Служба ликвидации

Глава 8
С ЗАВЯЗАННЫМИ ГЛАЗАМИ

К утру следующего дня у Каледина появились новости, имевшие весьма пикантную окраску.
– Есть заключение по взрывчатке, – доложил капитан Игнатов, только что вернувшийся со встречи с пенсионером-экспертом Олегом Петровичем. Глаза опера излучали довольное сияние. – Действительно, экспертам было крайне трудно идентифицировать состав, поскольку даже ФБР не смогла этого сделать…
«Какое отношение к делу имеет ФБР? – подумал Каледин. – Для красного словца?»
– В конце семидесятых девятнадцатая лаборатория КГБ проводила научно-исследовательскую работу по созданию сверхмощной невыявляемой взрывчатки для использования в специальных операциях. Результатом стал новый тип ВВ, не имевший аналогов в мире. Заказчиком являлось Первое Главное управление КГБ СССР, то есть внешняя разведка, а конечный потребитель продукта – группы специального назначения, работающие за рубежом.
– Имеется в виду «Вымпел»? – уточнил подполковник.
– Совершенно верно, плюс еще несколько групп, – с гордостью за проделанную Петровичем работу добавил Игнатов. – После испытания ВВ в ряде операций, известных лишь узкому кругу лиц, планировалось использовать его за рубежом. НИЛ-19 изготовила четырнадцать килограммов такого ВВ, из которых два ушло на испытания и разработку методических рекомендаций по использованию, восемь было передано в Первый главк КГБ, а оставшиеся четыре «ушли на сторону»…
Олег Петрович по праву назывался ходячей энциклопедией взрывного дела, потому что стоял у истоков «взрывной лаборатории». Одни его взрывающиеся письма, пересылаемые по обычной почте, чего стоили! Он предложил не одно ноу-хау в этой деликатной области и получил не только боевые ордена, но и именные часы от Председателя КГБ. Он и сейчас помнил многие подробности тех лет, хотя давно вышел на пенсию и занимался «мирными взрывами». От прошлой жизни у него осталась двухкомнатная квартира на пятом этаже пятиэтажки без лифта, сгнившие «Жигули» шестой модели да переставший тикать, но оттого не менее дорогой подарок председателя. Еще – старые друзья. Последних осталось совсем немного.
– Как это на сторону? – удивился Каледин. – Во времена «развитого социализма» такое было невозможно.
– Возможно! – не согласился капитан. – Специальным письмом на имя председателя, за подписью министра обороны, Главное разведуправление Генштаба запросило секретную взрывчатку для проведения своей зарубежной операции. Согласно резолюции, указанное количество военным было выделено.
– А чем так хорошо это вещество или чем оно лучше пластида и семтекса? – поинтересовался Каледин, мысленно поблагодарив Петровича за помощь.
– Главное – это невыявляемость. По крайней мере в то время, когда не было таких приборов, как сейчас. Ну и мощностью тоже, – без запинки, как на экзамене, ответил Игнатов. – Пластит или «Си-4» хотя и мощнее тротила, но легко определяется обычными тестами на азот, а раз так, то для нелегальной переброски, например, авиарейсом, не годится. Новый состав превосходит пластит и «Си-4» по бризантному действию и мощности, но даже специально обученная собака не обратит на него внимания и не примет за взрывчатку. Ее можно было пронести в самолет вместо мыла или пачки пластилина.
– Хорошо, что Бен Ладен тогда не играл в политику, – усмехнулся полковник.
Опер перевел дух, а Каледин задумался. То, что «взрывной лаборатории» удалось идентифицировать активное вещество бомбы, было, конечно, хорошо и позволяло продвинуть следствие на шаг вперед. Но ни КГБ, ни ПГУ, ни даже СССР давно нет, и следователь или опер, имея на руках «положительное» заключение экспертизы, вряд ли с его помощью узнает что-то большее. Сколько ни бегай в поисках официальных следов взрывчатки. ПГУ давно превратилось в СВР и отпочковалось от ФСБ в самостоятельное подразделение, подчиняющееся лишь президенту. ГРУ сохранилось, но поменяло состав. Старые специалисты ушли кто куда – не сберегли вовремя кадры, теперь с кого спрашивать? Сверхсекретная некогда НИЛ-19, занимавшаяся изготовлением специальных взрывчатых веществ и специзделий на их основе, давно упразднена. Изменилась политика государства, и теперь бывшие перебежчики, предатели и отщепенцы могут спать спокойно на своих заокеанских виллах и строчить мемуары, нисколько не опасаясь взрывающегося письма… Ни Устинова, ни Андропова тоже давно нет, как и целой эпохи, в которой они жили и были значительными фигурами. Спроси сейчас любого школьника на улице, кто это такие, – не вспомнят. И вопрос последний: захочет ли хоть одно из выше перечисленных засекреченных ведомств по прошествии стольких лет копаться в архивах и что-то искать ради ответа на запрос?..
– Спасибо. Новости сыплются, как из рога изобилия. А чего ты там про ФБР говорил? – вдруг вспомнил полковник.
– А-а! – улыбнулся Игнатов. – Эксперт, Олег Петрович, мужик бывалый. Рассказывал, как в девяностых в Штатах произошел один любопытный «несчастный случай» с нашим перебежчиком. Предатель попросил у американцев политического убежища, а в порядке бартера сдал ФБР одного нашего «жирного» агента. Те перебежчика приютили, дали дом, работу какую-то подыскали, охраняли днем и ночью. И все бы ничего, да вот однажды дом этот взорвался вместе с хозяином. ФБР установило: взрыв отопительного котла в подвале.
– Ну и что тут такого? – удивился Каледин. – Мало ли домов из-за газа взрывается? Как говорится, гада бог наказал.
– Да ничего, – загадочно обронил оперативник. – Бог-то бог, только Петрович говорит, не было там никакого газа. И котлы летом не топят. Так что не бог предателя наказал.
Каледин понимающе улыбнулся.
– Ты вот что, – заговорщицки сказал он. – Быстренько подготовь письмо в СВР с просьбой оказать помощь и так далее. Упри, что секретная взрывчатка попала в руки террористов и с ее помощью убит сотрудник ФСБ и милиции.
– Сделаем, – понял задание Игнатов.
– Только «голое» письмо может долго гулять по инстанциям, – зная кабинетную бюрократию, предположил Каледин. – А дело важное и проволочек не терпит…
Полковник задумался и уставился на телефон.
– Можно, конечно, попросить Волкова подкрепить письмо звоночком. Но, думаю, это не сильно поможет.
Полковник вытащил записную книжку, отыскал номер своего старого приятеля, позвонил и попросил его об одной услуге.
– Лень, помнишь, ты говорил, что у тебя друг в СВР помощником директора работает?
– Да, Витя Колосов… – подтвердил друг.
– Он еще работает? – уточнил Каледин. – И вообще как – нормальный мужик?
– Нормальный и работает, – ответил Леня. – Или хочешь сказать: раз нормальный – чего же работает? А чего надо – хочешь амплуа поменять?
– Нам с тобой уже поздно что-то менять. Позвони ему, пожалуйста. Скажи, мы на их директора письмо одно важное «с фельдом» отправим. Очень срочное. Пусть друг поможет пробить вопрос. А за нами, сам знаешь, не заржавеет!..
Приходится констатировать, что сейчас большее, чем когда-либо, значение для любого дела имеют личные связи. Ни один вопрос; даже служебного свойства, нельзя решить посредством одной переписки. Теперь все перемешалось, запуталось и усугубилось. КГБ распался на кучу самостоятельных подразделений, без единого руководства, единой политики и общих задач, зато со своими амбициями. Общение между ними не всегда бывает простым и результативным. И тут на помощь приходят личные связи.
– Конечно, позвоню, какой разговор! – выразил дружескую готовность помочь Леонид. – Не обещаю, что сработает, но позвоню. Номерок письма только дай.
– Как отправим, я тебе звякну…
Положив трубку, Каледин довольно подмигнул капитану:
– Ну вот видишь, лед тронулся – обещали помочь! Едва Игнатов вышел, зазвонил телефон оперативной связи, наполнив кабинет сочной металлической трелью.
– Каледин, – привычно представился полковник. В следующую же секунду он понял, что спокойный день на сегодня отменяется. Случилось то, чего он не ожидал. По крайней мере так быстро.
– Здравствуйте, Михаил Юрьевич! Это дежурный. Только что Исайкин сообщил, что Мурена вышел на Мотыля. Встреча назначена на тринадцать часов.
* * *
Измученные вчерашним днем, Ольга и Сухарик проснулись в девять часов. Сухарик никуда не торопился и мог бы проспать хоть до обеда, а вот Ольге к десяти нужно было быть на работе. Несколько дней отдыха, случившегося у нее из-за ремонтных работ в офисе фирмы, где она работала, истекли. Теперь девушке придется с головой окунуться в привычную деловую жизнь, лишь иногда прерываемую короткими «кофейными посиделками».
– Ты проснулся или будешь еще спать? – поинтересовалась Ольга, спрыгнув с кровати и ощутив прохладу пола.
– А что? – сонно спросил Сухарик, с трудом разлепляя слипшиеся веки.
После сна голова его была тяжеловата, а просыпаться решительно не хотелось. В светлом квадрате окна он увидел полуобнаженную Ольгу и полюбовался красотой ее тела с изящными изгибами бедер и стройными ногами. Проникшись острым желанием погладить эти плавные формы, парень сделал резкий выпад и схватил взвизгнувшую девушку за ноги. Он потянул ее к себе. Ольга упала на кровать, попав в крепкие объятия парня.
– Ой! – игриво вскрикнула она, выбираясь из приятного плена. – Отпусти! Ну, отстань!.. Мне же некогда!.. Вот сумасшедший!..
С трудом освободившись, девушка отошла на безопасное расстояние и настойчиво поинтересовалась:
– Тебе делать кофе или как?
– Делать, – потянувшись, ответил Сухарик. Собрав волю в кулак, он решительно сбросил с себя одеяло и поднялся.
День начался.
Быстро собравшись, Ольга приготовила легкий завтрак из бутербродов с колбасой и позвала Сухарика:
– Посиди со мной!
– Уже иду! – ответил он из ванной, заканчивая бритье.
Когда парень вошел в кухню, в ушах его белела несмытая пена. Девушка беззаботно рассмеялась и, взяв полотенце, исправила упущение.
После завтрака Сухарик проводил Ольгу на работу.
Ребята из бригады наружного наблюдения, томившиеся у соседнего подъезда в черной «девятке», мгновенно узнали девушку и вяло сообщили на контрольный пункт:
– Подруга Мотыля вышла из дома. Она нам нужна?
– Пусть кто-нибудь из ребят проведет ее до места, – ответил капитан Исайкин, заступивший полчаса назад на дежурство в фургон «Мерседес». – На всякий случай. И повнимательнее за Мотылем!
– Понято… – отозвалась рация и замолкла.
Из «девятки» вылез мужик с заурядной внешностью и, держась от Ольги на расстоянии, отправился ее сопровождать.
Прошло не слишком много времени. Сухарик уже подумывал о том, чтобы, дав волю лени, продолжить праздное возлежание на кровати… Но зазвонивший телефон выбил его мысли из колеи и отменил «ленивые» планы. Никаких звонков парень в это время не ждал. Если только Ольга звякнет. Но чего ей звонить? Поэтому с некоторой неохотой он поднял трубку и, понизив голос до неузнаваемости, настороженно ответил:
– Алло.
– Привет, это я! – прощебетала Ольга. – Чем занимаешься?
Только голос ее был немного странным, будто смазанным. Так бывает, когда мобильник GSM работает на пределе дальности, внося в голос хрипловатые «цифровые» оттенки.
– Ничем. Валяюсь на кровати! – ответил Саша.
Длинные гудки контрольных динамиков, доносившиеся словно из космоса, привели обитателей фээсбэшного фургона в состояние напряженности. Но последующий вопрос Ольги снизил накал страстей.
– Ну, ты лентяй! – усмехнулась девушка.
– Кстати, голос у тебя какой-то странный, – высказался парень.
– Наверное, простудилась.
– А ты что делаешь? – поинтересовался Сухарик.
– Работаю. Вот договорилась насчет тебя, – заинтересовала его девушка.
Оператор на «звуковом» компьютере, способном не только вычислить «подделку» голоса, но и очистить речь от паразитных шумов, нехотя отставил в сторону кружку с кофе и включился в работу. Голос Ольги он знал хорошо, поэтому абсолютно не рассчитывал на неожиданности. Оператор положил ладонь на мышь и, подтащив стрелку к окошку «Анализ», щелкнул кнопкой…
Через несколько секунд, прочитав однозначное заключение машины, «технарь» едва не вывалился из кресла.
– Мужики! Да это же Мурена! – возгласил он. – Голос «поддельный»! Исходные параметры идентичны…
По правде сказать, ни капитан Исайкин, ни сам полковник Каледин после вчерашних событий не ожидали скорого появления Мурены на горизонте. Однако что-то Заставило его поторопиться и снова выйти из тени. Отличавшийся крайней осторожностью, Пилат хотел окончательно убедиться в том, что Сухарик «чист» и к нему можно «подойти». В противном случае рушился весь заготовленный им план действий.
Пилат хотел знать наверняка.
Выходивший с ним на связь Гришин уже несколько раз давал понять, что «заказчик» проявляет беспокойство и торопит с результатом. Результат – это «живые» коды и транскодер или как компромисс что-то одно. Именно за них он платит деньги. Однако ни того, ни другого Пилат предъявить не мог, чем начинал вызывать законные подозрения в нечестной или двойной игре. А может быть, в выторговывании для себя лучших условий «контракта», ведь Верховскому и его службе безопасности было точно известно, что акция проведена успешно и предмет договора похищен.
Все это вызывало обоюдное беспокойство и возрастающую напряженность.
– Да-а?! Вот здорово! – обрадовался Сухарик. – Куда мне идти?
– Тебя будут ждать в тринадцать часов возле метро «ВДНХ»…
«Устойчивая привязанность к месту, – подумалось капитану Исайкину, слушавшему телефонный диалог. – То ли Мурена в том районе живет, то ли не хочет ломать психологическую установку „клиента“ на место встречи?»
– У какого выхода? – уточнил Сухарик. Ведь если место снова не будет оговорено, то ждать Мурену не придется. В этом случае он снова не явится на встречу и всего лишь проверяет, страхуется. Мурена очень осторожен, и вопрос о месте все расставит по местам.
– Стой на автостоянке перед гостиницей «Космос». Напротив электротоваров, – голосом Ольги сообщил Пилат. Позвонив парню, он ничем не рисковал , потому что достать его было невозможно.
Тревожным стуком в груди контрразведчиков отозвались притихшие на время сердца. Мурена придет! И на этот раз уйти ему точно не удастся.
– Они сами ко мне подойдут? – допытывался Сухарик, чтобы случайно не разминуться с работодателями.
– Да, менеджер тебя найдет, – объявила лже-Ольга. – Мне не перезванивай – я буду занята. Пока.
«Вот и подтверждение: менеджер и будет Муреной», – сообразил Исайкин.
Через несколько секунд последовало неутешительное сообщение «телефониста»:
– Звонок с мобильного с переадресацией! Абонента установить невозможно!
– Черт возьми! Что с радиоперехватом? – с последней надеждой спросил «техника» Исайкин.
Тот лишь плотно сжал губы и отрицательно покрутил головой. Мол, рад бы помочь, да не могу.
– Вот зараза! – бросил опер. – Все ниточки отрезал!..
Капитан Исайкин опустился на мягкое сиденье. Внутри все дрожало, как после мгновенного ускорения на беговой дорожке. Мотыль молодец, сработал как по написанному. Если бы он заартачился, то полетел бы под гору весь оперативный расчет. Все-таки право было начальство, когда приняло решение использовать Мотыля втемную. Только в этом случае достигается полная натуральность и реалистичность поведения агента. Иначе одно неверное слово – и Мурена соскользнет с крючка навсегда. Операция «Замена», на которую потрачено столько сил и государственных денежных средств, провалится, и кому-то придется за это отвечать.
Можно предположить кому. Цепочка выстраивается очень легко…
Капитан Исайкин приблизился к аппарату спецсвязи и снял трубку. Он звонил полковнику Каледину.
* * *
Холодный и влажный северный циклон сменился на сухой и мягкий южный. Легкий ветерок набегал на город, снимая напряжение с уставших за зиму улиц. Высокое солнце смотрело на землю сквозь голубое небо, наполняя ее настоящим теплом. Но, кажется, «атмосферные процессы» волновали сейчас лишь метеорологов. В окраинном районе Москвы разворачивались никак не связанные с погодой события, одним из фигурантов которых, по злому стечению обстоятельств, являлся Саша Калякин – паренек из рабочего квартала.
– Киев – Двадцатому! – рявкнула радиостанция.
– На связи, – подтвердился Исайкин.
– Объект пошел на прогулку, – сдержанно доложила торчавшая у дома «наружка».
Облаченный в летнюю футболку с короткими рукавами и джинсы, Сухарик вышел из подъезда и, наслаждаясь погожим днем, отправился в сторону метро. На экране компьютера он выглядел как неодушевленная спроецированная на цветную карту точка. Но именно за ее медленным движением наблюдал капитан Исайкин, укрывшись в белом оперативном фургоне.
– Понял. Сигнал наблюдаю. Понесло же его куда-то… – недовольно отозвался Исайкин. Капитан гадал: зачем Мотылю понадобилось выходить так рано, если до встречи времени предостаточно? Исайкин опасался, как бы Мурена не опередил их и, пока Каледин готовит захват на ВДНХ, не подошел к Мотылю «в нештатном режиме».
– Вы повнимательнее там, мужики. «Рыбка» может всплыть в любом месте и в любое время, – напутствовал капитан.
– Понято, – вроде бы равнодушно ответил опер из мобильной группы. На самом деле они не хуже Исайкина понимали ответственность поставленной перед ними задачи.
Пройдя мимо нового дома, Сухарик повернул к супермаркету, что сразу же было отмечено наблюдателями.
– Он в магазин идет, – с некоторым облегчением сообщили «наружники».
– Проводите его, – подсказал Исайкин, руководивший «процессом на месте».
– Уже пошли…
На пороге свежеотремонтированного магазина Калякин подивился быстроте и разворотливости коммерсантов. Глянув на охранника в форме, он отодвинул блестящий шлагбаум с синей стрелочкой и прошел в немноголюдный торговый зал. Побродив среди обилия посуды и кухонных прибамбасов, Сухарик понял, что здесь ему делать нечего: цены кусаются, как крокодилы, а вход в продовольственную секцию находится с другой стороны. Так ничего и не купив, он направился к выходу…
Но там его ждали необъяснимые неприятности. Едва парень вошел в ворота охранной системы, как раздался тревожный сигнал. На «рамке» вспыхнул и замигал красный фонарик. Крепыш-охранник, до этого флегматично рассматривавший босые ступни кассирши и брошенные на пол тапочки, с решительным видом шагнул к Сухарику.
– Молодой человек, задержитесь, пожалуйста, – сказал он голосом милиционера. Охранник приблизился с видом человека, все знающего про мелких «крадунов», и приказал: – Выкладывай, что взял.
Опешивший Сухарик поспешил откреститься от напрасного обвинения.
– Ничего у меня нет! Это у вас машинка не работает! Между тем через контрольные ворота проходили люди и ничего при этом не звенело. Этот факт был неоспорим.
– А у них почему не звенит, умник? – отреагировал охранник и по рации вызвал подмогу.
Сухарика отвели в комнату охраны, а недоумевающий оперативник поднес к губам ладонь и сказал:
– Охрана повязала Объект. Сработала «рамка» на выходе. Но я не заметил, чтобы он что-то брал. Подтянитесь, вдруг Мурена среди охраны?..
– Этот парень как громоотвод притягивает к себе неприятности, – произнес Исайкин, получив сообщение оперативной группы.
– Говорю же вам, что я ничего не брал! Да отвалите вы! – в который раз объяснял Сухарик и невольно все сильнее огрызался.
– Щас милиция подъедет, тогда поговоришь! – зло ухмылялся охранник, крепко схватив его руку.
– Да вы что – с ума посходили! – возмущенно кричал задержанный, не понимая: подстава это или роковая ошибка? Ведь за кражу срок дают. Он хотел двинуть крепышу промеж глаз и «сделать ноги», но вовремя одумался.
Подошел начальник охраны – красномордый живчик из милицейских. Он внимательно оглядел задержанного и, не заметив оттопыренных карманов или вздутой футболки, поинтересовался:
– Ну и что? Обыскали?
– Да, но… – пожал плечами подчиненный. – Наверное, спрятал хорошо.
– Сигналка сработала? – уточнил живчик.
– Да, четко на него, – доложил крепыш.
– Тогда раздевайтесь, – приказал он Сухарику. Саша поартачился, но, опасаясь милиции, подчинился грубому давлению. В отделении все равно обыщут.
– Нате, козлы! – со злостью бросил он на стол футболку. – Берите! – о пол шлепнулись кроссовки. – Смотрите порнуху! – на стул упали синие джинсы. – Может, вам и жопу показать? – возмущенно кричал парень, оставшись в одних обтягивающих тело трусах.
Под ними ничего постороннего не просматривалось.
Охранники тщательно обследовали одежду, но, кроме связки ключей и мятого полтинника, ничего не нашли. Получается – конфуз. Начальник бросил прожигающий взгляд на здоровяка.
– А я чего? – оправдывался тот. – Звенело же!
– В голове у тебя зазвенело! Одевайтесь, пожалуйста, – мягко сказал живчик и, когда Сухарик натянул все обратно, попросил его еще раз вернуться к «рамке»…
История повторилась. Едва парень приблизился к «воротам», раздался сигнал. Лицо шефа охраны приняло кисло-мученическое выражение, как будто он разжевал целый лимон с кожурой.
– Все ясно, – бросил живчик и повернулся к Сухарику. – Извините, произошла ошибка. Система у нас новая, еще не отладили. Бывает.
– Сначала раздели до трусов, а потом – бывает! На вас в суд надо подавать! – недовольно ответил несостоявшийся «крадун» и пошел прочь.
– Вызовите ремонтников! – рявкнул на подчиненных начальник охраны, готовый передушить их как курей собственными руками.
– Слу-ушай, – недоуменно спросил «технаря» Исайкин. – Может, на маяк у них так все сработало, а?
Капитан с высшим техническим образованием и месячными курсами повышения квалификации задумался на несколько секунд, после чего авторитетно заверил коллегу:
– Вроде не должно.
Обиженный Сухарик купил хлеб в другом магазине и решил никогда больше не заходить в новый супермаркет.
* * *
Громко пыхтя, на стоянку между гостиницей «Космос» и магазином электротоваров вкатился желтый грузовик с красными полосами и надписью «Аварийная». Проехав через площадь, уставленную машинами, он причалил к фонарному столбу и остановился. Из кабины вылезли двое мужиков в рыжих форменных комбинезонах. Открыли крышку в цоколе мачты. Присели. Проверили соединения. Понимающе покачали головами: мол, теперь ясно, почему не работает…
Электрик неторопливо влез на подъемник. Напарник подал ему сумку с инструментом и вернулся в кабину. Запустив двигатель и газанув, он начал поднимать «люльку» вверх, пока человек не поравнялся с фонарем. Рабочий вскрыл стекло, повисшее, как челюсть бегемота, и принялся осмотривать «больной зев». Неисправность обнаружилась быстро. Электрик наклонился за инструментом и незаметно сказал в рукав:
– Пятый на исходной.
– Принято, – ответил Каледин, наблюдавший за площадью из окна оперативного штаба, организованного в гостиничном номере «Космоса». Руководитель операции должен иметь хороший обзор и вопреки расхожему мнению обывателей о месте командира в бою не должен попасть под пули. Если это случится, то операция скорее всего провалится, и даже мертвого его обвинят в некомпетентности и плохой организации оперативного мероприятия, хотя и похоронят с почестями.
У огромного соседнего окна, рядом с нацеленной на автостоянку видеокамерой, стоял генерал Волков. Он наблюдал за невидимыми непосвященному глазу приготовлениями и обменивался с коллегами короткими фразами. Генерала удивило отсутствие в номерах люстр и «верхнего света». Ему пояснили, что отель строили иностранцы, у которых были в моде торшеры и другие «розеточные» светильники. Сделали не по-нашему.
Кроме Волкова и Каледина, в оперативном штабе находились еще несколько человек, и каждая минута, приближающая время к часу «Ч», поднимала градус общего напряжения на одно деление.
Но ажиотажа или растерянности не было. Шла планомерная привычная работа, с опробованной сотни раз схемой и расписанная в учебниках по тактике. В деталях, четких приказаниях, сосредоточенности и внимании чувствовалась особая ответственность задачи. Командир группы «альфовцев» ни на минуту не расставался с рацией. Уточнив готовность двух снайперов, он отдавал последние указания бойцам, занявшим назначенные позиции.
Десятки пар глаз беспокойно поглядывали на наручные хронометры.
Склонившись к брезентовой сумке, «рабочий-электрик» на подъемнике расстегнул «молнию» и дослал патрон в ствол находившегося в ней автомата «вал» с глушителем. После этого взял пассатижи и вернулся к столбу…
Неподалеку от гостиницы, между домами встал фургон «Мерседес». Исайкин еще раз взглянул на компьютерный монитор, но не увидел красной отметки. В это время Сухарик стоял в душном, набитом людьми вагоне метро и проезжал станцию «Рижская», а неподалеку от него находился неприметный молодой человек в неброской одежде, задумчиво прислонившийся к двери. Он не спускал с парня глаз…
Синий колесный трактор притащил импортный компрессор и поставил его на дороге. Перед ним выставили знаки: «кирпич» и «дорожные работы». Несколько работяг в брезентовых робах не спеша расположились на проезжей части. Они размотали шланг, вытащили отбойные молотки и запустили компрессор. В отличие от отечественных тот работал не слишком шумно и не рвал барабанные перепонки. Несколько раз копнув асфальт, дорожники отложили молотки, закурили и вместе с бригадиром взялись за изучение плана работ. Прохожие не догадывались, что под спецовкой у каждого из дорожников имелась стандартная радиостанция скрытого ношения и табельный пистолет Макарова.
– Четвертая группа на месте, – незаметно для окружающих передал «бригадир дорожников».
В это время тракторист отцепил компрессор и завел трактор. Огромные колеса медленно забрались на газон и, оставив на молодой траве глубокие следы, закатились на тротуар. Огромная махина перегородила путь, отрезав поток прохожих и направив его в другое русло. Тракторист, с ксивой оперуполномоченного ФСБ вместо «прав», заглушил дизель и выставил ограждение. Он создавал зону безопасности. Если начнется стрельба, посторонние граждане не должны попадать под пули.
Отойдя от окна, генерал Волков взглянул на часы.
– Ну что, Михаил Юрьевич, кажется, все готово? – обратился он к Каледину.
– Все группы на местах. Мотыль на подходе. Будем ждать Мурену, – ответил полковник. – Думаю, на этот раз он не сорвется.
– Дай бог, – по-отечески произнес Волков.
Генерал приблизился к столу, где, кроме обычного телефона, стоял переносной аппарат спецсвязи с коротким штырем антенны, и, сняв трубку, доложил заместителю директора о готовности к началу операции.
Сухарик был доволен невероятно удачным разрешением щекотливой ситуации, которые с частотой весенней капели падали на его голову.
«Видимо, везет», – подумал он и вышел на перрон.
Следом за ним из вагона выпрыгнул «наружник». Переглянувшись с несколькими парнями, встречавшими его на станции, «топтун» сдал объект из рук в руки и сошел с тропы.
Поднявшись на эскалаторе, Сухарик беззаботно выскочил из метро и, обнаружив гостиницу «Космос» на прежнем месте, сориентировался.
– Первый, я Киев, – вызвал штаб Исайкин. – Отметка появилась. Движется к вам.
– Понял, – подтвердил Каледин. – Уже «приняли».
Вокруг метро разливалось кипящее людское море, вызванное немыслимым изобилием торговых точек и больше похожее на рынок. Пробиваясь через преграды, парень спустился в подземный переход. Лавируя между толпой движущегося люда и неподвижно балдеющего от цен у палаток, он вынырнул на другой стороне улицы. Завистливо посмотрев на фургончик с хот-догами и жующих сосиски людей, Сухарик отправился к месту встречи. Попутно он напряг память и, не найдя перевода слову «хот», перевел «быструю еду», как «корм для собак». «Хот» – он, конечно, «хот», но ведь «дог» же!
«Значит, собака! – резонно заключил парень. – Пусть сами и едят!»
Через несколько десятков метров путь преградил синий трактор, типа «Беларуси», и предупреждающий знак. Вдали маячил компрессор, брошенный посреди дороги. Рабочие ставили ограждение. Все как обычно, по-нашему. Не в силах преодолеть препятствие, набегающий пешеходный поток выплескивался на обходные пути и разбивался на мелкие струйки, как весенний ручей. Пришлось идти в обход. Впрочем, Сухарик не очень переживал: прогуляться при хорошей погоде и наличии свободного времени он был не против.
До встречи оставалось десять минут.
На стоянке немноголюдно. Желтая «аварийка» чинила безвременно погасший фонарь. А вокруг – сплошные дорожные работы. Сухарик еще подумал, что такими ударными темпами у нас вкалывают, если ожидается приезд высокого начальства. Он прошел мимо электриков и, поджидая незнакомую женщину, скромно встал в сторонке.
Каледин с Волковым стояли у окна и хорошо видели Мотыля в двадцатикратные бинокли. Операцию подготовили в рекордно короткие сроки. Даже строительную технику привлекли свою же, из управления капстроительства, чтобы не тратить время на переговоры и согласования.
Кажется, все продумано.
Словно телезвезду, Сухарика поймали сразу несколько объективов. Видеооператор поправил камеру и взял общий план, а два снайпера на крышах рассматривали парня через линзы оптических прицелов и привычно ждали.
Неприятная популярность.
Рядом с Сухариком остановилась белая «восьмерка». Парень с надеждой посмотрел в ее сторону. Водитель хлопнул дверцей, но отправился к метро. Чувствительная резонансная решетка направленного микрофона «технарей» через приоткрытое окно «восьмерки» ловила дыхание Мотыля, посылая звук в штаб операции и на подвижный контрольный пункт.
Стрелки часов на рекламном щите уже показывали десять минут второго, но к Сухарику никто не подходил.
– Неужели не придет? – сосредоточенно всматриваясь в бинокль, произнес Волков.
От успеха операции он ждал многого, в том числе и лично для себя. Ведь любое дело будет делаться с большей отдачей, если есть личная заинтересованность. Награды, не подкрепленные материально, теперь не слишком котируются: у Волкова их и так много. На будущий год у генерала заканчивался контракт, и, чтобы не отправили на заслуженный отдых, ему позарез нужны положительные результаты. Не остался бы внакладе и Каледин – кроме награды, ему могли бы предложить повышение. Но гораздо нужнее полковнику – новая квартира, которую вряд ли предложит начальство.
– Первый! Тут синяя «шестерка» уже второй круг нарезает! – доложил старший группы капитан Игнатов.
– Видим, видим! – ответил Каледин, чувствуя нарастающий азарт. – Похож на «клиента»!
– Пятый тоже видит! – раздался басовитый голос «бригадира электриков». – Он к Четвертому движется. Номера пока не видно… Сейчас рассмотрю…
– Я тоже вижу синюю «шестерку», – подтвердил «дорожник», наблюдая, как машина доехала до ограждения и, развернувшись, вернулась назад.
– Проверяется, что ли… – высказал мысль Каледин. – Никакой логики.
– Примите номер… – передал «дорожник». – Р50-22 МК.
– Понял вас, – ответил полковник. – Сейчас установим хозяина…
Сделав последний круг, «шестерка» начала заходить на посадку. Машина въехала на стоянку и медленно покатилась по теплому асфальту, приближаясь к Сухарику. С каждым пройденным ею метром напряжение росло в геометрической прогрессии.
– Начинайте потихоньку перекрывать движение, – приказал Каледин. – Только без спешки, чтобы он не почувствовал!
Несколько «рабочих» с офицерскими званиями и красными ксивами в кармане, точно по плану, начали вытаскивать ограждение на проезжую часть. Одновременно с ними «дорожники» окончательно закрыли проход пешеходам.
Опасный зверь в ловушке, последний выход из которой захлопнется с минуты на минуту.
– Внимание всем группам! – обратился Каледин. – Напоминаю: работаем по сигналу и только в том случае, если Мурена будет достоверно опознан! Строго!
Старшие групп подтвердили прием. Ничего нового – задачу они слышали на предварительном инструктаже.
Не подъезжая к Мотылю, «шестерка» прижалась к бордюру и остановилась. Водительская дверца открылась. Из салона выбрался мужчина, одетый в темную рубаху с закатанными рукавами и зеленые джинсы. Он внимательно посмотрел в сторону Мотыля и медленно направился к нему. Внешность мужчины вполне соответствовала составленному по показаниям свидетелей фотороботу преступника.
– Возьми его покрупнее, – велел оператору Каледин, подкручивая резкость бинокля.
– Вроде похож… – не отрываясь от линз, произнес Волков.
– Среднего роста, волосы темные, на затылке забраны в резиночку…
Полковник процитировал словесный портрет Мурены, отвечая на реплику генерала. Мужик из машины тоже был среднего роста, тоже с темными волосами и тоже забранными в хвост. А хвост – это первая особая примета. А вторая…
– Внимание, кому лучше видно, – напряг всех полковник. – Посмотрите, есть ли шрам на правой щеке?
После минутной тишины радиостанция обеспокоенно ответила:
– Я Четвертый! Шрама нет, но, по-моему, это Мурена. Волосы темные, в хвост…
– Шрам, конечно, можно загримировать, – задумчиво произнес Каледин.
– Тогда почему он не спрятал другую особую примету? – спросил генерал. – Не надеется на встречу с нами?
– Кто его знает. Нужна идентификация голоса, – заключил полковник и вызвал на связь подвижный контрольный пункт…
Поравнявшись с Муреной, прохожий, шедший ему навстречу, вдруг остановился и, виновато улыбнувшись, спросил:
– Друг, закурить не будет?
Мурена вздрогнул и остановился. Серые глаза пробежали по сторонам и изучающе впились в незнакомца.
– Закурить не найдется? – повторил вопрос оперативник. Внутри, под тонким бронежилетом, он чувствовал сжатую до поры пружину. При любом резком движении мужика ее энергия была готова вырваться наружу в виде ответного удара или пули.
Мурена взглянул на прохожего в упор. Секундное замешательство сменилось действием. Ничего не отвечая, он сунул руку в карман…
– Сокол-1 цель видит, – подтвердил готовность снайпер.
– Сокол-2, цель вижу, – вторил ему другой боец «Альфы». – Жду команду…
Ребята имели обширный опыт освобождения заложников, поэтому понимали зыбкость видимого спокойствия Мурены. В его положении терять уже нечего, и ситуация могла взорваться в любую секунду. Но они могут действовать только по приказу. Когда-то в прицеле Со-кола-2 находился генерал Дудаев… Но отдать команду так и не решились. Блестяще проведенная операция закончилась ничем.
Мужики обижались.
Полковник наблюдал за каждым движением Мурены. Если вытащит оружие, то, зная его бескомпромиссность и «отмороженность», можно представить следующий шаг…
– «Держите» его, – ответил снайперам старший, имея в виду – держать на прицеле.
Мурена вытащил из пачки сигарет одну и дал оперу закурить. Больше от него ничего не требовалось. Внимание отвлечено.
В этот момент к синей «шестерке» приблизился другой «прохожий». На секунду остановившись, он сунул руку в открытое окно, и миниатюрный радиомикрофон надежно прилип к стойке, под ремнем безопасности.
Мурена подошел к Мотылю и, по-прежнему не открывая рта, словно глухонемой, показал ему записку. Контрольный динамик донес до Каледина лишь шуршание бумаги.
Пробежав глазами текст, Сухарик согласно мотнул головой. Мурена спрятал листок в карман, повернулся и вместе с парнем отправился к машине.
– Собираются уезжать, – озабоченно констатировал генерал, будто опаздывал на поезд. – Надо задерживать его здесь. В городе будет сложнее.
– Пусть сядут в машину. Мне не нравится «молчанка», – не торопился Каледин.
Волков не настаивал. Полковник отвечает за операцию, вот пусть и руководит. Влезать в дело генералу – значит брать ответственность на себя. Если потребуется – снять шкуру с полковника никогда не поздно.
Фигуранты оперативной разработки беспрепятственно сели в «шестерку» и наконец заговорили. Затаив дыхание, оперативники слушали их диалог.
– Привет, узнаешь меня? – раздался голос в контрольных динамиках.
– Нет, – ответил Мотыль. – Вы кто?
– Мы не договорили с тобой у гаражей, – пояснил Пилат и представился: – Я друг Баркаса. Теперь вспомнил?
Сухарик, конечно же, вспомнил его!
– Да…
– Внимание, Первый! – раздался возбужденный голос «технаря» из фургона-лаборатории. – Голос идентифицирован! Это Мурена! Однозначно!
– Ну вот и отлично, – обрадовался полковник. – Тогда закрываем мышеловку. – Взяв в руки рацию, он четко произнес: – Всем внимание! Начинаем!
Сухарик внимательно слушал Пилата и безразлично наблюдал, как, не нарушая мирного течения бытия, рядом остановилась дорожная «аварийка». Но вдруг беззаботная расслабуха окончилась. Тишину разрушил внезапно ворвавшийся в салон рев моторов и визг тормозов. Откуда ни возьмись, перед «жигуленком» вклинилась белая «Волга». Подскочившая справа «девятка» поравнялась с бортом, заблокировав дверь. Еще одна машина чуть не влетела в корму и подперла «шестерку» сзади…
Теплое солнышко на лазурном небе никак не гармонировало с происходящим внизу беспорядком, порождая чудовищную эклектику. Цветной мир лопнул, как мыльный пузырь. Сухарик понял, что уже в который раз началось светопреставление.
«Черт возьми, что творится?»
Из кунга «аварийки» выскочили вооруженные люди и с напором Терминаторов бросились к машине. Их лица скрывали черные маски, а бойцы были полны решимости смести с пути любого, кто не вовремя поднимет руки, не расслышит грозной команды или, еще хуже, схватится за оружие.
Спецназовец дернул дверь «шестерки», но она оказалась заблокированной изнутри. Короткий взмах автоматом, и боковое стекло разлетелось в сахарную крупу. Водитель схватил монтировку, но помешало замкнутое пространство и недостаток профессионализма. У «альфовца» того и другого было в избытке, поэтому исход противостояния было легко предугадать. Спецназовец умело подставил под удар оружие и в тот же миг прямо через окно нанес противнику сокрушительный удар.
В полуобморочном состоянии водитель повалился на Сухарика. Другой «альфовец» приподнял пуговку блокировки и рванул дверцу на себя. Огромная голова в черной маске приблизилась к проему, а два неморгающих глаза, гипнотизируя страхом, впились в пассажиров «Жигулей». Все решили мгновения. Боец сделал выпад. Жесткая, как сталь, рука вцепилась в брючный ремень водителя и вырвала оглушенного Мурену из машины, как нашкодившего пса из норы. Пока тот искал ногами опору, спецназовец «зафиксировал» его «бронебойным» тычком в солнечное сплетение. Удар в несколько сотен килограммов не выдерживают даже тренированные грудные мышцы. Их защита была проломлена с той же легкостью, с какой картонная дверь крошится от ударов кувалдой. Высоченный корпус гостиницы «Космос» вдруг закачался, накренился и перевернулся. Серый асфальтовый лист резко приблизился и шлепнул Мурену наотмашь. Он обмяк, но отдыхать ему не дали. Ствол автомата больно ткнулся в голову.
– Руки в стороны! Вставай медленно! – приказал повелительный голос.
Задержанный начал подниматься, но ему придали дополнительное ускорение и, ловко завернув руки за спину, бросили мордой в капот. С громким звуком голова стукнулась о жесть. Синюю краску под носом украсило темное пятно. Кто-то бесцеремонно искал оружие.
– Ну что, сука, добегался? – с ненавистью произнес боец. – Нравилось наших убивать! Теперь тебе п…ц!
На руках щелкнули наручники, довершив процесс «приемки» опасного преступника. На захват ушло всего несколько секунд – результат лучше, чем в голливудском боевике.
Сухарик смотрел на происходящее со страхом и безысходностью, сходной с той, которую испытывал в следственном изоляторе: ничего нельзя сделать – плывешь по течению, как чурка с глазами, и ждешь, куда вынесет. Он будто с середины читал дешевый трэш, не зная начала ходульного детектива. От увиденной сюрреалистической картины парень испугался до тряски и с головой вжался в кресло. В этот момент Сухарик жалел лишь об отсутствии катапульты, способной выкинуть его на крышу соседнего здания, или ампулы с ядом, зашитой в воротничке, как у разведчиков, которая мгновенно и безболезненно прекратила бы странные галлюцинации.
Наивный. Он не успел бы этим воспользоваться, ведь все последующее произошло за какие-то секунды. «Девятка» освободила доступ. Дверь распахнулась. Крепкие руки схватили Сухарика и как щенка вытащили из машины.
– Мужики, за что? – почти сквозь слезы вырвалось у парня в ожидании положенной при жестких задержаниях «фиксации» и сопутствующих тумаков. – Не бейте!.. Чего я сделал?..
Сухарик напрасно волновался – в отношении его у спецназовцев были совершенно четкие инструкции. К разряду преступников бойцы его не относили. Парень – просто свидетель, которого надо беречь.
Через несколько минут подошли Каледин с Волковым, чтобы прямо на месте провести предварительное опознание. Они были довольны успехом операции, и это с легкостью читалось на их лицах.
Сухарик сразу узнал полковника «из военной прокуратуры», допрашивавшего его в изоляторе, и безрадостно усмехнулся:
– Кажется, ваш коллега был прав, мы слишком часто видимся. Мир тесен. Кстати, как он себя чувствует?
– Плохо, Саша, – доброжелательно ответил Каледин. – Он погиб. А убил его он.
– Да вы что?! Тогда извините, – искренне пожалел о сказанном Калякин.
Смерть не терпит усмешек.
«Первая новость оказалась главной», – подумал он, припомнив Зайцева и допрос.
Мотыля подвели к пришедшему в чувство задержанному. Включилась телекамера.
– Вы узнаете этого человека? – казенно спросил Сухарика полковник, хотя, по его мнению, ответ был очевиден. – Где-нибудь раньше с ним встречались?
Сухарик внимательно посмотрел на мужика и твердо ответил:
– Я его первый раз вижу. Вопрос повторили.
– Он приехал на встречу вместо женщины из агентства по трудоустройству, – пояснил Мотыль.
Генерала будто палкой по темечку ударили, а полковник почувствовал в груди толчки. Это не волнение, но уже тревога. У обоих был вид, словно вместо божоле они хватили чистой спиртяги.
Молоко вдвойне вкусней, если это чистый спирт.
– Как первый раз? Ты что?! Ты же помогал составлять его фоторобот! Разве не он подходил к тебе около гаражей и застрелил несколько человек? – не выдержал Волков. – Ты же сам его приметы давал, волосы с хвостом!
– Нет, честное слово, – продолжал стоять на своем Сухарик. – Прическа похожа, но это не тот человек.
Волков смотрел на Каледина с чувством вкладчика «МММ». Теперь полковник и сам заметил, что задержанный похож на Мурену только издалека.
– Так с кем же ты, черт возьми, в машине разговаривал, если компьютер точно идентифицировал голос? – взорвался Волков».
– Не знаю, – ответил парень, опасаясь быть неправильно понятым. – Там мобильник с громкой связью стоит…
Каледин бросился к «шестерке», но Мурена уже повесил трубку.
Он все слышал. Как били стекло, как вытаскивали водителя. Мурена знает, что его посланника арестовали, и теперь никакие ухищрения не заставят его поверить в то, что Мотыль не под наблюдением ФСБ.
Это провал операции.

 

 

Задержанных доставили в Лефортово.
– Послушай, начальник, кто-нибудь мне может внятно объяснить, что происходит и во что еще я вляпался! – потеряв всякое терпение, возмущенно спрашивал всех Сухарик. – Я что, по ошибке Родину американцам продал или, может, ту магнитолу, что я толкнул, украли из машины шпиона, а в ней пароль? Меня уже несколько раз чуть не убили! Хотя, конечно, спасибо вам, что отмазали от автобусной шпаны и мента! Я ведь не дурак, все тогда понял, потому что в чудеса не верю с рождения! Но имею я право знать, что происходит?
В комнату для допросов вошел полковник. Несмотря на трудный день, он был, как всегда, подтянут и вежлив.
– Безусловно, имеете, Александр Викторович, – с отеческой интонацией произнес Каледин. – Только называйте меня, пожалуйста, Михаил Юрьевич, а не начальник. Все-таки мы не на зоне.
– А-а, это вы. Из военной прокуратуры. Договорились, – согласился задержанный. Ему было неудобно и одновременно приятно, что полковник называет его по имени-отчеству. Не то что в ментовке! – Здравствуйте.
– Мы разыскиваем некоего Пилата – особо опасного преступника, который убивает людей направо и налево. У тебя была возможность убедиться в этом лично. Помнишь, с какой легкостью он уложил двух братков и твоего приятеля Карася?
– Карася?! Когда? – встрепенулся парень. Он и не подозревал, что Карася убили.
– Около гаражей, – напомнил Каледин. – Карась выскочил из «Мерседеса» бандитов, а пули получил с двух сторон.
– Бли-и-ин! – с чувством провыл Сухарик, догадавшись о причине расправы. Конечно, разбитый «Мерседес»! Карася убили на его глазах. – А я его не узнал. Думал, парень какой-то бежит…
– До этого его сильно избили, вот и не узнал.
– Я просто в шоке! – схватился за голову парень.
– Между прочим, та женщина, что настойчиво добивалась встречи с тобой…
– Из трудоустройства? – подавленно уточнил Сухарик.
– Вот-вот, – подтвердил Каледин. – Это тоже Пилат, тот самый преступник. Просто с помощью компьютера он изменил свой голос, чтобы выманить тебя для беседы.
– Ни хрена себе! – прошептал ошеломленный парень. – Я думал, что такие фишки бывают только в кино. Но я не понимаю, при чем тут я? Почему вы следите за мной? Какого черта вам всем от меня надо?
– Успокойся, – перешел на доверительный тон полковник. – От тебя нам ничего не надо. Скорее мы нужны тебе.
Железная рука опустилась на его плечо. Сквозь летнюю футболку Сухарик ощутил тепло тяжелой ладони.
– Мы знали, что Пилат будет искать контакта с тобой. Такая встреча могла закончиться плохо. Ты сам это видел. Мы не только ждали его, но и прикрывали тебя. Баркас, с которым ты познакомился в камере, был его подельником и через тебя хотел передать послание жене о местонахождении краденых вещей…
Каледин не мог сказать Сухарику правду – о чем, собственно, идет речь. Да это и не требовалось. Сам факт кражи «секретов» засекретили с не меньшей тщательностью. Это и понятно, ведь утечка подобной информации могла принести не меньший вред, чем кража. Полковник тщательно дозировал выдаваемую Мотылю информацию, чтобы тот нечаянно не нанес вреда себе или делу.
– Женщину Пилат убил, потому что она не знала, где находится тайник, – спокойным голосом говорил Каледин, будто перед ним сидел равный с ним человек. Никакой грубости, нажима или давления. Парня это приятно удивило.
– Ну, хорошо, – подал голос Сухарик. – А я-то зачем ему нужен, если я ничего об этом не знаю?
– Боюсь, Саша, что убедить в этом Пилата тебе будет очень трудно, – разочаровал его полковник. – Преступник уверен, что ты носитель информации.
– Но теперь же он убедился, что я у вас под колпаком, и больше не полезет? – обрадованно спросил Сухарик.
– Может быть, так, а может, и нет. Кто знает? Вам с Ольгой следует быть осторожными, и, если что-то будет не так, немедленно звоните мне или дежурному. Вот телефоны.
Полковник положил перед Сухариком листок с напечатанными на компьютере номерами и именем-отчеством без фамилии.
– О нашем разговоре и о том, что ты сегодня видел, прошу никому не говорить, – строго наказал Каледин. – Это тайна, потому что преступник все еще на свободе.
– А Ольге? – уточнил Сухарик.
– Только в общих чертах. Ты же знаешь, какие женщины впечатлительные, – мягко улыбнулся чекист.
С Сухарика сняли свидетельские показания. Он думал, что его освободят. Но случилось непредвиденное: его попросили подробно написать, что и как произошло в подъезде Лодочниковых. Это было полной неожиданностью для парня, насторожило и испугало его. Сухарик полагал, что об инциденте с пьяными ментами никто, кроме него и Ольги, не знает. Но оказалось, что ЧК знает все. Понятно – значит, правда за ним следили. Пришлось обо всем написать, поскольку своей вины в драке Сухарик не чувствовал. Сами виноваты. Впрочем, забегая вперед, следует заметить, что расследование, проведенное милицейским управлением собственной безопасности совместно с прокуратурой, и свидетельские показания жильцов вину милиционеров подтвердили.
Через два часа, когда урок письменности был закончен, Сухарика отпустили. Все корректно и, можно сказать, культурно. Может, повезло с «начальниками»?
Сухарик вышел на пахнущую бензином улицу и зашагал своей дорогой. В этот момент его переполняли противоречивые чувства. В голове плескалось возбужденно-депрессивное чавкающее болото, а желудок настойчиво требовал обед.
Не лучшее состояние для теплого весеннего дня.

 

 

Лже-Мурену, которым оказался некий Николай Купцов, подрабатывающий частным извозом, допрашивали шесть часов подряд. В результате выяснилось, что мужик с Муреной не знаком и в историю попал случайно. Пилат нанял его «для съемок телевизионного шоу», как он сказал доверчивому и жадноватому таксисту. «Продюсер» подробно объяснил, куда нужно подъехать и что сделать, чтобы неплохо заработать. Он же велел Купцову «для имиджа» собрать волосы в хвост и дал мобильник с комплектом громкой связи. Полсотни долларов аванса окончательно окрылили шофера, и он полетел к месту съемок. За оставшейся частью гонорара «продюсер» велел приехать на то же место… Таким образом, Мурена подготовил двойника, который и выявил засаду спецслужб. Все гениальное просто.
Когда все встало на свои места, Купцова хотели отпустить, взяв подписку о невыезде, но Каледин переговорил с Волковым и принял другое решение: таксист был задержан. Обиженный Купцов начал что-то гундосить про адвоката, суд и разбитое стекло, но, встретив гранитный взгляд охранника, невольно притух.
– А что, Михаил Юрьевич, – сказал генерал, – еще и вправду заставит ему новое стекло покупать. За чей счет будем оформлять?
– Запишем на счет Мурены, – ответил полковник, почувствовав смертельную усталость. – Что будем делать с Мотылем: оставляем наблюдение?
– А смысл? – засомневался Волков. – К нему Мурена больше не сунется. Он не настолько глуп. Для очистки совести оставь телефонный контроль, а наблюдение и подвижной пост снимай.
– А с незаконно имплантированным маяком как будем решать? – с иронией произнес Каледин.
– Пока никак, – ответил генерал. – Маяк нам вряд ли понадобится, но раз батарейки работают – пусть живет. Кстати, на сколько их хватает?
– Во включенном состоянии не слишком надолго. Но для экономии ресурса его можно перевести в режим ожидания.
– Как?
– Дистанционно, командой со спутника, – пояснил полковник.
– Значит, выключайте, – приказал Волков.
Сотни, а может быть, тысячи людей днем и ночью искали Пилата по всей Москве или стране и не могли найти, а он, словно бравируя перед чекистами своей неуловимостью и выражая им явное презрение, выкидывал фортель за фортелем, не боясь подходить к ним вплотную. С бездушной легкостью и решимостью он убивал людей, оставляя позади себя шлейф смертей. Человек это или сумасшедшее чудовище?
Каледин не знал, пользовался ли Пилат чьей-то мощной поддержкой или действовал самостоятельно как террорист-одиночка, но в момент очередного проигрыша он вдруг почувствовал, что скоро деваться Мурене будет некуда. Контрразведка словно землеройная машина без устали работает на Станции управления, проверяя каждого человека на возможную причастность к преступлению. Бывалые спецы просеивают всех через сито, отбрасывая шелуху. От опытных глаз не мог укрыться ряд случайностей, произошедших накануне страшной трагедии. Например, почему рядовой Архипкин, не раз «залетавший» на пьянке, оказался дежурным по КПП в свой день рождения? Ежу понятно, что он снова напьется… Но его поставили в наряд. Как на КПП попала водка? Имелись и вопросы посерьезнее. Скажем, по чьей преступной халатности коммуникационный колодец оказался за забором части, не залитый бетоном? Каким образом удалось обмануть сверхнадежную систему безопасности объекта? Возможно ли это без помощи извне или изнутри? Значит, речь может идти об организованной группе лиц, имеющей преступные замыслы?
С другой стороны, «неправильная» газетная статья появилась в явно оппозиционной правительству газете, принадлежащей одному из олигархов. Он и так переживает не самые удачные дни. Ему мало проблем? Вряд ли. Почему никто в редакции не может объяснить, откуда взялся «жареный» материал? А что, если олигарх действительно не имеет к статье отношения? Тогда кто из «партнеров» его подставил? Это тоже направление поиска, ведь на политическом ринге толчется не слишком много тяжеловесов.
Особую надежду полковник возлагал и на секретную взрывчатку, произведенную в «лаборатории девятнадцать». Это не килограмм гвоздей, украденных с завода, и не бак бензина, слитый шофером со служебной машины. Если взрывчатка всплыла через много лет, то у кого хранилась столько времени? Бюрократическая советская машина отличалась множеством недостатков, но несомненным ее достоинством был скрупулезный двойной-тройной учете карточками, журналами и росписью исполнителя в графе. Если архивы тех лет не уничтожены пожаром или «повстанцами» девяносто третьего, то можно копнуть и с той стороны.
Каледин хорошо знал путь, по которому он движется, и торжество правосудия или справедливости в его понимании оставалось всего лишь вопросом времени.
* * *
К метро «Парк культурно подкатил черный джип „Тойота-Лендкрузер“. Втиснувшись на стоянку, остановился. Некоторое время из машины никто не выходил, а за непроницаемыми стеклами было невозможно разглядеть никого. Однако внутри находился человек.
Неспешно осмотревшись, Пилат вылез из машины и вальяжной прогулочной походкой отправился к телефону-автомату. Только взгляд его не был беспечно-расслабленным или флегматичным. Холодные острые глаза, как рыболовные крючки, цепляли детали текущей рядом жизни, вычисляя опасность. Но все было спокойно.
Мимо проследовал сонный милицейский наряд, не обратив внимания на опрятно одетого гражданина. Ведь он не бомж, не торгует носками у метро и не похож на бандита, потому что не несет в руке автомат Калашникова или наркотики. Обыкновенный гражданин с «творческой внешностью»: хвосты на затылке часто носят рок-музыканты, писатели и менеджеры, но никак не бандиты. Уголовники любят привычные тюремные стрижки.
Пилат вошел в вестибюль и, сунув карточку в щель аппарата, набрал мобильный номер Гришина.
Начальника службы безопасности банка звонок застал в движении.
– Привет, это я, – обезличенно представился Пилат, но Гришин и так узнал его голос, потому что ждал звонка.
– Здорово, – безэмоционально ответил он, чуть снизив скорость. Темно-зеленая «Ауди» переползла в правый ряд и остановилась. Бывший военный не любил разговаривать на ходу – это отвлекает от управления.
– Нужно встретиться, – коротко сказал Пилат. – Есть тема.
– Я сейчас на проспекте Мира, – сориентировал собеседника начальник СБ. – Не раньше, чем через полтора часа, устроит?
– Давай, – согласился Пилат.
– Постараюсь не опоздать, – пообещал Гришин, кинув взгляд на циферблат дорогих часов. – Хотя ты сам знаешь наши пробки. Место прежнее?
– Разумеется…
Короткие гудки утонули в шуме текущей мимо толпы.
Пилат вышел из метро и остановился, посматривая на выстроившиеся в ряд машины. На стоянке видимых изменений не произошло. Только вместо «Волги» рядом с джипом встала синяя «Альмера» с областными номерами. От цветочного ларька отошел мужчина с букетом и приблизился к «Ниссану». Машина узнала хозяина, приветливо мигнув огнями. Мужик положил цветы на полку заднего стекла, сел за руль и через минуту уехал.
«Кажется, я стал слишком подозрительным», – усмехнулся Пилат и направился к черной «Тойоте»…

 

 

Встреча произошла в небольшом лесном массиве за МКАД. Достоинства этого выбранного Пилатом места заключались в нескольких вещах: удаление от основной магистрали и минимум случайных свидетелей, хорошие позиции для контрнаблюдения и запасной путь отступления. К тому же место это было известно всего двум людям: Гришину и ему.
Гришин немного опоздал, но Пилат не выявил слежки или нежелательного сопровождения. Значит, друг другу они еще доверяют, хотя для людей их профессии это непозволительная роскошь. Скорее делают вид. Впрочем, они давно уволены со службы и теперь не очень понятно, какая из их профессий доминирует: прошлая или нынешняя.
– Привет, Сергей, – по-деловому сдержанно произнес Гришин и тут же поймал настороженный взгляд Пилата.
– Не надо так меня называть, – предупредил тот и протянул руку для пожатия. – Ты знаешь, что Сергей умер много лет назад и его больше нет. Пилат – самое подходящее прозвище. Виртуальное, как вся моя жизнь.
– Да, извини, – согласился Гришин, не желая ворошить пепел прошлого. Зола могла превратиться в раскаленные угли и больно жечь. Бывший полковник (хотя почему бывший?) лучше других знал о том, что Пилат имеет право так говорить, а на страшное государственное преступление он пошел не только ради денег и не столько ради них, сколько от безмерной обиды на всех и вся. Но какое это имеет значение?
– Что ты хотел сказать? – спросил Гришин, переведя разговор в деловое русло.
– У меня предложение, – уверенно заявил Пилат, ступая по мягкой шелковистой травке. – Я считаю, что заработал половину причитающейся мне суммы.
– Но ты не выполнил задания, – бесстрастно, как счетная машинка, констатировал Гришин. – Заказчик вряд ли…
– К черту Заказчика! – взорвался Пилат, перебив полковника на полуслове. – Я выполнил задание, и ты знаешь это не хуже меня! Мне наплевать, кто Заказчик и зачем ему понадобились секретные цацки, но думаю, чтобы по бедности спустить их на сторону.
– Это мы не обсуждаем, – спокойно заметил Гришин. – А задание не выполнено до конца.
– Я знаю, в каком банке ты работаешь. Так же как и ты знаешь, кому он принадлежит на самом деле, и, вероятно, заходишь к хозяину в кабинет. Мы оба читаем газеты и знаем, что к чему.
– У тебя хорошие аналитические способности, но эти вопросы я не обсуждаю, – заперся Гришин.
– Я не предатель и никогда им не был, хотя слишком многого родина мне недодала, недоплатила, недолюбила, недооценила, зато сколько отняла…. Я убийца – это верно, но этому меня научило родное государство, и я честно лил кровь, когда ему было нужно. Но когда меня выбросили подыхать на дорогу, я уже не мог жить как все. Стоять у станка? Торговать газетами или пирожками? Каждый день подниматься в семь и тупо топать на работу, чтобы выбросить из жизни еще один день? Может, и к лучшему, что транскодер не попал в руки…
Гришин внутренне напрягся, ожидая, что сейчас прозвучит запретное слово – имя Заказчика. В таком случае он должен будет доложить об этом наверх и выслушать закономерный приказ, исполнить который будет нелегко. Но этого не случилось. Пилат был вовсе не так глуп. Запретное слово утонуло в его мыслях, не выплыв наружу.
– В чужие руки, – поправился он, не высказав осведомленности. – Не думаю даже, чтобы безмозглый уголовник Баркас успел понять, что у него в руках. Так вот, задание я выполнил, и об этом все знают. И ТАМ, – Пилат кивнул на синий кусок неба, обрамленный зелеными кронами деревьев. – И ТУТ. Значит, торг, который ОНИ между собой затеяли, можно считать состоявшимся.
Гришин подумал, что сам говорил Верховскому примерно то же, и тот, кажется, с ним согласился.
– Если потребуется, я передам вам полное досье на носителя информации, – в довесок предложил Пилат.
– Кто он? – поинтересовался Гришин.
– Так, ничего особенного. Молодой раздолбай, которому Баркас сообщил о тайнике. Сам он, похоже, не знает, о чем речь. ФСБ использует пацана втемную, как рыболов дождевого червя. Разве что крючок ему в задницу не втыкают. Это очевидно. Я несколько раз пытался на него выйти, но пацана очень плотно опекают. Да еще бандиты к нему предъяву имеют.
– Но если парень знает о тайнике, то почему ты решил, что ФСБ его не нашла? – высказал обоснованное сомнение Гришин. – Может быть, транскодер давно у них и ты им нужен лишь для того, чтобы раскрутить всю цепочку от начала до конца и упрятать всех за решетку?
– То, что ФСБ рвет и мечет, разыскивая меня, – это понятно, – усмехнулся Пилат. – Но транскодер они не нашли и думают, что я смогу им в этом помочь. Баркас любил все шифровать и путать, поэтому не мог прямо сказать парню про тайник. Информация предназначалась для того, кто знал о тайнике, и ему было достаточно одного ключевого слова, одной «наколки». Но его больше нет. Подробности вы можете узнать через своих людей в ФСБ. Только не говори, что у… Заказчика там никого нет. В общем, исходя из вышеперечисленного, я считаю возможным оплатить мне выполненную работу.
Гришин и на расстоянии чувствовал исходившую от Пилата убийственную энергию. Он знал, что под темной рубахой навыпуск наверняка спрятан нож или пистолет, которые, в случае необходимости, сами собой прыгают в руку хозяина и начинают стрелять, резать, убивать. Раньше симбиоз этот, человек с оружием, словно машина смерти, исправно служил государству и убивал его врагов или врагов его друзей. Теперь все перевернулось, трудно разобрать, кто враг, а кто друг. Зыбкие границы между простыми понятиями размыты, а критерии оценки устарели. Того государства, которому служил Пилат, на политической карте мира больше нет, а то, новое стало совсем другим. Бывшие коллеги стояли друг против друга, как два опытных хищника, но если один из них давно вышел на пенсию и исправно служит новому хозяину, то другой по-прежнему стоит в строю. Организм Гришина реагировал на сигналы опасности, словно на секунды, отсчитываемые замедлителем ручной гранаты. Навыки и рефлексы, полученные в прошлой жизни, засели очень глубоко и не стирались со временем. В плечевой кобуре начальника службы безопасности солидного банка покоился официальный «ИЖ-71». За поясом у Пилата – незарегистрированный «Макаров», один из тех, что когда-то сотнями списывались на спецоперации, помощь партнерам, уезжали «за речку» свергать режимы и мимо военной контрразведки возвращались обратно, как заслуженные трофеи.
Бывшие коллеги знали не ими установленные жесткие правила игры, поэтому оба пришли на встречу с оружием.
– Ну, допустим, Заказчик согласится, – гипотетически предположил Гришин. – А что нам делать с тем парнем?
– Это ваше дело. Хотите – уводите его у «конторы» и «колите» сами, а лучше – забудьте обо всем, – по-доброму посоветовал Пилат. – Сам знаешь – чем дальше в лес, тем хуже пахнет.
– Возможно, ты прав. Я передам твое пожелание Заказчику, – пообещал Гришин. – Дашь свой мобильный?
– Не стоит, – усмехнулся тот. – У вас работают слишком много специалистов, а я не люблю внимания к своей персоне. Я сам на тебя выйду.
Два крепких мужика пожали друг другу руки и разошлись по машинам. Дождавшись, когда «Ауди» скроется из виду, Пилат завел мотор.
* * *
К конце рабочего дня под завязку напичканный впечатлениями, Сухарик встречал Ольгу около офиса. Наконец отраженная в тонированных дверях улица качнулась и исчезла. В обнажившемся проеме, словно добрая фея из сказки, появилась она. Золотисто-каштановые волосы, набегая волнами, ложились на плечи, а точеные ножки изящно отражались в дымчатом стекле.
– Ты чего здесь делаешь? – обрадовалась внезапной встрече девушка. В строгом деловом костюме, с укороченной юбочкой и в туфельках на каблучках Ольга была ослепительно хороша.
– Тебя встречаю, – улыбнулся парень и чмокнул ее в губы.
– Хватит! Ну, хватит! – рассмеялась и мягко воспротивилась Ольга. – Тут же наши ходят. Увидят…
Девушка никогда не чувствовала себя такой счастливой, как теперь. Ее и без того бурная жизнь вдруг наполнилась каким-то особым смыслом, далеким от работы и всего остального. Разве она никогда не любила раньше? Конечно же, любила. По крайней мере, так ей казалось. Но все это было не то. По любви и без любви. Теперь у нее есть Саша. И это – серьезно. А то, что девчонки из офиса и старший менеджер Олег увидят, как он ее поцеловал, это не страшно, а даже приятно. Пусть завидуют, если хочется.
– Ты что – стесняешься, что ли? – улыбался Сухарик, наслаждаясь теплым вечером, ни с чем не сравнимой Ольгиной улыбкой и… сладко пьянящей, как хорошее шампанское, свободой.
– Совсем нет, – с детской непосредственностью ответила девушка. Она поправила лаковую сумочку на плече, взяла парня под руку и, отстукивая каблучками приятный ритм, пошла вдоль улицы. Между прочим Ольга рассказала про свою подругу Ленку, которой друг обещал подарить новенькую «девятку». Про злого старшего менеджера отдела продаж Олега, строящего из себя большого начальника, но ничего не понимающего в работе. Про то, как на Черкизовском рынке обманули их бухгалтершу Нину, втиснув ей вместо обещанной «фирмы» поддельный «Адидас»…
– Ну, рассказывай, как прошла встреча, что с работой? – наконец прощебетала Ольга, предоставив слово Сухарику.
– Это не кадровое агентство.
– Правда? – звонко рассмеялась девушка. Сухарик рассказал ей о своих дневных приключениях, чем произвел на Ольгу сильное впечатление.
– Ну ни фига себе! – возмутилась она. – Следили, а нас не предупредили? А если бы он тебя убил?!
– Предупреждать никто никого не обязан, – отмахнулся парень. – Я тебе не рассказывал, но эти ребята несколько раз меня выручали. Один раз около автобуса. Второй – от мента, который меня посадить хотел. Третий – у гаражей, помнишь, милиция как с неба свалилась?
– Конечно, – подтвердила Ольга. – Нас потом в опорный пункт таскали, как бобиков.
– Вот этого мужика, который со мной говорил, и ищут, – с пафосом закончил повествование Сухарик.
За разговорами молодые люди незаметно добрались до дома.
После ужина Ольга спросила:
– Слушай, а они не сказали тебе, что тот преступник украл? Что в том тайнике, если этим занимается военная прокуратура?
– Не сказали. Может, оружие, контрабанда или наркотики, – предположил парень. – Это в их компетенции. А может, и то, и другое.
– Хм… – задумалась сообразительная Ольга. – Контрабанда разная бывает. Если наркотики, то это нам не нужно. А вдруг там миллион баксов в землю зарыли или слиток золота? Представь, и никто не знает, где он лежит?!
Сухарик мечтательно вздохнул:
– Нам бы их! Правда, на фига нам слиток? Его не продашь и в банк не сдашь – сразу менты повяжут. Наркота – тем более.
– А что тебя убитой женщине передать просили? – девушка, похоже, всерьез заинтересовалась тайником.
Сухарик повторил сказанную Баркасом странную фразу, но она ничего не прояснила.
– Бабушка, бабушка, бабушка… – Ольга пыталась найти ключ к разгадке, но если бы это было так просто.
– Если у Баркаса есть бабушка, то следователи у нее давно побывали, – скептически заметил Сухарик. – Я еще в изоляторе сказал им про эту долбаную бабушку.
Ольга сникла и потеряла к теме интерес.
Наступила ночь, но воздух был такой же душный, плотно обволакивающий, как и днем. Слабая прохлада, принесенная коротким дождем, длилась не более пятнадцати минут. Сухарик долго не мог уснуть, перебирая в памяти ушедший в небытие день. Ольга лежала рядом. Выбравшись из-под одеяла, она легла поверх него и, словно любимая плюшевая игрушка, привносила в жилище неповторимое спокойствие и уют. В свете уличных фонарей матово блестела ее кожа. Сухарик тронул округлости ягодиц, разделенные темной полоской трусиков, и… замер, вслушиваясь в учащающийся ритм собственного сердца. Он осторожно провел рукой по линии спины… и оказался парализован мгновенно вспыхнувшим чувством, воспламенившим фитиль взаимного притяжения. Сухарик прислушался к себе… Волнение?
– Ты еще не спишь? – вдруг сонным голосом отозвалась Ольга, тщательно изображая нарушенный сон. Может, она и не спала вовсе.
– Вроде… – хрипло ответил парень, проявляя настойчивость. Он крепче обнял Ольгу и приблизился к ее лицу. Тонкие накрашенные пальчики легли ему на шею. Острые коготки то нежно щекотали, то осторожно покалывали. Нежный поцелуй длился долго. Девушка потянулась к Сухарику и почувствовала, как возбужденно пульсирует кровь в его жилах.
– О-о!.. – радостно воскликнула она. Глаза смотрели с любовью. – Да мы давно готовы!..
Нарушая ночной покой, в темный двор медленно вкатился «Мерседес». Тусклыми точками в салоне тлели две сигареты. Машина остановилась, но двигатель продолжал работать. Холодный свет единственного ртутного фонаря узкой полоской падал в салон, освещая лица.
– В каком-то из этих подъездов, – убрав от губ дымящуюся сигарету, произнес Ротан.
Он обвел взглядом беспорядочно горящие окна полуночников, не обратив внимания на одно. Подсвеченное тусклым светом ночника, оно затерялось среди десятков других, как далекая звезда на небосклоне. За стеклянным квадратом скрывались Сухарик с Ольгой. Они не подходили к окну и не видели зловещую тень стоявшей во дворе иномарки. Не знали, какую смертельную опасность представляет для них приезд Ротана. Погрузившись в райские кущи взаимных ласк, они приближались к высшей точке земного блаженства.
– Жалко, что не знаем, в каком, – ответил сидевший рядом с бригадиром бритый наголо парень. Его плотно сжатые тонкие губы, отсвечивающие нездоровой синевой, сломались в ухмылке. – А то бы прямо сейчас завалили. Место тут хорошее, народу мало. Тем более за бабки!
– Подъезд узнаем – не проблема. И квартиру «пробьем». Только торопиться ни к чему – обкакаться можно, – недовольный поспешностью бритого, ответил Ротан. – Чугун помнишь что сказал – если его охраняют, то лезть на рожон не будем. Надо все выяснить и работать наверняка.
– А что тут выяснять, – не согласился бритый. – Фраер хоть и «мутный», но пост ментовский у его двери не поставят. Кто он такой – тля позорная! Не авторитет, не генерал. Не таких валят. Да и баба у него наверняка есть или родители… Найдем щель, в которую пролезть можно.
Ротан включил скорость. Оставляя след на мокром асфальте, «Мерседес» бесшумно покатился прочь.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий