Звезды как пыль (пер. И.Ткач)

Глава вторая
Сеть, протянутая через космос

Студенческая гостиная оказалась пустой и темной. Трудно было ожидать иного в полпятого утра. Но Джонти, открыв дверь, все же внимательно прислушался.
– Не надо, – негромко сказал он, – не включайте свет. Для разговора он нам не нужен.
– За сегодняшнюю ночь я по горло сыт темнотой, – проворчал Байрон.
– Оставим открытой дверь.
У Байрона не было сил спорить. Он плюхнулся в ближайшее кресло, глядя, как сужается прямоугольник света из двери, превращаясь в тонкую линию. Теперь, когда все кончилось, его по-настоящему затрясло.
Джонти ткнул своей щегольской тросточкой в полоску света, тянувшуюся от двери.
– Следите за ней. Она подскажет нам, если кто-нибудь пройдет мимо или приоткроет дверь.
– У меня нет настроения играть в конспирацию, – сказал Байрон. – И, пожалуйста, говорите побыстрей то, что хотели сказать. Вы спасли мне жизнь, и завтра я буду благодарен вам за это, но сейчас мне больше всего на свете нужно немного выпить и как следует отоспаться.
– Могу представить ваше состояние, – согласился Джонти. – Но вы сейчас чуть было не уснули навеки. Этого удалось избежать – пока. В следующий раз вам может повезти гораздо меньше. Вы знаете, что я знаком с вашим отцом?
Вопрос был настолько неожиданным, что у Байрона изумленно вытянулось лицо.
– Отец никогда не упоминал о вас.
– Это неудивительно. Он знает меня под другим именем. Кстати, давно вы не получали известий об отце?
– Почему вы об этом спрашиваете?
– Потому что он тоже в большой опасности.
– Что?
Джонти в темноте крепко сжал руку собеседника.
– Пожалуйста, говорите тише.
До Байрона вдруг дошло, что они все время говорят шепотом.
– Выскажусь более определенно, – продолжал Джонти. – Ваш отец арестован. Вы понимаете, что это значит?
– Нет, не понимаю. Кто его мог арестовать и, вообще – к чему вы клоните? Почему бы вам не оставить меня в покое?
В висках у Байрона стучало. Гипнайт и недавняя близость смерти не давали возможности уклониться от ответа на вопросы этого невозмутимого денди, сидевшего так близко, что его шепот казался криком.
– Вы, конечно, имеете представление о том, чем занимался ваш отец?
– Если вы знаете моего отца, то знаете и то, что он Ранчер Вайдемоса. Это его основное занятие.
– Конечно, у вас нет причин верить мне, – сказал Джонти. – Разве только та, что я спас вам жизнь. Но все, что вы можете мне сказать, я знаю и так. Например, я знаю, что ваш отец тайно боролся против тиранитов.
– Это неправда! – возмутился Байрон. – Даже ваша услуга мне этой ночью не дает вам права так говорить.
– Из-за вашей дурацкой скрытности, молодой человек, мы только зря теряем время. Неужели вы не видите, что сейчас просто некогда переливать из пустого в порожнее! Говорю вам: ваш отец в тюрьме у тиранитов. Может быть, он уже мертв.
– Я вам не верю!
– И совершенно напрасно.
– Хватит, Джонти! Мне надоели все эти загадки! Я прекрасно понимаю, что вы пытаетесь…
– Что пытаюсь? – Голос Джонти слегка утратил свою светскую невозмутимость. – Что я выигрываю, говоря вам это? Могу напомнить, что сведения, которым вы не хотите верить, полностью объясняют попытку убить вас. Подумайте о случившемся, Фаррил!
– Начинайте сначала и говорите все как есть, – устало сказал Байрон. – Я слушаю.
– Это уже лучше. Вероятно, Фаррил, вы догадываетесь, что я ваш сосед из Затуманных королевств, хотя и выдавал себя за жителя Веги.
– Я догадывался, из-за акцента. Но это не так уж важно.
– Как раз наоборот, друг мой. Я прибыл сюда, потому что, подобно вашему отцу, попавшему в руки врагов, ненавижу тиранитов. Они угнетают наши народы пятьдесят лет. Это слишком долго.
– Я не интересуюсь политикой.
В голосе Джонти снова послышались нотки раздражения.
– А я не из числа агентов, пытающихся навлечь на вас неприятности. Говорю вам правду. Меня схватили год назад, как сейчас вашего отца. Но мне удалось уйти, и я прилетел на Землю, чтобы в относительной безопасности готовиться к возвращению. Это все, что я могу сказать вам о себе.
– И больше, чем я просил, сэр.
Байрон не смог скрыть неприязни к собеседнику. Претенциозные манеры Джонти действовали ему на нервы.
– Я знаю. Но мне пришлось сказать вам это, чтобы вы поняли, как я мог встретиться с вашим отцом. Он работал со мной, вернее я с ним. Естественно, в нашей совместной деятельности он выступал отнюдь не в своем официальном ранге самого знатного аристократа планеты Нефелос. Вы меня понимаете?
– Да, – сказал Байрон, кивнув во тьму.
– Не стоит углубляться в детали. У меня прекрасные источники информации, и я знаю, что ваш отец арестован. Это абсолютно достоверно. Но даже если бы было простое подозрение, покушения на вашу жизнь вполне достаточно, чтобы оно превратилось в уверенность.
– То есть?
– Если тираниты схватили отца, неужели они оставят в покое сына?
– Вы хотите сказать, что тираниты подложили мне в комнату радиационную бомбу? Это невозможно!
– Почему? Разве вы не понимаете, чего они добиваются? Тираниты управляют пятьюдесятью планетами. Мы в сотни раз превосходим их численностью, поэтому они не могут действовать только грубой силой. Вероломство, интриги, убийства – вот их методы. Они опутали весь космос широкой сетью с густыми ячейками. Не удивлюсь, если эта паутина дотягивается и до Земли через пространство в пятьсот световых лет.
Байрон все еще переживал свой ночной кошмар. Из коридора доносился шум передвигаемых свинцовых щитов. Должно быть, счетчик в его комнате все еще щелкает…
– Это не имеет смысла, – сказал он. – На этой неделе я возвращаюсь на Нефелос, Они должны знать об этом. Зачем им убивать меня здесь? Подождав немного, они схватили бы меня там.
Ему отчаянно хотелось верить своей собственной логике.
Джонти наклонился ближе, и от его дыхания зашевелились волосы на виске у Байрона.
– Ваш отец популярен. Его смерть – а раз уж он попал к ним в лапы, нельзя не учитывать и такую возможность, – вызовет негодование в народе, несмотря на всю его рабскую приниженность и трусость. Вы, как новый Ранчер Вайдемоса, можете возглавить бунт, а казнить вас вслед за отцом для тиранитов слишком опасно. В их планы не входит создавать мучеников. Но если вы погибнете в далеком мире случайно, для них это будет очень удобно.
– Я вам не верю, – упрямо повторил Байрон. Это стало его единственной защитой.
Джонти встал, расправляя тонкие перчатки.
– Вы переигрываете, Фаррил. Ваша роль выглядела бы намного убедительнее, если бы вы не строили из себя святую невинность. Возможно, ваш отец и не посвящал вас во все подробности, ради вашей же безопасности, но я не верю, чтобы его убеждения совершенно не затронули вас. Ваша ненависть к тиранитам должна быть отражением его ненависти. В вас должно жить желание бороться с ними.
Байрон пожал плечами.
– Я даже думаю, – продолжал Джонти, – что отец уже успел привлечь вас к своей деятельности, сочтя достаточно взрослым. Весьма вероятно, что вы совмещаете обучение на Земле с выполнением специального задания, Настолько важного, что тираниты готовы пойти на убийство, лишь бы не дать вам выполнить его.
– Все это похоже на дешевую мелодраму.
– Неужели? Допустим. Если правда не убеждает вас сейчас, события убедят позже. Будут и другие покушения, и одно из них окажется удачным. С этого момента, Фаррил, вы покойник!
Байрон поднял голову:
– Постойте, а какое вам до этого дело?
– Я – патриот. Я хочу увидеть королевства свободными, с добровольно избранными правительствами.
– Нет, каков ваш личный интерес? Не могу принять такого объяснения, потому что не верю в ваш идеализм. Простите, если вас это оскорбляет, – упрямо проговорил Байрон.
Джонти снова сел.
– Мои земли конфискованы, – сказал он. – Но еще до изгнания мне претила необходимость подчиняться приказам этих карликов. Я хочу быть человеком, каким был мой дед до прихода тиранитов. Как вы считаете, это достаточно серьезная причина для того, чтобы желать революции? Ваш отец должен был стать вождем этой революции, а вы его предаете!
– Я? Мне двадцать три года, и я ничего не знаю об этом. Вы могли бы найти более подходящего человека.
– Разумеется, мог бы. Но он не будет сыном вашего отца. Если его убьют, вы станете Ранчером Вайдемоса, а потому мне нужны именно вы, даже если бы вы оказались двенадцатилетним идиотом! Поймите же, наконец: вы нужны мне по той же причине, по которой тираниты пытаются избавиться от вас. И если мои доводы вас не убеждают, то уж их-то доводы должны были вас убедить! В вашей комнате заложена радиационная бомба. Единственная ее цель – убить вас. А кому еще нужно вас убивать?
Джонти терпеливо ждал, пока не услышал ответный шепот:
– Никому. Насколько мне известно, ни у кого нет причины меня убивать… Значит, это правда… о моем отце?
– Правда. Считайте это военной потерей.
– Думаете, мне от этого легче? Благодарные народы воздвигнут ему памятник, да? Со светящейся надписью, видной из космоса за десятки тысяч миль? – В голосе Байрона звучала горечь. – Думаете, это меня осчастливит?
– Что вы собираетесь делать? – подождав немного, спросил Джонти.
– Отправлюсь домой.
– Вы так ничего и не поняли!
– А что вы от меня хотите? Если отец жив, я постараюсь его освободить, а если он мертв, я… я…
– Спокойно! – В голосе старшего прозвучало холодное раздражение. – Вы ведете себя как ребенок. На Нефелос вам нельзя. Разве непонятно? Я говорю с младенцем или взрослым человеком?
– Что вы от меня хотите? – пробормотал Байрон.
– Вы знаете Правителя Родии?
– Друга тиранитов? Знаю. Я знаю, кто он такой. Все жители королевств знают это. Хинрик V, Правитель Родии.
– Вы с ним не встречались?
– Нет.
– Значит, вы его не знаете. Он слабоумный, Фаррил, В буквальном смысле слова. Но когда Ранчо Вайдемоса будет конфисковано тиранитами – а так оно и будет, без сомнения, – его получит в награду Хинрик. Тогда тираниты успокоятся, решив, что никакие восстания им больше не угрожают. К нему-то вы и отправитесь.
– Зачем?
– Хинрик – всего лишь марионетка, но он пользуется у тиранитов определенным доверием. Он может добиться восстановления в правах.
– С какой стати? Скорее, он выдаст меня.
– Не исключено. Но вы будете начеку и постараетесь этого не допустить. Помните: ваш титул важен и почетен, но он не сможет служить вам защитой. Ваше имя привлекает на вашу сторону людей, но вам понадобятся деньги, чтобы удержать их.
Байрон задумался.
– Мне нужно время, чтобы принять решение.
– У вас его нет. Ваше время кончилось в тот момент, когда к вам в комнату подложили радиационную бомбу. Пора действовать. Я могу дать вам рекомендательное письмо к Хинрику Родийскому.
– Значит, вы хорошо его знаете?
– А вы никак не можете отделаться от подозрений на мой счет? Просто я однажды возглавлял миссию Автарха Лингейна при дворе Хинрика. Этот полудурок наверняка не сможет вспомнить меня, но сделает вид, что помнит все отлично. Впрочем, письмо только представит вас, а дальше будете импровизировать. Письмо будет готово к утру. В полдень на Родию улетает корабль. Билет для вас уже взят. Я тоже улетаю, но другим рейсом, Не медлите. Вы ведь закончили здесь все дела.
– Осталось получить диплом.
– Этот клочок пергамента? Он вам так необходим?
– Уже нет.
– А деньги у вас есть?
– Немного.
– Хорошо. Много денег – это тоже подозрительно. – Джонти помолчал, затем резко окликнул собеседника: – Фаррил!
– Что? – очнулся от оцепенения Байрон.
– Возвращайтесь к остальным. Никому не говорите, что вы улетаете. Пусть ваши действия говорят сами за себя.
Байрон тупо кивнул. Где-то в глубине сознания возникла мысль, что он не выполнил задания и тем самым подвел отца. Его переполняла бессильная горечь. Им давно следовало рассказать ему обо всем. Он мог бы разделить с отцом опасность. Он не должен был жить в неведении.
Теперь, когда он знал правду или по крайней мере часть ее, касавшуюся отца, тем важнее отыскать документ, запрятанный где-то в земных архивах. Но на это тоже нет времени. Нет времени на поиски документа, нет времени для спасения отца. А может быть, не осталось времени и для жизни…
– Я сделаю все, как вы сказали, Джонти, – тихо промолвил он.

 

Сандер Джонти, задержавшись на ступенях, с явным неодобрением окинул взглядом университетский городок.
Выйдя на кирпичную дорожку, которая причудливо вилась в псевдодеревенской атмосфере, усвоенной всеми университетскими поселениями со времен античности, он увидел впереди огни единственной большой улицы города. А за ней, незаметная днем, но отчетливо различимая в ночи, сияла вечная радиоактивная голубизна горизонта – немой свидетель доисторических войн.
Джонти поднял глаза к небу. Вот уже более пятидесяти лет прошло с тех пор, как тираниты одним ударом положили конец существованию двух дюжин постоянно враждовавших между собой политических объединений, расположенных далеко за туманностью. Теперь там царит мир – ценой удушения свободы.
Буря застала их врасплох, обрушилась одним громовым ударом, от которого они так и не оправились. Однако время от времени в каком-нибудь из побежденных миров начиналось слабое брожение. Организовать сопротивление, объединить недовольных – задача трудная и длительная. Ну что ж, он и так уже слишком засиделся на Земле. Пора возвращаться. Наверное, сейчас с ним пытаются связаться из дома. Джонти слегка ускорил шаг.

 

Войдя в свою комнату, он сразу поймал сигнал. Луч был личный, предназначенный только ему. Можно было не опасаться, что его подслушают. Ему не нужен никакой приемник, никакой прибор из металла и проводов, чтобы уловить слабый поток электронов, плывущий через гиперпространство с планеты, удаленной от Земли на пятьсот световых лет.
Само пространство в комнате поляризовано, его структура освобождена от случайных помех и настроена на прием. Эту поляризацию обнаружить не может никто, кроме принимающего передачу из космоса. А единственным принимающим устройством здесь был его мозг; только клетки нервной системы Джонти могли резонировать в ответ на вибрацию луча, несущего информацию.
Послание было таким же личным, как уникальная характеристика его мозговых волн, и вероятность того, что во всей Вселенной с ее квадриллионами человеческих существ кто-то мог уловить адресованную ему информацию, была не более единицы, деленной на число с двадцатью нулями.
Мозг Джонти уловил призыв, несущийся в бесконечной пустоте гиперпространства:
– …вызов… вызов… вызов…
Передавать было значительно сложнее, чем принимать. Необходимо было сложное механическое устройство для создания особого типа волн, несущих ответную информацию. Такое устройство находилось в большой декоративной пуговице на правом плече Джонти, Когда он ступил в поляризованное пространство, устройство автоматически включилось, и после этого ему оставалось только думать, сосредоточенно и устремленно.
– Я здесь.
Представляться было излишне. Монотонное повторение вызова прекратилось и стало словами, которые обретали в мозгу Джонти нужную форму.
– Приветствую вас, сэр. Вайдемос захвачен. Новость, разумеется, не стала еще достоянием общественности.
– Это меня не удивляет. Взяли еще кого-нибудь?
– Нет, сэр. Ранчер никого не выдал. Он храбрый и верный человек.
– Одной храбрости и верности мало, иначе бы его не схватили. Немного осмотрительности ему бы не помешало. Ладно! Я говорил с его сыном, новым Ранчером, который тоже едва не погиб. Он будет нам полезен.
– Каким образом, сэр?
– Поживем – увидим. Не хочу ничего предсказывать. Завтра он вылетает к Хинрику Родийскому.
– К Хинрику? Молодой человек подвергает себя ужасному риску. Знает ли он, что…
– Я сказал ему столько, сколько мог, – резко ответил Джонти. – Мы не можем слишком доверять ему, пока он не проявит себя. В нынешних обстоятельствах он для нас такой же человек, как все остальные, и тоже должен подвергаться риску. Больше не вызывайте меня здесь. Я оставляю Землю.
Джонти резко прервал мысленный контакт. Спокойно и тщательно обдумал он последние события дня и ночи, взвешивая каждое из них. Губы его расплылись в улыбке. Все организовано превосходно; дальше комедия будет развиваться сама по себе.
И тут не должно быть никаких случайностей!
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий