Прелюдия к Основанию

Математик

КЛЕОН I –… Последний Галактический Император из династии Интан.Год рождения – 11988 галактической эры; в этом же году родился Хари Селдон. (Полагают, что дата рождения Селдона, которую многие считают сомнительной, – могла быть намеренно подогнана к дате рождения Клеона, с которым Селдон, вскоре после прибытия на Трантор, неожиданно столкнулся). Клеон I унаследовал трон в 12010 году, в возрасте двадцати двух лет. Период его царствования ознаменовался удивительным, в те тревожные времена, покоем. Несомненно, заслуга в этом принадлежит Главе Штаба – Это Демерзелу, который так умело оставался в тени, что о нем почти ничего не известно. Сам Клеон…

Галактическая энциклопедия

 

1

 

Сдерживая легкий зевок, Клеон поинтересовался:
– Демерзел, тебе приходилось когда-нибудь слышать о человеке по имени Хари Селдон? Клеон императорствовал уже более десяти лет и иногда – во время торжественных церемоний, когда он облачался в парадные одежды и регалии, – напускал на себя величественный вид.
Именно так он выглядел на голографии, установленной в стенной нише за его спиной. Портрет размещался таким образом, что занимал достойное место в галерее его родовитых предков, в других нишах. Однако, это был явно парадный портрет – на изображении светло-каштановые волосы были значительно гуще. Оно не отражало и легкой асимметрии лица – в жизни левый уголок его губ был чуть-чуть приподнят. А если бы живой Император встал за голограммой, то оказался бы на два сантиметра ниже 1,83-метрового роста портрета – и, возможно, несколько плотнее. Несомненно, голограмма представляла официальный портрет при коронации. Тогда он был моложе. Он и сейчас выглядел достаточно молодо и привлекательно; и когда не был скован безжалостной хваткой официальной церемонии, его лицо несло на себе легкий отпечаток добродушия.
Демерзел ответил почтительно, он всегда подчеркнуто придерживался такого тона.
– Хари Селдон? Это имя мне не знакомо. Сир. Я должен узнать о нем?
– Вчера вечером в разговоре со мной министр по науке упомянул о нем. Я подумал, что ты, возможно, слышал об этом человеке. Демерзел нахмурился, едва заметно, ведь в присутствии Императора не подобало проявлять свои эмоции.
– Министр по науке. Сир, обязан был поговорить об этом человеке со мной, как с Шефом Генерального Штаба. Если вас станут донимать со всех сторон… Клеон поднял руку и Демерзел мгновенно замолчал.
– Умоляю тебя, Демерзел, нельзя же все время придерживаться формального тона.
Когда, прошлым вечером, я дал министру аудиенцию на Приеме и перебросился с ним несколькими словами, – он разговорился. А я решил не отказываться и выслушать его, о чем не жалею – потому что это было интересно.
– В каком смысле интересно, Сир?
– Ну, еще не так давно, ученые и математики были очень популярны. Со временем интерес к ним поубавился, возможно, потому, что все открытия были уже сделаны, как ты думаешь? И, между тем, совершенно очевидно, что интересные события могут, по-прежнему, происходить. И, наконец, мне так и сказали, – это интересно!
– Министр по науке сказал. Сир?
– Да! Он сказал, что этот Хари Селдон присутствовал на Симпозиуме Математиков, проходившем здесь, на Транторе, – они собираются каждые десять лет и обсуждают разные вопросы – и он заявил, что доказал возможность предсказания будущего математическим путем. Демерзел позволил себе легкую улыбку.
– Одно из двух, – либо министр по науке недостаточно проницателен, либо математик заблуждается. Безусловно одно – вопрос предсказания будущего – детская мечта о чуде!
– Разве? Демерзел, люди верят в такие вещи.
– Люди верят во все, Сир!
– Но они верят именно в такие вещи. Поэтому совершенно неважно, правда ли это или нет. И если математик предскажет мне долгое царствование, период мира и процветания Империи – разве это плохо?
– Приятно услышать такое предсказание, но что оно изменит, Сир?
– Я уверен, что если люди поверят в него, то и их поведение и поступки будут соответствовать таким представлениям. Очень часто пророчества превращаются в реальность именно потому, что в них верят. Это – своего рода, самовнушение.
Кажется, именно ты был первым, кто объяснил мне этот процесс! Демерзел ответил:
– Я надеюсь, что мне это удалось. Сир. – Он внимательно наблюдал за Императором, словно пытаясь выяснить, можно ли ему продолжать. – И все же, если бы это было так, – любой человек мог бы стать предсказателем.
– Но не всем одинаково верят, Демерзел. Однако, математику, – который может подкрепить свое пророчество формулами и терминологией, непонятными никому, – поверят все.
– Как всегда. Сир, вы сделали хороший вывод. Мы живем в тревожные времена, и имеет смысл сделать их более спокойными такими средствами, которые не требуют ни денег, ни военных усилий – ведь и то, и другое, в недавней истории, принесло много несчастий.
– Точно, Демерзел, – возбужденно отозвался Император.-Разузнай об этом Хари Селдоне. Ты говорил мне, что располагаешь своими каналами информации. У тебя есть нити, тянущиеся во все концы этого беспокойного Мира, даже туда, где мое влияние не распространяется. Воспользуйся этими связями и доставь сюда этого математика. Я хочу взглянуть на него.
– Я сделаю это. Сир, – ответил Демерзел, давно уже определивший место нахождения Селдона и мысленно поблагодаривший министра по науке за хорошо сделанную работу.

 

2

 

Сейчас внешность Хари Селдона не производила глубокого впечатления. Как и Император Клеон I, он был тридцатидвухлетним, ростом всего 1,73 метра. Его лицо имело спокойное и жизнерадостное выражение. Волосы – темные, почти черные. А по одежде можно было безошибочно определить в нем провинциала. Всем, кто знал его в более поздние времена –как легендарного полубога, показалось бы святотатством представить себе этого человека иначе, чем убеленного сединой, благообразного, со спокойной, излучающей мудрость улыбкой, восседающим во вращающемся кресле. Но даже в те поздние времена, его глаза всегда были жизнерадостными. Таким его знали все. Сейчас же его глаза светились радостью потому, что его работа была представлена на, суд Симпозиума, проходившего каждые десять лет, и вызвала определенный интерес. Даже старец Остерфит склонил перед ним голову и признал:
– Изобретательно, молодой человек. Весьма остроумно, весьма! – И это, в устах Остерфита, прозвучало большим, чем похвала. Но теперь события начали принимать неожиданный оборот, и Селдон не был уверен в том, что его жизнерадостное настроение и удовлетворение от успеха, – сохранятся. Он разглядывал высокого молодого человека в форме – с изящно приколотой с левой стороны туники эмблемой Космического корабля и Солнца.
– Лейтенант Албан Веллис, – представился офицер Императорской Гвардии,-Прошу вас следовать за мной, сэр! Веллис был, конечно, вооружен. Снаружи, за дверью, их ждали еще двое сопровождающих. В случае отказа у Селдона не было оснований рассчитывать на вежливое обращение, – это он понимал, но не видел причин отказать себе в дополнительной информации. Он спросил:
– Для встречи с Императором?
– Я должен доставить вас во дворец, сэр. Такова инструкция, которую я получил.
– Но зачем?
– Это мне неизвестно, сэр. Согласно инструкции, вы должны отправиться туда со мной. Я обязан доставить вас в любом случае.
– Однако, все это напоминает арест! Я не совершал ничего недозволенного.
– Я бы сказал, что это напоминает торжественный эскорт – и прошу вас больше не задерживать меня! Селдон больше не пытался задерживать сопровождающих. Он сжал губы, словно стараясь не допустить последующих вопросов, склонил голову и шагнул вперед. Даже если ему предстояло выслушать похвалу Императора, все это не доставляло ему никакого удовольствия. Он готов был служить Империи – то есть на благо мирного союза населенных Миров – но не собирался служить лично Императору. Лейтенант следовал впереди, двое остальных – сзади. Селдон улыбался встречным, ему удалось сохранить беззаботный вид. На выходе из отеля их ждала правительственная машина. (Селдон провел рукой по обивке; такой роскоши он не видел никогда). Они находились в одном из состоятельнейших кварталов Трантора. Искусственный свод был достаточно высоким, и создавалось впечатление открытого воздуха. Даже такой человек, как Хари Селдон, рожденный в открытом Мире, мог бы поклясться, что они находятся на открытом пространстве. Не было видно ни солнечного освещения, ни теней, но воздух был свеж и прозрачен. По мере продвижения, свод постепенно опускался все ниже, расстояние между стенами сужалось, и довольно скоро они уже двигались по закрытому туннелю, на стенах которого периодически мелькали эмблемы с изображением Космического корабля и Солнца. Селдон решил, что этот проезд предназначен только для правительственных экипажей. Открылась дверь, и машина проследовала вперед. Когда дверь закрылась за их спиной, они оказались на открытом воздухе – на этот раз действительно под открытым небом. Площадь открытого пространства Трантора занимала 250 квадратных километров, здесь находился Императорский дворец. Селдон обрадовался предоставленной ему возможности полюбоваться открытыми землями – и вовсе не оттого, что здесь находился Императорский дворец, а потому, что эти земли занимал и Галактический Университет, и самая удивительная достопримечательность Трантора – Галактическая Библиотека. И все же, проследовав из закрытого, изолированного Мира Трантора на открытое пространство, покрытое лесами и парками, он окунулся в мир, где было облачно, и холодный ветер трепал его одежду. Он нажал на кнопку и опустил боковое стекло машины. Внешний Мир встретил его неприветливо.

 

3

 

Селдон был вовсе не уверен в том, что ему предстоит встреча с самим Императором. В лучшем случае, это будет правительственный чиновник из четвертого или пятого эшелона власти, которого уполномочили говорить от имени Императора. Многие ли удостаивались чести видеть самого Императора? С глазу на глаз, а не по головидению? Многие ли, видели реального, осязаемого Императора, Императора, который никогда не покидал императорских земель, по которым сейчас проезжал Селдон? Число этих людей было ничтожно малым. Двадцать пять миллионов населенных Миров, в каждом из которых – миллиард мыслящих существ, или даже больше – и среди всех этих квадриллионов населения скольким удалось лицезреть живого Императора? Тысяче? А кого это волновало? Император был всего лишь символом Империи, подобным эмблеме Космического корабля и Солнца, менее распространенным и менее реальным. Не сам Император, а его солдаты и офицеры, кишащие повсюду, олицетворяли Империю и стали мертвым грузом для народа. Когда Селдона препроводили в умеренных размеров, роскошно обставленную комнату, и он увидел молодого мужчину, сидевшего на краю стола в оконном алькове, опирающегося одной ногой в пол и свесившего другую через край стола, – он очень удивился мягкому и приветливому выражению его лица. Хари давно уже подметил, и все больше убеждался в этом, что у всех правительственных чиновников было какое-то чересчур серьезное, суровое выражение лиц, как у тех «вояк» из имперской службы – словно тяжесть всей Галактики свалилась на их плечи. Возможно, этот человек находился на такой высоте служебной лестницы, что у него не было нужды обременять себя печалями. Селдон не знал точно, насколько высокой печатью был отмечен этот человек, но почувствовал, что следует хранить молчание и право заговорить первым предоставить-ему. Официальный представитель вымолвил:
– Вы – Хари Селдон, я надеюсь? Математик? Селдон ответил предельно кратко:
– Да, сэр. – И замолчал. Молодой человек взмахнул рукой.
– Следовало добавить «Сир», но я не сторонник церемоний. Это окружает меня повсюду, и изрядно надоело! Сейчас мы одни, и я намерен побаловать себя и отказаться от формальностей. Присаживайтесь, профессор. В ходе разговора Селдон осознал, что беседует с Императором Клеоном, первым человеком нации, и почувствовал, как у него перехватило дыхание. Неуловимое сходство с официальной голограммой, постоянно появляющейся, – было (теперь он пригляделся), но на портрете Клеон был всегда пышно одет, выглядел более высоким и гордым, с застывшим лицом. А сейчас перед ним стоял оригинал, совершенно обыкновенный человек. Селдон не пошевелился.
– Император слегка помрачнел, и, несмотря на желание сгладить напряжение, тоном привыкшего повелевать и не допускающим возражений приказал:
– Я сказал – присаживайтесь! Вон в то кресло. Поживей! Селдон, лишившись дара речи, сел. Он даже не смог выговорить: да. Сир. Клеон улыбнулся.
– Так-то лучше. Теперь, когда с церемониями покончено, мы можем разговаривать как два обыкновенных человека. Не так ли, мой дорогой? Селдон осторожно отозвался:
– Если Ваше Императорское Величество так считает, значит, это так и есть.
– О, послушайте, почему вы так осторожничаете? Я хочу разговаривать, с вами на равных. Это мой каприз! Не упрямьтесь.
– Да, Сир.
– Просто-«да». Неужели я вас не уговорил? Клеон разглядывал Селдона, и Селдон подумал о том, что начало было неплохим. Император отметил:
– Вы не похожи на математика! Наконец, Селдон почувствовал что способен улыбнуться.
– Я не знаю как должны выглядеть математики. Ваше Имп… Клеон предостерегающе поднял руку, и Селдон почтительно замолчал. Клеон пояснил:
– Ну, наверное, седой… Возможно, с бородой. И, конечно, пожилой.
– Однако, и математики бывают сначала молоды.
– Да, но у них не бывает в таком возрасте репутации и имени. И когда о них узнает вся Галактика, то выглядят они примерно так, как я описал.
– Боюсь, что у меня еще нет никакой репутации.
– И, вместе с тем, вам дали слово на Симпозиуме, который проходил здесь.
– Слово дали многим, не только мне. Некоторые из выступающих были моложе меня, но только нескольких из нас удостоили определенного внимания.
– Ваш доклад, очевидно, заинтересовал официальных лиц. Мне дали понять, что вы верите в возможность предвидения будущего. Селдон неожиданно почувствовал себя усталым. Ему показалось, что теперь его теорию будут постоянно ошибочно интерпретировать. Возможно, ему не следовало представлять доклад на рассмотрение. Он пояснил:
– Не совсем так. То, что я сделал, гораздо более ограниченно. Для многих систем справедливо утверждение, что, при определенных условиях, возможны хаотические события. Это означает, что в исходной точке начала того или иного события невозможно предвидеть все последствия. Это справедливо даже для очень простых систем, и чем сложнее система, тем более вероятно, что процесс станет хаотическим. Всегда утверждалось, и это общепринятое мнение, что нет системы более сложной, чем человеческое общество. Процессы в нем очень быстро становятся хаотическими и, следовательно, непредсказуемыми. Тем не менее, я сделал попытку показать на основании глубокого анализа человеческого общества, что существует возможность выбора начала отсчета и принятия определенных допущений, которые и приведут к подавлению хаоса. Тем самым, предсказание будущего станет возможно, не во всех деталях, конечно, но в достаточно широких пределах. И не с полной уверенностью, а с определенной степенью вероятности.
Император, очень внимательно слушавший, поинтересовался:
– Но разве это не означает, что вы показали – как можно предвидеть будущее?
– Снова, не совсем так. Я показал, что это возможно теоретически, но не больше!
Чтобы проделать это, мы встанем перед необходимостью выбора отсчета, правильных допущений и, наконец, нахождения путей решения за ограниченный период времени. В моих математических выкладках нет ответа на все эти вопросы.
Но даже если бы мы могли осуществить все перечисленное, то, в лучшем случае, смогли бы оценить вероятность. Это совсем не одно и то же, что предвидение будущего; это всего лишь догадка о том, что может произойти. Любой преуспевающий политик, бизнесмен или представитель другой профессии должен предпринимать подобные оценки будущего, и должен делать это достаточно грамотно, иначе не будет успеха.
– Они обходятся без математики!
– Это правда! Они делают это интуитивно.
– Но, применяя хороший математический аппарат, любой сможет оценить вероятность.
Вряд ли это заинтересует редких представителей человечества, которые преуспевают благодаря выдающемуся интуитивному чутью.
– Снова, справедливое замечание, но – я всего лишь доказал, что возможен математический анализ; я не доказывал, что это практически осуществимо.
– Как может быть возможно то, что нельзя осуществить на практике?
– Теоретически, я могу посетить все Миры нашей Галактики и приветствовать каждого обитателя всех миров. Тем не менее, это займет значительно больше времени, чем мне отпущено природой. Даже если я стану бессмертным, – темп рождения новых поколений будет выше, чем скорость моего опроса старших – и, даже более того – пожилые представители человечества будут умирать прежде, чем я смогу добраться к ним.
– И ваша математика подтверждает эти рассуждения? Селдон некоторое время колебался, но потом продолжил:
– Математикам потребуется для этого слишком большое время, даже если в их распоряжении будет Университетский компьютер с гиперпространственным быстродействием. По прошествии этого времени любой научный результат потеряет ценность, поскольку прошедшее время внесет существенные изменения. Император внезапно встал, прошагал в другой конец комнаты, повернулся, зашагал назад, и остановился перед спокойно сидящим Селдоном.
– Встать! – приказал он. Селдон повиновался и поднял глаза на Императора. Ему удалось стойко выдержать взгляд владыки. Чуть спустя, Клеон проговорил:
– Эта ваша психоистория… если бы ее можно было осуществить в жизни, имела бы огромную пользу, так?
– Естественно, колоссальную пользу! Знание хода развития будущего, даже в самых общих чертах, даже всего лишь с некоторой степенью достоверности, позволит нам управлять вашими поступками. Такого человечество еще не знало. Но, конечно, – он сделал паузу.
– Итак? – нетерпеливо подгонял Клеон.
– Итак, может оказаться, что кроме одного-двух людей, принимающих решения, результаты психоисторического анализа должны оставаться неизвестными широкой публике.
– Неизвестными?! – с удивлением воскликнул Клеон.
– Все очень просто. Позвольте, я попытаюсь объяснить. Если предположить, что психоисторический анализ проведен, а результаты его стали известны общественности, то нарушатся человеческие эмоции и поступки. Но тогда анализ, проведенный без учета реакции общества, его результаты, станут ошибочными. Вы понимаете? Глаза Императора возбужденно блестели. Он громко хохотнул.
– Поразительно! – И хлопнул Селдона по плечу, от чего тот слегка присел.
– Ну, вот! – убежденно заговорил Клеон. – Разве не очевиден вывод? Достаточно просто выбрать будущее – хорошее будущее, разумеется. Полезное будущее, и сделать соответствующее предсказание, в котором будет учтено все то, о чем вы сказали: реакцию людей и тому подобное, с таким расчетом, чтобы это соответствовало предвидению. И, разумеется, лучше предвидеть хорошее будущее, – чем плохое! Селдон помрачнел.
– Я понимаю. Сир, что вы имеете в виду, но это практически невозможно….
– Невозможно?
– Во всяком случае, это невыполнимо на данном этапе. Ну, как вы не чувствуете!
Если невозможно сделать достоверные расчеты без учета человеческой реакции на будущие события, то так же невозможно и обратное – начать с будущего и предсказать реакцию! Клеон выглядел расстроенным. Его губы плотно сжались.
– А как же тогда ваш труд?.. Ваши бумаги?.. Какая в них польза?
– Это просто математические выкладки, Сир. Это представляет интерес только с точки зрения чистой науки. У меня и в мыслях не было, что это может принести практическую пользу.
– Я нахожу это отвратительным! – зло огрызнулся Клеон. Селдон слегка вздрогнул, теперь он был совершенно убежден в том, что не следовало обнародовать свои труды. Трудно представить, что ждет его, если Императору покажется, что Селдон валяет перед ним дурака? По реакции Клеона было очевидно, что он недалек от таких мыслей.
– И, тем не менее, – произнес он, – как вы посмотрите на то, чтобы сделать такие предсказания, – доказательные с точки зрения математики или нет, – неважно, предсказания, которые позволят официальным властям направить реакцию общества в правильном, нужном направлении?
– Но зачем вы требуете этого от меня? Правительство в состоянии справиться, с этой задачей и без посредника.
– Властям значительно сложнее. Совершенно неочевидно, что им поверят.
– Почему вы уверены, что поверят мне?
– Вы – математик. Вы просчитаете будущее, а не… а не прочувствуете его, если можно так выразиться.
– Боюсь, что я не справлюсь!
– Откуда вы знаете? – Клеон наблюдал за ним, прищурив глаза. Потом наступило молчание. Селдон ощутил, что попал в ловушку. Если это прямой приказ Императора, то отказ становится невозможным. Если он откажется – его могут арестовать или казнить. Не без судебного разбирательства, разумеется, но мало вероятно, что судебные власти вынесут решение против воли Верховного. После затянувшегося молчания он промолвил:
– Я не стану этим заниматься!
– Почему?
– Если от меня потребуется предсказать далекое, туманное будущее, которое не настанет до смены одного-двух поколений, куда ни шло! Общество вряд ли обратит на это особое внимание. Мало кого волнует, что произойдет с обществом через века. А чтобы достичь желаемого, – продолжил Селдон, – мне потребуется предсказать такие события, результаты которых сбудутся в недалеком, реальном будущем. И только такие предсказания вызовут у людей доверие. Рано или поздно, скорее всего раньше, чем можно себе представить, мое предсказание не сбудется.
И моя бесполезность станет очевидной для всех. Но и с этим вы. Ваше Величество, разумеется, справитесь. Самое же страшное в том, что это окажет существенное влияние на все последующее развитие психоистории как науки, и решение интереснейшей задачи отодвинется, на неопределенное время. Клеон резко опустился в кресло и исподлобья уставился на Селдона.
– И это все, на что вы, математики, способны? Селдон отозвался безнадежно и устало:
– Именно вы, Сир, настаиваете на невозможном.
– А теперь я устрою тебе проверку. Допустим, я попрошу тебя применить свои знания математика и сказать мне: возможно ли, что на меня будет совершено покушение в ближайшие несколько дней? Ну, что ты мне ответишь?
– Моя математическая система не дает ответа на такой специфический вопрос, даже если предположить, что психоистория работает как часы. Если собрать всю технику, существующую в Мире, даже и тогда нельзя предсказать поведение отдельно взятого электрона, только совокупность множества явлений.
– Тебе лучше известны возможности математики. Попробуй сделать обоснованное предположение. Возможно ли когда-либо в будущем покушение на меня? Селдон мягко ответил:
– Сир, вы приготовили мне ловушку. Или скажите мне, что вы хотите услышать, или обещайте, что я имею право сказать то, что думаю и не буду наказан за это.
– Говори то, что думаешь!
– Вы даете мне слово чести?
– Тебе Необходимо письменное подтверждение? – саркастически обронил Клеон.
– Мне достаточно просто вашего слова! – отозвался Селдон с оборвавшимся сердцем. У него не было уверенности в том, что это так.
– Даю тебе слово чести!
– Тогда я вам отвечу так. На протяжении последних четырех веков добрая половина императоров была убита, из чего я заключаю, что ваши шансы – один к двум.
– Любой дурак мог бы дать такой прогноз, – презрительно бросил Клеон. – Для этого математика не нужна!
– Но, Сир, я уже неоднократно объяснял вам, что мои математические выкладки не годятся для практических задач.
– Ты даже не допускаешь мысли о том, что я хорошо выучил урок, который мне преподали мои незадачливые предшественники? Селдон глубоко вздохнул, как перед погружением.
– Нет, Сир. Весь ход истории доказывает, что мы не извлекаем уроков из прошлого.
Вот вам и доказательство: вы удостоили меня аудиенции. Почему вы уверены в том, что я не замышляю покушения на вашу жизнь? Разве не так. Сир? – торопливо прибавил он. Клеон улыбнулся без тени юмора.
– Дорогой мой, ты не учитываешь нашу основательность и достижения современной техники. Мы подробно изучили твое прошлое, мы располагаем твоей подробной записью. Когда ты прибыл на планету, тебя сканировали. Твои высказывания и запись голоса были проанализированы досконально. Нам до мельчайших подробностей известно твое эмоциональное состояние – практически, нам известно, о чем ты думаешь! И если бы была хоть малейшая неуверенность в твоей благонадежности, тебя бы не допустили в мои покои. Фактически, ты бы уже не жил сейчас! Отвратительная тошнота волной прокатилась по телу Селдона, но он продолжил:
– Людям, не приближенным к Императору, всегда достаточно трудно добраться до Вашего Величества, даже и при менее развитой технике. И, тем не менее, почти все покушения совершались во дворце. Именно непосредственное окружение представляет наибольшую опасность для жизни Императора. И от этой опасности тщательная проверка чужаков не спасет. А что касается вашего собственного окружения: чиновников, членов правительства, близких – вы лишены возможности досматривать за ними так же, как за мной. Клеон ответил:
– Мне это известно не хуже, чем тебе! Я стараюсь быть справедливым по отношению к ним и стараюсь не вызывать неприязни.
– Какая глупость, – начал Селдон и осекся, смутясь.
– Продолжай, – зло приказал Клеон, – я позволил тебе говорить то, что ты думаешь.
Так, по-твоему, я – глупец?
– Слово сорвалось, Сир. Я хотел сказать – это самообман. Вы все равно вынуждены быть подозрительным. Это свойственно людям вообще! Одно неосторожное слово, подобное тому, что вырвалось у меня, неверный жест, сомнительное высказывание – и вы вынуждены удалять от себя окружение. А любая тень подозрения приводит в движение порочный круг. Ваше окружение почувствует вашу подозрительность, и у них возникнет ответная реакция, их поведение изменится. Ваша подозрительность усилится; в конце концов, это может привести к покушению. И это неизбежно сопутствовало правлению любого Императора в прошлые века.
Доказательство этому – прошедшие четыре столетия. И это всего лишь одна из сторон все более возрастающей сложности Императорского правления.
– Тогда не стоит и предпринимать никаких усилий, чтобы обезопасить себя.
– Да, Сир, – ответил Селдон. – С другой стороны, вы можете оказаться более удачливым, чем другие… Пальцы Клеона слегка подрагивали на подлокотнике кресла. Резким тоном он ответил:
– От тебя, как и от твоей психоистории, нет никакой пользы. Оставь меня! При этих словах Император отвернулся. Неожиданно Селдону показалось, что он стал намного старше своих тридцати двух лет.
– Я сказал, что мои математические выкладки не могут быть вам полезны, Сир.
Примите мои глубокие извинения. – Селдон хотел поклониться, но в одно мгновение вошли двое охранников и вывели его из апартаментов. До Селдона донесся голос Императора:
– Верните этого человека туда, откуда он был доставлен!

 

4

 

Неожиданно возник Это Демерзел и бросил в сторону Императора исполненный глубокого почтения взгляд.
– Сир, у вас испортилось настроение? Клеон поднял на него глаза и, не без видимых усилий, попытался улыбнуться.
– Пожалуй, так. Этот человек говорил весьма неутешительные вещи.
– Но ведь он и не обещал того, что не мог выполнить.
– Он ничего не может выполнить.
– Но ведь он ничего и не обещал. Сир!
– Это-то и огорчает. Демерзел заметил:
– Возможно, даже несколько хуже – этот человек, как непристрелянное орудие. Сир!
– Непристрелянное – что? Демерзел, ты так часто употребляешь странные выражения… Что значит орудие? Дермезел спокойно пояснил:
– Это выражение я услышал в юности, Сир. Император и сам часто использует странные высказывания, неизвестные на Транторе, а также многие выражения, бытующие на Транторе и неизвестные в других местах.
– Ты пришел, чтобы напомнить мне, что Империя велика? Что ты хотел сказать этим сравнением с непристрелянным орудием?
– Только то, что оно может причинить много беспокойства, если его не отрегулировать. Этот человек сам не знает своей силы. Или значимости.
– Тебе удалось что-либо выяснить, Демерзел?
– Да, Сир. Он провинциал. Он не знает Трантора и его обычаев. Он никогда не был на этой планете раньше и не может вести себя как воспитанный человек, как придворный. И, однако, он держался достойно в вашем присутствии.
– А почему бы ему не держаться достойно? Я позволил ему говорить. Я обошелся без церемоний. Отнесся к нему, как к равному.
– Не совсем так. Сир. Вы не можете относиться к другим, как к равным. Вы привыкли повелевать. И даже при вашем расположении к человеку мало найдется людей, которые смогут так держать себя. Большинство из них были бы бессловесны или, хуже того, раболепствовали или льстили вам. Этот же – выстоял.
– Ну, можешь восхищаться им сколько угодно, Демерзел, но мне он не понравился. Клеон выглядел задумчивым и раздосадованным.
– Он даже не попытался объяснить мне свои математические выкладки! Это выглядело так, словно он был уверен в том, что я не смогу понять ни одного слова.
– Вряд ли бы вы и поняли, Сир. Вы не математик, не ученый, не артист.
Существует множество областей знаний, в которых вы знаете меньше других. Их дело разбираться в своих вопросах, чтобы служить на благо вам. Вы – Император и призваны воспользоваться их знаниями в совокупности.
– Неужели? Меня бы нисколько не задело, если бы мне дал это почувствовать человек умудренный опытом и годами. Но этот Селдон… он ведь моих лет. Когда он успел узнать так много? Приобрести такие познания?
– Должно быть, ему никогда не приходилось изучать искусство повелевать и принимать решения, от которых зависит жизнь всех людей в Империи.
– Демерзел, иногда мне кажется, что ты смеешься надо мной!
– Сир?! – укоризненно произнес Демерзел.
– Ну, хорошо, – оставим эту тему. Вернемся к твоему непристрелянному орудию.
Почему ты решил, что Он опасен? Мне он показался простодушным провинциалом.
– Так оно и есть. Но в его руках – перспективная идея.
– Он только и делал, что убеждал меня в обратном!
– И, тем не менее, вы по-прежнему убеждены в полезности его теории. Я в этом уверен после ваших объяснений. Возможно, и другие думают аналогично. Кроме того, и сам математик может изменить свое мнение, стоит ему сосредоточить свое внимание на этом предмете. И кто знает, может быть, он уже нашел приложение своим теориям. А если это так, то возможность предвидения и управление будущим, как ни фантастично это звучит сейчас, – может дать человеку огромную власть над другими. И даже если он не стремится к этой власти сам, а такое самоотречение всегда кажется мне подозрительным, то этим могут воспользоваться другие.
– Я пытался склонить его на нашу сторону. Он сказал, что он не может принять такого предложения.
– Но ведь он и не отказался. Вполне вероятно, что он передумает. И если его не заинтересовало предложение Вашего Величества, то не стоит исключать вероятность того, что его уговорит, скажем, Мэр Вии.
– Какая ему разница, кому помогать! Почему Вие, а не нам?
– Очевидно, следуя его же объяснениям – трудно предугадать человеческие поступки и эмоции. Клеон помрачнел и сидел некоторое время в глубокой задумчивости.
– Ты допускаешь, что он может развить психоисторию до такого уровня, что она принесет нам реальную пользу? Он так уверен в обратном!
– Пройдет время, и он может решить, что ошибался в своих оценках.
– Тогда, я полагаю, нам следует удержать его. Демерзел возразил:
– Нет, Сир. Вы инстинктивно поступили совершенно верно, дав ему возможность уйти. Заключение или неволя – вызвали бы разочарование и апатию. В таком состоянии творческий человек не сможет ни развить своей теории, ни испытать желания служить Вашему Величеству. Самое разумное – отпустить, но держать постоянно в поле зрения, осуществлять невидимый контроль. Тем самым, мы сможем достичь двух целей – быть уверенными, что им не воспользуются ваши враги, и не пропустить момента, когда он достигнет определенных успехов в своих изысканиях; потом привлечь на нашу сторону. Тогда мы уже найдем средства…
уговорить непокорного.
– А что, если его перехватят мои враги или, что еще важнее, – враги Империи? В конце концов, Империя – это Я! Или он сам захочет служить другой стороне? Я не имею права не учитывать такого хода событий, ты понимаешь меня?
– Не стоит беспокоиться. Ваше Величество. Я позабочусь о том, чтобы этого не произошло. Ну, а если такое приключится, несмотря на мои старания, – самое разумное, чтобы он не достался никому! Клеон был в замешательстве.
– Я полностью доверяю тебе в этом вопросе – все в твоих руках, Демерзел. Однако, надеюсь, что никаких опрометчивых поступков не последует. В конце концов, он всего лишь поставщик научных теорий, которые не имеют практического применения.
– Вполне вероятно. Сир, но более правильно исходить из предположения, что человек полезен, или может быть полезен, в будущем. В этом случае – мы лишь потратим немного времени, чтобы убедиться в его несостоятельности. В противном же случае, мы можем потерять власть над Галактикой.
– Ну, что же, отлично! – отозвался Клеон. – В любом случае, я надеюсь, что буду избавлен от неприятных подробностей.
– Будем надеяться, что этого не произойдет, Сир.

 

5

 

Селдон не заметил, как прошел вечер, ночь и первая половина утра следующего дня, после аудиенции с Императором. Перед его глазами пролетела смена освещения, была темная ночь, забрезжил утренний туманный восход. Мелькали площади, скверы Императорского сектора Трантора. Постепенно он осознал – сколько времени прошло. Сейчас он оказался в небольшом парке на маленьком пластиковом сидении, которое удивительным образом приняло очертания, удобные для тела. Судя по освещенности – наступил полдень. На улице было прохладно, а если учесть, что около суток во рту у него не было ни кусочка-то просто свежо. Всегда ли здесь так? Он вспомнил тот серый день за пределами купола, когда отправился на встречу с Императором. Ему вспомнились все серые, холодные и жаркие, дождливые и снежные дни на его родном Геликоне. Пришла странная мысль: разве возможно было бы не заметить, как пролетел целый день – там, на родной планете! А здесь, на Транторе? С его идеальным климатом? Казалось, что его окружает ничто, пустота. Неужели все прошло мимо – и порывистый ветер, и пронизывающий холод, и перехватывающая дыхание сырость? Да, наверное. Все, что ему осталось – это сегодняшний день. Завтра он отправляется. Надо использовать этот последний день для того, чтобы насладиться этими местами. Ведь, в конце концов, он, может быть, уже никогда не вернется на Трантор. Однако, его не оставляло тяжелое, беспокойное чувство. Он повел себя слишком независимо с человеком, который наделен властью заточить его в тюрьму, или даже казнить. Достаточно одного распоряжения владыки – и Селдона ждет социальная, экономическая смерть, утрата положения и статуса. Перед тем как отправиться спать, Селдон заглянул в компьютерную комнату гостиницы и просмотрел энциклопедические данные о Клеоне. Высокое происхождение Императора не оставляло никаких сомнений. Превозносились его достоинства и деяния как, впрочем, и у любого другого владыки. Все это Селдон бегло просмотрел. Однако, его очень заинтересовало то, что Клеон родился во Дворце и никогда не покидал своих владений. Он никогда не был даже на самом Транторе, не говоря уже о других уголках этого бездонного мира. Возможно, это было следствием заботы о его безопасности и неприкосновенности, но, вместе с тем, это означало, что Император сам был узником – осознавал он это, или нет. Безусловно, он был узником самой великолепной и роскошной тюрьмы в Галактике, но, все-таки, тюрьмы… И, несмотря на то, что Император оказался человеком с мягкими манерами, и не проявил никакой кровожадности и неистовости, свойственной своим предшественникам, – ничего утешительного в том, что Селдон привлек столь пристальное внимание владыки, – не было. Селдона радовала мысль о том, что завтра утром он отправится на Геликон, где самый разгар зимы (и довольно суровой зимы, и, все-таки, это дом). Он поднял голову и взглянул в высоту, откуда струился рассеянный неяркий свет. Несмотря на то, что здесь не бывает дождей, – воздух влажный. Неподалеку от скамейки, на которой расположился математик, бил фонтан, листва на деревьях была густой, сочной, никогда не знавшей засухи. Время от времени в густой растительности раздавались шорохи и возня, словно там шевелились маленькие зверьки. Он слышал пение птиц. Тот самый Трантор, известный во всей Галактике как искусственно сооруженный из металла и керамики, в этом тихом уголке выглядел весьма живописно. Несколько прохожих прогуливались по парку. На всех были светлые головные уборы. Совсем близко прошла хорошенькая молодая женщина; она склонила голову, и Селдон не успел разглядеть ее лица. Потом мужчина бросил на него беглый и безразличный взгляд и уселся прямо напротив, закинул ногу на ногу, достал карманный принтер и начал прилаживать наушники. Все мужчины были одеты в светлое, женщины, преимущественно – в белое. Возможно, атмосфера Трантора располагала одеваться в легкие светлые одежды. Он с интересом оглядел свой геликонский костюм, в котором преобладали темно-коричневые тона. Если бы пришлось оставаться на Транторе, возможно, ему бы потребовалась удобная, легкая одежда, чтобы не стать предметом для любопытства и насмешек. Вот и этот мужчина с принтером, сидящий напротив, бросил на него более пристальный взгляд, явно заинтересовавшись одеждой пришельца из Внешнего Мира. Селдон с облегчением отметил, что этот тип не улыбается. В философском смысле, он сам был выше того, чтобы обращать внимание на подобные насмешки. Однако, трудно было ожидать, что подобная ситуация может доставить ему удовольствие. Селдон беспрепятственно наблюдал за мужчиной, поскольку тот выглядел поглощенным своими собственными размышлениями. Несколько раз Селдону казалось, что мужчина готов заговорить с ним, но почему-то не решается. Эта ситуация начала забавлять математика. Он гадал, чем все это кончится. Селдон изучал внешность своего соседа. Это был высокий, широкоплечий человек, без малейшего намека на полноту. В темных волосах незнакомца поблескивали отдельные светлые пряди. Он был гладко выбрит и производил впечатление человека, наделенного большой физической силой, несмотря на то, что мускулы не бросались в глаза. Слегка шероховатое лицо было привлекательным, но без намека на «смазливость». Наконец, мужчина преодолел свою нерешительность и обратился к нему. Селдон решил для себя, что этот человек симпатичен ему.
– Простите меня, – проговорил незнакомец, – вы, случайно, не были на Конгрессе Математиков?
– Да, был, – подтвердил Селдон.
– Я так и думал. Мне показалось, что я вас там видел. Еще раз, простите, именно это обстоятельство и заставило меня остаться здесь, в парке. Я не помешаю вам?
– Нет, нет, что вы! Я просто наслаждаюсь прекрасными минутами.
– Любопытно, угадаю ли я и дальше. Вы профессор Селдон?
– Селдон. Хари Селдон. Верно. А кто вы?
– Четтер Хьюммен. – Казалось, что мужчина в некотором замешательстве. – Доморощенное имя, по-моему.
– Знаете, мне еще не приходилось знакомиться ни с одним Четтером, – отозвался Селдон,-или Хьюмменом. Вы, в своем роде, совершенно уникальны, я думаю.
Гораздо лучше, чем быть спутанным с тысячами Хари или Селдонов! Селдон подвинул свое кресло поближе к Хьюммену, выломав его из керамического покрытия.
– А уж если говорить о доморощенности,-что вы думаете о моей одежде? Знаете, за все это время мне ни разу не пришло в голову обзавестись транторским костюмом.
– Вы можете купить любой,-ответил Хьюммен, с легким тоном неодобрения.
– Я уезжаю завтра, а кроме того, я вряд ли смогу себе позволить такую роскошь.
Математикам приходится часто иметь дело с большими числами, чего не скажешь про наши доходы. Вы ведь тоже математик? Я угадал?
– Нет…, нет. Никаких способностей к этому предмету.
– А… – Селдон был слегка разочарован.-Вы ведь сказали, что видели меня на Симпозиуме…
– Я был наблюдателем. Я – журналист, – он взмахнул наушниками, и словно удивившись, что все еще держит их в руках, спрятал в нагрудный карман. – Собираю для Новостей материал по всей Галактике, – потом устало-разочарованно добавил: – Честно говоря, порядком устал от всего этого.
– От работы? Хьюммен кивнул.
– Устал собирать всякую чепуху и бессмыслицу по всему свету. Ненавижу стремительно снижающуюся спираль. Потом он лукаво взглянул на Селдона.
– Иногда, случается, происходит кое-что интересное. Я слышал, вас видели в сопровождении императорских охранников? Вы были во Дворце? Случайно, не видели Императора? Как? Добродушная улыбка сползла с лица Селдона. Он медленно проговорил:
– Даже если это так, сомневаюсь, что следует это делать достоянием общественности.
– Да что вы! Какая общественность! Вы, должно быть, не знаете наших порядков, Селдон. Сейчас объясню – первая заповедь Новостей – ничего об Императоре и его окружении, кроме того что официально разрешено. Н-и-ч-е-г-о! Уверен, что это грубое и вредное заблуждение. Домыслы и слухи всегда хуже правды. И, тем не менее, таковы наши порядки.
– Послушайте, дружище, если вы все равно не можете сделать об этом репортаж, почему такой интерес к этому?
– Частное любопытство. Поверьте, благодаря моей профессии, я знаю намного больше того, что носится в воздухе. Сейчас докажу. Ведь я не вникал в ваш доклад на Симпозиуме, но догадываюсь, что вызывали вас во Дворец на предмет предсказания будущего. Селдон покачал головой и пробормотал:
– Вы ошибаетесь.
– Неужели? Прошу прощения.
– Пустяки!
– Продолжим? Предсказание – математически точное – должно было заинтересовать Императора или людей из его окружения. Именно поэтому, я догадываюсь, что Клеон, первый человек Нации, просил вас сделать несколько предсказаний. Селдон холодно отозвался:
– Я не намерен обсуждать эту тему. Хьюммен слегка пожал плечами.
– Предполагаю, что Это Демерзел был там.
– Кто?
– Вы никогда не слышали этого имени – Это Демерзел?
– Никогда!
– Всевидящее око Клеона – мозг Клеона, злой Дух Клеона, – вот имя этому человеку. И это при условии, что необходимо сдерживать свои эмоции. Он должен был быть там! Селдон явно смутился, а Хьюммен продолжал:
– Вы могли и не видеть его, но он там был. А уж если он думает, что вы можете предсказывать будущее…
– Я – не могу предсказать будущее! – Яростно тряхнул головой Селдон. – Если вы слышали мой доклад, то должны были понять – разговор шел только о теоретической возможности этого!
– Все равно. Если он думает, что вы можете предсказать будущее – он не отпустит вас!
– Но я же – здесь?!
– Это ничего не значит. Этот человек знает, где вы сейчас. Он будет знать это в любую минуту! И когда вы понадобитесь – вас доставят к нему из любого уголка.
А если он решит, что от вас можно получить какую-то пользу – он вытряхнет из вас эту пользу. А если решит, что вы опасны – вытряхнет из вас жизнь! Селдон широко раскрыл глаза.
– Вы что? Пытаетесь запугать меня?
– Я пытаюсь предупредить!
– Я не верю ни одному вашему слову!
– Так ли это? Еще совсем недавно вы сказали, что кто-то ошибается. Вы уже успели пожалеть о том, что обнародовали свое открытие. Вам не кажется, что вся эта история грозит несчастьем? Селдон больно прикусил губу. Ведь это была его мысль – как точно угадал этот человек его сомнения. И в ту же минуту он почувствовал чье-то навязчивое присутствие. Нет, он не заметил ничьей тени. Это было мимолетное ощущение, едва заметное движение, которое он перехватил краешком глаз – потом все исчезло.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий