами шестерни и створы, образующие крышу, начали медленно расходиться в стороны, открывая небо.
Трещали раскручивающиеся барабаны. К мелодии тресков присоединился еще один, еще – и вот уже все шесть смазанных тросов пришли в движение. Махина поднималась.
Последним, уже после того, как Клади и Пэвер оказались в гондоле, загрузили сундук, а Сварог принял от старшего охранителя его псов, в дирижабль забрался Рошаль и закрыл за собой дверь с гербом.
Иллюминаторы гондолы имели не круглую, а квадратную, оконную форму – разве что без шпингалетов и форточек. Оставалось надеяться, что стекло поставлено достаточно прочное и как минимум порывы ветра выдержит. Сейчас в этих иллюминаторах проплывали китайские фонарики, освещающие ангар, стенные доски, показались шестерни, ременная передача, блеснул край распахнутой кровли. И развернулась панорама до самого горизонта, где темная неровность димерейской земли сходилась с небом, подернутым серой пеленой, что предвещало начало заката. Ветер принял исполинскую машину в свои объятия и потащил за собой по воздушной тропе.
В восхищенном ужасе Клади вонзила ноготки в плечо Сварога и, вряд ли заметив это, перегнулась через это самое плечо поближе к иллюминатору.
– Поехали! – произнес Сварог ритуальное слово. – Вот такие дела, мои дорогие…
Из его дорогих рядом находились Клади и Пэвер. Не слишком дорогой Рошаль со своими собачками сразу же направился в кабину, подразумевая, что и мастер Сварог последует за ним. Но мастер Сварог не спешил. Успеется. Надо кое-что обдумать…
– Это ж просто невероятно! Потрясающе, клянусь клыками Наваки! Я лечу! Я – лечу!!! – Восторги Пэвера, прильнувшего к окну-иллюминатору, мало соответствовали его званию и должности, но в такой ситуации это было простительно. – Я полон незнакомых ощущений, три гаубицы мне в задницу! Прошу прощения, баронетта! О-хо-хо!
Сварог освободил место у иллюминатора для Клади и присел на пол возле двери. Чуть приоткрыл ее, закурил, хоть курение на борту воздушного судна и запрещено. (Или здесь пол следует именовать палубой?) Он пускал дым в щель проема и смотрел вниз, на крыши замковых построек, на шестиугольную крепостную стену вокруг дворца, на игрушечных людей, задирающих головы и размахивающих руками, на скачущих за дирижаблем всадников. Палить не начнут, можно быть уверенным, на дверце как-никак княжеский герб. В общем, первый этап побега, можно считать, прошел на удивление гладко. Даже странно. Хотя легкость первого этапа наверняка компенсируется сложностями в дальнейшем. Наверняка солдаты скоро найдут тело настоящего князя и уж тогда церемониться не будут. Попасть в громадный неповоротливый дирижабль даже для здешних автоматов – все равно, что в витрину из рогатки. А уж если баллон наполнен каким-нибудь горючим газом вроде водорода, как в аэростатах-шарльерах, то тогда вообще туши свет…
Рядом с ним присела Клади, с опаской подставила лицо ветерку из приоткрытой двери и спросила:
– Куда мы летим?
– Старший охранитель Рошаль хочет, чтобы я отвез его на Остров, с которого я, дескать, и прибыл в Гаэдаро. Самое смешное, что наши цели, пожалуй, совпадают. Наиболее разумное из того, что нам оставлено, действительно отправиться на один из Островов. Для вас это спасение, для меня еще и возможность разузнать что-то о Тропе.
– Ты уверен, что мы разыщем какой-нибудь из них?
– К сожалению, Бумага Ваграна осталась в доме Пэвера. С ней уверенности было бы больше. Но я все-таки ее видел, кое-что я могу восстановить в памяти…
– Бумага…
– Эй, смотрите! Вон там, у подножья башни! – заорал вдруг Пэвер, едва не расплющивая нос о стекло.
Сварог приоткрыл дверь, выставил голову под прохладный встречный поток. Башня надвигалась слева по курсу. Этакая классическая феодальная башня, в таких десятилетиями томят принцесс и таинственных узников в железных масках, а в народе они получают романтические прозвания вроде Башни слез или Башни плача. Дирижабль уже поднялся на достаточную высоту, и столкновение не грозило. Внимание Пэвера привлекло другое – к башне, нашпоривая коня, мчался всадник. У подножья он резко натянул поводья, так, что лошадка встала на дыбы, спрыгнул с седла и, оттолкнув солдата у двери, скрылся внутри.
– Олес! – Клади выговорила имя как ругательство. – Опять!
– Чтоб меня растоптало конницей, хочет обстрелять нас! – предположил Пэвер.
– Тогда боюсь, это для него плохо закончится. – Сварог щелчком отправил окурок к земле.
Разумеется, Сварог прихватил с собой автомат капрала. Еще не хватало забывать оружие, когда неизвестно, как сложится полет, что ждет после приземления. И если Олес поднимет свое оружие, раздумывать Сварог не станет.
Дирижабль сносило к башне. И вообще машина шла неровно, длинными зигзагами. Ничего удивительного, Рошаль только приноравливается к управлению, с которым был знаком лишь в теории.
– Кстати, тросы пора выбирать, – сказал Сварог. – Нечего рассиживать, не пассажиры. Так что оканчиваем перекур и приступаем к воздухоплаванию.
Болтающиеся, как шнурки у неряхи, гайдропы могли задеть башню, если аппарат пройдет-таки над ней. Когда тупой нос баллона сравнялся с верхней площадкой, окаймленной зубчатой оградой, там появился человек. Все тот же Олес. Ничего похожего на оружие не обнаружилось в руках его.
– Чего он хочет? – выразила всеобщее недоумение Клади.
И тут намерения молодого князя стали ясны до прозрачности. Олес взобрался на один из зубцов башенной ограды, отцепил и отбросил перевязь с мечом и, поворачивая голову, внимательно наблюдал за гайдропами, описывающими в воздухе сложные кривые.
– Вот кретин! – произнесла Клади, впрочем, не без восхищения.
Дирижабль так и не снесло к башне, он проплывал не над ней – рядом. Но гайдропы раскачивало, водило непредсказуемыми изворотами, и какой-то запросто могло поднести к башне.
– Отчаянный сынок, однако, у князя, – прокомментировал Сварог и закурил еще одну сигарету.
В момент первой Свароговой затяжки центральный трос мотыльнуло к башне. Гайдроп не достал ее, но пролетел достаточно близко; Олес решил, что другого шанса может не быть. И прыгнул.
– Ай! – невольно вскрикнула Клади. Молодой князь не промахнулся. Вцепился руками в веревочное сплетение – и стал медленно съезжать вниз, к концу троса. Прижался к канату всем телом, обхватил ногами и все-таки затормозил. И летел пока не к земле, а над землей, раскачиваясь вместе с гайдропом.
– А как он думает взобраться?
– Такой заберется. Зубами втащит себя, – уверила Пэвера Клади.
– И ведь не может не понимать, заметьте, – спокойно сказал Сварог, наблюдая за болтающимся в пятидесяти каймах над землей Олесом, – что его видят и при желании избавятся от обузы в два счета.
Чего уж там сложного перерезать гайдроп и тем самым прервать династию правителей Гаэдаро…
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий