Приход ночи

Книга: Приход ночи
Назад: Глава 30
Дальше: Глава 32

Глава 31

Была вторая половина дня, третьего дня после затмения. Биней, прихрамывая, шел по тихой полевой дороге, ведущей в Убежище – шел осторожно, поглядывая по сторонам. В небе светили три солнца, и Звезды давно вернулись в свое извечное невидимое состояние. Но мир за эти три дня изменился бесповоротно. А с ним и Биней.
Только в этот последний день к молодому астроному полностью вернулась способность мыслить. Он не имел ясного представления о том, что делал в предыдущие два дня. Они слились в какое-то пятно, разделяемое только восходами и заходами Оноса, при этом одни солнца оставались на небе, другие уходили. Скажи ему кто-нибудь, что теперь четвертый день после катастрофы, или пятый, или шестой – Биней не стал бы спорить.
Спина у него болела, левая нога была вся в ссадинах, и через щеку тянулись кровавые борозды. Болело все, хотя первоначальная острая боль уже уступила тупой ломоте всего тела.
Что с ним происходило? Где он был?
Бинею помнилось побоище в обсерватории – лучше бы он его забыл. Эта воющая орда горожан, вломившаяся в дверь – с ними была кучка Апостолов в рясах, но в массе своей это были обыкновенные люди, простые, добрые, скучные люди, которые всю жизнь занимались простыми, хорошими, скучными делами, поддерживая ход цивилизации. Теперь цивилизация вдруг застопорилась, и эти обыкновенные хорошие люди в мгновение ока преобразились в кровожадное зверье.
Ужасен был момент, когда они ворвались. Они разнесли камеры, только что запечатлевшие бесценные кадры затмения, выдрали из люка в крыше трубу большого соляроскопа, поднимали над головой компьютеры и швыряли их об пол…
И Атор, вознесшийся над ними, как полубог, повелевающий им удалиться! С таким же успехом можно было повелеть океанскому приливу повернуть вспять.
Биней помнил, как умолял Атора уйти с ним, бежать, пока еще не поздно. «Пустите, молодой человек! – проревел тот, вряд ли даже узнав его. – Прочь руки!» И тогда Биней понял то, что давно следовало понять: Атор лишился разума, а та малая часть рассудка, что еще не покинула его, жаждет смерти. То, что осталось от Атора, потеряло всякую волю к жизни – к жизни в страшном, новом, варварском мире после затмения. Самым трагическим показалось Бинею именно это: утрата Атором воли к жизни, покорная капитуляция великого астронома перед лицом крушения цивилизации.
Потом было бегство из обсерватории – последнее, что Биней помнил более или менее ясно. Он оглянулся, увидел, как исчез Атор под грудой копошащихся тел, повернулся и бросился в боковую дверь. Спустился по пожарной лестнице, вышел через запасной выход на стоянку…
Где поджидали его Звезды во всем своем страшном величии.
Как же наивен, как самоуверен, почти высокомерен был он, настолько недооценивая их! В обсерватории, в момент их появления, он был слишком занят, чтобы поддаться их силе – он воспринял их, как выдающееся явление, которым нужно будет заняться вплотную, когда станет посвободнее, и продолжал свое дело. Но здесь, под беспощадным сводом открытого неба, Звезды обрушились на него всей своей мощью.
Их вид ошеломил Бинея. Неумолимый холодный свет тысяч этих солнц придавил его и швырнул, жалкого, на колени. И он пополз по земле, задыхаясь от страха, втягивая в себя воздух короткими глотками. Руки тряслись как от лихорадки, сердце трепетало, пот тек ручьями по пылающему лицу. Когда то, что осталось в нем от ученого, побудило его поднять голову к сияющему своду с целью исследования и анализа, он не смог выдержать больше двух секунд.
Это он еще помнил: мучительная попытка взглянуть на Звезды, неудача, поражение.
Дальше все смазалось. День или два он проблуждал по лесу. Голоса вдали, скрипучий смех, режущее слух нестройное пение. Пожары на горизонте, всепроникающий запах дыма. Он становится на колени, чтобы опустить голову в ручей, холодная текучая вода омывает лицо. Какое-то мелкое зверье окружает его – не дикие, как он понял потом, а домашние животные, брошенные на произвол судьбы – и рычат так, словно хотят разорвать его на части.
Он собирает ягоды дикого винограда. Лезет на дерево за нежным золотистым плодом, срывается и с шумом падает. Прошли долгие часы боли, прежде чем он обретает способность подняться и идти.
Неожиданная яростная драка в самой глубине леса – машущие кулаки, тычки локтями под ребра, свирепые пинки, швыряние камнями, звериный визг, чье-то лицо совсем близко, красные, как огонь, глаза, бешеная борьба в обхват, они катаются по земле – он нащупывает большой камень, наносит единственный решающий удар…
Часы. Дни. Лихорадочный туман.
Утром третьего дня Биней наконец-то вспомнил, кто он и что с ним случилось. Вспомнил о Раиссте, своей подруге. Вспомнил, что обещал прийти к ней в Убежище, когда закончит работу в обсерватории.
Убежище. Где же оно?
Биней уже достаточно оправился, чтобы припомнить: укрытие, которое устроили для себя преподаватели университета, расположено на полпути между университетом и Саро, на холмистой, покрытой зелеными лугами равнине. Когда-то там, в огромном подземном бункере, помещался старый ускоритель частиц факультета физики, заброшенный еще несколько лет назад, когда открылся новый научный центр на Взгорьях Саро. Гулкие бетонные помещения бункера несложно было приспособить для временного пребывания нескольких сот человек, а поскольку окружавшая ускоритель зона всегда считалась запретной, не представляло труда оградить ее от вторжения тех, кто может обезуметь во время затмения.
Но Бинею, чтобы найти Убежище, для начала следовало определить, где находится он сам. Ведь он в своем помрачении брел наугад целых два дня, а то и больше. Кто знает, где он теперь.
Ранним утром он по чистой случайности выбрался из леса и неожиданно оказался в месте, которое раньше было зажиточным пригородом. Теперь этот квартал опустел, и в нем царил ужасающий беспорядок: повсюду машины, брошенные владельцами, потерявшими способность управлять, и мертвые тела там и сям, облепленные черными роями мух. Никого живого не было видно.
Все долгое утро Биней тащился через пригород, мимо обгорелых покинутых домов, совершенно не узнавая местности. В полдень, когда взошли Трей и Патру, он вошел в какой-то незапертый дом и взял себе поесть – из того, что еще не испортилось. Вода не шла из кухонного крана, но Биней нашел в подвале несколько бутылок с минеральной и выпил, сколько мог. Остальной водой он помылся.
Извилистая дорога, идущая в гору, завела его в тупик, где стояло несколько просторных, внушительных вилл, сгоревших дотла. От дома на самом верху не осталось ничего, кроме внутреннего дворика, мощенного голубой и розовой плиткой – некогда, безусловно, очень красивого, а теперь заваленного черными обгорелыми обломками. Биней с трудом забрался туда и посмотрел вниз на лежащую под ним долину.
Вокруг было очень тихо. Ни самолетов в небе, ни дорожного движения – небывалая тишина.
Биней вдруг понял, где находится, и все встало на место.
Слева от него виднелся университет, красивый комплекс кирпичных зданий, некоторые из которых носили черные отметины огня, а другие были полностью разрушены. Над ним на своем холме возвышалась обсерватория. Биней только глянул на нее и поскорей отвел взгляд, радуясь, что не видит отсюда, в каком она состоянии.
Направо вдали в ярком солнечном свете мерцал Саро – казалось бы, почти нетронутый. Но Биней знал, что, будь у него полевой бинокль, он различил бы выбитые окна, рухнувшие дома, еще тлеющие пожарища, клубы дыма – раны, оставленные вспыхнувшим в ту Ночь пламенем.
Прямо под ним, между городом и университетом, лежал лес, где он блуждал в своем бредовом состоянии. Убежище должно находиться как раз по ту сторону леса, и Биней вполне мог за те два дня пройти в нескольких ярдах от его входа, не сознавая этого.
Бинею совсем не улыбалось снова идти через лес. Там, конечно, полно сумасшедших головорезов, взбесившихся домашних животных и прочих неприятных сюрпризов. Однако со своего наблюдательного пункта он видел пересекающую лес дорогу и улицы, выводившие на нее. Держись дороги, и все будет нормально, сказал он себе.
Так и получилось. Онос еще стоял в небе, когда Биней пересек лес и вышел на проселок, ведущий, как он знал, к Убежищу. И предвечерние тени только начали удлиняться, когда Биней подошел к его воротам. За ними, он знал, начиналась длинная не мощеная дорога, которая должна привести к другим, внутренним воротам, а там, за парой пристроек, находится подземный вход в само Убежище.
Внешние ворота, сделанные из густой металлической сетки, стояли открытые. Недобрый знак. Неужели и сюда ворвалась толпа?
Но внутри не было видно никаких следов разгрома. Все спокойно – вот только ворота открыты. Биней, недоумевая, прошел в них и направился дальше по не мощеной дороге.
Ну, хотя бы внутренние ворота заперты – и то хорошо.
– Я Биней 25-й, – сказал астроном и назвал свой университетский табельный номер. Прошло несколько мгновений, несколько минут, но ворота не открылись.
Зеленый глаз локатора наверху как будто работал – Биней видел, как он вращается – но, может быть, управляющий им компьютер обесточен или разбит. Биней подождал и еще раз повторил свои опознавательные данные.
– Я Биней 25-й. Имею право доступа. – Тут он вспомнил, что имени и табельного номера недостаточно: надо назвать еще и пароль.
Но какой? Душа Бинея панически затрепыхалась. Он не мог вспомнить. Забыл. Какая нелепость – найти наконец дорогу и остаться за воротами из-за собственной глупости!
Пароль, пароль…
Он имел какое-то отношение к катастрофе. «Затмение»? Нет, не то. Биней напряг свой больной мозг. «Калгаш Второй»? Кажется, нет. «Довим»? «Онос»? «Звезды»?
Уже теплее.
Вот оно!
– «Приход Ночи», – торжествующе произнес Биней.
Опять никакого результата – во всяком случае очень долго.
Наконец, спустя целую вечность, ворота открылись и впустили его.
Он миновал пристройки и увидел овальную металлическую дверь в убежище, врезанную в грунт под углом в сорок пять градусов. На него уставился еще один зеленый глаз. Сколько можно проверять? Ну, что ж поделаешь.
– Я Биней 25-й, – снова представился астроном, приготовившись к долгому ожиданию.
Но дверь тут же поехала вбок, и Биней увидел перед собой бетонированный вестибюль Убежища. А в десяти ярдах от него стояла Раисста 717-я.
– Биней! – крикнула она, бросаясь к нему. – Ох, Биней, Биней…
Они еще ни разу с тех пор, как заключили свой контракт два года назад, не расставались дольше, чем на полдня. А теперь прошло уже несколько суток.
Биней обнял свою стройную подругу, крепко прижал к себе и долго не отпускал.
И лишь потом спохватился, что они так и стоят на пороге.
– Пожалуй, надо запереть дверь, – сказал он. – Вдруг за мной кто-нибудь шел? Я не думаю, но…
– Это неважно. Здесь никого нет, кроме нас.
– Что?
– Все ушли еще вчера. Как только взошел Онос. Меня тоже звали, но я сказала, что дождусь тебя, и дождалась.
Биней недоуменно уставился на нее. Только теперь он увидел, какой у нее усталый, измученный вид, как она исхудала. Всегда ухоженные волосы сейчас висели нечесаными прядями, бледное лицо лишено было всякой косметики. Глаза опухли и покраснели. Она как будто сразу состарилась на пять или десять лет.
– Раисста, сколько времени прошло со дня затмения?
– Сегодня третий день.
– Три дня. Я, в общем, так себе и представлял. – Его голос звучал необычайно гулко. Биней заглянул через плечо Раиссты в покинутое Убежище. Пустынный бункер освещали электрические лампы. Нигде ни души. Биней вовсе не ожидал этого. По плану все должны были оставаться здесь, пока можно будет безопасно выйти. – Куда же они ушли?
– В Амгандо.
– В Национальный парк? Да он же в сотнях миль отсюда! С ума они, что ли, сошли – покинуть укрытие на другой же день и отправиться куда-то через всю страну? Знаешь ли ты, Раисста, что творится снаружи?
Парк Амгандо был заповедником дикой природы далеко на юге – там жили на свободе разные животные и заботливо сохранялись редкие образцы местной флоры. Биней был там когда-то в детстве, с отцом. Это была совершенно пустынная местность, в которую вели только пешие тропы.
– Они решили, что там безопаснее, – сказала Раисста.
– Безопаснее?!
– Прошел слух, что все люди в здравом уме, желающие участвовать в восстановлении общества, должны собраться в Амгандо. Будто бы туда отовсюду сходятся целые тысячи. В основном из разных университетов. И члены правительства тоже.
– Прекрасно. Орды профессоров и политиканов вытаптывают заповедник. Раз рухнуло все остальное, почему бы не разделаться с последним клочком нетронутой земли?
– Не это важно, Биней. Важно то, что парк Амгандо – в руках здравомыслящих людей и что он – островок цивилизации посреди всеобщего безумия. И этим людям известно о нас, они пригласили нас присоединиться к ним. Мы проголосовали, и две трети были за то, чтобы уйти.
– Две трети, – буркнул Биней. – Вы, хоть и не видели Звезд, все-таки умудрились спятить. Подумать только – бросить Убежище и отправиться на трехсотмильную прогулку – или сколько там миль, пятьсот? – через полнейший хаос. Почему было не выждать месяц, шесть месяцев, не знаю сколько? Здесь достаточно воды и пищи, чтобы продержаться хоть целый год.
– Мы говорили то же самое. Но те, что были за Амгандо, твердили, будто надо уходить теперь. Если, мол, мы останемся здесь еще на несколько недель, разрозненные банды сумасшедших объединятся в отряды с вожаками во главе, и нам придется столкнуться с ними, когда мы выйдем. А если будем выжидать еще дольше, Апостолы Пламени могут образовать свое правительство, создать свою полицию, армию и захватить нас, как только мы покинем Убежище. Теперь или никогда, сказали сторонники Амгандо. Лучше иметь дело с отдельными полупомешанными бандитами, чем с организованными отрядами. И решили уходить.
– А ты, значит, осталась.
– Я хотела дождаться тебя. Он взял ее за руку.
– Но как ты могла знать, что я приду?
– Ты сказал, что придешь. Как только закончишь снимать затмение. А ты всегда держишь слово, Биней.
– Да, – глухо откликнулся Биней. Он еще не оправился от шока, который испытал, найдя Убежище пустым. Он-то надеялся отдохнуть здесь, залечить свои ссадины и ушибы, окончательно восстановить подорванный Звездами разум. Что ж им теперь делать? Зажить своим домом в этом гулком бетонном склепе? Или попытаться дойти до Амгандо вдвоем? Пожалуй, в решении оставить Убежище был свой извращенный резон – если предположить, что всеобщий сбор в Амгандо имеет какой-то смысл, лучше было уходить сейчас, пока кругом неразбериха, чем дожидаться, пока новые вожди – Апостолы или местные атаманы – перекроют все дороги. Но Биней ожидал найти здесь друзей – побыть в знакомой среде, пока не пройдет потрясение от последних дней. – Ты хоть что-нибудь знаешь о том, что происходит снаружи? – уныло повторил он.
– Мы пользовались телефоном, пока он действовал. Весь город, по-видимому, уничтожен огнем, и университет тоже сильно пострадал – это так?
– Насколько я знаю, да, – кивнул Биней. – Я убежал из обсерватории, как только туда вломилась толпа. Атор наверняка погиб. И вся аппаратура разбита – все сведения о затмении пропали…
– Ох, Биней, какая жалость.
– Мне удалось уйти через черный ход. Как только я вышел наружу, Звезды обрушились на меня, как тонна кирпича. Две тонны. Ты не можешь себе представить, Раисста, что это такое – и хорошо, что не можешь. Пару дней я был не в своем уме и бродил по лесу. Закона больше нет. Каждый сам за себя. Я, кажется, убил кого-то в драке. Домашние животные одичали – Звезды, наверно, их тоже свели с ума – и просто ужас, какими стали.
– Биней, Биней…
– Дома все сгорели. Утром я шел через тот пригород на взгорье к югу от леса – Холмы Оноса, кажется? – и глазам своим не верил. Ни души живой вокруг. Поломанные машины, трупы на улицах, разрушенные дома – мой Бог, Раисста, какая это была безумная ночь! И безумие все еще длится!
– А ты говоришь вполне нормально. Видно, что ты пережил шок, но…
– Но не сошел с ума? На какое-то время сошел. С того момента, как вышел под Звезды, до того, как очнулся сегодня. Только тогда у меня в голове все начало становиться на место. Но, думаю, далеко не все так дешево отделались. Многие ведь совсем не готовились – они просто подняли голову к небу, и – глянь! – солнца нет, а Звезды сияют. Как говорил твой дядя Ширин, реакция может быть самой разной – от временной потери ориентации до полного и окончательного помешательства.
– Ширин ведь был с вами в обсерватории во время затмения?
– Да.
– А потом?
– Не знаю. Я был занят, снимал затмение. Не имею представления, что с ним случилось. Кажется, я его не видел, когда ворвалась толпа.
– Может, ему удалось ускользнуть в суматохе, – слабо улыбнулась Раисста. – Дядя бывает очень шустрым, когда надо. Ужасно не хочется, чтобы с ним случилось что-нибудь плохое.
– Плохое, Раисста, случилось с целым миром. Может быть, Атор был прав: лучше не противиться, а просто ждать, когда тебя захлестнет. Тогда не придется иметь дело с повальным безумием и хаосом.
– Не надо так говорить, Биней.
– Да, конечно – не надо. – Биней, став сзади, тихонько сжал плечи Раиссты и уткнулся носом ей за ухо. – Что будем делать, Раисста?
– Я, кажется, догадываюсь, что.
– Нет, после, – невольно рассмеялся он.
– После и будем думать.
Назад: Глава 30
Дальше: Глава 32
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий