Приход ночи

Книга: Приход ночи
Назад: Глава 14
Дальше: Глава 16

Глава 15

– Значит, – это твое селение, Сиферра, сгорало девять раз подряд? – сказал Биней. – И они каждый раз его восстанавливали?
– Мой коллега Балик считает, что в холме Томбо было семь поселений. Может, он и прав. В нижних слоях все перепутано. Но семь ли там поселений или девять, основная концепция от этого не меняется. Вот посмотри на эти схемы. Я составила их по своим экспедиционным заметкам. Мы, конечно, провели только предварительные раскопки, сделав быстрый разрез всего холма, а более тщательную работу отложили до следующей экспедиции. Слишком поздно открыли мы этот холм, чтобы заняться им подробно. Но схемы дадут тебе представление о нем. Тебе пока не скучно, нет? Ты ведь этим интересуешься, правда?
– У меня просто дух захватывает. Думаешь, я до того поглощен астрономией, что не обращаю внимания на другие науки? Кроме того, астрономия с археологией порой идут рука об руку. Мы немало узнали о движении солнц по небу, изучая древние астрономические памятники, которые вы откапывали то тут, то там. Давай посмотрим.
Они сидели в кабинете Сиферры, которая пригласила Бинея для обсуждения одного вопроса, неожиданно возникшего у нее в процессе работы. Биней удивился, как астроном может помочь археологу, хотя сам сейчас сказал, что астрономия с археологией иногда идут рука об руку. Однако встрече с Сиферрой он всегда был рад.
Они познакомились пять лет назад, работая вместе в межфакультетской комиссии по расширению университетской библиотеки. С тех пор, хотя Сиферра подолгу работала в поле, бывая в городе, она то и дело завтракала вместе с Бинеем. Биней находил ее интересной, умной и освежающе колючей. Что она видела в нем, оставалось для него загадкой: может быть, просто интеллектуального собеседника, не замешанного в ядовитые интриги и свары в среде археологов и не посягающего на ее тело Сиферра развернула свои схемы – огромные листы тонкой пергаментной бумаги с вычерченными карандашом сложными изящными диаграммами, и они с Бинеем склонились над ними. Биней сказал правду – археология действительно увлекала его. Еще в детстве он зачитывался историями о великих исследователях древних развалин, таких как Марпин, Шелбик и, разумеется, Гальдо 221-й. Прошлое казалось ему такой же волнующей сферой, как и космическое пространство.
Его подруга Раисста, заключившая с ним контракт, была не в восторге от его дружбы с Сиферрой. Пару раз она прозрачно намекала, что его увлекает сама Сиферра, и не область ее деятельности. Но Биней считал ее ревность абсурдной. Конечно, Сиферра привлекательная женщина – отрицать это было бы лицемерием – но любовные дела ее совершенно не интересуют, это известно всему университету. Кроме того, она старше Бинея лет на десять. Несмотря на ее красоту, Бинею никогда и в голову не приходило попробовать завязать с ней какие-то интимные отношения.
– Вот здесь – разрез всего холма сверху донизу, – говорила Сиферра. – Я изобразила на схеме каждый жилой слой. Наверху, естественно, находится новейшее поселение – массивные каменные стены, построенные в так называемом циклопическом стиле, характерном для беклимотской культуры периода расцвета. Вот эта линия поверху циклопических стен изображает пласт угля – достаточно плотный, чтобы рассказать нам о пожаре, полностью уничтожившем город. А под сгоревшим циклопическим слоем лежит следующий по старшинству город.
– Построенный уже в ином стиле.
– Совершенно верно. Видишь, как я изобразила кладку стен? Это так называемый решетчатый стиль, характерный для ранней беклимотской культуры – или для культуры, которая затем развилась в беклимотскую. Мы находим следы обоих стилей в руинах беклимотской эры вокруг холма Томбо. Эти развалины в основном циклопические, но порой обнаруживаются остатки решетчатых, или раннебеклимотских, построек. Теперь посмотри сюда, на границу между циклопическим и решетчатым городами.
– Снова сгоревший слой?
– Снова сгоревший слой. Этот холм точно слоеный торт: слой обитания, уголь, снова слой обитания и снова уголь. По-моему, произошло примерно вот что. Во времена решетчатого города случился опустошительный пожар, захвативший почти весь Сагиканский полуостров и заставивший жителей покинуть и Томбо, и все ближайшие решетчатые поселения. Когда же они вернулись и вновь начали строиться, то стали применять новый, более совершенный способ, называемый нами циклопическим из-за огромных каменных блоков, используемых в строительстве. Потом произошел другой пожар, уничтоживший циклопическое поселение. На этот раз люди не стали больше строить город на холме Томбо, а построили его рядом – тот, что мы теперь называем Беклимот Первый. Долго считалось, что Беклимот Первый – в самом деле первый город на Калгаше, выросший из мелких раннебеклимотских поселений решетчатого стиля. Холм Томбо доказывает, что в том районе существовал по меньшей мере еще один крупный циклопический город еще до возникновения Беклимота.
– А в Беклимоте Первом нет следов пожара?
– Нет. А следовательно, его еще не существовало, когда сгорел верхний город холма Томбо. Со временем беклимотская культура пришла в упадок, и Беклимот Первый тоже был покинут, но уже по причинам, связанным с переменой климата – не из-за пожара. Произошло это примерно тысячу лет назад. Но пожар, уничтоживший верхний город Томбо, произошел, похоже, гораздо раньше – примерно за тысячу лет до того. Радиоуглеродный анализ проб, взятых из угольного слоя, укажет нам точную дату.
– В ортодоксальной археологии принято считать, что остатки решетчатых построек, обнаруживаемые иногда на Сагиканском полуострове, всего на несколько поколений старше Беклимота Первого. После открытия холма Томбо я больше так не считаю. Предполагаю, что решетчатое поселение внутри холма старше циклопического города на верхушке на две тысячи лет.
– На две тысячи? И ты говоришь, что под ним есть еще и другие поселения?
– Смотри на схему. Вот третий город, построенный в стиле, с которым мы ранее не сталкивались, совсем непохожем на решетчатый. Потом следующая линия огня. Четвертый город. Линия огня. Пятый город. Линия огня. Шестой, седьмой, восьмой, девятый город – или, если Балик прав, только шестой и седьмой.
– И каждый из них погибал от пожара! Просто необыкновенно. Чтобы подобное бедствие периодически посещало одно и то же место…
– Необыкновенно то, – со странной серьезностью сказала Сиферра, – что каждое поселение жило и процветало в течение примерно равного периода, прежде чем погибнуть в огне. Толщина слоев обитания приблизительно одинакова. Лаборатория еще не представила результатов, но не думаю, чтобы глазомер меня подвел. И оценки Балика сходятся с моими. Или мы с ним в корне заблуждаемся, или холм Томбо демонстрирует нам четырнадцать тысячелетий доисторического периода. И за эти четырнадцать тысяч лет город Томбо периодически уничтожался обширными пожарами с поразительной точностью – плюс-минус каждые две тысячи лет!
– Что? – По спине у Бинея прошел холодок, и в голове завертелись самые немыслимые и тревожные предположения.
– Погоди, это еще не все. – Сиферра открыла ящик стола и достала пачку блестящих фотоснимков. – Вот фотографии табличек из Томбо. Оригиналы у Мадрина 505-го, у палеографа. Он пытается их расшифровать. Таблички сделаны из обожженной глины. Вот эти мы нашли в третьем слое, а эти – в пятом. И те, и другие написаны чрезвычайно примитивным письмом, причем письмо на более старых табличках настолько древнее, что Мадрин не знает, как и подступиться к нему. Но он сумел разгадать десятка два слов на табличках третьего слоя, текст которых представляет собой раннюю форму беклимотского письма. Насколько Мадрин может судить в данный момент, таблички повествуют о пожаре, ниспосланном разгневанными богами, которые время от времени находят нужным карать род людской за его грехи.
– Время от времени?
– Вот-вот. Знакомо звучит, правда?
– Апостолы Пламени! Бог мой, Сиферра, что ты такое откопала?
– Об этом я и спрашиваю себя с тех пор, как Мадрин принес мне пробный вариант перевода. – Сиферра посмотрела прямо на Бинея, и он впервые заметил как потускнели у нее глаза, как осунулось лицо. Вид у нее был почти безумный. – Понимаешь теперь, почему я попросила тебя прийти? На факультете я ни с кем не могу поговорить об этом. Что мне делать, Биней? Если хоть что-нибудь из этого получит огласку, Мондиор 71-й со своей бесноватой ратью начнет вопить со всех крыш, что мое открытие неопровержимо доказывает истинность их сумасшедшего учения!
– Ты думаешь?
– А как же иначе? – Сиферра постучала пальцем по схемам. – Они свидетельствуют о катастрофических пожарах, происходивших примерно каждые две тысячи лет в течение многих тысячелетий. А таблички, как начинает выясняться, вполне могут быть доисторическим вариантом Книги Откровений. Все вместе взятое если и не доказывает правоту Апостолов, то по крайней мере служит им хорошей поддержкой.
– Но пожары, повторявшиеся в одном-единственном городе, еще не доказывают, что от огня погибал весь мир.
– Меня беспокоит период между пожарами. Уж слишком он близок к сроку, который называет Мондиор. Я заглянула в Книгу Откровений. Сагиканский полуостров для Апостолов – место священное, знаешь ты об этом? Святая земля, где боги некогда показывались людям. Так что было бы резонно – слышишь, резонно, – горько рассмеялась Сиферра, – если бы боги сохранили Сагикан, чтобы предупредить род людской о ждущей его каре, которая будет постигать нас снова и снова, пока мы не переменимся к лучшему.
Биней остолбенел. По правде говоря, он очень мало знал об Апостолах и их учении. Их патологические бредни никогда его не занимали, и он был слишком увлечен своей работой, чтобы обращать внимание на апокалиптические пророчества Мондиора.
Но сейчас в его памяти возникли слова Теремона, слышанные в «Клубе Шести солнц»: «…мир гибнет уже не в первый раз… боги намеренно создали людей несовершенными и дали нам один год – по их божественному отсчету, а не по нашему – чтобы мы могли исправиться. Этот срок называется Годом Праведности и составляет ровно 2049 наших лет».
Нет-нет-нет. Идиотизм! Безумие! Истерический бред!
И еще: «Когда очередной Год Праведности кончается, боги снова и снова убеждаются, что мы погрязли во грехе и пороке, и уничтожают наш мир, посылая на него карающий огонь…» Так, по крайней мере, говорят Апостолы.
Нет! Нет!
– Что с тобой, Биней? – спросила Сиферра.
– Просто задумался. Верно, поглоти меня Тьма! Ты полностью доказываешь правоту Апостолов!
– Ну, не обязательно. Мыслящие люди по-прежнему не станут верить Мондиору. Гибель Томбо от пожара – пусть даже повторявшаяся через каждые две тысячи лет – ни в коем случае не доказывает, что такой же гибели подвергался весь мир. Или что в будущем нас неизбежно ждет то же самое. Почему события прошлого непременно должны повториться в будущем? Правда, мыслящих людей не так уж много. А все прочие тут же клюнут на удочку Мондиора, который преподнесет мои открытия в соответствующем свете, и наступит всеобщая паника. Ты ведь знаешь, что следующий вселенский пожар Апостолы предрекают на будущий год?
– Да, – хрипло сказал Биней. – Теремон говорит, что они и точный день назначили. Сейчас как раз идет 2049-й год очередного цикла, и через одиннадцать-двенадцать месяцев, если верить Мондиору, небо покроет мрак, и на мир низвергнется пламя. Кажется, это должно произойти 19 тептара.
– Теремон? Журналист?
– Да. И мой друг. Он интересуется Апостолами и недавно брал интервью у одного из их верховных священнослужителей, или как они там называются. Теремон говорит…
Сиферра схватила Бинея за руку, впившись в него пальцами с поразительной силой.
– Обещай мне, что не скажешь ему обо мне ни слова, Биней!
– Теремону? Конечно, не скажу! Ты же еще не опубликовала своих открытий. Как же я могу рассказывать кому-то о них? Впрочем, Теремон очень порядочный человек.
Сиферра немного ослабила свою железную хватку.
– Иногда между друзьями говорится многое без протокола – но для таких, как Теремон, понятие «без протокола» не существует. Если он сочтет нужным использовать твои слова, то использует их, что бы тебе ни обещал и каким бы порядочным ты его ни считал.
– Что ж, возможно…
– Ты уж мне поверь. А если Теремон узнает о моей находке, можешь прозакладывать свои уши, что все это на следующий же день появится в «Хронике». И это уничтожит меня как ученого, Биней. Мне только не хватало прослыть археологом, снабдившим доказательством абсурдные проповеди Апостолов. Биней, я питаю к Апостолам полнейшее отвращение и не желаю оказывать им ни малейшей поддержки, а уж тем более не желаю, чтобы меня считали чем-то вроде их сторонницы.
– Не волнуйся, я никому не скажу ни слова.
– Смотри же. Иначе мне конец. Я вернулась в университет для того, чтобы получить дотацию на дальнейшие исследования. Между тем мои находки уже вызвали шумиху на факультете, поскольку ставят под сомнение устоявшийся взгляд на Беклимот, как на древнейший город. Если Теремон вдобавок пристегнет ко мне Апостолов Пламени…
Но Биней уже почти не слушал ее. Да, он понимает Сиферру и, конечно, не сделает ничего ей во вред. Теремон не услышит от него ни слова о ее работе.
Он думал о другом, и это другое крайне тревожило его. В его памяти продолжали вертеться отрывки учения Апостолов, изложенные Теремоном: «…через каких-нибудь четырнадцать месяцев солнца исчезнут с небосвода… Звезды извергнут пламя с черного неба… точное время катастрофы можно определить научным путем… черное небо… солнца исчезнут…»
– Тьма! – прохрипел Биней. – Возможно ли это? Сиферра, продолжавшая говорить, остановилась на полуслове:
– Ты меня не слушаешь, Биней?
– Что? Нет-нет, слушаю! Ты сказала, чтобы я ничего не говорил Теремону, потому что это повредит твоей репутации… Сиферра, может, продолжим разговор в другой раз? Сегодня вечером, или завтра, или когда захочешь. Мне срочно надо в обсерваторию.
– Не смею задерживать, – ответила она.
– Нет, не в том дело. То, что ты мне рассказала, в высшей степени интересно – и важно, невероятно важно – важнее, чем я пока могу сказать. Мне надо кое-что проверить. Кое-что, имеющее прямое отношение к нашему разговору.
– Ты весь горишь, и глаза какие-то дикие. Какая муха тебя укусила? Ты витаешь где-то за миллион миль отсюда. В чем дело?
– Потом скажу, – ответил он, устремляясь к выходу. – Потом скажу! Обещаю!
Назад: Глава 14
Дальше: Глава 16
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий