Галька в небе [Песчинка в небе]

20. Роковая черта

Секретарь прошел в открытую солдатом дверь. На его темных выпуклых губах застыла холодная улыбка. Он кивнул полковнику, игнорируя присутствие Авардана.
– Сэр, – обратился полковник к землянину, – я сообщил премьер-министру о причинах вашего пребывания здесь. Конечно же, ваше заключение здесь – абсолютно… за… необычайный случай, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы как можно скорее увидеть вас на свободе. Однако здесь находится господин, который, как вам, вероятно, известно, выдвигает против вас очень серьезное обвинение, которое мы должны проверить…
– Я вас понимаю, полковник, – спокойно сказал секретарь. – Однако, как я вам уже объяснил, этот человек пробыл на Земле всего около двух месяцев, насколько мне известно, так что он не имеет ни малейшего понятия о наших делах. Довольно неубедительная основа для какого-либо обвинения.
– Я – археолог по профессии, – яростно возразил Авардан, – и занимаюсь изучением Земли и ее обычаев. Я немало знаю о ваших делах. Кроме того, обвинение выдвигаю не я.
Секретарь ни разу не взглянул на археолога. Он обращался исключительно к полковнику.
– Один из наших местных ученых вовлечен в это дело. С приближением шестидесяти лет он начал страдать манией преследования. Кроме того, есть еще один человек, неизвестно откуда взявшийся и страдающий вдобавок умственным заболеванием. Никто из этой тройки не может представить доказательства…
Авардан вскочил:
– Я требую, чтобы меня выслушал…
– Сядьте, – холодно сказал полковник. – Вы отказались обсудить дело со мной. Пусть будет по-вашему. Позовите человека с флагом посла.
Это был еще один член Совета Старейших. Лишь слегка вздрогнувшие веки выразили его чувства при виде секретаря. Полковник поднялся с кресла и произнес:
– Вы говорите от имени собравшихся у форта людей?
– Да.
– Я полагаю, это мятежное и незаконное собрание выдвигает требование освободить находящегося здесь вашего соотечественника?
– Да. Он должен быть немедленно освобожден.
– Согласен! Тем не менее, исходя из законности, порядка и уважения к представителям его величества Императора на этой планете этот вопрос не может обсуждаться в то время, как ваши люди с оружием выступают против нас.
– Полковник прав, брат Кори, – вежливо проговорил секретарь. – Пожалуйста, успокойте людей. Я здесь в полной безопасности. Опасность не угрожает никому. Вы меня понимаете? Никому. Передайте это Старейшим.
– Хорошо, Брат. Я рад, что ты в безопасности.
Он вышел.
– Я прослежу, чтобы вы здесь оставались в полной безопасности, пока положение в городе нормализуется, – сказал полковник.
– Благодарю вас за помощь.
Авардан снова встал.
– Я протестую. Вы собираетесь освободить этого будущего убийцу, который собирается убить все человечество, и в то же время не даете мне встретиться с Наместником, хотя я требую лишь того, что гарантирует мои права гражданина Империи. – И в приступе отчаяния он добавил:
– Неужели вы проявите больше внимания к земной собаке, чем ко мне?
Голос секретаря заглушил его последнюю вспышку гнева.
– Полковник, я готов остаться здесь до прибытия Наместника, если этот человек требует того. Измена – серьезное обвинение, и это подозрение, пусть даже ни на чем не основанное, может оказаться достаточным, чтобы сделать меня бесполезным для моего народа. Я буду рад возможности доказать Наместнику свою преданность Империи.
– Я восхищен вашими чувствами, – натянуто произнес полковник, – и честно признаю, что на вашем месте я вел бы себя совсем иначе. Ваш народ может гордиться вами. Я попытаюсь связаться с Наместником.
Авардан не сказал больше ни слова и был отведен в свою камеру.
Долгое время он сидел неподвижно, не глядя ни на кого.
– Ну и что? – наконец спросил Шект.
Авардан покачал головой.
– Я все погубил.
– Что вы сделали?
– Вышел из себя, кричал, оскорблял полковника, ничего не добился. Я не дипломат, Шект.
Неожиданно он почувствовал необходимость оправдаться.
– Что я мог сделать? – воскликнул он. – Балкис уже говорил с полковником, поэтому я не мог ему доверять. Что, если ему предложили спасти свою жизнь? Что если он с самого начала участвовал в заговоре? Я знаю, это – дикая мысль, но я не мог рисковать. Все было слишком подозрительно. Я требовал встречи с Энусом.
Физик вскочил на ноги.
– Значит Энус будет здесь?
– Я думаю, да. Но только по личной просьбе Балкиса, и этого я понять не могу.
– По личной просьбе? Значит, Шварц прав.
– Да? Что же он говорит?
Шварц уселся на своей кровати, пожал плечами в ответ на вопросительные взгляды и беспомощно развел руками:
– Я уловил мысленный контакт секретаря, когда его вели мимо нашей комнаты. Он долго разговаривал с этим офицером, которого вы упоминали.
– Я знаю.
– Однако, в сознании офицера нет предательства.
– Что же, – пробормотал Авардан, – значит, я ошибался. А как насчет Балкиса?
– В его сознании нет беспокойства или страха, только ненависть. И сейчас она в основном направлена на нас, схвативших и привезших его сюда. Мы больно ранили его самолюбие, и он хочет нам отомстить. Причем, от него можно ожидать самого худшего.
– Вы хотите сказать, что он рискнет всеми своими планами только для того, чтобы уничтожить нас? Это сумасшествие.
– Я знаю, – уверенно сказал Шварц. – Он – сумасшедший.
– И он думает, что ему это удастся?
– Именно.
– Тогда нам необходимы вы, Шварц, ваш ум. Слушайте…
Однако Шект покачал головой.
– Нет, Авардан, это у нас не получится. Я разбудил Шварца, когда вы ушли, и мы все обсудили. Его психические силы, о которых он сам имеет лишь туманное представление, явно не контролируются им в достаточной степени. Он может оглушить, парализовать или даже убить человека. Он может контролировать большие мышцы тела человека даже против его воли, но не более. Вспомните, секретаря он не смог заставить говорить, и не мог также координировать его движения достаточно четко, чтобы заставить управлять автомобилем, контролировать равновесие при ходьбе тоже было трудно. Поэтому ясно, что мы не сможем управлять Энусом, не сможем заставить его издать приказ. Как видите, я подумал об этом… – Шект покачал головой и умолк.
Авардан взглянул на часы. Была уже почти полночь, оставалось так мало времени! На какое-то время он заснул, затем свет разбудил его. Он оглянулся ошеломленно и беспомощно. Сейчас здесь собрались все, даже Наместник прибыл, наконец. Пола сидела рядом с ним, вложив ему в ладонь свои маленькие и теплые руки. Выражение страха и усталости на ее лице сильнее, чем что-либо другое, настраивало его против Галактики.
Может быть, все они заслужили смерть, глупые, глупые…
Шекта и Шварца он почти не замечал. Они сидели слева от него. И здесь же был Балкис, проклятый Балкис со своими выпуклыми губами, синяком, расплывшимся по одной щеке.
Лицом к ним стоял Энус, хмурый, нерешительный, почти нелепый в своей тяжелой бесформенной, пропитанной свинцом одежде.
И он тоже был глупцом. Авардан его тоже ненавидел.
Мотивы, заставившие Энуса прибыть в Чику, были туманными, но тем не менее убедительными. «Собственно, – говорил он себе, – все ограничивается этим достойным сожаления похищением одного из типов в зеленых накидках. Обвинения выглядят дико, него полковник мог бы с этим справиться сам».
Но здесь был Шект… Он был замешан в этом… И не как обвиняемый, а как обвинитель. Это казалось странным.
Наместник вполне осознавал, что непродуманное решение вызовет недовольство землян, может быть, восстание. А это ослабит его положение и помешает продвижению по службе. Что касается длинной речи, произнесенной Аварданом о вирусе и распространяющейся по Галактике эпидемии, то мог ли он относиться к этому серьезно?
А если он начнет действовать, как это будет выглядеть в глазах вышестоящих властей?
И все же, как не верить Авардану, известному археологу?
Энус, обдумывая решение, обратился к секретарю:
– Конечно, вам есть что сказать по этому вопросу?
– Удивительно мало, – проговорил секретарь доверительным тоном. – Я хотел бы узнать, какие есть доказательства для обвинения?
– Ваше превосходительство, – с трудом сдерживая эмоции сказал Авардан, – я уже говорил вам, что вчера этот человек полностью подтвердил все, что я сказал.
– Возможно, – заметил секретарь, – ваше превосходительство, вы предпочитаете поверить в это, но это лишь еще одно, ничем не подтвержденное заявление. Пока же единственным фактом остается то, что я был насильственно схвачен, а не они, что моя, а не их жизнь подвергалась опасности. А теперь я бы хотел, чтобы мой обвинитель объяснил, как он узнал все это за два месяца пребывания на планете, в то время как вы, Наместник, за годы службы здесь не обнаружили ничего уличающего.
– В том, что говорит Брат, есть смысл, – с трудом признал Энус.
– Откуда вы это узнали?
– До признания обвиняемого я узнал об этом от доктора Шекта, – сухо ответил Авардан.
– Так ли это, доктор Шект? – Наместник посмотрел на физика.
– Да, ваше превосходительство.
– Откуда это стало известно вам?
– Доктор Авардан все рассказал, и был совершенно точен, говоря о том, как был использован Синапсайфер, и о предсмертных словах бактериолога Смитко. Этот Смитко участвовал в заговоре. Его слова записаны, и эта запись может быть предоставлена.
– Но, доктор Шект, заявление умирающего человека, находящегося в бреду, если верить словам доктора Авардана, не имеет особой достоверности. У вас есть что-либо еще?
Авардан прервал его, ударив кулаком по креслу и закричав:
– Разве это заседание суда? Что, кто-нибудь нарушил правила дорожного движения? У нас нет времени на раздумье над доказательствами или сравнение их с помощью микрометра. Я говорю вам, у нас есть время до шести утра, то есть пять с половиной часов, чтобы отвести эту смертельную опасность… Вы и раньше знали доктора Шекта, ваше превосходительство. Обманывал ли он вас?
– Никто не обвиняет доктора Шекта в преднамеренной лжи, – быстро вмешался Балкис. – Просто он стареет, и в последнее время сильно обеспокоен приближением своей шестидесятой годовщины. Боюсь, что сочетание возраста и страха обусловило некоторую умственную несбалансированность, достаточно часто встречающуюся здесь на Земле. Посмотрите на него. Выглядит ли он вполне нормально?
Конечно же, физик выглядел сникшим и беспокойным, потрясенный тем, что ему пришлось пережить, и тем, что еще предстояло.
И все же Шект заставил себя говорить спокойно:
– Я мог бы сказать, что последние два месяца я находился под постоянным контролем Старейших, что все мои письма подвергались цензуре. Но ясно, что подобные жалобы могут быть отнесены на счет моей «ненормальности». Однако здесь присутствует Джозеф Шварц, человек, который добровольцем пришел на Синапсайфер в тот день, когда вы посетили меня в институте.
– Я помню. – Энус почувствовал облегчение, что разговор отклонился в сторону. – Это тот человек?
– Да.
– Он выглядит не хуже, чем до эксперимента!
– Гораздо лучше. Обработка Синапсайфером была исключительно удачной, потому что он с самого начала обладал отличной памятью, чего я прежде не знал. Сейчас его ум стал чувствительным к мыслям других людей…
Энус подался вперед и пораженно воскликнул:
– Что? Вы утверждаете, что он читает мысли?
– Это можно продемонстрировать, ваше превосходительство. Но я думаю, Брат подтвердит сказанное.
Секретарь бросил на Шварца быстрый, полный ненависти взгляд и проговорил с едва заметной дрожью в голосе:
– Это правда, ваше превосходительство. Этот человек обладает определенными гипнотическими способностями, хотя является ли это следствием обработки на Синапсайфере, я не знаю. Могу добавить, что о самой обработке нет никаких записей, что, согласитесь, весьма подозрительно.
– Записи не проводились, – спокойно сказал Шект, – в соответствии с указаниями премьер-министра.
Но секретарь лишь пожал плечами в ответ.
– Оставим эти бессмысленные споры, – безапелляционно сказал Энус. – Какое отношение к делу имеют способности этого Шварца, какими бы они ни были?
– Шект хочет сказать, – вмешался секретарь, – что Шварц может прочитать мои мысли.
– Это правда? Ну, и что он думает? – спросил Наместник, обращаясь к Шварцу.
– Он думает, – ответил Шварц, – что никаких шансов убедить вас в своей правоте у нас нет.
– Совершенно верно, – усмехнулся секретарь, – хотя этот вывод едва ли требует особых способностей.
– И кроме того, – продолжал Шварц, – что вы несчастный глупец, боящийся действовать, желающий только покоя, надеющийся своей справедливостью и беспристрастностью покорить землян. Поэтому вы представляетесь ему еще большим глупцом.
Секретарь покраснел.
– Я отрицаю все это. Это явная попытка заслужить ваше расположение, ваше превосходительство.
– Это не так легко сделать, – сказал Энус и добавил, обращаясь к Шварцу: – А что думаю я?
– То, что если я и вижу, что происходит в голове человека, то мне совсем не обязательно говорить об этом правду, – ответил Шварц.
Брови Наместника удивленно поднялись.
– Вы правы, совершенно правы. Вы подтверждаете правоту утверждений доктора Авардана и Шекта?
– Каждое слово!
– Вот как! И все же пока не будет найден второй, такой как вы, причем не заинтересованный в деле, ваши доказательства не могут иметь юридической силы, даже если мы будем полностью убеждены, что вы – телепат.
– Но это не юридический вопрос, – воскликнул Авардан, – это вопрос безопасности Галактики.
– Ваше превосходительство, – воскликнул секретарь, – я требую, чтобы этого Шварца удалили из комнаты.
– Почему?
– Этот человек, кроме чтения мыслей, обладает некоторыми особыми свойствами. Я был схвачен, потому что был парализован. Я боюсь, что сейчас он может предпринять что-нибудь подобное против меня или даже против вас.
Авардан встал, желая что-то сказать, но секретарь не дал ему заговорить.
– Нельзя быть уверенным ни в чем сказанном, пока присутствует человек, который может незаметно влиять на суждения с помощью упомянутых способностей.
Энус быстро принял решение. Он отдал приказ, и Джозеф Шварц, не проявляя сопротивления, без малейших следов беспокойства на своем лунообразном лице, был уведен прочь.
Для Авардана это был последний удар.
Секретарь встал и на мгновение замер, этакая низкая зловещая фигура в зеленом, сильная в своей уверенности.
Он начал официальным тоном:
– Ваше превосходительство, вся убежденность и заявления доктора Авардана основаны на свидетельстве доктора Шекта. В свою очередь, уверенность доктора Шекта основывается на бреде умирающего человека. И все это, ваше превосходительство, все это почему-то не проявлялось, пока Джозеф Шварц не был подвергнут обработке на Синапсайфере.
Кто же такой Джозеф Шварц? Пока он не появился на сцене, доктор Шект был нормальным, спокойным человеком. Вы сами, ваше превосходительство, говорили с ним непосредственно перед тем, как появился Шварц. Было ли в нем что-либо необычное? Сообщал он вам о заговоре против Империи? Был ли он хотя бы обеспокоен? Сейчас он говорит, что фальсифицировал результаты работы на Синапсайфере по приказу премьер-министра. Говорил ли он об этом тогда? Или только сейчас, после того, как появился Шварц? И опять-таки, кто такой Джозеф Шварц? Он говорил на неземном языке, когда был приведен впервые. Это нам удалось узнать позже, когда мы начали сомневаться в душевном равновесии доктора Шекта. Его привел фермер, абсолютно ничего о нем не знавший. И с тех пор нам так и не удалось ничего о нем узнать.
Однако этот человек обладает необычными способностями. Он может оглушить человека на расстоянии сотни ярдов простой мыслью и убить при более близком контакте. Я сам был им парализован; он манипулировал моими руками и ногами, а при желании мог бы манипулировать и умом.
И я убежден, что Шварц манипулировал умами этих людей. Они утверждают, что я держал их в заточении, угрожал смертью, что я сознался в предательстве… Однако задайте им один вопрос, ваше превосходительство. Не были ли они постоянно подвержены влиянию Шварца, этого человека, способного контролировать их умы?
Разве не может Шварц оказаться предателем? Если нет, то кто он такой, этот Шварц?
Секретарь сел с выражением торжества на лице.
Авардан чувствовал себя так, как будто его мозг поместили в циклотрон и он вращает там с увеличивающейся скоростью.
Что он мог ответить? Что Шварц из прошлого? Какие у него доказательства? То, что этот человек говорил на древнем языке? Но только, он, Авардан, может подтвердить это. Да, его умом могли манипулировать. В конце концов, кто может быть уверен, что это не так? Кто такой Шварц? Что так убедило его в реальности этого плана покорения Галактики?
Он задумался вновь. Откуда эта убежденность в реальности заговора? Он был археологом и привык ставить все под сомнение, но сейчас… Результат ли это слов одного человека? Одного поцелуя? Или все-таки Джозеф Шварц?
Он не может думать. Не может!
– Итак? – в голосе Энуса слышалось нетерпение. – Вы что-нибудь хотите сказать, доктор Шект? Или вы, доктор Авардан?
Тишину неожиданно прервал пронзительный голос Полы:
– Зачем вы спрашиваете? Неужели не ясно, что все это ложь? Ох, всех нас ждет смерть, и мне все равно, но мы могли бы остановить это, могли бы… А мы вместо этого просто сидим здесь и… и… разговариваем… – Она расплакалась.
– Итак, разговор закончился истерикой, – сказал секретарь. – Ваше превосходительство, я предлагаю следующее. Мои обвинители утверждают, что вирус и все остальные плоды их воображения должны быть пущены в действие в определенное время, кажется, в шесть часов утра. Я готов неделю находиться в вашей власти. Если то, о чем они говорят, – правда, известие об эпидемии в Галактике придет на Землю в течение нескольких дней. Если подобное случится, то Земля все еще под контролем сил Империи…
– Земля – действительно прекрасная плата за всю Галактику, – пробормотал бледный Шект.
– Я ценю свою жизнь и жизни моих соотечественников. Мы – заложники, подтверждающие свою невиновность, и я готов сейчас же сообщить Совету Старейших, что по собственной воле останусь здесь на неделю, чтобы предотвратить возможные беспорядки.
Он скрестил руки на груди.
Энус с беспокойством поднял глаза.
– Я не вижу вины этого человека…
Авардан больше не мог этого терпеть. Он вскочил и со зловеще-спокойным выражением лица рванулся к Наместнику. О чем он думал, осталось неизвестным. Впоследствии он и сам не мог этого вспомнить. Да это и не имело никакого значения. У Энуса была нейроплеть, и он ею, конечно же, воспользовался.
В третий раз со времени пребывания на Земле все в Авардане взорвалось вспышкой боли, закружилось и исчезло.
Пока он был без сознания время неумолимо двигалось вперед…
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий