Галька в небе [Песчинка в небе]

14. Вторая встреча

За два месяца, прошедшие со дня, когда Синапсайфер Шекта был испытан на Шварце, физик неузнаваемо изменился.
Он похудел, стал больше сутулиться, изменилось его поведение – он стал рассеянным, напуганным. Он замкнулся в себе, начал избегать даже ближайших сотрудников, которых сторонился столь явно, что это было заметно всем.
Лишь с дочерью Шект был откровенен, возможно потому, что и она как-то ушла в себя. Старалась быть незаметной на работе.
– Они следят за мной, – говорил он. – Я это чувствую. Я ни на минуту не могу оставаться один. Всегда кто-нибудь рядом. Они не хотят даже, чтобы я писал отчеты.
И Пола это чувствовала, но чтобы подбодрить отца, вновь и вновь повторяла:
– Но в чем они могут обвинить тебя? Даже если ты и провел эксперимент на Шварце, не такое уж страшное это преступление. Они бы просто вызвали тебя «на ковер» за это.
Однако он бормотал с бледным лицом:
– Они не разрешат мне жить. Приближаются мои Шестьдесят, и они не разрешат мне жить.
– После всего, что ты сделал? Чепуха!
– Я слишком много знаю, Пола, и они мне не верят.
– Слишком много знаешь о чем?
Он слишком устал и не мог больше нести эту тяжесть. И он рассказал ей. Сначала она не поверила ему, но потом, когда поняла, что все это правда, застыла, охваченная ужасом.
На следующий день Пола с другого конца города позвонила в посольство. Говоря через платок, она спросила доктора Бела Авардана.
Его не было. Они думали, что он может быть в Бонере, шесть тысяч миль отсюда, но не были уверены. Да, но он скоро должен вернуться в Чику, но когда – они сказать не могут. Может быть, она назовет свое имя? Они попытаются с ним связаться.
Тут Пола прервала связь и прижалась щекой к стеклянной стенке кабины, с радостью ощущая ее прохладу. Глаза ее были полны слез.
Дура, дура!
Он помог ей, а она так себя вела. Он подставил себя под нейрохлыст, чтобы защитить от чужака достоинство маленькой землянки, и чем она ему отплатила?!
Сто кредитов, отправленные ею на следующее после происшествия утро, вернулись назад. Она хотела использовать их, чтобы прийти и извиниться перед ним, но не решалась. И как бы она проникла в посольство, куда могли входить лишь чужаки?
Только он мог помочь ей теперь. Он, чужак, который мог разговаривать с землянином как с равным. Она никогда бы не догадалась, что он – чужак, не скажи он об этом. Он был такой сильный и уверенный в себе. Он должен знать, что делать. Он должен помочь, ибо на гибель обречена вся Галактика. У Полы промелькнула злорадная мысль о том, что чужаки заслужили такую участь своим пренебрежительным отношением к землянам. Но касалось ли это их всех? Женщин и детей, больных и стариков? Таких, как Авардан? Тех, которые никогда не слышали о Земле? И в конце концов все они были людьми. Столь страшная месть топила в море крови ту справедливость, которой служила Земля.
И вдруг, совершенно неожиданно, – звонок от Авардана. Шект покачал головой.
– Я не могу ему этого сказать.
– Ты должен, – жестко сказала Пола.
– Здесь? Это невозможно, это погубит нас обоих.
– Тогда прогони его. Я позабочусь обо всем. – Ее сердце бешено стучало. Конечно, причиной была лишь эта потребность спасти бесчисленные миллиарды человеческих жизней.
Бел Авардан поможет что-нибудь предпринять!
Авардан был в полном неведении относительно происходящего. Поведение Шекта он воспринял так, как оно выглядело (как ничем не спровоцированную грубость, что так свойственна землянам).
Авардан тщательно подбирал слова:
– Мне не хотелось бы обременять вас своим посещением, доктор, не будь я профессионально заинтересован в вашем Синапсайфере. И мне говорили, что в отличие от многих землян, вы не настроены враждебно к людям с других планет.
По-видимому, он сказал что-то не то, потому что доктора Шекта буквально передернуло от его слов.
– Кем бы ни был ваш информатор, он весьма ошибается, приписывая мне особое дружелюбие к подобным гостям. У меня нет симпатий и антипатий. Я – землянин…
Авардан стиснул зубы.
– Поймите, доктор Авардан, – послышался поспешный шепот, – мне очень жаль, что я выгляжу невежливым, но я действительно не могу…
– Я все понимаю, – холодно прервал археолог, хотя он не понимал абсолютно ничего. – Прощайте, сэр.
Шект слабо усмехнулся.
– Моя занятость…
– Я тоже очень занят, доктор Шект.
Он повернулся к двери, проклиная всех землян и невольно вспоминая некоторые пословицы, столь часто повторяемые его согражданами. Например такие: «Вежливость на Земле подобна сухости в океане», или «Землянин дает тебе что угодно, пока это не стоит ему ничего или меньше того».
Его рука уже пересекла фотоэлектрический луч, открывающий входную дверь, когда он услышал сзади чьи-то быстрые шаги и предостерегающий шепот. В его руке оказался лист бумаги. Повернувшись, он успел заметить лишь промелькнувшую фигуру в красном.
Только сев в нанятый им наземный автомобиль, Авардан развернул бумагу и прочитал:
«Сегодня в восемь часов вечера будьте у дома игр. Убедитесь, что за вами не следят».
Авардан нахмурился, раз пять перечитал записку и даже просмотрел ее на свет, как-будто ожидая увидеть невидимые слова. Невольно он оглянулся. Улица была пуста. Он сделал движение, чтобы выбросить бумагу в окно, но, поколебавшись, сунул ее в карман.
Несомненно, что если бы он вечером не сделал того, к чему призывала записка, все было бы кончено, и, возможно, нескольким триллионам людей не удалось бы избежать смерти. Но этого не случилось.
По дороге он раздумывал, была ли отправителем записки…
К восьми часам вечера его машина скользила среди длинного потока машин по извивающейся дороге, ведущий к дому игр. Лишь раз он спросил путь, и прохожий, с подозрением оглядев его (очевидно, ни один землянин никогда не был свободен от этой всеобъемлющей подозрительности), коротко ответил:
– Вам нужно просто следовать за другими машинами.
Похоже, действительно все машины направлялись в дом игр, потому что он увидел, что все они, одна за другой, исчезают в отверстии въезда на подземную стоянку. Вырвавшись из потока, он объехал дом игр и стал ждать, сам не зная чего.
Стройная девушка отделилась от толпы прохожих и нагнулась к окну его автомобиля. Он удивленно посмотрел на нее, но она одним движением открыла дверь и оказалась внутри салона.
– Извините, – проговорил он, – но…
– Тсс! – девушка пригнулась к сидению. – За вами следили?
– А должны были?
– Не смейтесь. Поезжайте прямо вперед. Свернете, когда я скажу… Чего вы ждете?
Он узнал голос. Капюшон соскользнул на плечи, открыв каштановые волосы. Темные глаза пристально смотрели на него.
– Будет лучше, если вы поедете, – мягко сказала она.
Он подчинился, и за следующие пятнадцать минут она ни сказала ему ничего, если не считать тихих указаний относительно направления движения.
Авардан украдкой взглянул на нее и с неожиданным удовольствием подумал, что она еще красивее, чем он ее помнил. Странно, что на этот раз он не чувствовал никакого негодования.
Они остановились в безлюдном районе. После небольшой паузы Пола, посмотрев на него, сказала:
– Доктор Авардан, я сожалею, что мне пришлось проделать все это, чтобы поговорить с вами с глазу на глаз. Я знаю, что мне нечего терять в ваших глазах…
– Не думайте так, – проговорил он.
– Я не могу так не думать. Я хочу, чтобы вы знали, что я полностью понимаю, как низко и неблагодарно я вела себя той ночью.
– Не надо, пожалуйста, – он посмотрел в сторону. – Я мог бы быть более дипломатичным.
– Что же… – Пола на минуту замолчала, чтобы немного прийти в себя. – Но не для этого мы приехали сюда. Вы – единственный чужак, которого я встретила, способный быть вежливым и благородным, и я нуждаюсь в вашей помощи.
Авардан подумал недовольно: «Неужели, только это было причиной?» – И он спросил холодно:
– Да?
– Нет, – закричала она в ответ. – Нет, не я, доктор Авардан, вся Галактика. Мне не надо ничего. Ничего!
– В чем дело?
– Во-первых… Я не думаю, чтобы кто-нибудь следил за нами, но если вы услышите какой-нибудь шум, то вы… то вы, – она замерла, – обнимите меня, и… и… вы знаете.
Он кивнул и сухо произнес:
– Я думаю, что это я смогу сымпровизировать легко. Стоит ли ждать шума?
Пола покраснела.
– Пожалуйста, не шутите и поймите правильно мои намерения. Это лишь для того, чтобы отвести подозрения от нас. Это единственное, что будет выглядеть убедительно.
– Все настолько серьезно? – мягко проговорил Авардан.
Он с любопытством посмотрел на нее. Она казалась такой юной и беззащитной. Всю свою жизнь он руководствовался здравым смыслом. И гордился этим. Он был человеком сильных страстей, но умел их смирять. И вот только потому, что девушка выглядела слабой, он испытывал иррациональную потребность защищать ее.
– Да, это серьезно, – сказала она. – Я кое-что вам расскажу, но знаю, что сначала вы мне не поверите. Но я попытаюсь убедить вас. Я хочу, чтобы вы поняли, что я откровенна с вами. Но, в первую очередь, вы должны решить, останетесь ли вы с нами после того, как я вам все расскажу и вы обдумаете услышанное. Я даю вам пятнадцать минут, и если я не внушаю вам доверия, я уйду, и на этом все закончится.
– Пятнадцать минут? – он невольно усмехнулся, затем снял свои часы и положил их перед собой. – Хорошо.
Она сжала руками колени, глядя через стекло вперед.
Авардан почувствовал, что она искоса посмотрела на него, и поспешно отвел взгляд.
– В чем дело? – спросил он.
Пола повернулась к нему и закусила нижнюю губу.
– Я смотрела на вас.
– Да, я это заметил. У меня пятно на носу?
– Нет, – она слегка улыбнулась, первый раз после того, как села в машину. – Просто я все время удивляюсь, почему вы не носите свинцовую одежду, если вы чужак. Именно это обмануло меня в тот раз. Чужаки обычно напоминают мешок с картошкой.
– А я не напоминаю?
– О нет, – в ее голосе неожиданно появился оттенок восхищения, – вы напоминаете… вы очень похожи на древнюю мраморную статую, за исключением того, что вы живой и теплый… Извините. Я веду себя дерзко.
– Вы говорите обо мне так, будто я считаю вас землянкой, которая забыла свое место. Вам придется прекратить думать обо мне подобным образом, или мы не сможем быть друзьями… Я не верю в предрассудки радиоактивности. Я измерил радиоактивность атмосферы Земли, провел опыты на животных в лаборатории и вполне убежден, что эта радиация не может мне повредить. Я здесь уже два месяца и не ощущаю никаких болезненных симптомов. Хотя, признаюсь, небольшие предосторожности я все же принял. Однако пропитанной свинцом одежды я не ношу.
Все это было сказано серьезным тоном, и она вновь улыбнулась.
– По-моему, вы немного сумасшедший.
– Вы так думаете? Вы удивились бы, если бы знали, как много умных и знаменитых археологов говорили то же самое, причем в длинных речах.
– Так вы будете меня слушать? – неожиданно спросила она. – Пятнадцать минут прошло.
– А вы как думаете?
– Я думаю, что это вполне возможно. В противном случае, вы не сидели бы здесь. Особенно после всего, что я сделала.
– Разве у вас создалось впечатление, что я заставляю себя сидеть рядом с вами, – мягко проговорил он. – Если да, то вы ошибаетесь… Знаете, Пола, я никогда не видел девушки такой красивой, как вы.
Она со страхом посмотрела на него.
– Пожалуйста, не надо. Я стремлюсь вовсе не к этому. Вы мне верите?
– Конечно, Пола. Расскажи мне свою историю. Я поверю и помогу. – Он безоговорочно верил в то, о чем говорил. В этот момент Авардан с готовностью взялся бы даже свергнуть Императора. Он не бывал прежде влюблен, и на этом он мысленно заставил себя остановиться.
Любовь? К землянке?
– Вы встречались с моим отцом, доктор Авардан?
– Доктор Шект – ваш отец? Зовите меня, пожалуйста, Белом. Я буду звать вас Полой.
– Если вы этого хотите, я постараюсь. Я думаю, вы очень злы на него.
– Он не был особенно вежлив.
– Он не мог иначе. За ним следят. Собственно говоря, мы договорились с ним заранее, что он отправит вас ни с чем, после чего с вами встречусь я. Видите, это наш дом… Дело в том, – ее голос перешел в быстрый шепот, – на Земле готовится восстание.
Авардан не смог сдержать удивления.
– Не может быть! – проговорил он, широко открыв глаза. – В самом деле?
Однако Пола тут же разозлилась.
– Не смейтесь. Вы обещали выслушать и поверить мне. На Земле готовится восстание, и это серьезно, потому что Земля может уничтожить всю Империю.
– Земля в силах сделать это? – Авардан подавил желание рассмеяться. – Пола, насколько хорошо вы знаете галактографию? – мягко спросил он.
– Не хуже любого другого, учитель, но какое это имеет отношение к тому, о чем я говорю?
– Прямое. Объем Галактики – несколько миллионов кубических световых лет. Это включает двести миллионов населенных планет и приблизительно пятьсот квадриллионов человек населения. Правильно?
– Думаю, что да, раз вы так говорите.
– Это именно так, поверьте мне. Земля же – одна планета с населением в двадцать миллионов, лишенная всех материальных ресурсов. Другими словами, на каждого землянина приходится двадцать пять биллионов граждан Галактики. Что может сделать Земля при соотношении сил – двадцать пять биллионов к одному?
Пола преодолела сомнение на мгновение овладевшее ею.
– Бел, – твердо ответила она, – я не знаю, но мой отец может ответить на этот вопрос. Он не посвятил меня в детали, потому что боится подвергать опасности мою жизнь. Однако если вы пойдете со мной, то все узнаете. Он сказал, что Земля может уничтожить всю жизнь в Галактике, и он знает это наверняка. Он никогда не ошибался.
Ее щеки порозовели от нетерпения, и Авардан почувствовал страстное желание прикоснуться к ним. (Как мог он раньше чувствовать ужас от прикосновения к ней?)
– Уже есть десять часов? – спросила Пола.
– Да, – ответил он.
– Тогда он должен ждать нас наверху, если они его не арестовали. – Она невольно вздрогнула. – Мы поднимемся в дом, и если вы пойдете со мной…
Она положила руку на кнопку, контролирующую двери, и неожиданно замерла. Затем хрипло прошептала:
– Кто-то идет… Ох, быстрее…
Остальное прошло гладко. Авардан без труда вспомнил ее первоначальные наставления. Его руки легким движением обняли ее, и он почувствовал, как их губы встретились…
Прошло немало времени, прежде чем он заговорил.
– Должно быть, это был уличный шум.
– Нет, – прошептала она, – я не слышала никакого шума.
Он удивленно посмотрел на нее, но она не отвела глаз.
– Серьезно? Ты – само коварство.
Глаза Полы вспыхнули.
– Я хотела, чтобы ты поцеловал меня и не жалею об этом.
– Думаешь, я жалею? Поцелуй меня еще раз, только теперь потому, что этого хочу я.
Еще одна длинная пауза, потом она отстранилась от него, поправляя волосы и разглаживая воротник платья.
– Я думаю, сейчас нам лучше будет подняться в дом. Выключи свет. У меня есть фонарь.
Авардан вышел за ней из машины.
– Возьми меня за руку, – сказала она. – Здесь ступеньки.
– Я люблю тебя, Пола, – прошептал он за ее спиной. Это получилось так просто и звучало так правдиво. – Я люблю тебя, Пола, – повторил он.
– Ты почти не знаешь меня, – мягко проговорила она.
– Нет. Клянусь, я знаю тебя всю жизнь. Всю мою жизнь, Пола, два месяца я мечтал о тебе.
– Я всего лишь землянка, сэр.
– Тогда и я буду землянином. Испытай меня.
Он остановил ее и мягко поднял ее руку, пока свет фонарика не осветил ей лицо.
– Почему ты плачешь?
– Потому что, когда отец расскажет то, что он знает, вы поймете, что не можете любить землянку.
– Испытай меня и в этом.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий