Основатели и Империя

24. Обращенный

Если за пределами университетского городка можно было уловить слабые признаки жизни, то внутри него они отсутствовали. Торжественное безмолвие заполняло его широкие аллеи.
Гости из Фонда ничего не знали о бурлящих днях и ночах кровавого Погрома, миновавшего университет. Они ничего не знали о тех днях, когда рухнула власть империи и студенты, неизвестно где раздобыв оружие, со всем пылом и бесстрашием неопытных поднялись на защиту галактической сокровищницы мудрости. Они не знали ничего о Семидневной войне, которую вела добровольческая студенческая армия, и о перемирии, которое она вырвала у Джилмера и его солдат, и о том, что ни один грабитель не вошел в университет, тогда как в императорском дворце дрожали стекла от топота солдатских сапог.
Войдя в университет, пришельцы поняли только, что в мире, очищающемся от застарелой гнили и возрождающемся для новой жизни, университет – музейный экспонат, который служит напоминанием о былом величии.
Они были своего рода захватчиками. Мрачная пустота отторгала их, еще не выветрившийся академический дух восставал против присутствия посторонних.
Библиотека размещалась в маленьком здании, которое, как айсберг, было на три четверти скрыто от глаз. В подвалах, гораздо более обширных, чем наземная часть, в задумчивой тишине стояли бесчисленные ряды книг. Мис остановился перед причудливыми фресками читального зала.
Он прошептал – здесь можно было говорить только шепотом.
– Мы, кажется, прошли каталог… Я обоснуюсь здесь.
Мис раскраснелся, руки его дрожали.
– Мне не хотелось бы отрываться от работы. Торан, вам не трудно будет приносить мне еду сюда?
– Как скажете. Мы во всем готовы помочь. Можем делать для вас расчеты.
– Нет. Я хочу работать один.
– Вы думаете, что найдете то, что нужно?
– Знаю, что найду, – ответил Эблинг Мис со спокойной уверенностью.
Перед Тораном и Байтой впервые за год семейной жизни встала необходимость вести хозяйство. Хозяйство у них получилось необычное: они жили с предельной скромностью среди роскоши. Продукты они выменивали на ферме Сентера на атомные устройства, без которых на корабле можно обойтись.
Магнифико научился манипулировать проектором и стал зачитываться приключенческими и сентиментальными романами, забывая о еде и сне, как Эблинг Мис.
Сам Эблинг с головой ушел в работу. Он настоял, чтобы в отделе психологии для него повесили гамак, и оставался там на ночь. Он побледнел, похудел, перестал кричать и забыл любимые ругательства. Случалось, Мис не узнавал Торана и Байту. Похожим на себя прежнего Мис становился лишь в обществе Магнифико, который приносил ему еду и часто сидел часами, глядя на Миса сосредоточенно и восхищенно. А старый психолог выписывал формулы, листал, подгоняемый ссылками, одну книгу за другой, ходил из угла в угол по комнате, обдумывая новый шаг к цели, ясной лишь ему одному.
Торан застал Байту в темноте и резким голосом окликнул:
– Байта!
Она вздрогнула и виновато спросила:
– Что такое? Я тебе нужна, Тори?
– Разумеется! Что ты здесь делаешь? Ты сама не своя с тех пор, как мы прилетели сюда. Что случилось?
– Тори, перестань, – устало отмахнулась она.
– Перестань, перестань, – передразнил он с досадой и с внезапной нежностью добавил. – Ну, скажи, что случилось, Бай? Я вижу, ты тревожишься.
– Что ты! Тебе кажется, Тори. Не мучь меня постоянными придирками. Я просто думаю.
– О чем?
– Ни о чем. Ну, о Муле, о Хэвене, о Фонде, обо всем. Думаю, найдет ли Эблинг Мис что-нибудь о Втором Фонде и поможет ли нам этот Второй Фонд. Есть о чем подумать. Доволен? – в голосе Байты послышалось раздражение.
– Мне кажется, тебе лучше не думать об этом. Ты нашла себе не самое приятное и полезное занятие.
Байта поднялась с места и слабо улыбнулась:
– Хорошо. Я счастлива. Видишь, я улыбаюсь.
За дверью взволнованно закричал Магнифико:
– Госпожа!
– Что случилось? Неужели…
Байта запнулась, увидев на пороге высокого человека с суровым лицом.
– Притчер! – воскликнул Торан.
– Капитан! – ахнула Байта. – Как вы нас нашли?
Хан Притчер вошел в комнату и ответил бесстрастным, даже безжизненным голосом:
– Я уже полковник… армии Мула.
– Армии Мула! – Торан лишился дара речи.
Некоторое время все молчали. Магнифико, никем не замеченный прошмыгнул в комнату и спрятался у Торана за спиной.
Байта сцепила руки в замок, но они все равно дрожали.
– Вы действительно перешли на их сторону? Вы пришли нас арестовать?
– Нет, я пришел не за этим, – торопливо ответил полковник. – На ваш счет мне не давали никаких инструкций. По отношению к вам я свободен и хотел бы, если позволите, сохранить нашу старую дружбу.
Торан с трудом сдерживал ярость.
– Как вы нас нашли? Значит вы были на «филианском» корабле? Вы следили за нами?
На каменном, бесстрастном лице Притчера, кажется, промелькнуло и сразу же исчезло что-то, похожее на смущение.
– Да, я был на филианском корабле. Я встретил вас – в тот раз – случайно.
– Случайная встреча двух кораблей в космосе почти невозможна!
– Не совсем так. Она маловероятна, поэтому мое утверждение остается в силе. Вы сообщили филианским пограничникам – разумеется, ни такого государства, ни нации не существует – что направляетесь в сектор Трантора, и, поскольку Мул уже наладил связь с Неотрантором, вас там задержали. Правда, вы успели покинуть Неотрантор до моего прибытия туда, но я предупредил фермеров Трантора, чтобы они сообщили мне о вашем приезде. Мне сообщили, и вот я здесь. Позвольте сесть. Поверьте, я пришел как друг.
Он сел. Торан опустил голову и погрузился в мрачные раздумья. Байта готовила чай.
Торан поднял голову и хрипло произнес:
– Чего вы хотите, полковник? Что такое ваша дружба? Вы нас не арестовали, зато взяли под надзор. Зовите своих людей, приказывайте!
Притчер покачал головой и терпеливо пояснил:
– Нет, Торан. Я пришел по своей воле, чтобы поговорить с вами и убедить вас в бесполезности вашего предприятия. Если мне это не удастся, я уйду. Больше мне ничего не нужно.
– Ничего? Отлично. Произносите свою агитационную речь и уходите. Я не хочу чаю, Байта!
Притчер, торжественно кивнув, принял из рук Байты чашку. Отхлебнув чаю, он пронзительно посмотрел на Торана и сказал:
– Мул на самом деле мутант. Его нельзя победить именно вследствие уникальности его мутации.
– Почему? Что это за мутация? – спросил Торан с мрачной усмешкой. – Надеюсь, вы нам скажете.
– Обязательно. Мулу ваша осведомленность не повредит. Видите ли, он способен регулировать эмоциональный баланс человека. Звучит не слишком внушительно, но, поверьте, это великая сила.
– Эмоциональный баланс? – перебила Байта. – Объясните, пожалуйста, что это. Я не совсем понимаю.
– Я имею в виду, что Мулу ничего не стоит вдохнуть в талантливого военачальника, скажем, полную по отношению к нему, Мулу, лояльность и веру в неизбежность победы Мула. Он управляет волей генералов. Мула никто не предает, его армии не отступают. Его враги становятся его союзниками. Военный диктатор Калгана сдал Мулу свою планету и стал его наместником в Фонде.
– А вы, – сказала Байта, – предали свое дело и стали послом Мула на Транторе. Понятно!
– Я не закончил. Еще более умело Мул создает отрицательные эмоции: неуверенность, отчаяние. Вспомните: в критический момент вождей Фонда, а после и вождей Хэвена охватило отчаяние. И Фонд, и Хэвен сдались почти без сопротивления.
– Вы хотите сказать, – с нажимом произнесла Байта, – что чувство, которое я испытала в Хранилище, навеял мне Мул?
– То же чувство он навеял мне. И всем остальным. Наверное, на Хэвене перед капитуляцией творилось то же самое?
Байта отвернулась.
Полковник Притчер продолжал:
– Эта сила действует и на целые миры, и на отдельных людей. Мул может превратить каждого из вас в покорного раба, когда только пожелает.
– Как я могу удостовериться, что вы говорите правду? – медленно проговорил Торан.
– Вы можете объяснить падение Фонда и Хэвена иначе? Вы можете найти причину моего обращения? Подумайте. А что вы, я, вся Галактика смогли противопоставить Мулу за все это время? Ничего.
Торан почувствовал в словах полковника вызов.
– Клянусь Галактикой, нам есть, что ему противопоставить! – выкрикнул он со злобным удовлетворением. – Вы говорили, что ваш чудесный Мул наладил связь с Неотрантором. Так вот, его связные мертвы или даже хуже. Мы убили принца короны, а второй сошел с ума. Мул не отомстил нам за это, хотя должен был.
– Вы промахнулись. Это были не наши люди. Принц – всего лишь пропитанная вином посредственность. Второй, Коммазон, был феноменально глуп. Он пользовался определенным влиянием в своем мире, но это не мешало ему быть подлым, злобным и абсолютно невежественным. Мулу не нужны такие люди. Они служили прикрытием.
– Но именно они пытались нас задержать.
– Снова нет. У Коммазона был раб по имени Инчни. Это он надоумил Коммазона задержать вас. Он стар, но его жизни хватит на то, чтобы выполнить то, что нам от него нужно. Вам не удалось бы убить его.
Теперь на полковника напустилась Байта. Она так и не притронулась к своей чашке.
– Позвольте, вы сказали, что ваши чувства находятся во власти Мула. Вы верите в Мула и преданы ему. Чего же стоит для нас ваше мнение? Вы потеряли способность объективно мыслить.
– Вы ошибаетесь, – покачал головой Притчер. – Под контролем находятся только эмоции, а разум, как всегда, в моей власти. Безусловно, направления его работы определяются чувствами, но на качество работы разума чувства не влияют. И теперь, освободившись от прежнего эмоционального настроя, я вижу многое яснее, чем раньше.
Я понял, что Мул разработал чрезвычайно тонкий и стоящий план. После того, как меня обратили, я проследил его путь наверх с самого начала. Семь лет назад необычная способность позволила Мулу стать во главе банды какого-то кондотьера. С этой бандой при помощи своего дара он захватил планету. Он присоединял все новые и новые армии и планеты и, наконец, смог захватить Калган. Заняв Калган, он получил мощный флот, с которым уже можно было выступать против Фонда.
Фонд – это ключ к Галактике. В этой области Галактики лучше, чем где бы то ни было, развита промышленность. Поставив себе на службу ядерную энергетику Фонда, Мул стал, фактически, хозяином Галактики. Наша техника и его дар в конце концов заставят остатки империи признать его власть и со временем – после смерти старого сумасшедшего императора – короновать его. Тогда он станет императором не только де-факто, но и де-юре. Найдется ли после этого в Галактике мир, который выступит против него?
За эти семь лет он основал новую империю; иными словами, он сделал за семь лет то, на что Селдон отвел тысячу. Наконец-то в Галактике установится мир и порядок.
Вы не сможете ничего изменить, точно так же, как не сможете остановить вращение планеты, упершись в нее плечом.
За речью Притчера последовало всеобщее долгое молчание. Чай остыл. Полковник допил то, что осталось в его чашке, снова наполнил ее и не спеша опустошил. Торан сердито кусал ноготь. Лицо Байты было бледным, отрешенным и холодным.
– Вы не убедили нас, – сказала она наконец срывающимся голосом. – Если Мулу нужно, пусть приходит сам и агитирует. Вы тоже боролись с обращением до последнего, ведь правда?
– Правда, – торжественно подтвердил Притчер.
– Не лишайте и нас этой привилегии.
Полковник Притчер встал.
– Что ж, я ухожу, – отрывисто сказал он. – Как я и говорил, моя миссия здесь не имеет к вам отношения. Это не акт особого милосердия. Если Мулу понадобится вас задержать, он поручит это другим людям, и вы будете задержаны. Если мне придется участвовать в вашем аресте, я не сделаю больше, чем от меня потребуют.
– Спасибо, – сказала Байта едва слышно.
– Что до Магнифико, то… Магнифико, где ты? Выходи, не бойся…
– Что же Магнифико? – спросила Байта с внезапным воодушевлением.
– Ничего. На его счет я также не имею инструкций. Я слышал, что его разыскивают, но поскольку это поручено не мне, заниматься этим не стану. Мул найдет его в свое время. Ну что, пожмем друг другу руки на прощание?
Байта отрицательно покачала головой. Торан бросил на полковника презрительный взгляд.
Железные плечи полковника чуть опустились. Он пошел к двери, но на пороге обернулся.
– И последнее, – сказал он, – не подумайте, что мне неизвестна причина вашего упорства. Вы ищете Второй Фонд. В свое время Мул примет против вас меры, и тогда ничто вас не спасет. Я знал вас с лучшей стороны и потому попытался помочь вам сейчас. Еще немного – и будет поздно. До свидания.
Салютовав, он вышел.
Байта повернулась к Торану и прошептала:
– Они знают даже о Втором Фонде.
А в укромном уголке библиотеки, освещенном лишь лампочкой проектора, Эблинг Мис, ничего не видя и не слыша вокруг себя, уносился в призрачные миры и что-то победно напевал себе под нос.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий