Второе Основание

1. Двое и Мул

Мул… только с падением Первого Основания стали проясняться причины, способствовавшие появлению Мула на исторической арене. После распада Первой Галактической Империи именно он впервые в истории стал властелином всего космического пространства Галактики. Вопреки предсказаниям психоистории, торговое правление павшего Основания никогда не достигало таких высот и не шло ни в какое сравнение с жестокой властью Мула над «Объединенным Миром», включавшим в себя одну десятую галактического пространства и одну пятнадцатую его населения. Это в особенности относится к той эре, которая вошла в историю под названием «Эры Поиска»…
Галактическая Энциклопедия.
О Муле и его Империи можно рассказать значительно больше, чем дано в Энциклопедии, но на сегодняшний день все это до такой степени устарело, что не представляет особого интереса.
Поэтому мы отложим в сторону Энциклопедию и продолжим наш рассказ, освещая период завершения Великого Промежутка, то есть период бездействия между Первой и Второй Галактическими Империями.
Политическая обстановка в Союзе Миров казалась спокойной. Экономика его процветала; Миры, еще пять лет назад чтившие Основание, может быть, и испытывали некоторое сожаление и ностальгию, но не более того. Бесполезные лидеры Основания были уничтожены, а те, кто еще мог пригодиться, обращены. И самым полезным из обращенных был Ган Притчер, ныне уже генерал-лейтенант.
Во времена Основания Ган Притчер, будучи еще в чине капитана, состоял членом подпольной демократической оппозиции. Когда Основание сдалось Мулу без сопротивления, Притчер продолжал бороться против него до тех пор, пока не стал обращенным. Это обращение заключалось не в том, что непокорного просто переубедили, доказав неправильность его суждений, и Ган Притчер достаточно хорошо это понимал. Его изменили потому, что Мул-мутант обладал умственными способностями, позволявшими из обычных человеческих созданий лепить все, что ему заблагорассудится. Однако Гана Притчера это вполне устраивало, что, разумеется, также было следствием обращения, но над этим он уже не задумывался.
А сейчас Притчер возвращался из своей пятой по счету дальней Галактической экспедиции, из необозримых глубин, не принадлежащих Союзу. Космический ветеран, агент разведки, генерал-лейтенант, как мальчик, радовался тому, что скоро встретится с «Первым Гражданином Союза».
Притчер оставил свой аэролет в старом ангаре наместника и отправился на территорию дворца пешком, как того требовал этикет. Он знал, что на протяжении многих миль вокруг дворца нет ни одного охранника, ни одного вооруженного человека. Мул не нуждался в охране: он охранял себя лучше кого бы то ни было.
Шаги Притчера мягко отдавались в его ушах, а дворец перед ним сверкал и переливался матовым светом, поражая невиданными металлическими стенами, изогнутыми арками, характерными для поздней архитектуры бывшей Империи. В темноте это сооружение казалось исполином, нависающим над перенаселенным городом на горизонте.
Во всем дворце жил лишь один человек, интеллекту которого были подчинены новая аристократия и вся система Союза.

 

Чанис был молод. И был он необращенным. То есть, говоря более простым языком, его эмоции не находились под контролем Мула, а оставались нетронутыми. И это Билла вполне удовлетворяло. Ему не исполнилось еще и тридцати лет, но он был на прекрасном счету в Столице. Обладая красотой и настойчивостью, Билл, естественно, имел успех в обществе. Был он также умен и уверен в себе и, следовательно, пользовался доверием Мула. И еще Чанис испытывал удовольствие от своих постоянных успехов во всем. А теперь сам Мул впервые пригласил его на личную встречу.
Чанис не сомневался в причине этого приглашения. Конечно же, Второе Основание. Это вселенское пугало, из-за которого Мул отказался от политики бесконечной экспансии и выжидал, проявляя осторожность.
Повсюду ходили слухи, остановить которые представлялось невозможным. Мул скоро возобновит военные действия. Мул обнаружил Второе Основание и начнет военные действия против него. Мул пришел к соглашению со Вторым Основанием и поделил с ним всю Галактику. Мул решил, что Второго Основания не существует и он завоюет всю Галактику сам.
Подобные слухи распространялись не в первый раз, и прислушиваться ко всем домыслам, наполнявшим гостиные, не имело никакого смысла. Но сейчас они стали более осторожными, и все искатели приключений, вояки и прожженные политики радовались, сами не зная чему.
Билл Чанис оказался одним из них. Он не боялся загадочного Второго Основания. Но если уж на то пошло, Чанис не боялся даже самого Мула, причем не скрывал этого. Возможно, многие, в ком его молодость и богатство не вызывали добрых чувств, угрюмо ждали, когда же наконец расправятся с этим ловеласом, столь открыто говорящим о физическом уродстве Мула и его одинокой жизни. Никто не осмеливался поддержать Билла, и редко кто смеялся вместе с ним. Но время шло, а с Чанисом ничего не происходило, более того — репутация его значительно возросла.
Чанис напевал мелодию и на ходу придумывал к ней ничего не значащие слова с постоянным рефреном:
— Второе Основание угрожает знанию, любому созиданию…
Он был уже во дворце.

 

Человек, не имевший иного имени, кроме как Мул, и иного титула, кроме как Первый Гражданин, смотрел сквозь прозрачную с одной стороны стену на светящийся вдалеке город. В сгущающихся сумерках стали появляться звезды. И все это было в его власти.
Мул с горечью улыбнулся при этой мысли. Он господствовал над ними, но редкие из них видели своего владыку.
Он, Мул, был человеком, на которого невозможно смотреть без отвращения. При росте в пять футов восемь дюймов Мул весил всего сто двадцать фунтов. Его костлявые конечности, подобные палкам, сгибались под любым углом, а худое лицо оставалось почти незаметным за огромным носом, напоминавшим птичий клюв.
Одни лишь глаза не соответствовали тому фарсу, который являла собой внешность Мула. В теплом взгляде Первого Гражданина — странно теплом для победителя и завоевателя Галактики — всегда светилась грусть.
Все подчинялись ему, боялись и даже уважали его — издалека. Но кто мог взглянуть на мутанта без презрения? Только те, кого он обратил. А какова цена их искусственной преданности? В ней не хватало души.
Внезапно Мул почувствовал сильное и жестокое желание: ни одной пяди Галактики не должно остаться вне его власти! Пять лет бездействовал он, похоронив себя здесь, на Калгане, из-за вечной смутной угрозы невидимого, неслышимого и неизвестного Второго Основания. Мулу было тридцать два года. Не так уж и много, но он чувствовал себя стариком. Тело мутанта, каким бы интеллектом он ни обладал, оставалось слабым.
Каждая звезда! Каждая звезда, которую он видит и которую не видит, должна принадлежать ему.
Месть всем! Человечеству, частью которого он не был, Галактике, в которую не вписывался, — всем!
Мул следил за перемещением человека, вошедшего во дворец с такой легкостью, как будто его способности усилились в этих загадочных сумерках, и вдруг почувствовал, как эмоциональная волна гостя захлестнула его мозг.
Он распознал его без труда: это был Ган Притчер.
Капитан Притчер из бывшего Основания. Притчер, на которого не обращали никакого внимания и которого обходили по службе бюрократы загнивающего правительства. Капитан Притчер, который шпионил за ними и в котором он угадал в свое время большой талант. Капитан Ган Притчер, которого он сделал полковником, а затем и генералом, предоставив ему свободу действий во всей Галактике.
Генерал Притчер, который сначала восстал против него, а сейчас был безоговорочно предан. И все же предан не потому, что выиграл от этого что-то, не из признательности, не в ответ на что-либо, а только потому, что был обращен.
Дверь позади Мула открылась, и он повернулся.
Ган Притчер занял указанное ему место. Во время личных встреч с Мулом не требовалось ни поклонов, ни вычурных обращений. Мул был просто Первым Гражданином. К нему обращались, прибавляя слово «сэр». В присутствии Мула можно было сидеть и поворачиваться к нему спиной, если уж так получалось.
Для Гана Притчера все это являлось признаком силы и уверенности человека в себе, и генерал был приятно этим поражен.
— Ваш последний отчет я получил вчера, — начал Мул. — Не стану скрывать, что меня он не очень порадовал, Притчер.
Генерал нахмурил брови.
— Да, я понимаю. Но я не мог сделать иных выводов. Второго Основания просто нет, сэр.
Мул основательно обдумал эти слова и покачал головой.
— У нас есть данные Эблинга Миса. Какие бы доказательства обратного мы ни получали, данные Миса исключают их.
Подобный разговор был не нов, и Притчер ответил не задумываясь:
— Мис, вероятно, и являлся величайшим психологом Основания, но он был ребенком по сравнению с Хари Сэлдоном. Он изучал работы Сэлдона под искусственной стимуляцией со стороны вашего мозга. Вы могли слишком сильно надавить на него, поэтому возможна ошибка.
Мул вздохнул, и его уродливая голова закачалась на тонкой шее.
— Если бы он прожил хотя бы еще минуту. Он уже хотел сказать, где находится Второе Основание. Он знал, я вам повторяю. Я не должен был потворствовать, не должен был ждать, ждать и ждать. Столько времени потеряно! Пять лет впустую!
Притчер мог отнестись презрительно к той слабости, которую проявлял перед ним начальник, если бы не эмоциональный контроль.
— Но возможно ли другое объяснение, сэр? — сказал он. — Пять раз я вылетал на поиски, и вы сами составляли мне маршруты. Я обыскал все, вплоть до астероидов. Прошло триста лет с тех пор, как Хари Сэлдон из старого мира якобы создал два Основания, чтобы они служили ядром нового мира, который придет на смену Первой Империи. Через сто лет после смерти Хари Сэлдона слава о небезызвестном Первом Основании гремела по всей периферии. Через сто пятьдесят лет после смерти Сэлдона, во времена последней битвы со Старой Империей, это имя гремело уже по всей Галактике. А теперь Прошло уже триста лет — и где же это таинственное Второе Основание? Ни в одном закоулке космоса о нем и не слыхали.
— Эблинг сказал мне, что место его расположения держали в строжайшей тайне. Только секретность могла обернуть в силу его слабость.
— Сохранить такую тайну практически невозможно. Легче предположить, что Второго Основания просто не существует.
Мул поднял голову.
— Нет, оно существует, — костлявый палец владыки покачался в воздухе. — Нам придется несколько изменить тактику.
Притчер нахмурился.
— Вы хотите лететь на поиски сами? Я бы этого не советовал.
— Нет, конечно же, нет. Вам придется полететь еще один раз, последний. Но с другим командиром.
Наступило молчание, затем Притчер осведомился:
— С кем же, сэр?
— Здесь, на Калгане, есть один молодой человек — Билл Чанис.
— Я никогда не слышал о нем, сэр.
— Знаю. Но у него живой ум, он тщеславен. И он необращенный.
На мгновение челюсть Притчера задрожала.
— Я не вижу в этом особых преимуществ.
— Но они есть, Притчер. Вы обязательный и исполнительный человек. Вы хорошо мне служите. Но вы — обращенный, и все мотивы вашего поведения — это вынужденная и безнадежная преданность мне. С утратой своих естественных эмоций вы лишились чего-то очень тонкого, что я не в состоянии возместить.
— Я этого не чувствую, сэр, — хмуро ответил Притчер. — Я прекрасно помню те дни, когда был вашим врагом, но не чувствую, что теперь что-то потерял.
— Разумеется, нет, — рот Мула скривился в улыбке. — Вряд ли ваши суждения по этому вопросу могут быть объективными. А этот Чанис тщеславен и ищет выгоду только для себя, поэтому ему можно полностью доверять. Он знает, что целиком зависит от меня, и сделает все, чтобы продлить мою власть, а заодно и самому урвать клочок славы. Полет с вами будет для Чаниса дополнительным толчком к его стремлению взобраться по социальной лестнице еще выше.
— Но тогда, — продолжал настаивать Притчер, — почему бы не снять с меня контроль, раз уж вы считаете, что от этого я стану лучше? Вряд ли мне теперь можно не доверять.
— А вот этого я пока не сделаю, Притчер. Пока вы находитесь на расстоянии вытянутой руки или выстрела от меня, вы навсегда останетесь обращенным. Если бы я вас освободил, то в следующий же миг был бы мертв.
Ноздри генерала раздулись.
— Мне больно слышать такое от вас.
— Я не хотел причинить вам боли, но вы даже представить себе не можете ваши чувства, будь они освобождены от контроля. Человеческий мозг отвергает всякое насилие, и именно по этой причине невозможно загипнотизировать человека против его воли. Я могу это сделать, но не потому, что я гипнотизер. И поверьте мне, Притчер, то негодование, которое вы не можете продемонстрировать и о котором даже не догадываетесь, проявилось бы в таком виде, что я не хотел бы оказаться с вами лицом к лицу в тот момент.
Притчер склонил голову. В тщетной попытке разобраться во всем сказанном он почувствовал себя старым и измученным.
— Но как вы можете доверять этому человеку? — произнес он с трудом. — Я имею в виду: как доверяете обращенному?
— Что ж, полностью доверять, конечно, не могу. Вот поэтому вы и должны отправиться с ним. Видите ли, Притчер, — тут Мул поудобнее уселся в огромном кресле, на темном фоне которого он выглядел сломанной зубочисткой, — если Билл наткнется на Второе Основание и если ему в голову придет мысль, что выгоднее заключить соглашение с ним, чем со мной… Вы понимаете?
Глаза Притчера засветились от удовольствия.
— Вот это уже лучше, сэр.
— Прекрасно. Но помните, что ему должна быть предоставлена полная свобода действий во всех направлениях.
— Естественно.
— И… э-э-э… Притчер. Молодой человек чертовски красив, приятен — просто очарователен. Не дайте ему надуть себя. Это опасная и сильная личность. Не становитесь ему поперек дороги, пока не будете уверены в своей правоте. Это все.

 

Мул снова остался один.
Для чего ему все это нужно? Если он станет властелином всего, то что же дальше? Разве это помешает людям, подобным Притчеру, оставаться такими же высокими и сильными? Разве Билл Чанис станет от этого уродливей?
Мул проклял свои сомнения. Чего он вообще хотел?
Холодный свет над его головой предупредительно замигал. Владыка следил за человеком, вошедшим во дворец, и почти против своей воли почувствовал, как эмоциональная волна визитера захлестнула его мозг. Это был Чанис.
Мул представил, как он может остановить этот поток, уничтожить мягкое спокойствие и направить течение в другое русло. Но что это даст? Если он заставит склониться в величайшем восхищении перед собой курчавую голову Чаниса, разве это изменит его собственное уродство, из-за которого владыка прячется днем и не спит ночами, из-за которого он стал пленником своей собственной империи?
Дверь позади Мула отворилась, и он повернулся.
Билл Чанис уселся в кресло поудобнее и сказал:
— Это не совсем неожиданная честь для меня, сэр.
Мул потер кончиками пальцев щеки и ответил не без некоторого раздражения:
— Отчего же, молодой человек?
— Интуиция. Но если честно, то я просто поверил слухам.
— Слухам? Каким же именно из тех, что сотнями передаются из уст в уста уже столько времени?
— Тем, которые предвещают скорое начало войны за всю Галактику. И я надеюсь, что это так, и я смогу сыграть отведенную мне роль.
— Значит, вы думаете, что Второе Основание все же существует?
— А почему бы и нет? Это сделало бы жизнь только интереснее.
— Ах, вам даже и это интересно?
— Конечно. Одна таинственность чего стоит! Разве есть сейчас более интересный предмет для обсуждения? Все газеты последнее время ни о чем другом и не пишут, а это что-то да значит. Журнал «Космос» напечатал чуть ли не целую повесть о планете, населенной людьми с «чистым разумом», — речь идет, конечно, о Втором Основании, жители которого развили в себе способность сдвигать горы одной лишь силой мысли. Они могут уничтожать звездолеты на расстоянии, смещать планеты с орбит.
— Да, очень интересно. Но вы-то сами имеете представление о предмете слухов? Или тоже верите в «силу мысли»?
— Ну уж нет! Великая Галактика, да неужели такие люди остались бы жить на одной планете! Нет, сэр, я думаю, что Второе Основание скрывается только потому, что оно слабее, чем вы думаете.
— В таком случае мне будет легко объясниться. Как вы смотрите на то, чтобы возглавить экспедицию, которая отправится на поиски Второго Основания?
На мгновение Чанису показалось, что его застигли врасплох: события развернулись скорее, чем он ожидал. Билл долго молчал, словно не зная, что ответить.
— Ну? — сухо спросил Мул.
— Согласен. Но куда лететь? Вы дадите мне направление?
— С вами полетит генерал Притчер.
— Значит, возглавляю ее не я?
— Я все скажу, а вы судите сами. Вы ведь не с Основания, не так ли? Вы уроженец Калгана?
— Да.
— Ну что же, тогда вы имеете довольно смутное представление о Хари Сэлдоне. Когда Первая Галактическая Империя развалилась, Хари Сэлдон, анализируя с группой психоисториков ход будущей истории при помощи математических уравнений, никому уже не понятных в наши дни всеобщей дегенерации, создал два Основания — по одному в разных концах Галактики — таким образом, чтобы социальные и экономические силы, медленно развиваясь, не привели к созданию новой Империи. Хари Сэлдон рассчитал, что на это уйдет не менее тысячи лет, а без Основания ушло бы в тридцать раз больше. Но он не мог вычислить меня. Я — мутант и непредсказуем психоисторией, которая оперирует лишь реакциями масс. Вы понимаете?
— Прекрасно понимаю, сэр. Но при чем здесь я?
— Скоро поймете. Я хочу объединить Галактику сейчас и закончить сэлдоновский План через триста лет. Одно Основание — мир ученых-физиков — процветает до сих пор, но уже под моей властью. Наш Союз может выстоять против чего угодно в Галактике, кроме, возможно, Второго Основания. Поэтому я и должен знать о нем как можно больше. Генерал Притчер уверен, что его вообще не существует, но я знаю, что это не так.
— А откуда вы это знаете, сэр? — осторожно и вежливо спросил Чанис и внезапно услышал страстный ответ Мула:
— Потому что в умы, находящиеся под моим контролем, вмешиваются! Аккуратно! Тонко! Но не настолько тонко, чтобы я этого не заметил. И это вмешательство, все усиливаясь, затрагивает нужных мне людей и в нужное время. Теперь вас не удивляет, что все эти годы я чего-то выжидал? Вот почему вы так важны. Генерал Притчер — лучший из всех, кто у меня остался, но и он больше не в безопасности. Он этого, естественно, не знает. Но вы — необращенный и, следовательно, менее заметны как человек Мула. Вы можете водить Второе Основание за нос дольше, чем мои люди. Возможно, достаточно долго, чтобы найти его. Теперь понимаете?
— М-м-м-да. Но простите меня, сэр, если я задам вам нетактичный вопрос. Как меняются эти ваши люди при вмешательстве Второго Основания? Я спрашиваю, чтобы быть в курсе на тот случай, если такое произойдет с генералом Притчером. Он снова станет необращенным? Перестанет быть преданным вам?
— Нет. Я уже сказал, что вмешательство идет на очень высоком уровне. И это вредит мне даже больше, потому что часто я не могу разобраться, ведет ли человек себя нормально или с ним поработали люди Второго Основания. Они остаются такими же преданными, но их полностью лишают инициативы и способностей. За последний год такое произошло с шестью моими людьми, — он усмехнулся половиной рта. — Сейчас они командуют моими тренировочными базами, и больше всего мне хочется, чтобы перед ними никогда не встала необходимость принимать быстрые решения.
— Предположим, сэр… Предположим, что это не Второе Основание. Что, если такой же, как вы… мутант?
— Слишком тщательно все продумано и слишком дальний прицел. Один человек постарался бы сделать все как можно скорее. Нет, это целый мир, и вы будете моим оружием против него.
Глаза Чаниса засияли, и он ответил:
— Я рад, что мне предоставляется такая возможность.
Но Мул уловил внезапный эмоциональный подъем.
— Да, очевидно, вам пришло в голову, что вы оказываете мне неоценимую услугу, достойную невообразимой награды, — сказал он. — Может быть, вы даже хотите стать моим преемником? Но не забывайте, что существуют и наказания, которые трудно себе вообразить. Мои возможности не ограничиваются тем, что я могу внушать людям преданность себе.
Тонкая улыбка на его губах стала угрюмой, и Чанис подпрыгнул в своем кресле. На какое-то едва уловимое мгновение он почувствовал, как все его существо переполнила печаль. Она ударила с почти физической силой, невыносимо затуманив мозг, затем прошла. Все кончилось, но Чанис не ощущал теперь ничего, кроме естественной сильной злобы.
— Злость не поможет, — сказал Мул. — Да, да, вы пытаетесь сейчас скрыть ее от меня, верно? Но я вижу. И помните: то, что я с вами сейчас проделал, — пустяк. Подобные ощущения можно усиливать многократно и без искажения. Эмоциональным воздействием я убивал людей, а хуже этой смерти нет.
Чанис промолчал.
— Это все.
Мул остался один.

 

Все пространство вокруг было заполнено скоплением звезд, таким огромным, что они растворялись одна в другой, сливаясь в сплошное облако света. Все это будет принадлежать ему. А теперь оставалось лишь одно приготовление — и можно идти спать.
Первый антракт
Заседал исполнительный комитет Второго Основания. Для нас это просто голоса. Ни место встречи, ни личности присутствующих не имеют в данный момент никакого значения.
Мы имеем дело с психологами и даже не с психологами, а учеными с психологической ориентацией. То есть с людьми, чьи фундаментальные концепции научной философии коренным образом отличаются от любых концепций, которые только можно себе представить. Психология ученых, основанная на аксиомах обычной физической науки, имеет самое далекое отношение к ПСИХОЛОГИИ. Так что лучше мне не описывать цвета слепому, будучи таким же слепцом.
Отметим лишь, что собравшиеся ученые мужи прекрасно понимали ход мыслей друг друга благодаря наличию общей теории, проверенной многолетней практикой. Как нам известно, в длинных речах не было особой необходимости: их мог заменить обрывок одной фразы. Жест, восклицание, мимика, даже пауза в нужный момент заключали в себе достаточный объем информации.
Таким образом, мы взяли на себя смелость сделать перевод небольшой части этой конференции на язык, привычный для людей, с детства ориентированных на простейшие категории научной философии, хотя и рискуем упустить некоторые тонкости.
Из всех голосов выделялся один, принадлежавший личности, известной просто как Первый Оратор.
— Теперь уже нет сомнений, — произнес он, — что первый бешеный натиск Мула остановлен. Не могу сказать, что наша организация сыграла в этом эпизоде достойную роль. По-видимому, он уже практически обнаружил нас с помощью энергии мозга того человека с Первого Основания, которого звали «психологом» и который был убит за минуту до того, как сообщить Мулу свое открытие. События, завершением которых явилось это убийство, полностью совпали с расчетами в Третьей Фазе. Кто продолжит?
Судя по тембру голоса, продолжил Пятый Оратор. Речь его была довольно мрачной:
— Теперь уже очевидно, что ситуация была неуправляемой. Мы слишком уязвимы для массового нападения, особенно если им руководит такой ментальный феномен, как Мул. Вскоре он завоевал Первое Основание и стал знаменитостью, а если быть точным, то ровно через полгода он был на Транторе. Еще через полгода он был бы здесь, и тогда его шансы против нас невероятно возросли бы — до 96,3 ± 0,05 %. Мы потратили массу времени на анализ факторов, остановивших его, и, конечно, небезуспешно. Следствия его физических отклонений и умственной уникальности очевидны. Однако, только просчитав Третью Фазу, мы смогли установить аномальность его действий в присутствии человека, чувствующего к нему привязанность. И коль скоро присутствие такого человека в нужный момент изменило его поведение, то можно считать, что именно это было нам на руку. Наши агенты уверены, что психолога Мула убила девушка, которой Мул доверял из сентиментальных побуждений. Он не контролировал ее просто потому, что нравился ей.
С того самого дня, получив предупреждение, мы сдерживаем Мула неортодоксальными методами, рискуя всем историческим Планом Сэлдона.
Первый Оратор немного помолчал, давая всем возможность хорошо уяснить то, что сказал Пятый Оратор, затем подвел итоги:
— Таким образом, положение крайне нестабильно. Первоначальный План Сэлдона находится на грани краха, и я должен подчеркнуть, что мы проявили себя отнюдь не с лучшей стороны в этом деле. Я имею в виду отсутствие всякого предвидения. Так что перед нами теперь стоит опасность окончательного срыва Плана Сэлдона. Время работает не на нас. Я считаю, что существует только одно решение проблемы, хотя и оно рискованно: мы должны позволить Мулу в определенном смысле найти нас.
Первый Оратор снова помолчал, прислушиваясь к реакции окружающих.
— Я повторяю: в определенном смысле.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий