Второе Основание

5. Один и Мул

В поведении Чаниса не было и намека на то, что он осознал перемену своего отношения к Притчеру.
Он спокойно откинулся на спинку деревянного стула, скрестил ноги и посмотрел на Притчера.
— Что вы можете сказать о губернаторе?
Притчер пожал плечами.
— Ничего. Мне он не показался ментальным гением, это явно. Довольно слабый образчик человека со Второго Основания, если считать, что он оттуда.
— Честно говоря, я так не думаю, — ответил Чанис. — Я сам не знаю, к каким выводам сейчас можно прийти. Допустим, вы со Второго Основания, — лицо его приняло задумчивое выражение. — Что бы вы сделали? Допустим, вы бы знали о цели нашего прилета сюда. Как бы вы поступили с нами?
— Несомненно, обратил бы.
— Как Мул? — Чанис бросил на него проницательный взгляд. — Интересно, а мы бы знали, что это произошло? Или… А что, если они просто психологи, обладающие огромными знаниями, но не ментальными способностями?
— В таком случае я просто убил бы обоих на месте.
— А наш звездолет? Нет, — Чанис помахал в воздухе пальцем. — Мы крупно блефуем, старина Притчер. И они тоже. Это может быть только блеф. Если бы они даже взяли нас под эмоциональный контроль, это не решило бы ровным счетом ничего, так как мы, — разведчики. Они имеют дело с Мулом, поэтому относятся к нам осторожно, как и мы к ним. Я допускаю, что они не знают, кто мы на самом деле.
Притчер холодно посмотрел на него.
— И что же вы собираетесь делать?
— Ждать, — быстро ответил Чанис. — Пусть они первыми раскроют карты. Их, возможно, беспокоит наш звездолет, но, скорей всего, в большей степени Мул. Сцена с губернатором — самый настоящий блеф, и им понятно, что она не сработала. Мы удачно выкрутились. Вот теперь человек, которого они подошлют, будет человеком Второго Основания, и он предложит нам какую-нибудь сделку.
— А затем?
— А затем мы пойдем на эту сделку.
— Я не думаю.
— Потому что считаете это обманом Мула? Не волнуйтесь, это не обман.
— Нет, конечно, Мул и сам в состоянии справиться со всеми этими обманами, чтобы вы ни придумали. И все же — нет.
Чанис бросил взгляд на предмет, который его компаньон держал в руке, и угрюмо спросил:
— Вы хотите сказать, по этой причине?
Притчер сильнее сжал рукоятку своего бластера.
— Именно. Вы арестованы.
— За что?
— За предательство Первого Гражданина Союза.
Губы Чаниса плотно сжались.
— Что все это значит?
— Я уже сказал: ваше предательство. И поправка, внесенная мной в ситуацию.
— Ваши доказательства? Какие-нибудь улики, предположения? Или вам это просто приснилось? Или вы сошли с ума?
— Я — нет. А вы? Неужели вы решили, что Мул пошлет такого молокососа, как вы, на серьезное и ответственное дело не имея на то веских оснований? Еще тогда это показалось мне странным. Почему он выбрал именно вас? Потому что вы всегда улыбаетесь и хорошо одеты?
— Может быть, потому, что мне можно было доверять. Или вы уже не признаете логику? А может быть, потому, что нам больше доверять нельзя. Как оказывается, это тоже достаточно логично.
— Мы что, состязаемся в умении наплести побольше слов о самом незначительном? — И бластер придвинулся к Чанису вместе с Притчером. Генерал стоял перед молодым человеком, выпрямившись во весь рост.
— Встать!
Чанис неторопливо встал, и мускулы его живота даже не напряглись, когда в него уткнулся ствол бластера.
— Мул хотел только одного — обнаружить Второе Основание, — сказал Притчер. — Ему это не удалось, как и мне, и тайна, которую мы не смогли открыть, охраняется строго. Поэтому у нас оставалась лишь одна фантастическая возможность — открыть человека, знающего это место.
— И этот человек — я?!
— По-видимому, да. Тогда я этого еще не понимал, но, хотя и реакция моя уже не та, мозг работает в нужном направлении. Как легко вы нашли это место, где кончаются звезды! Глупец! Неужели вы так недооценили меня, что решили представить все ваши домыслы как простые совпадения, и думали, будто я проглочу все это, как рыба наживку?
— Вы хотите сказать, что мне слишком везло?
— Вам везло значительно больше, чем полагается верноподданному.
— Потому что, на ваш взгляд, лично мне так везти не может?
Бластер вдавился глубже в ткань одежды, но растущий гнев Притчера выдавал лишь холодный блеск глаз.
— Потому что вы подкуплены Вторым Основанием!
— Подкуплен! — в голосе Чаниса прозвучало бесконечное презрение. — Докажите!
— Или под их ментальным контролем.
— И Мул этого не заметил?! Смешно!
— Мул это заметил, что я и пытаюсь вам втолковать, мой юный друг. Неужели вы считаете, что в противном случае могли бы играть, как вам заблагорассудится? Вы привели нас ко Второму Основанию, что и требовалось от вас.
— Ничего не понимаю из этого набора слов. Могу я спросить, с какой стати мне заниматься всем этим? Если бы я оказался предателем, то какой резон мне приводить вас ко Второму Основанию? Почему бы не мотаться по всей Галактике безо всякого успеха, как это делали вы?
— Дело в звездолете. Ведь людям Второго Основания, несомненно, пригодится боевой корабль такого класса.
— Вам придется поискать объяснения получше. Один звездолет ничего для них не значит, и если они считают, что, изучив его, смогут построить атомные заводы и через год получат готовую продукцию, то они весьма наивны, эти люди со Второго Основания. Так же наивны, как и вы.
— Вам предоставляется великолепная возможность объяснить все это самому Мулу.
— Мы улетаем на Калган?
— Напротив, мы остаемся здесь. А Мул присоединится к нам через пятнадцать минут, минутой раньше или позже. Неужели вы, прозорливый самовлюбленный ягненочек, думаете, что он не следовал за нами? Вы были хорошей приманкой, но в несколько ином смысле. Вы не привлекли наших жертв, но, без сомнения, сами привели нас к ним.
— Могу я сесть, — спросил Чанис, — и объяснить вам все как дважды два? Пожалуйста.
— Вы будете стоять.
— Ну что ж, в таком случае я могу говорить и стоя. Вы полагаете, что Мул следовал за нами потому, что в коммуникационной системе был спрятан гипертрейсер?
Возможно, рука, державшая бластер, и дрогнула — Чанис не мог бы поклясться в этом. Он продолжал:
— Вы как будто не удивлены, и я не стану тратить времени на доказательство обратного. Да, я знал об этом. И, показав свою осведомленность кое в чем, о которой вы и предположить не могли, скажу вам то, чего не знаете вы.
— Вы слишком многословны, Чанис. Думаю, у вас было достаточно времени на выдумки, так что не стоит обдумывать очередную ложь снова.
— Мне нечего выдумывать. Предатели — если угодно, называйте их вражескими агентами — были. Но Мул узнал об этом довольно странным образом. Видите ли, оказалось, что в умы нескольких обращенных, несомненно, вмешивались.
На сей раз рука с бластером явно дрогнула.
— Подчеркиваю это еще раз, Притчер. Вот почему нужен был я. Разве Мул не дал вам ясно понять, что ему нужен именно необращенный человек? А сказал ли он, в чем причина такого решения?
— Попробуйте что-нибудь другое, Чанис. Если бы Я был настроен против Мула, то знал бы это.
Быстро и нервно Притчер проверил свой ум: чувства оставались прежними. Этот человек явно лгал.
— Вы имеете в виду, что чувствуете преданность Мулу? Но в эту область и не вмешивались. Мул говорил, что это было бы слишком легко обнаружить. Но как вы себя чувствуете? Неуверенно? И чувствуете себя так постоянно с того момента, как начался полет? Или у вас иногда возникает чувство что вы — не вы, а кто-то другой? Послушайте, вы что, намерены провертеть во мне дырку бластером, не нажимая на триггер?
Притчер немного ослабил давление.
— Что вы пытаетесь мне доказать?
— Я пытаюсь доказать, что в ваш мозг тоже вмешивались. Вы не видели, как Мул поместил гипертрейсер в коммуникационный блок. Вы вообще не видели, чтобы кто-то это делал, — вы просто нашли его там и пришли к своему выводу. Вы решили, что это затея Мула, и с тех пор полагали, будто он следует за нами. Я знаю — ваш передатчик поддерживает связь с кораблем на частоте, не предусмотренной в моем передатчике. А вы думали, это для меня открытие?
Чанис говорил уже быстро и сердито. Маска безразличия упала с его лица, уступив место горячей настойчивости.
— Но за нами следует не Мул — отнюдь.
— Кто же, если не он?
— А как вы полагаете? Я обнаружил гипертрейсер в день нашего отлета, но тогда не подумал, что его поставили по приказу Мула. В то время у него не было никаких оснований не доверять мне. Неужели вы сами не осознаете эту чудовищную нелепость?! Если бы я был предателем и Мул это знал, я мог бы так же запросто стать обращенным, как и вы, и Мул проник бы в тайну Второго Основания через меня, не прибегая к полету через всю Галактику. Вы способны держать что-нибудь в тайне от Мула? Но если я не знал, то как же я могу указать ему дорогу? В любом случае зачем посылать меня в подобную экспедицию?
Понятно, что гипертрейсер поместили на звездолете агенты Второго Основания. Вот кто может быть здесь через пятнадцать минут! Да и вы обмануты, если в ваш мозг вмешивались. Разве нормальный человек примет величайшую глупость за мудрость? Я привел на Второе Основание звездолет! Да к чему им ваш звездолет! Нет, Притчер, это вы им нужны. У вас сведений о Союзе больше, чем у кого бы то ни было, за исключением, может быть, самого Мула. Вот почему они вложили в мой мозг направление, в котором нужно вести поиск. Я и сам, конечно, понимаю, что не смог бы обнаружить Тазенду, просто взглянув в Линзы. Я знал, что за этим стоит Второе Основание. Так почему бы не сыграть в их игру? Это была битва блефов. Им нужны были мы, а мне нужно было знать их местоположение в космосе — и погибнет тот, кому не удастся переблефовать другого.
Но проиграем именно мы, так как вы держите меня сейчас под прицелом своего бластера, и это явно не ваша мысль — она вложена в ваш мозг ими. Отдайте мне бластер, Притер. Я знаю, что вам это кажется неправильным, но сейчас вами руководит не ваш ум, а повеление Второго Основания. Отдайте мне бластер, и мы вместе встретим то, что нас ждет.
Притчер с ужасом почувствовал, что его одолевают сомнения. Неужели он мог так ошибаться? Откуда эта постоянная неуверенность в себе? Почему слова Чаниса звучат так убедительно?
Убедительно? Может быть, его мозг, его измученный мозг борется со вторжением другого мозга? Не расколется ли он надвое?
Как сквозь туман Притчер видел стоящего перед ним Чаниса а с протянутой рукой и внезапно понял, что вот-вот отдаст ему бластер. И когда рука генерала разжалась, чтобы сделать это, дверь сзади медленно открылась, и он непроизвольно обернулся.

 

Несмотря на агонию ума, Притчер в ту же секунду почувствовал прилив холодной бодрости, окатившей его с головы до ног.
Внешний вид Мула никогда не позволял ему выглядеть хозяином положения. Так было и на сей раз. Мул имел нелепый вид в своих многочисленных одеждах, создававших иллюзию полноты. Лицо его побелело от холода, а огромный нос был иссиня-красным.
Нельзя даже представить себе ничего более нелепого, чем то, что такой человек может оказать какую-либо помощь.
— Держите бластер при себе, Притчер, — сказал он, затем повернулся к Чанису, который, пожав плечами, уселся на стул. — Я с трудом пока читаю ваше эмоциональное состояние, но здесь пахнет конфликтом. Интересно, кто, кроме меня, мог следовать за вами?
Притчер быстро вмешался, перебив его:
— Гипертрейсер был помещен в звездолет по вашему приказу, сэр?
Мул холодно посмотрел на него.
— Конечно. Разве кто-нибудь, кроме Союза Миров, имеет такие приборы?
— Он сказал…
— Зачем цитировать, генерал, если он сам здесь. Так что вы говорили, Чанис?
— Да, но, очевидно, я ошибался. Я считал, что трейсер был подложен агентами Второго Основания, что нас вели сюда с какой-то целью, и намерен был против всего этого бороться. Более того, у меня сложилось впечатление, что генерал находится в определенной степени под их контролем.
— Вы говорите, словно уже так не думаете.
— Боюсь, нет. В противном случае в дверь вошли бы не вы.
— Ну что же, тогда давайте разбираться.
Мул сбросил с себя верхнюю одежду, подогреваемую электричеством.
— Вы не возражаете, если я тоже сяду? Мы в полной безопасности, и нам не грозит никакое вторжение. Ни один житель этой ледяной глыбы не испытывает даже малейшего желания приблизиться к данному месту, смею вас уверить.
В глазах Мула мелькнула угрюмая злоба.
Чанис, выказывая свое неудовольствие, съязвил:
— К чему такое уединение? Может, нас будут обслуживать танцовщицы?
— Вряд ли. Так что за версия у вас, молодой человек? Житель Второго Основания следил за вами с помощью прибора которого нет ни у кого, кроме меня, и… Как вам удалось обнаружить это место?
— Мне показалось, сэр, что в мой мозг вложили определенные соображения.
— Люди со Второго Основания?
— Я подумал, что никто другой на это не способен.
— А вы не задавались вопросом: если человек со Второго Основания способен вложить такую мысль в вашу голову, то с какой стати ему понадобилось следить за вами с помощью гипертрейсера?
Чанис быстро поднял голову и, встретившись взглядом с огромными глазами своего монарха, неожиданно вздрогнул.
Притчер пробормотал что-то себе под нос, и тело его расслабилось.
— Нет, — ответил Чанис, — это мне в голову не пришло.
— Или, раз они решили следовать за вами, значит, поняли, что их контроль ослаблен. Да и у вас не было практически никаких шансов найти дорогу сюда с такой легкостью. Это приходило вам в голову?
— Тоже нет.
— Почему? Неужели ваш интеллектуальный уровень настолько снизился?
— Я могу лишь ответить вопросом на вопрос, сэр. Вы присоединяетесь к обвинениям генерала Притчера в моем предательстве?
— А вы сможете защититься, если да?
— Могу лишь повторить то, что уже сказал генералу. Если бы я был предателем и знал местонахождение Второго Основания, вы могли бы обратить меня и получить все необходимые сведения. Если же вы решили следить за мной, значит, я не обладал такими знаниями и, следовательно, не мог быть предателем.
— И каково же ваше заключение?
— Я не предатель.
— С чем я не могу не согласиться, так как ваша логика безупречна.
— Тогда могу ли я знать, почему вы следили за нами?
— Потому что всем имеющимся фактам существует третье объяснение. Если вы уделите мне немного времени, я все расставлю на свои места, быстро, так что не успеете соскучиться. Садитесь, Притчер, и отдайте мне ваш бластер. Опасности нападения на нас больше не существует. Ниоткуда, благодаря вам, Чанис.

 

Освещение в комнате было таким же, как и во всех домах Россема, — тусклая лампочка на потолке горела электрическим светом, и каждая из трех фигур отбрасывала тень.
— Поскольку я счел необходимым следить за Чанисом, — начал Мул, — понятно, что я ожидал от этого каких-то результатов. И поскольку он удивительно быстро направился ко Второму Основанию, нигде не блуждая, то нетрудно догадаться, что именно на это я и рассчитывал. Если я не получил нужных мне сведений непосредственно от Чаниса, значит, что-то меня удерживало от этого. Перед вами голые факты. Чанис, конечно же, знает ответы на все вопросы. А вы что-нибудь понимаете, Притчер?
— Нет, сэр.
— В таком случае я объясню. Только один тип человека может знать месторасположение Второго Основания и вместе с тем не позволить узнать об этом мне. Боюсь, Чанис, что вы — человек со Второго Основания.
Чанис напряженно подался вперед, упершись руками в колени, и сердито спросил:
— У вас есть прямые доказательства?
— Есть и прямые доказательства, Чанис. Я ведь говорил вам, что в умы моих людей вмешиваются. Человек, занимающийся этим, должен, вне всяких сомнений, а) быть необращенным; б) находиться в гуще событий. Довольно обширное поле для поиска, но не безнадежное. Вы имели слишком большой успех, Чанис. Вы слишком нравились людям и слишком хорошо со всеми ладили. Я думал над этим.
А затем я предложил вам возглавить экспедицию, и это вас не удивило. Я наблюдал за вашими эмоциями. Вы приняли предложение как должное, и оно вас даже не насторожило.
Тут вы переиграли. Ни один человек, даже весьма компетентный, не мог не почувствовать хотя бы малейшую неуверенность, получив предложение подобного рода. Поскольку вы избежали этого чувства, то вы либо глупы, либо способны контролировать себя. Выбрать из этих предположений одно не составило труда. В момент, когда вы расслабились, я захватил ваш мозг, наполнил его печалью, а затем ликвидировал эту эмоцию. Вы обозлились, причем так искусно, что я мог поклясться, что это была естественная реакция, если бы не одно обстоятельство. Когда я овладел вашими эмоциями, мозг ваш какую-то сотую долю секунды сопротивлялся, прежде чем вы спохватились. Больше мне ничего не было нужно. Никто не может мне сопротивляться даже в течение такого небольшого промежутка времени, если не умеет контролировать свой мозг, как я.
В низком голосе Чаниса прозвучала горечь:
— Ну хорошо, и что же дальше?
— А дальше вы умрете. Как агент Второго Основания. И, я надеюсь, вы сами понимаете, что это просто необходимо.
Вновь Чанис смотрел в дуло бластера. Бластера, находящегося в руках человека, способного противостоять любым ментальным бурям лучше, чем он, Чанис.
Времени для внесения нужной поправки оставалось очень мало.

 

События, которые последовали далее, трудно описать человеку, обладающему обычными чувствами. Важно лишь то, что Чанис предпринял за невероятно короткий промежуток времени, когда палец Мула уже стал давить на триггер. Эмоции Мула были совершенно определенны — без каких-либо примесей. Если бы впоследствии Чанису пришло в голову вычислить время, прошедшее с того момента, как у Мула возникало желание стрелять, до мгновения, когда были возбуждены другие эмоции, он понял бы, что смог предотвратить смерть лишь за одну пятую секунды.
Чанис сделал резкий рывок в сторону, и одновременно на Мула обрушился совершенно неожиданный, мощный поток неслыханной ненависти, и именно это не позволило ему согнуть палец до конца.
Мул понял, что ситуация изменилась. Это был треугольник, причем гораздо более драматичный, нежели могло показаться постороннему наблюдателю.
Вот стоял Мул с пальцем на триггере, напряженно глядя на Чаниса. Вот застыл Чанис, не веря еще, что можно вздохнуть свободно. И вот Притчер, конвульсивно дергающийся в кресле и испытывающий одно-единственное желание — броситься вперед с перекошенным лицом, которое сбросило наконец свое деревянное выражение и превратилось в воплощение дикой ненависти. Притчер не отрывал своего бешеного взгляда от Мула. Чанис перебросился несколькими словами со своим противником, но эти несколько слов заключили в себе целый поток эмоций, мгновенная передача которых является способом общения подобных им людей.
Нам же необходимо перевести значение этих слов на более понятный язык.
Чанис сказал:
— Вы между двумя огнями, Первый Гражданин, и не можете контролировать два мозга одновременно, если один из них — мой, поэтому находитесь перед выбором. Я снял зажимы, и Притчер в данный момент свободен от вашего влияния. Перед вами — старый Притчер, который стремился когда-то убить вас и, кроме того, понимает сейчас, на что его обрекли и последние пять лет. Пока я сдерживаю этого человека, подавляя его волю, но, если вы меня убьете, связь нарушится, и вы не успеете сделать второй выстрел или возобновить свой контроль — он вас настигнет.
Мул явно оценил ситуацию правильно, но не пошевелился. Чанис продолжал:
— Если же вы попытаетесь взять его под контроль, или убить, или еще что-нибудь в этом роде, вам уже не удастся остановить меня.
Мул не двинулся с места, лишь слабый вздох сорвался с его губ в подтверждение слов Чаниса.
— Итак, — сказал Чанис, — бросьте бластер и, когда мы с вами будем на равных, можете забирать обратно своего Притчера.
— Я допустил ошибку, — заговорил наконец Мул. — Нельзя было присутствовать третьему при нашем разборе. Я приобрел себе нового врага. Ну что же, за ошибки нужно платить, я полагаю.
Он небрежно бросил бластер на пол и подтолкнул его ногой. В тот же момент Притчер обмяк в кресле, словно погрузившись в глубокий сон.
Он будет в порядке, когда проснется, — безразлично заметил Первый Гражданин.
С момента, когда Мул начал нажимать на триггер, до момента, когда он отбросил бластер, прошло всего полторы секунды. Но где-то в подсознании Чанис уловил эмоциональный всплеск в мозгу Мула. Это были все те же неукротимое торжество и уверенность в победе.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий