Служба ликвидации

Глава 9
НА ОБЩИХ ОСНОВАНИЯХ

К офису финансовой империи Верховского подкатил кортеж автомобилей. Два черных джипа охраны с маяками, как церберы, вкатились на стоянку, умело прикрыв представительский «Мерседес» с зашторенными окнами. Обнажив стволы помповиков, на улицу высыпали бойцы охраны. Со стороны это привычное действо выглядело по-киношному напыщенным и нелепым, словно встречали не представительский лимузин олигарха, а броневик инкассаторской службы. Однако Верховский был дороже броневика и даже целого банка, потому что и то и другое принадлежало ему. Поговаривали, что за каждый модный прибамбас для своих машин: спецпредписание без права проверки документов, официальный маяк или федеральный номерной знак, хозяин отвалил чиновникам-мздоимцам минимум по десять тысяч баксов. Для него это сущие копейки, а тем неплохая прибавка к зарплате. Может, врут, конечно, недоброжелатели, и коммерсантам наряду со спецслужбами, «Скорой помощью» и правительством тоже положены «вездеходы»?
Верховский неторопливо вылез из пахнущего кожей и дорогим одеколоном бронированного салона и под прикрытием дюжих молодцов из службы безопасности проследовал в подъезд. Охрана в вестибюле вытянулась, как при прибытии генерала. Хотя олигарх таковым и являлся – финансовым генералом российского бизнеса и политтусовки. Перед ним многие вытягивались в струнку. Не то что охранники.
Просторный лифт с натуральным деревом и полированными зеркалами поднял Верховского на третий этаж и мягко остановился. Первой вышла «личка» . Осмотрелись.
Хозяин прошел по широкому коридору и вошел в приемную, тонко пахнувшую хорошим женским парфюмом. Молодая секретарша с обтянутыми короткой юбкой бедрами оторвалась от компьютера и, приветливо улыбнувшись, поздоровалась. Ожидавший в глубоком кресле Гришин, увидев шефа, поднялся, словно по команде.
– Здравствуйте, – негромко произнес Верховский и подал ему руку. – Катенька, мне кто-нибудь звонил? – спросил он девушку.
– Звонил Голубев. Обещал перезвонить позже, – доложила исполнительная секретарша. За те деньги, что Верховский ей платит, она должна быть очень исполнительной и старательной… Чем, вероятно, иногда пользовался шеф. Нечасто, конечно, а по настроению, между политикой и бизнесом. И не на холодном кожаном диване в приемной, это пошло, а в апартаментах шикарного загородного особняка, под легкую музыку класса хай-энд и бокал «Вдовы Клико».
– Ну пусть перезванивает, – улыбнулся в ответ олигарх. Отперев дверь пластиковой карточкой, он пригласил Гришина в кабинет: – Заходите.
Вошедший прикрыл за собой дверь. Герметичный тамбур наглухо изолировал звуки, словно в задраенном отсеке подводной лодки.
– Присаживайтесь, – предложил олигарх, опускаясь в рабочее кресло с высокой спинкой. – Как прошла встреча?
– Нормально. В обычной спокойно-настороженной обстановке, – сообщил Гришин, присев на офисный стул. – Пилат просит заплатить за выполненную работу. Он согласен на половину оговоренной суммы.
– Он согласен! Но, насколько мне известно, предмет договора нам не передан, – заметил Верховский, отвалившись на мягкую спинку. – За что я должен платить?
– Пилат высказал предположение, что этот «предмет» нам не особо и нужен, – сообщил Гришин. – Он отдает себе отчет в том, что мы не собираемся продавать транскодер заинтересованным странам и даже против этого.
– Он против! – возмутился олигарх. – Это его не касается! Его наняли для выполнения конкретной работы, как нанимают сантехника, киллера или проститутку!
Последнее сравнение резануло слух бывшего офицера ГРУ. Значит, и его самого Верховский считает не более чем продажной проституткой, нанятой для выполнения работы. По большому счету так и есть. Но все-таки звучит неприятно и обидно.
– Пилат догадывается, что транскодер лишь аргумент торга, а главную часть работы он выполнил. Кроме того, он готов представить нам информацию о человеке, который знает, где искать транскодер, – завершил мысль Гришин.
– Догадливость исполнителя меня не слишком радует, как не должна радовать и вас, – назидательно произнес Верховский. – А что знает тот человек?
– Трудно сказать, но что-то определенно знает. ФСБ его опекает или ловит на него Пилата, – констатировал Гришин.
– Может, это «деза», которую запустили господа чекисты, и он ни хрена не знает? – предположил олигарх.
– Пилат уверен, что не «деза».
Верховский поднялся. Он прошел по кабинету и, подойдя к книжному шкафу, тронул маятник «вечного двигателя». Сувенир пришел в движение. Хозяин вернулся в кресло.
– Мы заплатим Пилату, если он предоставит нам того человека, – вынес решение олигарх. Верховский был строг и сосредоточен. – Обмен: деньги на человека, – четко произнес он.
– Но его, возможно, охраняют… – мягко запротестовал Гришин. – И потом, зачем он вам?
– Деньги нужно отрабатывать, – ответил шеф, будто щелкнул ракеткой по теннисному мячу, отправив его в обратном направлении. – А все остальное не его дело.
Гришин легко догадался, что прозвучавший из уст олигарха ответ предназначался не только Пилату.
* * *
Старые знакомые встретились на привычном месте. Разговор предстоял недолгий, но встречаться в городе Пилат наотрез отказался. Они поздоровались, сомкнув крепкие руки, будто выражали не взаимное приветствие, а соревновались в силе.
– Заказчик согласен заплатить, но при одном условии, – медленным шагом прогуливаясь по лесной тропе, сказал Гришин.
– Какое еще условие? – встрепенулся Пилат, по привычке время от времени сканируя глазами частокол деревьев. Не мелькнет ли там, в «зеленке», чья-то тень?
– Заказчик хочет, чтобы ты притащил ему парня. При таком условии он готов заплатить.
– Он что – издевается?! – взорвался Пилат. – Пацана стережет ФСБ! За каким хреном он ему сдался?
– Я не знаю. Заказчик перед нами не должен отчитываться.
– Если твой шеф хочет парня «выпотрошить», то для этого необязательно тащить его к вам. Я могу сделать это сам и, уверяю тебя, с гораздо большей эффективностью. Ему что, очень нужен транскодер?
– Я не в курсе его конечных целей, – вполне чистосердечно признался Гришин, потому что понимал: не всему из того, что говорит ему Верховский или Голубев, можно верить. Еще неизвестно, какую роль они приготовили своему слуге в финале операции. Обычно она бывает незавидной, тем более что Гришин в этой игре – всего лишь посредник между «головой» и «оружием».
– Заказчик специально предлагает мне невыполнимое условие! – не унимался Пилат. – Или хочет подставить меня!
Резко повернувшись, он нервно ударил ствол березы. Дерево загудело и пошатнулось. Сверху упало несколько листьев.
– Это не в его интересах, – не согласился Гришин. – Хотя формально Заказчик прав. Договор включал в себя доставку «железки». Но ее нет – тогда как вариант доставка человека, знающего, где тайник. Вероятно, оставшуюся часть работы Заказчик хочет выполнить другими силами.
Гришин смолк, давая возможность Пилату обдумать предложение и принять решение. Ни тот, ни другой не знали, к чему отнести странное требование Заказчика: к причудам или упрямству, но оба понимали, что выполнить его не легче, чем проникнуть на территорию секретного объекта. И тот, и другой понимали, что в случае отказа от дальнейшего сотрудничества деньги не будут заплачены и это может вызвать непредсказуемую реакцию исполнителя. Гришин хотел, чтобы Пилат согласился на новые условия.
– Ладно, черт с вами! Я попробую еще раз, – решился на риск Пилат.
– Я почти не сомневался, что ты не отступишь, – слегка улыбнулся начальник службы безопасности банка.
– Или убью Заказчика? – по-звериному ухмыльнулся в ответ Пилат.
По странному блеску, вспыхнувшему в его глазах, было понятно, что в этой шутке есть доля истины.
– Что-то вроде того, – согласился Гришин. Посредник сел в зеленую «Ауди». Мягко заработал двигатель. Машина тронулась и медленно поехала по грунтовке в сторону шумной федеральной трассы.
* * *
Проснулся Сухарик не очень рано. Возможно, он спал бы и еще, но яркое солнце послало луч прямо в глаза, заставив парня подняться. Быстро позавтракав оставленными Ольгой бутербродами и растворимым кофе, Сухарик решил сделать полезное дело. Он надел удобные застиранные джинсы, футболку, кроссовки и, взяв со стола книжку оплаты за коммунальные услуги, вышел за дверь. На площадке пахло свежевымытым полом и влажной пылью. Сухарик утопил кнопку лифта и благополучно спустился на нем вниз.
Дело, которое предстояло сделать, было простое и обыденное – книжка оплаты коммунальных услуг закончилась, и ее следовало обменять на новую. Парень вышел на улицу и несколько раз чихнул от ослепившего его солнца. До местного ДЭЗа пешком идти минут пятнадцать. Заодно можно завернуть к киоску «Печать» и купить газету «Работа…».
В то же самое время рядом с ДЭЗом остановилась белая «восьмерка» с аляповатыми черными накладками под дверными ручками типа – колхоз. Из машины вышел высокий худой парень с овальным угреватым лицом и по-обезьяньи длинными руками. Он приблизился к храму коммунального хозяйства, внимательно изучил распорядок работы заведения и вошел внутрь. Пройдя в направлении стрелки на стене, парень уперся в табличку «Бухгалтерия» и, не раздумывая, толкнул закрытую дверь…
Дружки называли этого парня Осьминог, а послал его Ротан.
– Здравствуйте, женщины! – изобразив улыбку, поздоровался он с четырьмя сотрудницами предпенсионного возраста, чем обратил на себя внимание.
– Здравствуй, мужчина! – ответила одна из них, старательно листавшая журнал.
К ней Осьминог и подошел.
– У меня, чисто, проблема одна возникла, помогите решить, – снова улыбнулся парень, пытаясь неловко скрыть блатные интонации.
– Что за проблема? – не отрываясь от бумаг, поинтересовалась бухгалтерша.
– У меня в машине пассажир забыл кошелек, а в нем квиток о зарплате и деньги, – поведал душещипательную историю Осьминог. Для убедительности он вытащил из кармана кожаный портмоне и, раскрыв его, показал деньги. – Тут фамилия его, имя написаны… А в адресе стерлись цифры.
Женщина завороженно уставилась на героя наших дней.
– Короче, Калякин Александр его зовут. Надо деньги вернуть хозяину. Посмотрите, где он живет и телефон?..
Женщина нерешительно посмотрела на коллег.
– Небось выкуп попросишь? – высказалась самая бойкая из них.
– Да ладно, какой выкуп! – пошел в отказ Осьминог. – Если на пару пузырей накинет, то спасибо.
– А говорят, молодежь испортилась! – укоризненно произнесла старшая бухгалтерша. – Видишь, какие ребята есть.
Похвала парню была воспринята женщиной как разрешение на выдачу адреса и телефона Сухарика постороннему человеку. Все запреты, требования законов и инструкций мгновенно пали перед сердобольностью и неосмотрительностью женщин. Можно было найти десяток способов передачи находки владельцу, не выдавая неизвестному лицу конфиденциальных сведений. Но… Как всегда, сработал пресловутый человеческий фактор: на всяк роток не накинешь платок.
Записав координаты Сухарика, Осьминог пошел к выходу и сослепу налетел на шедшего навстречу парня.
– Ты чо, урод? Глаза из жопы вынь! – бандит с силой пихнул его на ряд стульев с красными спинками у стены. Сухарик едва успел упереться в стену, чтобы не упасть на них.
– Больной, что ли? – огрызнулся он и машинально толкнул Осьминога.
Наглость должна быть наказана. От неожиданного отпора братан не удержался и, растолкав стулья, плюхнулся на пол. Сухарик хотел пройти, но Осьминог быстро поднялся.
– Ты кого толкаешь, урод? – прошипел тот и ударил Сухарика по лицу.
Калякин вовремя прикрылся, но удары не прекращались. Он лишь успевал уворачиваться и закрывать лицо.
Один достиг цели. Голова зазвенела и резко качнулась назад. Тут Сухарик не выдержал. Он был выше парня и имел некоторое преимущество. Саша собрался и чувствительно ударил блатного коленом в пах. Когда тот округлил рот и выкатил глаза, Сухарик кулаком дослал ему в репу. Удар получился классным. В тесном коридоре ДЭЗа раздался громкий лязг зубов и рассыпающихся в стороны стульев.
Клиент пошел на посадку. Раскинув руки наподобие самолетных крыльев, Осьминог вновь шмякнулся на затоптанный гражданами пол. Справедливость восторжествовала.
– Ну ладно, падла! – угрожающе процедил Осьминог, когда ослепившая боль уменьшилась и ему удалось подняться. – Я тебя, козла, еще достану…
Он говорил уверенно, топыря пальцы веером, словно вышел из другого мира. От таких следовало держаться подальше, потому что доказать им ничего не удастся – у них свое понимание справедливости. С отморозками даже в СИЗО стараются не связываться. Даже если силы равны, у подонка всегда преимущество: он не стесняется пускать кровь противнику, а подходящее оружие всегда найдется – заточка, кусок кирпича или веревочная петля…
Осьминог вышел на улицу. Достал мобильник.
– Ротан, это я. Да, все пучком. Узнал… Записывай… Я попозже приеду: мне тут с одним борзым уродом разобраться надо!
Сухарик открыл скрипучую, десяток раз крашенную дверь бухгалтерии.
– Что там за шум? – не поднимая головы на посетителя, спросила уткнувшаяся в журнал женщина. Она была похожа на манекен в магазине: ярко одетая и неподвижная.
– Не знаю, – соврал Сухарик. – Там кто-то стул задел. Мне книжку поменять надо. К кому обращаться?
– Адрес, – монотонно спросила женщина. Сухарик назвал.
Вдруг манекен оживился.
– Ой! Как вам повезло! – обрадованно воскликнула работница, прекратив перебирать бумаги.
– В каком смысле повезло? – недоуменно посмотрел на нее Сухарик. Может, у старухи крыша съехала?
– Ну как же! Кошельки не надо в такси терять! Сейчас водитель приходил, спрашивал ваш адрес и телефон, чтобы деньги вернуть! – с гордостью сообщила женщина и отдала парню жировку.
Зная, что не ездил в такси уже долгое время и никаких денег потерять не мог, парень насторожился. Кто-то приходил узнать его телефон и адрес…
Не к добру.
Сшитую степлером пачку квитанций Сухарик опустил в карман с таким видом, будто они действительно были перепачканы жиром.
– Не в красной майке, случайно, и черных джинсах? – спросил он.
– Да, да! Он только недавно ушел. Ждите, он вам позвонит…
– Ну, блин, спасибо! Уже позвонил! – недовольно проворчал парень, готовый убить «тупую бабу». – Какого хрена вы чужие адреса раздаете? Кошелки…
– Ах ты, хулиган! Таких, как ты, надо в милицию сажать! – раздался срывающийся на фальцет истеричный крик.
– Уже сажали! – бросил напоследок Сухарик и, хлопнув дверью, вышел. – Вот дура! – повторил он с чувством. Но его реплику никто не слышал.
«Красной майки» поблизости не оказалось, и это было приятно. Просто в такой погожий день совсем не хотелось трепать себе нервы из-за какого-то идиота, перевоспитать которого все равно невозможно. «Горбатых» нужно править по-другому – в соответствии с поговоркой…
Калякин вдохнул теплого воздуха, посмотрел на небо и зашагал домой. Он не заметил, как следом подозрительно медленно потащилась белая «восьмерка».
Осьминог обид не прощал.
«И все-таки, кому мог понадобиться мой адрес? – думал Сухарик. Посмотрев сначала налево, затем направо, он перешел дорогу. – „Военные“ мой адрес и так знают. „Моя милиция“ – тоже давно стережет. Маньяк-убийца, за которым все охотятся? А может быть, этот придурок в красной майке еще один маньяк? Дураки красное любят! А как же тогда фоторобот? Не того ищут?»
От внезапно родившейся догадки внутри похолодело. Если маньяк интересуется адресом, значит, собирается навестить?
Осьминог не терзался размышлениями, потому что отмерять по семь раз не привык. Он медленно ехал по дороге, не выпуская обидчика из поля зрения. Лишь когда тот углубился во дворы, Осьминог оставил машину у обочины и отправился дальше пешком. Его помыслы были просты и незатейливы, а как нож входит между ребер, Осьминог знал не понаслышке. Он давно забыл про адрес, переданный Ротану, и не заметил, что с каждым шагом неуклонно приближается именно к тому дому, который искал бригадир.
Впереди маячила спина «борзого урода», беспечно ведущего убийцу за собой.
Черный проем собственного подъезда на этот раз вызывал неприятное чувство тревоги и настойчивое желание пройти мимо. Многие люди, чувствующие приближение катастрофы, могли бы изменить ситуацию, но не сделали этого по одной простой причине: они банально не верили ни в какие предчувствия, знаки и предупреждения свыше. Пренебрегли интуицией и за это поплатились. По этой же причине и Сухарик не прислушался к собственному внутреннему голосу и свернул к дому.
Осьминог радостно прибавил шаг.
Сухарик уже приближался к подъезду и, возможно, вошел бы в него, когда случайно, боковым зрением, увидел догоняющего его угреватого парня в пролетарского цвета майке. Того самого, из ДЭЗа. Тут в мозгу что-то щелкнуло, запоздало включив предохранители. Ангел-хранитель не бездействовал.
«Раз „красная майка“ интересовался адресом, то в свой подъезд заходить не стоит», – подумал Сухарик и прошел мимо.
Осьминог ускорил шаг, переходя на бег.
Сухарик прошел мимо сверкающей лаком «Деу», припаркованной у тротуара, но она казалась ему тусклой и непривлекательной. Слух был настроен на ускоряющиеся шаги сзади.
Сухарик понял, что разминуться не удастся, и повернул к соседнему подъезду. Он открыл дверь и, поймав зрением приближающуюся фигуру с обезьяньими руками, нырнул в подъезд. Парень не знал, как надо поступать, когда тебя преследует маньяк, и сам вошел в клетку. На секунду Сухарик растерялся: бежать наверх по лестнице, вызвать лифт или просто затаиться? Но едва он ступил на лестницу, как дверь парадного с шумом распахнулась, и в помещение влетел Осьминог.
– Ну что, фраерок, свиделись? – негромко, но страшно произнес «угреватый». Не произнося ни слова, он бросился на Сухарика. Удары посыпались, как картошка из мешка. Парень старался держать оборону, не предпринимая контратак, но противник был нагл, агрессивен и безжалостен. Он напирал, намереваясь покончить с парнем. Сухарик тоже пошел в наступление. Выбросив ногу, он ударил Осьминога в грудь и бросил его к подножию лестницы. Но враг снова кинулся на штурм высоты. Сухарик отбивался руками и ногами, но бандит был силен и напорист. Осьминог выдавливал парня наверх.
Сухарик медленно отступал, поднимаясь к лифтовой площадке. Он понимал, что, пока он выше противника, преимущество на его стороне. Как только Осьминог выгонит его к лифтам, шансы на благоприятный исход резко уменьшатся. В пустом подъезде гулко отдавались шлепки ударов, тихий мат, шарканье подошв и зловещая аура беды. Людей, как назло, не было: никто не входил и не выходил из подъезда. Мертвое время.
Когда в полутемном подъезде сверкнул нож, у Сухарика сработало древнее животное чувство, позволявшее людям выжить в безвыходных ситуациях. Время будто двинулось вспять, давая возможность лучше видеть происходящее. Движения противника замедлились, а собственные мышечные реакции обострились. Все внимание Сухарик сосредоточил на ноже. Лезвие летало как бумеранг, вычерчивая запутанные траектории. Парень уворачивался. Отпихивая Осьминога ударами ног, он удерживал его на расстоянии.
Отбрасывая зловещие блики, нож мелькал перед глазами. Режущая сталь просвистела в опасной близи от левого уха. Сухарик улучил момент. С уходом с линии атаки и поворотом корпуса он отбил оружие в противоположную сторону. На захват руки парень не решился, поскольку не имел четко отработанного навыка. Придерживая вооруженную руку, Сухарик нанес сокрушительный удар. Грязные руки Осьминога не смогли задержать летящий в лицо кулак, и тот удачно врезался в нокаутирующую область скулы. Вероятно, для Сухарика это было простым везеньем, поскольку боксом он никогда не занимался, но удар оказался решающим. Запрокинув голову, бандит на время выпал из реальности и потерял ориентировку. Он начал заваливаться на спину и, не найдя опоры, рухнул на перила. Мощная шея угодила в узкий, сужающийся как рогатина проем между поручнями верхней площадки и лестницы. Две металлических полосы, как тупые ножи гильотины, врезались в шею Осьминога. Это был смертельный капкан.
Раздался утробный хрип. Нож стукнулся о пол. Тело выгнулось и расслабилось. Бандит затих. Из окрасившегося в красный цвет рта показалась вялая темная струйка.
Все произошло столь быстро и нелепо, что не сразу дошло до сознания. Сухарик растерянно посмотрел на мертвого Осьминога и испуганно попятился. Ноги его подогнулись.
Получалось, что он убил человека! Это наихудшее из всего, что с ним могло приключиться. Плевать, что он только защищался, при нашем справедливом правосудии и отсутствии денег в кармане – это верная тюрьма. А она, как говорил Зощенко, не место для интеллигентного человека.
«Только бы никто не вошел…» – с частотой сто двадцать ударов в минуту билось в висках. Осторожно переступив через перегородившие проход ноги в черных джинсах, Сухарик вырвался на улицу.
Тщательно огляделся. Нежелательных свидетелей не было. Повинуясь неведомому инстинкту, парень отправился в противоположную от дома сторону, удаляясь от места происшествия.
* * *
Аппарат из желтоватой пластмассы зазвенел стройным аккордом. Телефон оперативной связи остался почти единственной связующей нитью между многочисленными подразделениями бывшего КГБ, отправившимися «в автономное плаванье». Эта секретная телефонная сеть не имеет прямого выхода в город, но связана со всеми городами России. По этому телефону могут звонить только свои.
Каледин снял трубку и представился.
– Здравствуйте, Михаил Юрьевич, – громко и четко произнес официальный голос. – Это из СВР беспокоят, помощник директора полковник Колосов. Мне звонил Леонид и просил помочь коллегам.
– Здравствуйте, Виктор Николаевич! – искренне обрадовался Каледин. – Да, у нас проблема, и вся надежда на вашу службу.
– Вопрос серьезный. Директор в курсе. Он дал указание оказать помощь. Для оперативности, я думаю, вам стоит прислать сотрудника, – высказал пожелание Колосов. – Специалистов я предупрежу.
– Это было бы очень хорошо, – согласился Каледин. – Тогда, Виктор Николаевич, от нас приедет капитан Игнатов. Распорядитесь, чтобы его пропустили.
– Нет проблем…
Всего через два часа служебная «Волга» ФСБ остановилась перед воротами штаб-квартиры Службы внешней разведки. Дальше постороннюю машину не пропустили. Однако на проходной капитана Игнатова уже встречали, и никаких проблем с проходом на особо режимную территорию не случилось. Вежливый молодой человек с располагающей внешностью провел капитана по ухоженной «главной улице» объекта и повернул к главному зданию из стекла и бетона.
Стеклянные двери. Пост охраны. Разовый пропуск с полосой. Капитан еще раз предъявил свое служебное удостоверение и оказался в просторном вестибюле.
– Нам налево, – предупредительно произнес молодой человек и приветливо улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. Игнатов подумал, что отбор здесь по-прежнему очень жесткий. Он слышал, что в Первый главк всегда отбирали самых-самых. Или блатных – детишек начальников. В таком случае одни не вылезали из Европы или Штатов, вкушая прелести жизни идеологического противника, а другие пахали за себя и за того парня где-нибудь в вечно воюющей, «больной» Африке с ее мухами цеце и повстанческими движениями. Хотя, конечно, служба всякая важна, служба всякая нужна.
Как реально дела обстоят, Игнатов не знал, потому что работал в другой конторе, с иными задачами. Капитан зашагал по длинному коридору с модными в семидесятых, но по-прежнему стильными светильниками и зыбкому, как болотная тропа, свежеположенному ламинату, замечая, что былая респектабельность от времени потускнела и пожухла.
Между тем навстречу ему шли люди. Обычные и разные. Мужчины и женщины. Молодые и не очень. Такие же усталые, как везде. С теми же проблемами, что у всей страны, и совсем не похожие на героев-разведчиков из голливудских боевиков. Реальная жизнь вообще мало похожа на кино. Она проще, сложнее и жестче.
Прошагав не менее пятидесяти метров и поднявшись по лестнице, молодой человек привел фээсбэшника в кабинет с несколькими столами, компьютерами и белыми жалюзи на окнах.
– Так что вы хотели узнать про этот тип взрывчатки? – после взаимного приветствия спросил моложавый мужчина с внимательным взглядом, вышедший Игнатову навстречу.
Это был полковник Арканов.
– Нас интересует все, что связано с движением этого вещества.
– А, так вы по учету, – разочарованно произнес полковник. – А я хотел вам про применение рассказать!
– Были ли у вас недостачи или хищения? Кто из родственных организаций получал ВВ? На каком основании, по каким документам? В общем, что ходить вокруг да около: нас интересует, на каком этапе могла произойти его «утечка», – более конкретно пояснил задачу Игнатов.
– Хищения? В главке? Да вы что?! – мягко улыбнулся полковник. – Если это и произошло, то где-то «за воротами», а не у нас.
– Возможно, – не стал спорить капитан. – Вопрос – где.
– Тогда вернемся к истории. По нашему заказу спец-взрывчатку изготовила бывшая НИЛ-19. Часть партии ушла в Министерство обороны… – повторял сказанное пенсионером-взрывником специалист. Он скрипнул дверцей и извлек из сейфа толстую папку, заранее принесенную из архива. На нужных страницах торчали закладки из плотной бумаги. – Никаких недостач и хищений не было, а кому выдали – сейчас посмотрим. У нас все как в банке…
Арканов, не торопясь, листал подшитые бумаги.
– Да, точно, – подтвердил полковник, найдя нужный документ. – Было письмо с разрешающей резолюцией председателя. Четыре килограмма ушло в Министерство обороны, а попросту – в ГРУ. Получил материально ответственный, прапорщик Мешков. Предъявлено удостоверение № 4628. Доверенность подписана заместителем командира войсковой части 27202 полковником Хохловым.
– Та-ак, – оживился Игнатов. – Уже кое-что. А как узнать, куда они ее истратили?
– Ну, милый мой! – улыбнулся Арканов. – Теперь этого никто не скажет. Но по собственному опыту могу предположить, что все ушло «за речку». Тогда ведь время было другое.
– В плане строгости учета? – догадался капитан.
– Не в этом дело, – пояснил полковник. – Просто тогда никому и в голову бы не пришло украсть секретную взрывчатку. В хозяйстве она была просто не нужна. Ну, если побраконьерить, рыбу глушануть – это понятно. Но ведь не секретным же ВВ! За это такой срок можно было получить, что рыба в горле застрянет. Такого спроса на взрывчатку и оружие, как сейчас, в то время не было. Какой смысл рисковать?
– Не знаю, – пожал плечами Игнатов, записывая данные прапорщика Мешкова. – Люди разные бывают. В каком году это было?
– В семьдесят девятом, – легко ответил полковник, и вдруг его лицо озарилось мыслью: – А почему мы ищем только в 79-м? Ведь была еще одна партия!
Арканов начал листать дело, пока не обнаружил другой документ:
– Точно. Министерство обороны дважды просило это вещество. В 79-м и…
Он пробежал пальцем по строчкам.
– Хм… Вторая поставка была в июле 91-го!
– За месяц до путча, – подсчитал капитан.
– Точно.
Полковник почувствовал себя археологом, откопавшим неизвестный культурный пласт, укрытый от внимания истории многометровым слоем земли. С высоты прошедшего десятка лет этот незначительный факт выглядел совсем по-другому.
– Получается, заранее начали готовиться? – угадал Игнатов.
– Очевидно, – согласился Арканов. – Такие решения не принимаются по пути в буфет!
– Кто получил? – склонился над бумагой капитан.
– Вот, читайте, – нашел запись полковник. – Капитан Онишенко Петр Иванович. Начальник центрального склада арттехвооружений. Часть та же самая. Значит, военная разведка. А вот письмо: «О прохождении переподготовки офицеров МО по практическому использованию изделия Х8–5…»
– Что за изделие? – уточнил контрразведчик.
– Это шифр взрывчатки, – пояснил полковник. – И, самое главное, список офицеров ГРУ, получивших пропуска на наш учебный полигон.
«…Майор Конев, капитан Муразов… – аккуратно записывал Игнатов. – …удостоверение личности офицера №… выдано…»
Последней в этом списке стояла фамилия капитана Гришина…

 

 

Спустя сорок минут оперативная «Волга» ФСБ пересекла МКАД. Опережая служебную волокиту официального ответа внешней разведки, машина понесла капитана Игнатова в центр.

 

 

– Вот молодцы бывшие коллеги! – обрадовался Каледин, когда капитан доложил ему о результатах поездки к разведчикам. – Не подкачали! Это кое-что! И о-го-го какое! Чувствую, что прапорщиком Мешковым «из 79-го года» нужно заниматься в последнюю очередь. Тогда, как ни крути, порядок был. А вот с девяносто первого по девяносто третий, когда рушилось все и никому ни до чего не было дела, могли хоть маму папы римского похитить. Тогда столько оружия со складов ушло, что им можно армию вооружить. Собственно, и вооружили. В Чечне. Девяносто первый – это только начало… Установочные данные есть?
Полковника интересовали офицеры, отмеченные в списке.
– Только фамилии, звания и номера «зеленок» , – сообщил Игнатов. – Можно через военную контрразведку крутануть.
– Боюсь, что все они давно вышли на пенсию, – предположил полковник. – Мы вот что сделаем. Подготовь два срочных запроса в Министерство обороны. Пусть ребята сейчас же отвезут. Один в управление кадров с просьбой прояснить личности указанных офицеров. А другой в Генштаб по секретной взрывчатке. «В связи с проведением оперативно-розыскных мероприятий, связанных с испольщованием специального взрывчатого вещества Х85 в террорестичиесом акте… просим сообщить…» И так далее. И немедленно проводите оперативно-розыскные мероприятия в отношении этих лиц. Забудьте, что они военные. Устанавливайте их причастность, так сказать, на общих основаниях.
– Понял, – подтвердил Игнатов.
Собираясь уходить, он вдруг вспомнил о Сухарике.
– Михаил Юрьевич, а что с Мотылем делать будем? Надо сочинить какую-то оперативную комбинацию и удалить маяк. А то как-то получается…
– Неудобно, хочешь сказать?
– Ну да.
– Надо, но сейчас не до Мотыля, – ответил Каледин, испытывая ту же неловкость перед пареньком. – Мурена к нему теперь не сунется. И вообще, операция «Замена» потеряла смысл и тихо умерла. Волков сказал «наружку» снять, а маяк оставить в «стендбае». На всякий случай.
– Телефонный контроль? – уточнил оперативник.
– Не будем торопиться, – посоветовал полковник. – Телефон Ольги также поставьте на профилактический контроль.
– Ясно, – понимающе кивнул капитан и вышел из кабинета.
* * *
Сам не зная как, Сухарик оказался перед стеклянной витриной офиса, в котором работала Ольга. Он толкнул тонированную дверь и вошел внутрь. Пройдя через демонстрационный зал, Сухарик приблизился к отделу оргтехники и сразу же попал в поле зрения подруги. Ольга подменяла заболевшего консультанта.
– Привет, – радостно чирикнула она, подойдя к парню. – Хотите что-то купить? Может быть, вам подсказать?
Заметив на лице друга мрачную растерянность, Ольга переменила тон и обеспокоенно спросила:
– Что случилось, Саша, на тебе лица нет?
– Я только что убил человека, – обреченно выдохнул Сухарик. – Какого-то козла, но все равно человека.
– Как убил? Кого?!
– Не знаю. Он интересовался моим адресом в ДЭЗе, а потом пошел за мной…
Сухарику будто не хватало воздуха.
– Ну, дальше, – торопила девушка.
– Я зашел в соседний подъезд…
– Почему? – не поняла Ольга.
– Потому что он за мной шел! – рявкнул на непонятливую женщину Сухарик. – Он знал мой адрес!
Пожилая пара, выбиравшая в соседнем отделе телевизор, оглянулась на громкий разговор.
– Тише ты! – прошептала Ольга. – Я ничего не понимаю. Давай выйдем на улицу…
Она позвала Машку из отдела батареек и кассет.
– Посмотри тут – я на минутку отойду.
– Хорошо, – согласилась молодая блондинка, отдаленно напоминавшая Бритни Спирс.
Молодые люди выскочили на улицу и, пройдя через арку, свернули во двор, где было не так многолюдно.
– Ты понимаешь! – разволновался Сухарик. – Бандиты интересовались моим адресом! Короче, этот браток хотел меня убить, но нечаянно я ударил, а он неудачно упал на перила и…
Волнение передалось и девушке.
– Что ты болтаешь? Как это он «неудачно» упал? Он напал на тебя?
– Ну, ты глупая, как корова! – взорвался парень. – Он хотел ударить меня ножом, а я его оттолкнул. Он ударился головой о перила!
– За корову ответишь! – недовольно фыркнула Ольга, отложив семейные разборки на более спокойное время. – А он сам виноват, – рассудила она. – Необходимая оборона. Может, следует позвонить по тем телефонам, что нам дали, или в милицию?
– Да ты что! – задергался Сухарик, задыхаясь от негодования. – Сказать, что я убил человека?! Нуты, блин, даешь!
– Не человека, а бандита, – поправила Ольга.
– Для них он обычный гражданин, – не согласился парень. – Чем они нам помогут: вне очереди вызовут на допрос и снова в изолятор?
Девушка вздохнула.
– Ну, извини.
– У меня дома нам появляться нельзя, – отрезал Сухарик. – Хотя бы временно. Пока не поймают того козла.
– Поедем ко мне, – предложила Ольга.
– Ладно, – ответил парень. – Ты давай заканчивай и сразу домой. А я к себе быстренько сгоняю: документы, вещи наши возьму и посмотрю, что к чему.
– Только, ради бога, осторожно! – попросила девушка. – Ты все время во что-то влипаешь!
Войдя в арку, молодые люди остановились. Будто извиняясь за причиненные неудобства, парень нежно обнял Ольгу, и они поцеловались. Неприятности и опасности отступили на задний план. У Сухарика что-то екнуло в груди. Меньше всего ему хотелось впутывать Ольгу в свои дела и подвергать ее риску. Слишком много она для него значила. Слишком много сделала, приняв такого непутевого, взбалмошного обратно в свою жизнь.

 

 

По мере приближения к собственному дому Сухарик все сильнее чувствовал неприятный мандраж, тупое покалывание в животе и нездоровое любопытство.
Вместо того чтобы срезать угол и прямиком выйти к своему подъезду, он, повинуясь безрассудной любознательности, обошел дом и начал движение с противоположной стороны. Может, правду говорят, что всех преступников тянет на место преступления?
Уже издалека возле одного из парадных Сухарик заметил небывалое оживление, и это только усилило его внутреннюю дрожь. Пламенный мотор в груди учащенно забился, выдавая сильное волнение. В голове, как шарики телеигры «Бинго», прыгали не самые хорошие мысли. А то место, где должна находиться душа, изнутри разъедало ощущение вины.
Как и следовало ожидать, возле подъезда толпились возбужденные люди, в основном из числа местных пенсионеров и мальчишек. Тут же стояли две милицейские машины и «Скорая помощь». Увидев красный крест на борту, Сухарик испугался: а вдруг тот парень жив и сейчас, лежа под капельницей в «Скорой», дает подробные показания на него?
Сухарик замедлил движение. Он нарочито отвернулся от толпы, продолжая коситься – не смотрит ли кто на него? Оказалось, что его персона никого не интересует.
Врезавшись в толпу, как ледокол, Сухарик увяз в ней и остановился, слушая, о чем говорит народ. Там он заметил знакомую тетку с первого этажа.
– Что тут такое? – с безразличным видом поинтересовался парень.
– Бритого убили, – словно по секрету, шепотом произнесла женщина. – Бандит. Поджидал кого-то с ножом, а его самого… Говорят, шею сломали. Жуть! Кровищей вся площадка залита! Дворничиха пошла на стройку опилки искать. А как уборщице убираться? Теперь, говорят, милиция будет смотреть, кто в подъезде живет и кого бандит мог поджидать. Наверное, «нового русского» – у них денег мешки, за это и страдают…
Версия женщины Сухарику понравилась. Хорошо бы и следователи ее приняли.
– Пускают? – спросил он у знакомой.
– Да что ты! Только по паспорту с пропиской!
У Сухарика появилась навязчивая идея, ему вдруг стало казаться, что все смотрят только на него. Чтобы покончить с этим, он легко прошел сквозь прореху в толпе и направился к следующему подъезду.
В это же время в припаркованном неподалеку «Мерседесе» шла оживленная беседа.
– Короче, пацаны, там без базаров – дело темняк! – скороговоркой рассказывал посланный на разведку Зёма – невзрачный парень пролетарского вида. Его кличка вполне соответствовала внешности, будто ее подбирали физиономисты. – Осьминога замочил профессионал. Без пули и без ножа. Сонную артерию вдрызг распорол, а шею, сука, засунул между перилами. Понятно, что нам для острастки – мол, не суйся, братва, не в свое дело и держись подальше! Пацану даже нож не помог.
– Не фраер Осьминога завалил, – с раздражением констатировал Ротан. – И не ментура. А тот, кто за фраером стоит. Он же и сделку с тачками нам сорвал. Говорил Чугун, что Сухарик лошадка «мутная»!
– Чтоб голыми руками Осьминога завалить?.. Похоже, раньше киллер не на нарах «парился», а в спецназе качался. Но как они узнали, что Осьминог адресом Сухарика интересуется? – озабоченно произнес бритый наголо Череп, мусоливший в синеватых губах сигарету.
В салоне повисла тишина. В погрязших во грехах душах бандитов было темно, неспокойно и пакостно. В гибели Осьминога просматривалось что-то мистическое и оттого особенно пугающее.
– Осьминог говорил, что ему с кем-то разобраться надо… – вдруг вспомнил бригадир. – В спецназе, говоришь? Я видел одного такого с хвостом на затылке. У меня на глазах пацанов завалил. Вот он и есть спецназ – так ногой взбрыкнул, что до «фотокарточки» достал. А потом спокойно вытащил пушку и всадил пацанам по маслине. И Карасю, до кучи, без раздумий влупил… Только как он Осьминога в соседний подъезд заманил? Тот ведь не совсем уж дурак был?
Вопросы витали в воздухе, не находя объяснений. Это давило на психику.
– Приманку подставили – непонятно, что ли! – догадался Череп. – Не зря же он тебе говорил, что разбираться с кем-то собирается. Вот и разобрался на свою жопу.
– Все вроде бы верно, – маялся в тяжких думах Ро-тан. – Только несостыковочка небольшая выходит. Если «спецназовец» Сухарика охраняет, то чего ж он «кента» его замочил? Причем влегкую – без «тёрок». И тот вроде особо о кореше не печалился. А?
– Да чо-чо! – воскликнул Череп. – Непонятка у них вышла, вот и замочил. Мало ли кто из тачки выскочил! Помнишь, как Боря Телефон в прошлом году Вована на «стрелке» замочил? Он тоже выскочил из-за угла с пушкой в лапе. А когда там Боре было разбираться, свой это или чужой? Не успеешь выстрелить – самого замочат! Одно ясно – «спецназовец» не мент.
– Это хорошая новость или плохая? – уточнил Череп.
– Не знаю, – отстраненно парировал бригадир.
В конце концов все разговоры ни о чем, потому что не подкреплены сколько-нибудь достоверной информацией. Ясно одно – Сухарик опасен и его надо скорее ликвидировать, иначе за будущее бригады и чугуновского бизнеса поручиться никто не сможет.
– В общем, так, братва, – принял решение Ротан. – Фраера «будем делать» не отходя от кассы. Вечера дожидаться не станем. Вечером «стремнее» – народ с работы валом повалит. А сейчас нормалек. Только дождемся, когда менты разъедутся. Кстати, пацаны пробили, где телка фраерка работает. Она с ним была, когда наших пацанов гасили, значит, тоже в ответе. К ней Чугун собирался сегодня наведаться.
Внимая раскладам старшего, грубые бандитские физиономии застыли, преисполненные внимания и готовности к решительным действиям.
– Короче, так, – продолжал Ротан. – Позвоним, если Сухарик дома, пойдем к нему. Если нет – будем ждать, пока не появится, и хлопнем в подъезде.
Простой и понятный план бригадира пацанам понравился.
* * *
Пилат не торопился. Он сидел за темными стеклами джипа и наблюдал за домом. Несколько раз наемник выходил из машины и прогуливался по улице, внимательнейшим образом въедаясь в детали, как кислота в металл. Он не подходил к толпе у подъезда, но поинтересовался у шедшей оттуда старушки, что случилось. Оказывается – убийство. Пришили бандита…
А не уловка ли это контрразведки?
Надо перепроверить…
Оказалось – нет. Не подстава и не спектакль. Проверка подтвердила реальность преступления. Мертвого братана видели еще двое. Все сходится. Присутствия чекистов или слежки Пилат не заметил, хотя понимал, что эти ребята слишком ушлые и хитрые, чтобы проколоться на мякине.
Однако черный «Мерседес» с транзитными номерами, скромно притулившийся за баками помойки, Пилату настойчиво не нравился. Три рыла в салоне вели себя достаточно осторожно и явно кого-то поджидали. Наверняка не для того, чтобы преподнести цветы. Ну, если только на кладбище…
Несмотря на жару, парни не открывали окон и курили, выпуская дым через щель едва опущенного стекла. Лишь иногда они попеременно отлучались пописать за самарскую «ракушку» и возвращались на место. Время от времени заводился мотор, но машина никуда не ехала. Из этого Пилат сделал вывод о работающем кондиционере.
Сохраняя полное хладнокровие, наемник анализировал ситуацию и прислушивался к тонкому писку сканера, по сотому кругу прогонявшего диапазон служебных радиочастот. Но радиообмена в эфире не наблюдалось, а принадлежность машины и ее пассажиров к некой криминальной группировке уже не вызывала сомнений.
Те же самые, что и тогда?
Пока Пилат соображал, стоит ли соваться в телефонный щит и проверять «закладку» или ее все равно сняли фээсбэшники, ноутбук «Toshiba Satellit» на соседнем кресле издал предупредительный сигнал. Соединенный с ним сканер прекратил сплошной прогон эфира и замер на введенной в память частоте.
Пилат почти удивился. Его телефонный «жучок» исправно работал и не был удален чекистами, посылая сигнал, словно спутник из космоса. Более того, он показывал, что дома кто-то есть.
В контрольном динамике пошли серии щелчков – верный признак набора номера. Параллельно с этим компьютер выдавал на экран набираемые цифры, словно выигравшие номера лото.
– Здравствуйте, Ольгу позовите, пожалуйста, – произнес Сухарик после нескольких длинных гудков. Интонация обыкновенная.
Легкий стук трубки о стол. Тишина. Шуршание. Ответ.
– Алло, – ответил мягкий, легко узнаваемый голос.
– Оль, привет, это я.
– Ты уже у меня? – поинтересовалась девушка. «Интересно, почему он должен быть у тебя и где это находится?» – усмехнулся Пилат и записал Ольгин номер на листке бумаги.
– Еще у себя. Хотел спросить: тебе черные туфли брать или у тебя еще есть?
– Конечно, возьми! – велела девушка. – И всю косметику из ванной забери!
«В отпуск, что ли, собираются?» – подумал Пилат.
– Ладно…
Сухарик принял указание к сведению.
По нескольким неосторожно брошенным ребятами фразам Пилат понял, что Объект куда-то собирается. Линяет к подруге, или они хотят смыться из города вдвоем.
– Как ТАМ дела? – многозначительно спросила девушка, чем вызвала новый всплеск интереса «радиослухача».
– Вроде разъехались все, – коротко ответил Сухарик, а Пилат мгновенно связал вопрос с убийством в соседнем подъезде. Какое отношение к нему имеет парень? Правда или хорошо поставленный чекистами спектакль? – Ну, до встречи. Ты сюда больше не звони, – предупредил Сухарик.
– Ладно, целую… – прозвенела Ольга и повесила трубку. Линию заполнили короткие гудки.
Сигнал на сканере пропал. Пилат выругался. Больше всего на свете он не любил недостатка информации.
– Сколько будем тут торчать! – нетерпеливо бурчал Череп. – А если клиент нас дома дожидается?
– Может, правда пора звякнуть? Какого хрена мы тут без дела кантуемся? – встрял в разговор Зема. – Чего зря время терять!
– У вас что, от переработки задницы отекли? – недовольно огрызнулся Ротан. – Куда торопиться: все равно мимо нас не пойдет. Заметим, если нарисуется.
– Да дома он сидит! – не успокаивался Череп. – Спорим на пузырь?
– Ладно, черт с вами! – согласился бригадир. – Спорим.
Ему и самому не нравилось это место. А еще странная смерть Осьминога. Труп профессионально убитого боевика произвел на пацанов шокирующее действие.
Ротан вытащил из кармана клочок сигаретной пачки с нацарапанным ручкой номером телефона и адресом Сухарика и, не спеша, натыкал цифры на мобильнике.
– Пузырь с тебя, – пообещал бригадир.
– Алло? – настороженно ответил Сухарик.
В трубке молчали, словно силились узнать абонента по голосу.
– Алло! Я слушаю! – чуть громче произнес парень, вслушиваясь в вязкую тиши.ну линии. – Оль, ты, что ли?
Чувствительный микрофон донес до слуха тяжелое дыхание, но это была не Ольга. Ротан качнул подельникам головой. Череп обрадованно высунул из сжатого кулака мизинец с указательным пальцем и подмигнул, мол, с бригадира пузырь имеем.
– Кто это? – не надеясь на отклик, осведомился абонент. Молчаливые звонки не повышали настроения.
Бригадир вырубил телефон и бросил его к рычагу скоростей.
Сухарик послушал бившие в ухо гудки и опустил трубку на рычаг. Неприятная догадка кольнула его, как длинная игла.
Стало тихо и в машине Пилата. Сканер показал отсутствие сигнала.
«Проверяют…» – сообразил Сухарик, только не знал – кто.
Примерно то же самое подумал и Пилат, только в отличие от парня он сразу же предположил, каким может быть дальнейшее развитие сюжета.
– Значит, так, – изложил задачу Ротан. – Зёма – падай за руль, стой под парами и жди нас. Из тачки не выходи. Мы с Черепом двигаем к фраеру.
Бритоголовый Череп довольно хмыкнул, шевельнув тонкими губами. Он передернул старенький «ТТ» и сунул его в глубокий карман брюк.
– Смотри, яйца себе не отстрели! – усмехнулся Ротан, запихивая «Макаров» под брючный ремень. Сверху оружие прикрыла выпущенная рубашка.
– Не боись, начальник! Они у меня оловянные! – Череп ощерил редкие зубы и решительно толкнул дверцу.

 

 

Сухарик кинулся к окну. Мгновенно бросилась в глаза черная иномарка с задраенными окнами в отдалении от дома, стоявшая у мусорных контейнеров. Местные автовладельцы так машины не ставят.
Значит, это неспроста.
Дверцы иномарки раскрылись почти одновременно. Нагловато оглядываясь по сторонам, крутые парни двинулись к подъезду. Их походка была уверенной и твердой, а наглость и самомнение подкреплялись весом спрятанного под одеждой оружия. Бандиты не боялись, что их могут задержать за незаконный ствол и навесить срок. У бандитов другая психология, отличная от логики законопослушных граждан. Они – волки, а все остальные – овцы. Волки убивают овец, и это нормально. Для волка в человечьем обличье вовсе не проблема прямо на улице выхватить ствол и выстрелить. На встречу с милицейским патрулем волки рассчитывают меньше всего.
Сухарик откровенно запаниковал. Самое бы время позвонить по тем телефонам, что дали «военные прокуроры»…
Но разве вспомнишь теперь, куда Ольга сунула листок и не в ее ли сумочке он лежит? Да и времени на звонки не осталось. Даже в «ноль два» не успеешь позвонить, сказать адрес и что случилось. Самое сложное – что случилось. С какого конца начинать рассказ? С того, на котором Баркас, Карасик и Пилат? Или с этого, где черный «Мерседес» у подъезда, контрольный звонок и безжалостные головорезы? А если потянут ниточку и вытянут убийство в соседнем подъезде?.. Получится долго, невнятно и неправдоподобно.
Не соображая, что делать дальше, Сухарик догадался, что тонкие стены жилища с картонными дверями его не спасут. Следует бежать, потому что в движении содержится вектор защиты. Парень бросил на диван приготовленную сумку, как командир рацию. Сунув в карман один лишь паспорт, он быстро выскользнул за дверь.
Вероятно, существовало и лучшее решение, но опасность была слишком близка.
Пилат сидел в черной «Тойоте» и имел иной взгляд на вещи. Ему нужен был Сухарик, а стриженые братаны не нужны. Но они мешали выполнению задачи, потому что им тоже нужен Сухарик. Им – мертвый, Пилату – живой. Два взаимоисключающих состояния объекта не согласовывались с разными задачами, но чужая задача Пилата не волновала. Он бросил взгляд на зеркало и… не узнал себя. Из Зазеркалья на него смотрело незнакомое лицо лет на десять старше «оригинала». С густыми усами, прилизанными волосами и розовым шрамом на щеке. Они накладные, всего лишь маскировка. И только глаза были прежними – холодными и острыми, как сталь.
Торопливыми, но уверенными движениями наемник навинтил на ствол толстую трубку глушителя. Взвел затвор. Снял с предохранителя. Готовое к бою оружие он бережно опустил в продуктовый полиэтиленовый пакет. Пилат проворно вылез из машины, оставив ключ зажигания на своем месте. С собой он взял только брелок центрального замка.

 

 

Времени катастрофически не хватало. Сухарик запер дверь, вышел на площадку и вызвал лифт. С нудным гулом кабина двинулась к нему.
– Черт! Зачем мне лифт? – наконец дошло до парня. – Они уже внизу. Если пойти пешком, а они на лифте…
Хлопнул тормоз. Лифт гостеприимно распахнул двери. Надежда разминуться с непрошеными гостями эфемерна. Единственный шанс спастись – это чердак и крыша. Там есть поле для маневра. На чердаке его искать не будут.
Сухарик вошел в кабину и, секунду помедлив, нажал последний этаж. Пол дернулся и завибрировал. Невидимая сила подхватила хрупкую скорлупку и увлекла за собой. Земля провалилась вниз.
Ротан с Черепом вошли в подъезд и остановились перед лифтами.
– Какой этаж? – спросил Череп, стукнув торцом кулака по обоим кнопкам.
– Седьмой, – бросил бригадир.
Не сговариваясь, парни задрали головы и оба уставились на горящую над раздвижными дверями «грузовика» цифру 7. Второй лифт по обычаю не работал.
Внезапно огонек сорвался с отметки 7 и побежал вверх. Пацанам это показалось подозрительным. Обычно лифт ездит сверху – вниз или наоборот. Движение, не укладывающееся в схему, настораживало. Все как у животных.
– Этот «фуцин» нас засек, – сообразил бригадир. – Давай двигай пешком! А я дождусь лифта! – велел он напарнику.
Череп послушно рванулся к лестнице. Прыгая через две ступеньки на третью, он быстро взбирался по крутым лестничным маршам.
Тяжело дыша, Череп добрался до седьмого этажа и выскочил к лифту…
Но там никого не было. Братан вышел на площадку и осторожными шагами приблизился к дерматиновой двери Сухарика. Прислушался. В квартире тихо, как и вокруг. Только лифт натужно гудит, отсчитывая этажи и поднимаясь под самую крышу, да на оконном карнизе голуби воркуют. Громко так стараются, будто специально для людей песню поют.
Череп позвонил и привычно встал сбоку. Рука плотно обхватила рукоять пистолета. Палец нервно трогал спусковой крючок. Громила был готов с короткого разбега ударить подошвой дверь в районе замка и вырвать с корнем наброшенную цепочку или даже замок. Потом останется ворваться внутрь и выстрелом в затылок завершить дело. Хотя зачем так длинно? Дверь у фраера не стальная, пулю не удержит. Если фраер без ствола, то на все про все уйдет не более двух минут.
Ствола за дверью не было. Как и самого Сухарика. Выпрыгнув из кабины, парень застопорил двери коробком спичек и быстро взбежал на технический этаж…
Там его ждало глубокое разочарование: чердак и машинное отделение были заперты на такие амбарные замки, совладать с которыми без помощи лома или ножовки невозможно. Сухарик почувствовал муторное бурление в животе. От копчика до шеи промчались шустрые мурашки. Обычный паренек, коих по России миллионы, он был продуктом своего времени. Любил рэп и совсем не годился в супермены. К тому же жизнь далека от вымысла сценаристов, где даже смерть приукрашена. Жизнь не признает застывших форм и требует постоянного развития. Но неудачный дубль может никогда не повториться, а «карьера киногероя» навсегда закончится, так и не начавшись. В глубинах сознания Саши Калякина проснулся настоящий первобытный страх. Иррациональное чувство мешало сосредоточиться, путало мысли и грозило переползти в ступор. Парня загнали в угол, грубо смонтировав «конец фильма».
«Будь или не будь, делай что-нибудь…» – как признак отчаяния всплыла строчка из «пугачевско-галкинской» песни. Но она не давала рецепта. Звонить во все квартиры, кричать «пожар» и поднимать панику? Хороший вариант, но безвозвратно запоздалый. А что еще?..
С нижних этажей послышались торопливые шаги и пыхтение Черепа. Для Сухарика это стало точкой принятия решения. Как в авиации: или взлетать, или садиться. Иначе и то, и другое будет невозможно.
Быстрой деловитой походкой Пилат приблизился к мусорным бакам и вынырнул у «Мерседеса». Зёма проявил незапланированную беспечность: он не закрыл двери на фиксаторы, а увидев «проходящего мимо мужика», не успел почувствовать затаенную опасность и среагировать. Пилат сунул руку в пакет и… рванул дверцу иномарки. Зёма было возмутился и даже собрался «надавать лоху по рогам, чтоб к тачке копыта не тянул»… Но он не знал главного. Повернув голову, в узком дверном проеме Зёма увидел наставленную на него трубу с небольшим отверстием и мгновенную вспышку. Звука выстрела он не слышал, как не видел и слегка прищуренного левого глаза Пилата – рефлекс прицеливания, хотя при стрельбе в упор целиться нет необходимости.
Братану показалось, что в салон внезапно ворвался мощный ураган и, подхватив его невесомое тело, в бешеном вихре потащил в безвоздушное пространство, где настоящие звезды мерцали на фоне бесконечной тьмы, а теплый земной день сменялся на холодную вечную ночь.
Зёма не понял, что это его смерть…
Прикрыв дверь, Пилат спрятал оружие в пакет и, ускоряя шаги, направился к первому подъезду.

 

 

Добежав до последнего этажа, Череп никого там не обнаружил. Он услышал, как с тягучим гулом грузовой лифт отправился вниз. Боевик сунулся к чердаку, но тут же понял, что при всем желании просочиться за дверь «фраер» не мог.
«Если он такой дурак и собирается сплавиться на лифте, то на первом этаже его встретит Ротан».
Череп прислушался. Двери квартир не открывались, замки не щелкали, шагов не слышно… Значит, и у соседей «фраер» укрыться не мог.
«Неужели засел дома?» – снова подумал бритоголовый и кинулся обратно к лестнице.
Ротан нервничал, нетерпеливо наблюдая за движущимся огоньком указателя этажей. Четвертый… Третий… Второй…
Бригадир отошел в сторону. Рука нырнула под рубашку. Секунды тянутся как резина…
Лифт остановился. Ротан напрягся и приготовился к броску. Сквозь кожу проступили синие ветки вен. С металлическим лязгом, неимоверно медленно двери расползались в стороны, расширяя полосу света… Остановились. Ротан бросился в кабину… Но обнаружил, что там никого нет.
В этот момент со стороны подъездного тамбура хлопнула дверь. Не желая встречаться с пытливыми жильцами, бригадир тихо прошел к лестничному маршу.
Держа руку в пакете, Пилат почти ворвался в холл. Острый взгляд скользнул по помещению, высвечивая темные углы, как лазерный сканер. Зрение выхватило из полумрака светлый прямоугольник освещенного чрева лифта. Послышалось жужжание сходящихся дверей. Прямоугольник исчез.
В несколько прыжков Пилат оказался на площадке.
В чувствительной, как нерв, тишине послышались удаляющиеся шаги. Они доносились с лестницы. Значит, «конкуренты» там. Поскольку лифт не лучший способ передвижения к боевому рубежу, Пилат метнулся к лестнице. Знать бы еще – где этот рубеж пролегает?
Однако марш-бросок до седьмого этажа панельного дома – не слишком тяжелое испытание, а жилая квартира – не ракетная шахта на укрепленной базе противника. Самомнение и дерзость уголовников не шли ни в какое сравнение со специфическими знаниями и боевым опытом Пилата. Он не сомневался, что братков следует искать у квартиры Сухарика, и почти не ошибся.
«Следить» около нее, привлекая внимание к хозяину, Пилату не хотелось. На это была простая причина: Сухарика он должен увести из-под носа у всех, причем совсем не в переносном смысле – так зачем оставлять следы?
– Куда он делся? – полушепотом проронил Ротан, набирая легкими воздух.
– А хрен его маму знает! – так же тихо пробасил недоумевающий Череп. – Чердак закрыт, по лестнице, сам видел, не проскочишь. Не вылетел же он через окно?..
– Может, с лифтом он нас развел, а сам дома или у соседей чай пьет? – теряя терпение, предположил Ротан.
– Если б дверь открывали – я бы услышал, – не согласился Череп. – Он где-то тут заныкался. Неподалеку. Когда найду – я из него мозги вышибу.
Бригадир стремительно сориентировался.
– Паси квартиру, я пойду верхние этажи проверять. Вдруг фраерок в тамбуре залег? Вызови лифт к себе, – велел Ротан, отправляясь к лестнице.
Неслышно ступая по бетону, Пилат поднялся до шестого этажа и остановился. Услышав осторожный шепот, он замер, приготовив оружие. Но Ротан ушел наверх, и скоро его шаги затихли.
Пистолет не понадобился. Однако стоящий на седьмом этаже человек прочно ассоциировался у Пилата с часовым, которого надо «снять». Такой наукой он владел в совершенстве. Только с настоящими часовыми, вооруженными автоматами и постоянно ожидающими нападения, приходилось изощряться. Особенно когда на подступах к нему нет ни кустов, ни травы, а только мелкий серый песок или двухкилометровая полоса с участками сухого хвороста. На ее преодоление дается норматив, но вдобавок движение должно быть бесшумным. В конце полосы стоит часовой, к которому нужно тихо подобраться и «снять», а сам объект взорвать мешком взрывчатки, висящим за плечами…
Для Пилата это было отнюдь не игрой.
Неслышно ступая на цыпочках, он приблизился к верхней площадке и, вытащив маленькое зеркальце, осторожно ввел его в проем. В дрожащем стеклышке появилось изображение. Череп вызвал лифт и разминал кости ходьбой до общего тамбура и обратно.
«Нервничает – это хорошо. Мой клиент», – подумал Пилат. У него появился план.

 

В лифтовой шахте было темно, как в подвале. Несло пыльным, пропитанным керосином сквозняком. Вверху тускло светились три лампочки, свет которых ничего не освещал. Сухарик заглянул в щель. После полумрака шахты подъезд казался ему ярко освещенным. Дождавшись, когда все уйдут, парень приподнял плафон освещения, являющийся одновременно крышкой люка, и сдвинул его в сторону. Он свесил ноги, чтобы спрыгнуть вниз и, не теряя времени, выскочить на улицу…
Но в этот момент кто-то вызвал лифт, и кабина с резким толчком пошла вверх. Сухарик едва успел схватиться за маслянистый трос, чтобы не сорваться и не провалиться в кабину. Стоя на вибрирующей крыше, он подобрал ноги и торопливо вернул люк на место. Светящиеся щелями контуры раздвижных дверей на этажах уходили вниз.
Шелестели тросы, натужно скрипели пружины амортизаторов и стальные каркасы. Сухарик даже в детстве никогда не забавлялся катанием на крышах лифтов, а потому ощущение преисподней или космического аппарата пришельцев не покидало его воображения.
Но фантастические темы были неуместны. В черной шахте другая реальность, иной антураж, отличный от сюжетов о звездных войнах. Да и всесильного бластера под рукой нет. Даже пистолета. А где-то за стеной бандиты.
Кабина упруго вздрогнула и, будто уперевшись в препятствие, замерла. Глядя через щель, Сухарик увидел слоняющегося по этажу Черепа, и новая волна холода пробежала по его спине. Таких типов парень не встречал даже в следственном изоляторе. Правильно сокамерники говорили, что в зонах теперь сидит всякая мелочь. Ни одного настоящего крупняка там не найдешь, а если и найдешь одного, дожидающегося внеочередного освобождения, то его камерный быт сильно отличается от условий содержания остальных и больше похож на пионерский лагерь.
Сухарик старался дышать медленнее, чтобы громким вздохом не выдать своего опасного убежища. Но это было излишне – Череп его не видел и даже не предполагал, что там кто-то может быть.

 

 

Однако в лифт бандит не садился.
Зеркальце исчезло. Пилат прижался к стене, приложил к губам сложенные лодочкой ладони и негромко позвал:
– Иди сюда…
Череп прислушался. Показалось или правда Ротан зовет?
– Чего стоишь! Поди сюда!.. – снова прошептал Пилат.
Он приготовился к мгновенному отключающему удару, едва голова бандита высунется из проема. Можно сломать часовому шейные позвонки, что практически всегда ведет к мгновенной смерти, но этот способ не столь эффективен, как работа оружием. На этот раз Пилат решил обойтись без экзотики.
Череп был очень осторожен. Будто чуя опасность, он выставил перед собой потертый «ТТ» и медленно приблизился к лестничной клетке. Мозг Пилата мгновенно просчитал траекторию движения кулака и возможную точку соприкосновения с «часовым». Но расчет нарушила излишняя подозрительность Черепа. В последний момент, когда рука Пилата уже была готова захватить цель «в прицел» и выстрелить, Череп повел себя неожиданно. Он резко изменил направление и, вместо того чтобы войти, с разбега впрыгнул в проем.
Боковым зрением братан заметил Пилата, но развернуть оружие и нажать на спуск не успел. С шагом вправо и поворотом корпуса грозная тень ушла с линии атаки. В ту же секунду мощный удар обрушился на Черепа, как бетонная стена. Пилат выбил у него пистолет. Потертый «токарев» взлетел в воздух, несколько раз перевернулся и, пролетев вдоль лестницы, с железным звяком упал на затоптанную нижнюю площадку.
Череп попробовал нанести противнику свои обычные тычки, которыми вырубал несговорчивых оппонентов на «стрелках» и забивал до смерти непокорных толстосумов-коммерсантов, но кулаки путались в ловко подставленных блоках противника.
Короткий удар в горло лишил Черепа возможности кричать. Носок ботинка ударил в промежность и прекратил тягу к сопротивлению. Обмякшее тело полетело на бетонные ступеньки. Однако врага нельзя оставлять за спиной. Пилат отошел в сторону и точным ударом добил оглушенного Черепа насмерть. Послышался хруст и затихающий хрип. От синюшных губ братана потянулась тонкая полоска крови.
Пилат вышел на площадку и прошелся по тамбуру. Через закрывающиеся двери лифта Сухарик с трепетом проводил взглядом немолодого мужика с усами и пистолетом. Может, и его ищет военная прокуратура? Но паренек не чувствовал себя охотником. Скорее – наоборот.
«Сейчас бы мобильный телефон…» – подумалось ему.
Но это ничего бы не решило, потому что в следующую секунду нога Сухарика соскочила с железки, издав слабый шум. Совсем небольшой шорох, но достаточный для того, чтобы быть услышанным профессионалом.
Мужик надавил на кнопку, двери раскрылись. Он бросил оценивающий взгляд в пустую кабину и… медленно поднял глаза вверх. В темной щели между проемом дверей и верхом лифта его внимание привлекло яркое светящееся пятно. Это была светоотражающая вставка на кроссовках Сухарика. На нее падал свет из окна.
Пятно шевельнулось. Насколько Пилат помнил, на ботинках второго братана ничего не светилось. Двери начали сходиться, но наемник остановил их, подставив ногу. Он вошел в лифт и нажал кнопку. Двери закрылись. Кабина поехала вверх… но быстро остановилась. Пилат застопорил ее между этажами. Сухарику стало совсем невесело.
– Эй, наверху, сам слезешь или как? – услышал он. Парень затаился и молчал, как рыба (хотя, говорят, и рыбы умеют разговаривать).
– Калякин, слезай, я твои уши вижу! – негромко позвал Пилат.
В его голосе не было злобы. Он говорил обыкновенно, как разговаривают с соседом из подъезда.
– Слезай, нам поговорить надо, а то тут где-то второй урод прячется! Между прочим, они пришли за тобой! Ты мне должен быть благодарен – одного я уже нашел.
– Хочешь поговорить – поднимайся ко мне! – сам не зная зачем, надерзил Сухарик. Он встал на люк ногами, предполагая, что Пилат не сможет его открыть и отстанет.
Наивный. Парень не знал Пилата, как не знал и того, что герой выпусков новостей олигарх Верховский послал его за ним.
– Ну, раз ты так хочешь… – с примесью раздражения произнес Пилат. Он подумал, что неплохо бы найти и вырубить второго братана, поскольку враг за спиной опасен, но решил, что в шахту тот не заберется. Наемник попробовал сдвинуть люк…
Но Сухарик стоял на нем твердо.
– Ну ты шутник! – раздался угрожающий голос. – Считаю до одного: не сойдешь – стреляю.
Это не было дешевым наигрышем. В тот же момент под крышей лифта раздался упругий хлопок. Рядом с ногой Сухарика что-то лязгнуло и отвалилось. Как ручная граната, вдребезги разлетелся патрон с лампочкой освещения, а в люке появилась свежая дырка. Парень едва успел отскочить.
– Стой смирно, а то я рассержусь, – предупредил Пилат.
Сунув пистолет за пояс, он откинул в сторону люк и, подтянувшись на руках, полез на крышу. Сухарик ошарашенно смотрел на появившуюся в проеме голову незнакомца отнюдь не подросткового возраста. Мужик был в очень хорошей спортивной форме. Вслед за головой, словно из башни танка, на пыльной крыше лифта появилась половина туловища. Из-за ремня торчала коричневая рукоять пистолета.
«Вот, блин, попал!.. – самопроизвольно подумалось Сухарику. – Не задался денек…»
– Ты думал, если встанешь на люк, то я до тебя не доберусь? – ощерился в неприятной усмешке Пилат.
– Нет, конечно. Но я решил попробовать, – автоматически ответил Сухарик, робко соображая, а не двинуть ли его ногой по фейсу и не сделать ли ноги? Глядя на ловко выбравшегося на крышу крепкого мужика, парень отказался от нападения. С подводной лодки никуда не деться.
– Юморист, – усмехнулся Пилат, приблизившись к Сухарику вплотную. – Узнаешь меня?
– Нет, – признался парень, вглядываясь в незнакомое лицо с усами. Полумрак лифтовой шахты не давал возможности как следует рассмотреть любителя кататься на крыше лифта и стрелять в незнакомых людей. Однако голос показался Сухарику знакомым.
– Не обращай внимания на прическу – это всего лишь парик, – подсказал Пилат. – Нам все время мешают переговорить, а сейчас хороший случай. Думаю, ты правильно выбрал место…
Сухарику показалось, что мужик просто сумасшедший. Но очень скоро он уверился, что это не так.
– Так что тебе сказал Баркас про тайник? – произнес странный мужик.
Над головой у Сухарика будто шаровая молния жахнула. Он почувствовал, как ноги начали предательски подкашиваться, а голова кружиться. Сухарик крепче вцепился в подвесной трос и отступил на шаг назад.
Он узнал Пилата.
С упорством и дотошностью таможенника Ротан проверял жилые отсеки, но «фраера» не находил. Он не верил в телепортацию и не имел такого слова в лексиконе, но, обходя этаж за этажом, не мог понять: куда пропал Сухарик?
Вдруг где-то снизу раздались звуки непродолжительной возни и металлический стук. Бригадир насторожился и прислушался.
Фраер нашелся?
Ротан бросился вниз, но, приближаясь к седьмому этажу, сбавил обороты. Осторожно ступая по лестнице, он увидел Черепа, лежащего в неестественной для живого человека позе. Бригадир наклонился, тронул его за голову и… брезгливо убрал руку.
Ротан не любил покойников.
Он подобрал «тэтэшку» подельника и, переполненный кипящей злостью, двинулся на этаж. Его мучил вопрос, кто убил Черепа: Сухарик или тот, кто его охраняет?
На площадке никого не было, но сквозь бетонную толщу стены бригадир услышал приглушенный разговор. Он приблизился к лифту, приложил ухо к шершавой стене…
Ротан понял, куда спрятался фраер – он в лифте! Но с кем он разговаривает?
Бригадир тихонько надавил на кнопку, но лифт не пошел.
«Заблокировались, суки! – догадался он. По лицу как ток пробежала злая ухмылка. – Ну, ну… Там и сдохнете!»
Осторожными шагами бандит вышел на лестницу и быстро поднялся на два этажа вверх. Узкий нож, похожий на стамеску, тихонько вошел в отверстие над лифтом. Освободив защелку, Ротан взял в ладонь оружие и отодвинул дверь. В темноте лифтовой шахты он увидел людей, стоящих на крыше «грузовика». Направленный в его сторону пистолет он заметил, лишь услышав «пневматические» шлепки. Пуля ударила в дюралевую облицовку двери и, оставив глубокий рубец, сорвалась в рикошет. Другая свистнула у самого лица, с громким звоном шлепнувшись в сталь. Еще одна отрезвила бригадира, вырвав кусок бетона…
Ротан шарахнулся в сторону, и тут же грохнул его пистолет.
– Получайте, падлы! – истошно прокричал он, до боли вдавливая спуск.
Несколько раз бригадир выстрелил наугад, разрывая тишину неистовым грохотом. Но пули ушли в темноту, выбивая искры и звон из стальных направляющих. Стрелять прицельно не давал «Макаров» Пилата.
В боевой горячке Ротан решился на отчаянный шаг. Он отошел от края и, выстрелив поверх голов, с короткого разбега прыгнул в шахту. Бетонная коробка резко приблизилась и побежала перед глазами. Полтора этажа Ротан находился в свободном падении. Секунда показалась ему помноженной раз в десять.
Пилат не успел довернуть оружие, чтобы подбить бригадира на лету. Вместе с Сухариком он был сбит с ног падающей на плечи массой. Бесшумный пистолет стукнулся о крышу и через люк провалился в кабину.
Однако и бригадир не состоял в парашютной секции и не смог устоять при экстремальном приземлении. Тем более он не смог воспользоваться оружием. Пилат бросился на противника, прижав его ствол к полу. В завязавшейся борьбе он несколько раз ударил Ротана по вооруженной руке, но бригадир не разжимал стального хвата. Он был довольно сильным парнем.
Испуганный Сухарик с трудом выбрался из эпицентра схватки и с разбитой губой замер на самом краю крыши. Под ним разверзлась настоящая семиэтажная пропасть, пугающая зловещей чернотой и холодным дыханием смерти. Но что страшнее – бороться за жизнь до конца или положиться на случай и плыть по течению, никак не влияя на исход?
Сухарик не терпел пассивности и выбрал первое. Превозмогая страх, он посмотрел вниз. Сквозь окна в перегородке, отделяющей две шахты друг от друга, парень увидел стоящую несколькими этажами ниже кабину второго лифта. Дрожащими ногами он оттолкнулся от пола и прыгнул на проем. Руки судорожно вцепились в бетон. Подтянувшись, Сухарик забросил ногу и забрался в проем. От головокружительного прыжка сердце не испытывало адреналинового голода. Быстро сорвав с себя майку, парень сложил ее пополам и, тщательно прицелившись к подвесным тросам, как десантник, метнулся в шахту.
Грудь больно врезалась в натянутые тросы, руки с майкой торопливо захватили их, будто это были стальные трубы. Помогая себе тормозить ногами, Сухарик ослабил пальцы и начал спуск. Разогнавшись, он остановил падение тряпичным тормозом и кроссовками. Сверху доносились сдавленные крики и звуки борьбы, но парень не думал об этом. Он смотрел вниз, где в нескольких метрах от ног чернела посадочная площадка пассажирского лифта.
Едва ноги почувствовали опору, Сухарик разжал скрюченные от напряжения пальцы и перевел дух. Он развернул и надел перепачканную в смазке порванную футболку. Прикинул, куда дальше: через люк в кабину или…
Парень выбрал второе. Как акробат, Сухарик осторожно подобрался к верхнему этажу, раздвинул двери и, пыхтя, выбрался на площадку.
Не задерживаясь, он бросился к лестнице и мигом преодолел оставшиеся до земли три этажа.
Перехватив руку Ротана, Пилат с силой ударил ее о стальную балку. Пронзенный болью бандит сжал зубы, но Пилат не отпускал его. Он повторил удар. Бригадир зарычал, как дикий зверь. Окровавленные пальцы разжались, выпустив оружие. С затихающими стуками пистолет улетел вниз, а дерущиеся противники на миг разошлись.
Воспользовавшись моментом, Ротан вытащил пистолет Черепа и направил его на Пилата. В тесном пространстве деться некуда. Исход поединка был решен.
– Конец тебе, падла! Конец! – с торжеством прошипел он и нажал на спуск…
Липкий от крови указательный палец ощутил легкое движение спусковой скобы. За миг до спасительного выстрела Ротан почувствовал радость. Он дожал спуск, но… скоба провалилась в пистолетную рукоятку, как педаль отказавших тормозов. Выстрела не последовало – в отличие от «Макарова» у «Токарева» нет самовзвода.
Пилат мгновенно оценил ситуацию и принял боевую стойку. Врагов нельзя оставлять в живых. Он поднял согнутую в колене левую ногу и, пружинисто распрямляя ее, совершил прыжок вперед на правой. Составляющие молниеносного удара совпали и стали единым движением. Стопа вылетела, как стомиллиметровый пушечный снаряд. Рифленая подошва пробила противника «насквозь» и сбила с крыши лифта. Раздался слабый стон. Неуклюже взмахнув руками, Ротан впечатался в стену шахты и, словно мешок с опилками, полетел вниз. Через несколько секунд Пилат услышал глухой удар.
Финальная сцена сопровождалась зловещей тишиной.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий