На пути к Основанию

Книга: На пути к Основанию
Назад: 12
Дальше: 14

13

Туда-обратно. Туда-обратно. Туда-обратно…
Глеб Андорин следил взглядом за Намарти, который, заложив руки за спину, расхаживал взад-вперед по комнате. Похоже было, он просто не в силах усидеть на месте, настолько обуреваем страстями.
А Андорин смотрел на него и думал: «Ведь он – не самый умный человек в Империи. Да что там в Империи – и в партии не самый умный. И не самый хитрый, и не самый талантливый. Его то и дело приходится удерживать от опрометчивых решений, и все-таки он всех нас обошел. Мы могли бы сдаться, послать все куда подальше, а он – ни за что на свете. Хотя, кто знает, может, как раз такой человек нам и нужен. Не будет такого, так и вообще ничего не получится».
Намарти резко остановился, словно почувствовал на себе взгляд Андорина, обернулся и сказал:
– Учти, если опять собираешься делать мне внушение из-за Каспалова, лучше не старайся.
– Больно мне надо тебе внушения делать, – слегка пожал плечами Андорин. – Что толку-то? Дело сделано. Вред причинен.
– Какой вред, Андорин? Какой вред?! Если бы я этого не сделал, вред был бы причинен нам! Еще чуть-чуть, и этот человек предал бы нас. Месяц – максимум, и он побежал бы от нас…
– Знаю. Я был там. Я слышал, что он говорил.
– Ну так кому как не тебе понимать, что другого выбора не было. Не было! Или ты думаешь, будто бы мне по сердцу убивать старого товарища, а? Просто у меня не было выбора.
– Ну ладно, ладно. У тебя не было выбора.
Намарти снова принялся мерить шагами комнату. Через некоторое время он так же резко, как и в первый раз, остановился, обернулся и спросил:
– Андорин, ты в богов веришь?
– В кого? – недоуменно переспросил Андорин.
– В богов.
– И слова такого не слыхал никогда. Что это такое?
– Да нет такого слова в галактическом языке. Сверхъестественные силы. Так веришь или нет?
– Сверхъестественные силы? Так бы и сказал. Нет, я в такое не верю. По определению, сверхъестественное – это нечто такое, что существует независимо от законов природы, а независимо от законов природы не существует ничего. Ты что, в мистику ударился?
Вопрос был задан шутливым тоном, однако взгляд Андорина выразил серьезнейшую озабоченность.
Намарти пронзил его огненным взглядом. О, этот взгляд кого хочешь мог пронзить – так он был жгуч и ослепителен.
– Не валяй дурака. Просто я читал об этом. Триллионы людей верят в сверхъестественное.
– Знаю, – кивнул Андорин. – Испокон веков.
– Вот именно. С доисторических времен. Само слово «боги» – неизвестного происхождения. Очевидно, сам язык, в котором оно употреблялось, не сохранился. Скорее всего, от него одно только это слово и осталось… А известно ли тебе, как много существует различных верований во всевозможных богов?
– Полагаю, что оно более или менее соответствует числу всевозможных тупиц среди жителей Галактики.
Намарти пропустил это замечание мимо ушей и продолжал:
– Кое-кто считает, что это слово родилось тогда, когда все человечество проживало на одной-единственной планете.
– Опять мифология. Такая же несусветная чушь, как сверхъестественные силы. Никакого единственного мира – прародины человечества – не существовало никогда.
– Он должен был существовать, Андорин, – нервно возразил Намарти. – Люди не могли произойти на разных планетах и дать один-единственный вид.
– Пускай так, но все равно в определенном смысле слова такого мира не существует. Известно, где он находится? Нет, неизвестно. Известно, как называется? Нет, неизвестно. Значит, и говорить не о чем. Значит, его и нет вовсе.
– Считается, что эти боги, – продолжал гнуть свое Намарти, – защищают человечество и заботятся о его безопасности, по крайней мере, о безопасности тех людей, которые в них верят. И в те времена, когда существовал один-единственный мир, одна-единственная планета, где жили люди, вполне естественно, что боги оберегали людей – ведь их было так мало. О таком мире они должны были заботиться примерно как старшие братья или как родители.
– Как это мило с их стороны! А вот посмотрел бы я на них, возьмись они опекать всю Галактику, всю Империю.
– А может, им, и правда, такое под силу? Что, если они вечные?
– А что, если солнце замерзнет? Что толку от всех этих «если бы» да «кабы»?
– Я размышляю. Я думаю, между прочим. Неужели ты никогда не позволяешь своему уму никаких вольностей? Или ты все время держишь его на поводке?
– Думаю, самое безопасное – держать его на поводке. И что же говорит вам, руководитель, ваш гуляющий без поводка ум?
Намарти сердито зыркнул на Андорина, но лицо того было непроницаемо – ни тени насмешки.
– Он говорит мне, – зловеще ухмыльнулся Намарти, – о том, что если боги существуют, то они на нашей стороне.
– Если так, просто здорово. Но где доказательства?
– Доказательства? Ладно, пусть не боги, пусть просто совпадение, удачное стечение обстоятельств – называй, как хочешь. Но очень удачное.
Намарти неожиданно зевнул и уселся на стул. Похоже было, он здорово устал.
«Вот и славно, – подумал Андорин. – Наконец утихомирился. Может, теперь заговорит нормально».
– Относительно аварий в коммуникациях… – начал Намарти, но Андорин прервал его.
– Знаешь, руководитель, а Каспалов не слишком ошибался. Чем дольше мы будем усердствовать, тем выше вероятность, что имперская безопасность разберется, кто за этим стоит. В конце концов мы на собственной мине, так сказать, подорвемся.
– Не подорвались же пока. Пока подрывается имперская безопасность. Недовольство на Тренторе уже просто-таки в воздухе повисло. Оно стало осязаемо, – ухмыльнулся Намарти, поднял руки и несколько раз сжал и разжал пальцы. – Вот оно, я его чувствую. И мы уже очень близки к цели. Мы готовы к следующему шагу.
Андорин безотрадно улыбнулся.
– О подробностях не спрашиваю, руководитель. Каспалов имел глупость полюбопытствовать и погубил себя. Я не Каспалов.
– Вот как раз потому, что ты не Каспалов, тебе я и могу все рассказать. А еще потому, что теперь я знаю кое-что такое, чего не знал тогда.
– Позволю себе предположить, что ты собираешься затеять смуту на дворцовой территории, – осторожно проговорил Андорин.
Намарти гордо задрал голову.
– Вот именно. Что же еще? Проблема, однако, состоит в том, как осуществить успешное проникновение на дворцовую территорию. У меня там есть источники информации, но это всего-навсего шпионы. А мне нужно, чтобы там оказались деятельные, решительные люди.
– Нелегко внедрить таких вот деятельных и решительных в самый охраняемый из охраняемых районов Трентора.
– Конечно, нелегко. Знаешь, сколько времени я голову ломал над этим? И сейчас бы ломал, но… нам на помощь подоспели боги.
Андорин проговорил как можно более сдержанно:
– Я что-то не склонен нынче к метафизическому диспуту. Скажи, что случилось, только, пожалуйста, если можно, без богов.
– Я получил известие, – сказал Намарти заговорщицким шепотом, – о том, что Его Величество, наш милосерднейший и возлюбленнейший монарх Клеон I, решил назначить нового главного садовника. Первая свободная вакансия за четверть века.
– Ну и что из этого?
– Не догадываешься?
Андорин задумался, покачал головой.
– Видно, твои боги меня не жалуют. Нет, не догадываюсь.
– Когда новый человек назначается на должность главного садовника, Андорин, ситуация такова, как если бы к власти пришел любой новый руководитель – премьер-министр, а то и сам Император. Новый главный садовник, безусловно, захочет поменять весь штат сотрудников. Отправит на пенсию всех, кого сочтет никому не нужным балластом, и наберет новых, молодых садовников. А их там много нужно – несколько сотен.
– Очень может быть.
– Не «может быть», а точно. Прежний главный садовник именно такую прополку учинил в свое время, и его предшественник, и предшественник его предшественника, и так далее. Набирать будут сотни садовников из Внешних Миров.
– С какой стати – из Внешних?
– А ты мозгами пораскинь – если они у тебя, конечно, есть, Андорин. Что понимают в садоводстве тренторианцы, всю жизнь прожившие под куполами, не видевшие ничего, кроме комнатных цветочков, зоопарков да стерильных посадок пшеницы и садовых деревьев? Что они знают о природе?
– А-а-а! Вот теперь понял.
– Значит, желающие хлынут бурным потоком на дворцовую территорию. Безусловно, их будут самым тщательным образом проверять, но не так скрупулезно, как если бы они были тренторианцами. А это позволит нам подсунуть в толпу жаждущих стать садовниками кое-кого из своих людей с подложными документами. Пусть кого-то отсеют, но некоторые попадут туда – должны попасть. Пройдут туда наши люди, пройдут, несмотря на то, что режим безопасности здорово ужесточен со времен неудачного покушения на жизнь премьер-министра Селдона (имя Селдона Намарти по обыкновению проговорил сквозь зубы). – Вот он наш шанс, наконец он у нас появился!
Тут уж у Андорина закружилась голова. Он словно угодил в бешено вертящуюся воронку смерча.
– А знаешь, руководитель, похоже, что-то есть в твоих разговорах об этих самых «богах»… Я как раз собирался кое-что рассказать тебе, и только теперь понял, что это – из той же оперы.
Намарти подозрительно посмотрел на Андорина и вдруг с опаской огляделся по сторонам, словно только сейчас забеспокоился о том, не могли ли их подслушивать. Комната находилась в глубине старомодной резиденции и была отлично экранирована. Подслушать их никто не мог, да и найти их было непросто, не имея точного плана дома, и вдобавок все подходы к комнате охранялись верными членами организации.
– Ты это о чем? – осторожно поинтересовался Намарти.
– Я нашел для тебя человека. Молодого дурачка. Симпатяга такой – тебе он сразу понравится, вот увидишь. Физиономия придурковатая, глаза нараспашку, жил в Дале, горой за равенство и братство, Джоранум для него – самая большая любовь после далийского «кокоженого». Словом, я уверен, что ради нашего дела он будет готов на все.
– Нашего дела? – небрежно переспросил Намарти. Пока Андорин его явно не убедил. – Он что, из наших?
– На самом деле он из никаких. В голове у него жуткая каша, но он хорошо помнит, что Джоранум призывал к равенству секторов.
– Да, была у него такая приманка на крючке, это точно.
– Она и у нас есть, но только этот балбес верит в нее. Только и говорит, что о равенстве и представительстве народа в правительстве. Даже демократию упомянул.
Намарти фыркнул.
– За двадцать тысяч лет не было случая, чтобы демократия долго протянула.
– Это точно, но нам-то какое дело? Главное, что этот придурок просто одержим, и я тебе точно говорю, руководитель: я его как увидел, сразу понял: вот оно, наше орудие, только я все гадал потом, к чему бы его приспособить, к какому делу. А теперь все ясно: его надо заслать на дворцовую территорию в качестве садовника.
– Это как же? Он что-нибудь смыслит в садоводстве?
– Думаю, ни черта не смыслит. Если он и работал, то только на самой неквалифицированной работе. Сейчас он работает водителем тягача, но раз такое дело, надо быстренько обучить его кое-чему из садоводства. Да если он сумеет хотя бы садовые ножницы держать, как полагается, думаю, мы сумеем устроить его помощником садовника. А что нам еще нужно?
– Нам нужен некто, кто мог бы в нужный момент оказаться поблизости от того, кого мы хотим убрать, кто бы при этом не вызвал подозрений.
– А я тебе еще раз повторяю: этот малый – воплощенная честная тупость. Такого невозможно заподозрить в чем-либо дурном.
– И он сделает то, что мы ему велим?
– Как пить дать.
– А как ты с ним познакомился?
– Не я. Сначала его Манелла подцепила.
– Кто-кто?
– Манелла. Манелла Дюбанкуа.
– А, эта твоя деваха, – и Намарти поморщился. – Подруга, так сказать.
– Она многих чья подруга, – сдержавшись, отпарировал Андорин. – Именно потому она так полезна. В людях разбирается превосходно, с первого взгляда понимает, кто что за птица. С этим малым она заговорила потому, что он ей понравился, а Манелле мало кто нравится чуть выше пояса. Так что сам понимаешь, что-то в нем есть, в этом парне, необычное и привлекательное. В общем, она поболтала с ним, – зовут его, кстати, Планше, – а потом подошла ко мне и сказала: «Это то, что тебе нужно, Глеб». А Манелла не ошибается.
– Ну, – с прищуром спросил Намарти, – и как ты думаешь, Андорин, какую же службу сослужит нам это твое восхитительное орудие, если удастся забросить его на дворцовую территорию?
Андорин развел руками.
– Как что? Если все пойдет как надо, он сделает то, что нам нужно, – покончит с нашим дорогим Императором Клеоном I.
Лицо Намарти исказила гримаса ярости.
– Что?! Да ты с ума сошел! Зачем это нам нужно убивать Клеона? Он – наша опора в правительстве. Он – то прикрытие, под сенью которого мы сможем править. Он – наш мандат законности. Где твои мозги? Он нужен нам, как марионетка. Он нам не будет мешать, а наша позиция из-за его присутствия будет сильнее.
Добродушное лицо Андорина залилось краской. Юмор, с которым он говорил до этого мгновения, враз улетучился.
– Так чего же ты хочешь, в конце-то концов? Что задумал? Я уже устал гадать!
Намарти поднял руку.
– Тихо, тихо. Спокойно, не кипятись. Ничего ужасного. Ну, ты сам подумай. Кто погубил Джоранума? Кто сорвал все наши планы десять лет назад? Все этот проклятый математик! Империей теперь правит он со своей дурацкой болтовней насчет психоистории. Клеон – нуль без палочки. Избавиться нам нужно от Гэри Селдона. Это его я пытался выставить в дурацком свете, представить беспомощным идиотом, не способным сделать ровным счетом ничего, когда по всему Трентору бушует одна авария за другой. Это к его порогу должны были сыпаться все несчастья! Он должен был оказаться во всем виноватым! И когда, – потирая руки, злорадно усмехнулся Намарти, – ему придет конец, вся Империя радостно вздохнет, головизионные новости взахлеб будут трезвонить о том, как теперь все будет славно и хорошо. – Пускай все будут знать, кто виновник аварий, – это не будет иметь ровным счетом никакого значения.
Он поднял руку и нанес ею воображаемый удар – словно поразил невидимого противника в самое сердце.
– А на нас будут смотреть, как на героев, как на спасителей Империи. А? Понял теперь? Ну что, сумеет твой самоотверженный юноша прикончить Гэри Селдона?
К Андорину наконец вернулось самообладание – по крайней мере, внешне.
– Уверен, он сумеет. Чего тут не суметь? – сказал он с напускной небрежностью. – Клеона он худо-бедно уважает. Ты же знаешь, для простолюдинов Император окружен поистине мистическим ореолом. – Андорин едва заметно выделил слово «ты», и Намарти нахмурился. – К Селдону он таких чувств не питает.
Вот так сказал Андорин, но внутри у него бушевала ярость. Нет, он совсем не этого хотел. Он был обманут.
Назад: 12
Дальше: 14
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий