Служба ликвидации

Глава 6
ОТВЛЕКАЮЩАЯ АКЦИЯ
(ТОЧЕЧНЫЙ УДАР)

Чугун прибыл в свой рабочий кабинет на два часа раньше обычного, и это говорило о многом. При появлении шефа ожидавший его в предбаннике бригадир с Сычом и Кирсаном почтительно поднялись. На щеке Сыча, как заплата на волейбольном мяче, выделялась наклейка пластыря.
– Чего там у тебя? – на ходу осведомился Чугун, отпирая ключом кабинет, и жестом пригласил всех за собой. В одежде главарь преступного бизнеса неосознанно старался подражать героям американских боевиков: лакированные обрубленные ботинки, длинный черный пиджак, белый платочек в кармане, белая сорочка с красным галстуком, улыбка на губах и готовность в любой момент отдать Ротану приказ убить. Или лично забить жертву в подвале вместо боксерской груши.
– Пуля чуть черепушку не пробила – хорошо только кожу сорвала, – пояснил Ротан.
Чугун на это не ответил, а только принял к сведению. Когда все расселись за большим офисным столом, Чугун спросил:
– Давай о важном «перетрем». Кто-нибудь из твоих пацанов, кого вчера менты замочили в нашей конторе, засвечен?
– Да что ж я – дурак, что ли! – криво ухмыльнулся Ротан. – Все пацаны, которые под ружьем стоят, или безработные, или сторожами числятся в каких-нибудь фирмах. Если ты о том, что мертвяки к нам ментов приведут, то это напрасно. Умер – и конец отрезан. Так что сюда легаши не приедут.
Озабоченность не сошла с неестественно бледного лица Чугуна, а отразилась чернотой в кругах под глазами.
– Вы понимаете, как нас подставили? Как меня подставили… – спросил он подчиненных, одаривая каждого чугунным, соответственно кличке взглядом. Те понуро опускали головы, боясь смотреть шефу в глаза. – Я с людьми базар вел, получается, я их подставил? Как такое могло произойти? Вы все там были, все сами видели. Что думаете?
Первым высказал свое мнение находившийся в не менее угрюмом расположении духа бригадир.
– А что думать? Подстава чистой воды! – с горечью и злостью произнес он. – Кто-то нас заранее ментам сдал, а те конкретно пропасли. У них и СОБР был под рукой, только команды дожидался!
– «Азеры» на хвосте не могли «собак» привести? – спросил главарь.
– Если б чего было – пацаны на стреме заметили бы. А так они «волыны» в ход пустили, когда уже деваться некуда было – менты буром поперли, – высказался раненый Сыч.
– У «азеров» резона не было, – веско произнес Ротан, подтверждая версию Сыча. – Один раз они у нас товар уже брали, помнишь – «мерсы». Тогда все прошло гладко. А самое главное – бабки они нам отдали. Если бы они под ментами работали – нам бы тех бабок не видать.
– Хорошо еще, что вчера они нам бабки не успели переправить, – порадовался Чугун. – Тогда бы точно на нас подумали, а потом война. Как получается: деньги забрали, а клиентов ментам сдали!
Чугун загреб крупной лапищей пачку «Честерфилда» и, небрежным движением откинув клапан, вытащил сигарету. Вместе с ней на стол высыпались еще несколько штук.
– Закуривай, кто хочет, – предложил он Парням, швырнув пачку на середину стола, и торопливо прикурил сам, будто давно терпел. Директор выдул облако дыма и задумчиво произнес: – Не-е-ет. Тут кто-то из своих скурвился…
Пуская дым в потолок, закурили и пацаны. Пример шефа заразителен, к тому же – халява. Все молча думали, стараясь припомнить мельчайшие детали вчерашнего вечера.
Надо искать предателя.
– Так я не понял, а что вчера с Карасем получилось? – вернулся к разговору Чугун. – Почему он один до стоянки не доехал? Может, знал про ментов?
Мысль главаря получила продолжение: «козлом отпущения» становиться никто не хотел, а тут появился кандидат.
– Подожди, подожди! – спохватился бригадир. – Он по мобиле мне звякнул, мол, кто-то за ним гонится… А я еще подумал, что он не один в тачке сидит…
Ротан напряг память, сморщив кожу на лбу до глубоких борозд.
– Ну точно! У него в машине кто-то был! Еще закричал, мол, тормози. А потом все зашумело, зашуршало, и связь вырубилась. Короче, в столб пацан въехал, и хана «мерину».
Глаза Чугуна сузились и хищно заблестели. Наличие постороннего человека в перегонявшейся машине ставило новые вопросы, косвенно подтверждая виновность Карася.
– Он тебе про пассажира чего-нибудь говорил? – уточнил Чугун.
– Конечно, нет! – не вынимая изо рта сигареты, с разгорающейся злостью ответил бригадир. – Я бы ему голову оторвал!
– Значит, с ним мог ехать и мент, и просто стукач? – бросил свой камень Кирсан.
– А чего ему ехать! – недобро усмехнулся Сыч. – Может, Карась и не ехал никуда, а сидел себе в теплой комнате и с операми кофе гонял! Точняк он мог всех сдать! Больше некому!
Сидевшие за столом переглянулись, поняв друг друга.
– Но если сделку продал Карась, значит, и за всеми нами должны были легавые подъехать? – спросил Чугун.
– А доказа где? – не согласился Ротан. – Мало ли кто про меня может сказать! Ты докажи! Да и не первый год Карась у нас работает – был бы он мент, на всех успел бы материальчик натаскать! Нет, он не мент, сдуру сболтнуть мог.
– Значит, его кореш нас сдал, – совершенно уверенный в своей правоте, констатировал Чугун. – Карась, дурак, мог просто так проболтаться, а тот просек. Тут ведь факты за нас говорят. Пока Карась в деле не участвовал – все перло, а как взяли его – сгорели. Что я должен про него думать? Может, он и не виноват, его друг курвой оказался, но нам-то по хрену! Он за него отвечает. Да и нельзя было никого с собой в тачку брать.
Чугун говорил размеренно и солидно.
– У нас слишком большие бабки вертятся, чтобы все на веру пускать. Сами знаете – если в ком сомнения появились, его без базару нужно в землю зарыть и вопрос закрыть. Второго того, пусть он хоть трижды ментом окажется, за потерянные бабки и пацанов я тоже простить не имею права…
В своей пламенной речи Чугун непреднамеренно поставил деньги выше жизней своих боевиков. На самом деле он не допустил ошибки: так была построена его идеология, в которой деньги стояли выше человеческой жизни.
– Если «кент» окажется виновен, то и он жить не должен, – закончил свою обвинительную речь Чугун. – Когда Карась объявится – дайте мне знать. Я сам хочу с ним поговорить.
Постучавшись, в кабинет заглянула длинноногая секретарша Юля с прелестным лицом, длинными бархатными ресницами, алыми чувственными губами и чуть блудливым взглядом. Эту рыжеволосую бестию все работники фирмы за глаза называли настоящей сукой, поскольку она мнила себя почти заместителем директора. Самому Чугуну она была нужна не только потому, что была предана ему, аккуратно вела дела, немедленно доводила до персонала все распоряжения руководства, следила за их исполнением, но и в любой момент с удовольствием и должным усердием привилегированной рабыни разделяла с руководством не только производственную сферу, но и просторный кожаный диванчик в кабинете.
– Здравствуйте, Борис Сергеевич, – растерянно улыбнулась она, оглядывая собравшихся. – А я не знала, что вы сегодня раньше приедете. Может, приготовить кофе?
– Здравствуй, – натянуто улыбнувшись, бросил он. – Я тоже не знал. Нам сейчас не до кофе. Передай всем, что сегодня автосалон и сервис не работают. По техническим причинам. У всех выходной.
– А я? – округлила удивленные, густо накрашенные глазки секретарша. – Тоже вам не нужна?
– Ты как раз нужна, – сухо ответил директор. – Сиди на телефоне, отвечай на звонки. Если будут спрашивать меня – говори, уехал. Но обязательно узнавай: кто спрашивал, что передать, кому перезвонить, – скороговоркой ответил шеф.
– Хорошо, Борис Сергеевич, – понятливо улыбнулась девушка и по-кошачьи неслышно скрылась за дверью.
* * *
Беспокойная, полная беспорядочных сюжетов, обрывков бредовых снов и внезапных пробуждений ночь Карася закончилась лишь с противным, как клаксон «Москвича», звуком будильника. Но она не принесла облегчения. Всю ночь, казалось, даже во сне, Карась думал о разбитом «Мерседесе» и о том, как он за него будет отчитываться. Родителям, с которыми Карась жил, он не стал ничего говорить. Зачем расстраивать стариков лишний раз, если помочь ему они все равно не смогут. Для того чтобы сменить квартиру или сбежать от всевидящего Чугуна, у Карася не было ни денег, ни возможностей. А значит, как ни верти, за машину все равно придется платить. Увидеть же проблему шире Карась был не в состоянии. Просто он не мог предположить, что ментовскую облаву могут связать с ним. А не зная, где упадешь, трудно подобрать место для соломки.
На свою беду, Карась не знал этого места, так же как и цены за промах.
Без пятнадцати девять он, как всегда, пришел на работу и первым делом отправился в мини-бар при мойке, чтобы разыскать Ротана. С ним Карась общался – пацан вроде свой. Помогал иногда, а Карась бесплатно чинил его машину. Кругом бартер, баш на баш.
С удивлением Карась узнал, что ни сервис, ни автосалон сегодня работать не будут. Связывать это со вчерашними событиями он не стал, а только обрадовался лишнему выходному.
В мини-баре Карась действительно нашел бригадира, пившего утренний кофе. Вместе с ним сидели угрюмые Сыч и Кирсан. Увидев вошедшего, все трое как по команде повернули головы и посмотрели на него такими глазами, будто к ним пришел мертвец или привидение. По правде говоря, все трое в душе уже не верили, что Карась заявится сюда, и обговаривали различные способы его выманивания и вылавливания для справедливой разборки. Ротан даже успел звякнуть Карасю домой, но там никто не снимал трубку. Думали, слинял и лег на дно. А он сам заявился. Значит, к лучшему – пацанам меньше работы. Охота им была по городу мотаться и в сыщиков играть? Так что появление Карася стало для всех большой, а главное, приятной неожиданностью.
– Привет! – поздоровался парень и, пожимая руки, почувствовал растущее вокруг него, как в высоковольтном трансформаторе, напряжение. – А чего не пиво?
– Привет, привет… От пива бывает криво! Тем более с утра, – то ли осуждающе, то ли угрожающе произнес бригадир, не проявляя обычного дружелюбия. Не тратя времени, Ротан потянулся за трубкой радиотелефона и позвонил Чугуну. – Боря, ты хотел подойти?
– Что, сам пришел? – поразился Чугун. Видимо, и он не верил в скорую встречу со своим работником.
– Конкретно! – подтвердил свершившийся факт бригадир. – Мы чуть не упали.
– Давай его в мойку. Там поговорим, – сказал Чугун и повесил трубку.
– Шеф скоро подойдет, – сообщил Ротан, предлагая всем пройти за ним.
Карась заметил, как нехорошо ухмыльнулись Сыч с Кирсаном, но не придал этому значения. Понимал, что виноват – дорогую машину разбил, расплатиться за которую вряд ли его зарплаты слесаря хватит. Допускал, что могут и по морде дать. Хотя и виноватым себя сильно не считал. Если б не те козлы на «девятке», которые напали на него и аварию подстроили, – он бы тачку пригнал в лучшем виде.
Директор фирмы пришел на редкость быстро. Причем одет он был не в привычный фартовый прикид, а в спортивный костюм и кроссовки. Оранжевые боксерские перчатки болтались, перекинутые через плечо. С его появлением Кирсан с Сычом вытянулись, как в строю, и понимающе переглянулись.
– Ну, здравствуй, Колюня! – безрадостно и негромко произнес Чугун, отчего Карасю сразу стало неуютно, холодно и страшно. Начало не предвещало праздника, да и место для встречи было выбрано неудачно. Мрачное, скажем прямо, помещение. Тут убить можно – никого нет, а потом кровь водой смоется, и вроде не было ничего.
– Здравствуйте, Борис Сергеевич, – подавляя волнение, поздоровался Карась, стараясь держаться уверенно.
– Ну, расскажи нам, Колюня, что вчера помешало тебе приехать вовремя, – с наигранной вежливостью попросил Чугун, неторопливо надевая перчатки.
– На меня наехали какие-то парни, – начал торопливо рассказывать Карась. – Сначала просто на хвосте висели, а потом начали зажимать, останавливать… Я по газам… Они меня догнали, начали из пистолета палить… Колесо прострелили… Потом на таран пошли и в столб мордой направили…
– Мордой, говоришь, направили? – тихо переспросил Чугун. – Как – вот так?
Он резко выбросил вперед руку. Оранжевая колотушка ударила Карася в голову. Удар оказался сильным. От неожиданности парень не удержался на ногах и упал на дренажные решетки, больно ударившись о металлический уголок. Кожа на локте треснула.
– Кто же это мог за тобой гнаться, случайно не знаешь? – спросил директор, наблюдая, как Карась поднимается.
– Нет… – подавленно ответил парень. Остроносая кроссовка директора взлетела над полом и врезалась в живот, чуть не перемешав Карасю внутренности. Скрючившегося парня чуть не вырвало.
– Встать! – приказал Чугун.
– Я их номер записал… – тяжело выговорил Карась, поднимаясь с пола.
– А на что мне твой номер? Ты можешь теперь любой сказать, как я проверять буду? – наступал Чугун.
– В него из «волын» шмаляли, а он номер на листочек записывал! – недоверчиво посмеялся Ротан. – Крутой пацан!
– Какой номер? – уточнил директор.
Карась протянул листок. Чугун повернулся к бригадиру и дал указание.
– Звякни ментам, пусть проверят чей. Только быстро.
Ротан ушел в бар выполнять задание.
– Почему не позвонил или пешком не пришел? – поинтересовался Чугун, придвинув лицо вплотную. – Ведь не очень далеко было.
– У трубки крышка с микрофоном сломалась. Потом я пошел к стоянке, а там менты…
– А почему тебя менты не повязали? – спросил директор, недобро прищурив веки.
– Я не стал нарываться, домой уехал, – честно ответил Карась.
– Тачку случайно разбил, на «стрелку» случайно не приехал, а ведь из наших, кроме тебя, о месте встречи никто не знал – откуда взялись менты?!
Злой взгляд острым коловоротом всверливался в душу. Очевидно, что рассказам Карася Чугун не верил.
– Не знаю…
Перед глазами снова мелькнула боксерская перчатка, сбив парня с ног.
Директор подал знак. Кирсан с Сычом сорвали заложника с пола и подняли, растянув, как на дыбе. В тот же миг последовала серия точных ударов бывшего боксера в болевые точки Карася. Из разбитого носа в рот полезла соленая кровь.
– Колись, падла, кому нас сдал! – орал Чугун и, получив отрицательный ответ, снова начал бить. – Кто был с тобой в машине – менты?!
Удары сыпались, как пряники, становясь все сильнее. Чугун бил с удовольствием, не спеша, и каждый удар влипал в тело, будто примагниченный. В помутневшем сознании Карася булькали какие-то мысли, но собрать их вместе ему было сложно. Ясно одно – Сухарика они видеть не могли, тогда почему спрашивают? Знают?
Услышав очередной вопрос, обессиленный Карась попытался сосредоточиться.
– Никому… Никому не сдавал! Клянусь! – с трудом ворочал он языком, сплевывая и утирая ладонями кровь. – В машине приятель мой был, Сухарик. Ну, который в изолятор из-за приемников угодил. Вы еще записку передать помогали… Подвез, и все…
Боковой удар левой оказался нисколько не слабее, чем хук правой. Голова Карася встряхнулась и безжизненно повисла на шее, как увядшая красная роза на стебле.
Он потерял сознание.
* * *
Реальность возвращалась медленно и мучительно.
– Посмотрите – живой? – приказал директор, скривив обветренные губы.
Ротан пощупал пульс:
– Живой пока.
– Тогда полечите фраера!
Сыч включил мойку высокого давления и, подняв с пола моющий пистолет, направил струю воды в Карася. От сильного напора его тело оторвало от стены и повалило на решетки водостока. Гидропушка прошлась по животу, оторвав с рубахи пуговицу.
– В глаза не лейте, а то выбьете! – остановил подчиненных Чугун, зная, как струя высокого давления может не только запросто выбить человеку глаз, а режет кожу, залезая под нее белыми пузырями.
Директор снял перчатки. Он больше не хотел возиться с предателем и пачкаться в крови. Однонаправленный поединок не доставил ему удовольствия. Для «крови» есть «быки». Они знают свое дело лучше.
– Ничего, вспомнит скорее, – ехидно усмехнулся Сыч, ощупывая Карася больно бьющей струей.
Карась зашевелился и открыл глаза. Уворачиваясь от ледяной воды, он начал поспешно подниматься. Ноги не слушались. Парень приподнялся, но тотчас снова упал. Разбитое лицо болело и кровоточило. Водяные струйки капали с волос, собираясь в ручьи.
Насос выключили. Стало тихо и страшно.
– Ожил, сволочь? – прошипел директор. Прикусив зубами сигарету, он не спеша закурил. – Если ты нас ментам вложил – секунды не проживешь. Отвечаю!
Вернулся Ротан. Судя по живому блеску глаз, он что-то разузнал.
– Ну, че там? – поинтересовался Чугун, выпуская серое облако дыма.
– Мусора номер пробили, – с заговорщическим видом произнес он, поедая взглядом дрожащего от холода и страха Карася. – Какие-то «мутные». Представляешь – они на учете в ГАИ не состоят.
Бригадир не мог знать, что номера оперативных машин ФСБ состоят на особом учете специального подразделения ГИБДД и доступ к ним закрыт, а каждая оперативная машина имеет еще по несколько «липовых» номеров. Но выводы все же были сделаны. Отсутствие четкого ответа было истолковано не в пользу обвиняемого. Взяла верх презумпция виновности.
– Как это не состоят? – поднял брови Чугун. – Ментовские, что ли?
– Кто их разберет: ментовские, «комитетовские» или прочие «спец», – дополнил перечень Ротан. – А может, их в природе нет.
– А зачем ментам или «конторе» в наш «мерс» палить, а потом спокойно уезжать? Там ведь и номера-то не успели сменить, – непонимающе произнес Чугун. – Уж они бы точно проверили по базе и довели дело до конца, а этого козла закоцали первым!
– Вот именно, незачем, – согласился с абсурдностью предположения Ротан. – Значит, не сходится.
– Может, не тот номер? Короче, так, – резанул Чугун. – Найдите его «кента». Не этот, так тот нас продал, а отвечать вместе будут. Пусть другана вызванивает, встречу назначает. А вы с ним сами переговорите.
Карася больше не били. Его подняли, заставили умыться и отвели в бар. Усадив в пластиковое кресло, Карасю сунули телефон.
Непослушные, дрожащие пальцы набрали знакомый с детства номер.
* * *
Проснувшись не слишком рано, Сухарик побрился, освежил лицо гелем, подаренным Ольгой на Двадцать третье февраля, и снова вернулся в комнату, наполненную свежестью и благоуханием утреннего солнца. Чайная ложка растворимого NESCAFE GOLD и две сахара были всыпаны в кружку и залиты чуть остуженной водой: как гласила инструкция на изящной баночке – крутым кипятком кофе заливать нельзя.
Новое утро – как чистая страница жизни. Все переживания вчерашнего дня и его неприятные моменты хотелось скомкать, как ненужную бумагу, и вместе с головной болью отправить в урну, очистив место для новых. Жизнь-то продолжается!
Неприятным диссонансом затарахтел телефон.
Первый гудок… второй…
Сухарик бросился к нему, полагая, что звонит Ольга. Но вместо ее голоса с огорчением узнал голос Карася.
На передвижном контрольном пункте ФСБ раздался вызывной сигнал.
– Номер! Сразу цепляйте номер! – напомнил майор Зайцев, находившийся в фургоне за старшего.
– Привет, это я, – бесцветным голосом представился Карась.
– Здорово! – отозвался Сухарик. – А я тебя не сразу узнал. Богатым будешь! Ты чего такой замученный! Спал, что ли, плохо или от шефа втык за тачку получил?
Он болтал совершенно свободно, как будто ничего не случилось.
– Ага, получил, – безнадежным голосом подтвердил Карась. Он не мог сказать лишнего, потому что бандиты внимательно слушали разговор. – Тут дело одно возникло. Ну, по вчерашнему… Ту стоянку менты накрыли, хорошо, что ты не пошел. Давай встретимся…
Ротан чувствительно ткнул парня костяшками кулака в бок, мол, не болтай зря.
– Номер установили! – доложил капитан за «телефонным» компьютером. – Таксофон около станции технического обслуживания на Варшавском шоссе.
– Отметка маяка на месте? – уточнил майор.
– Да, все в порядке, – доложил капитан Кирсанов – специалист спутниковой навигации. – Сигнал устойчивый. Объект сидит дома.
– Отлично, молодцы, – похвалил ребят Зайцев.
Затаив дыхание, он вслушивался в каждое слово, доносившееся из контрольного динамика. От этого зависело принятие решения.
В нашпигованном аппаратурой фургоне «Мерседес» царило молчаливое оживление. Оперативники наблюдали на мониторе частотные спектры речи. Два изображения звуковых сигналов, будто накаляканные детской рукой, вытянулись по экрану параллельными дорожками. Компьютерный процессор усиленно обрабатывал и обсчитывал звук, сравнивая голос Карася с «переделанным» в женский голосом Пилата. Высокоскоростная машина старалась выявить «подделку», но в этом не было необходимости: голос Карася был настоящим.
Молодой капитан за компьютером лишь разочарованно выпятил нижнюю губу.
– Короче, давай через пятнадцать минут у гаражей, – предложил загнанный в угол Карась.
– Идет, – легко согласился Сухарик, не подозревая о возможности подвоха. – Только не опаздывай – мы с Ольгой в одно место едем, тоже насчет работы.
В контрольном динамике передвижного КП запикали гудки отбоя.
Следуя приказу Каледина докладывать ему о любых изменениях обстановки, Зайцев позвонил в управление и сообщил полковнику о планируемой Мотылем встрече.
– Голос идентифицировали? – осведомился Каледин.
– Это не Мурена. Сто процентов. Карася узнал и Мотыль. Звонок из таксофона на Варшавке, – сообщил подробности майор.
Полковник не любил, когда подчиненным приходилось задавать уточняющие вопросы: ответ должен быть кратким, лаконичным и исчерпывающим.
– Не нравится мне их дружба, – откровенно признался Каледин. – Карась может парня обратно в тюрьму привести и у нас под ногами болтается как палка!
– Выбор друзей не наша компетенция. Мы ведь не можем указать, с кем Мотылю дружить, а с кем нет. Каждый сам себе делает биографию, – глубокомысленно, но заведомо попусту высказался Зайцев. Он знал, что, если нужно будет – фигуранту и друзей новых подберут, и старых изолируют.
– Иногда неплохо и указать, – благодушно, по-отечески, высказался полковник. – Мы с тобой за Мотыля отвечаем. Кстати, и девчонка у него нормальная, без темного прошлого. В хорошей конторе работает…
Звонок Карася не вызывал подозрений ни у Каледина, ни у Зайцева, ни у других оперативников, прятавшихся в утробе подвижного контрольного пункта и слышавших пазгпвпп. ни v самого Сухаоика. Личность Карася не вызывала сомнений, адрес и телефон абонента установлены…
«Все играет», – как говорил в таких случаях Каледин.
Короткие сигналы отбоя пропищали и в наушниках Пилата. Он прикидывал время и переваривал информацию. Милиция интересуется автоделами Карася, а значит, может заинтересоваться и Сухариком. Это надо проверять.
* * *
Прошло не более пятнадцати минут, когда телефонная линия вновь ожила, тонкой ниточкой связав квартиру Сухарика с внешним миром.
Тревожный и невнятный первый гудок…
Давящий, как бетонная плита на груди, второй…
И, словно лопнуло толстое стекло – щелчок поднимаемой трубки.
Сухарик настороженно помолчал, но в телефоне было отчетливо слышно его дыхание. Майор Зайцев прирос к контрольному динамику и замер в стойке охотничьего пса.
– Здравствуйте! – произнес знакомый женский голос, несколько искаженный плохой связью. – Это Александр Викторович?
– Да, это я, – отозвался Сухарик. Он узнал женщину и сам помог ей представиться. – Вы из «Занятости населения»?
– Совершенно верно – из кадрового агентства. Как любезно, что вы меня узнали! – обрадовалась она. – Мы договорились с вами встретиться и обсудить наши предложения…
По неприметному внешне фургону опергруппы ФСБ прокатился бесшумный ураган.
– Мурена! – с уверенностью произнес Зайцев, даже не дождавшись доклада технарей о сличении спектров голоса.
– Звонят с того же мобильного, что и вчера! – поступил первый доклад.
– Спектр идентифицирован! – лаконично доложил «звуковик». – Звонит мужчина. Голос изменен с помощью гармонайзера!
У майора учащенно заколотилось в груди. Если ловушка не захлопнется сейчас, то неизвестно, когда еще представится другой такой случай. Только бы они подольше говорили. Ну плюс «технари» могут на некоторое время «заморозить» звонок…
– Внимание всем группам! – взволнованно, будто в первый раз, произнес в микрофон Зайцев. – Объект вышел на связь! Начинаем работу по плану!
Несколько стационарных постов радиоперехвата, антенны которых раскиданы на многих высотках Москвы, и одна передвижная контрольная станция мгновенно определили частоту вышедшего в эфир мобильного телефона и по своим каналам связи передали направления в сервер. Рассчитав действительное местоположения источника радиоизлучения, компьютер отметил его координаты на карте города…
– Во сколько вам будет удобно? – спросил женщину Сухарик, прикидывая и свое время. Ему не хотелось отменять встречу с Ольгой, потому что она этого просто не захочет понимать. Но и упускать выгодную работу тоже не хотелось. Можно сходить вместе с подругой.
– Ну, скажем, через полчаса, на выходе из метро «ВДНХ»? Успеете или удобнее позже?
Пилат слышал, что через пятнадцать минут Сухарик встречается с Карасем и раньше не приедет к назначенному месту.
– Постараюсь успеть, – пообещал соискатель хорошей работы.
Майор связался с Калединым и доложил о начале операции по захвату Мурены. Координаты места, откуда тот звонил, службы радиоперехвата дали с точностью до дома. Как у американцев – хоть точечный удар наноси. Полицейские функции оператора телефонной сети, при необходимости превращающие сотовый телефон в радиомаяк, реализовать не удалось. Как и ожидалось, Мурена слишком сильный противник, которого на мякине не проведешь. Этот твердо уяснил, что после разговора нужно не только выключать трубку, нажимая на пуговку с красным, но и извлекать из телефона батареи. Он научился делать это за секунду.
По данным Зайцева, Мурена звонил с чердака жилого дома, расположенного в спальном районе столицы, и если план сработает, то ему не уйти.
Со всего города туда подтягивались силы ФСБ и милиции. Они торопились, потому что промедление – это срыв операции.
– Двадцатый, вы где? – вызвал оперативную группу Зайцев.
– Поблизости, – отозвался заступивший на дежурство капитан Исайкин.
– Подхватите меня, вместе поедем на адрес. Мы ближе всех. А то, боюсь, ребята из ОМОНа могут там дров наломать…
В этот короткий промежуток времени казалось, что тысячи километров телефонных проводов, опутывающих город в подземных тоннелях и трубах, раскалились до красна, а нервы оперативников завелись и натянулись, как часовые пружины. Десятки людей включились в работу, образовав сложный, трудноуправляемый, но все же делающий свое дело механизм. Колесики взаимодействия различных служб, структур, подразделений и конкретных людей за десять последних лет сильно поизносились. Истерлись зубчики на шестеренках, кое-где начали ржаветь валы, пружины потеряли былую упругость, выскочили прочные стопоры, сточились направляющие…
Но механизм еще работает. Не как раньше, а скорее по инерции.
Не прошло и минуты, как рядом с оперативным «Мерседесом» остановилась белая «девятка». В металлический бок фургона тихонько постучали.
– Семеныч! Выходи! – шутливо позвал Исайкин. – Такси приехало!
Боковая дверь КП приоткрылась. Майор быстро вышел из-за черных шторок и нырнул в машину опергруппы.
Дверь фургона мгновенно прикрыли.
«Девятка» резко зарычала «инжектором» и помчалась на запад, а ее автомагнитола вместо музыки и новостей начала транслировать продолжающийся телефонный разговор…
– Значит, через полчаса у выхода из «ВДНХ»? – уточнил Сухарик.
– Совершенно верно, – согласилась притаившаяся в засаде опасная рыба Мурена.
Машина опергруппы летела по московским улицам, распугивая прохожих и хрипло гудя на светофорах сиреной. «Девятка» нарушала правила движения, переезжая через две сплошные полосы и разворачиваясь посреди улицы. Взмахнувший жезлом гаишник возле белой патрульной «сигары» с маяками резво выскочил на проезжую часть, придерживая автомат за ремешок. Отпустив желтую «копейку», к нему на помощь заспешил второй инспектор с оружием на груди.
– Посигналь им, – с понятным раздражением сказал Зайцев, хотя водитель уже сделал все, что надо.
Автоматы потеряли целеустремленность и миролюбиво опустились. «Второй» гаишник потерял к «девятке» интерес и тут же выцепил из потока «Ауди» без талона техосмотра на лобовике. «Первый», что помоложе, все-таки качнул жезлом.
– Затрахали уже совсем! Вихрь, бл… антитеррор! – сильно возмутился майор, собираясь ругаться с любопытным ментом.
«Девятка» остановилась. Инспектор быстро, но еще настороженно подошел к машине и взглянул на предъявленное ему через окно спецпредписание. Несколько обиженно набыченных лиц жгли его глазами.
– Все, командир?! Мы не к теще на блины спешим! – рыкнул майор, вытащив на всякий случай малиновую корку ФСБ.
– Извините, мужики! – примирительным тоном произнес молодой инспектор. – Сейчас что ни бандит, то помощник депутата, что ни «черный» – то со спецталоном. И про вашу «отмашку» знают. Счастливо.
Гаишник козырнул, и опергруппа продолжила движение.
Зайцев унял гнев на инспектора, понимая, что парень просто исполнил свои обязанности.
Теперь все мысли о другом.

 

 

Через пару минут оперативники подъезжали к нужному дому, а майор удивлялся неосмотрительности Мурены. Уж очень долго болтает.
– Как мы друг друга узнаем? – спросил любезную женщину Сухарик.
– Я сама к вам подойду. Я вас запомнила. До встречи… Короткие гудки понеслись по проводам, превращаясь в невидимые радиоволны и, словно острые иголки, втыкаясь в уши операторов.
Слушая их, у Каледина мелькнула закономерная мысль:
«Они не договорились, у какого выхода из метро встретятся, ведь на „ВДНХ“ их два! Случайно или Мурена страхуется? Придется искать по невнятному описанию, составленному по показаниям рядового Архипкина с КПП. Но это лишь пустой звук».
Размышлять об этом было некогда. Если Зайцеву не удастся взять Мурену по радиопеленгу, то вторая попытка будет у метро. Мурена не зря выбрал для встречи многолюдное место: приезжие, давка, суета… За такое короткое время с засадой там особо не разгуляешься.
Надо торопиться.
Полковник доложился генералу и, прихватив из личного сейфа новенький девятимиллиметровый «вектор», без проблем прошивающий броню и бронежилеты, сунул пистолет в кобуру. Каледин быстро спустился вниз. На выходе предъявил документы прапорщику в «зеленке», и массивная, отполированная лаком и прикосновениями тысяч рук дверь выбросила его на улицу.
Около «Волги» с работающим двигателем полковника ждал капитан Игнатов. Рядом прогревался микроавтобус «Форд» с группой захвата и снайпером антитеррористического подразделения «Альфа». Все было готово к работе.
Быстро определившись с маршрутом, контрразведчики вырулили со служебной стоянки и, разбрасывая молнии проблесковых маяков, понеслись на север, в район ВДНХ.
* * *
Подъезжая к сдвоенной блочной девятиэтажке, Зайцев заметил «воронок» милицейской группы немедленного реагирования. Местное отделение было поставлено на уши командой из ГУВД и опередило опергруппу ФСБ.
– Черт! – с досадой бросил майор, глядя на дисплей портативного сканера. Составленный из кирпичиков столбик уровня радиосигнала, минуту назад стоявший, как навостренный кол, упал до нулевой отметки.
Мурена завершил разговор. Мобильник перестал «лучить».
Беглым взглядом майор определил планировку дома: два подъезда с чердаками, связанными единой крышей. Отлично.
Зайцев подошел к водителю «уазикам, привычно представился и спросил:
– Давно подъехали?
– Минуты три-пять. Ребята уже в подъезд пошли, – ответил водитель. Он не выпускал из рук автомата и блуждающим взглядом смотрел на проем парадной двери. Водитель высматривал преступника, страховал своих.
Милиционерам спустили ориентировку на Пилата и задание: «Задержать живым особо опасного преступника, разыскиваемого за совершение нескольких убийств…» За каким хреном «особо опасный» понадобился главку живым, недоумевали бойцы.
«Мурена не мог успеть уйти», – с удовлетворением охотника, набредшего на медвежью берлогу, прикинул Зайцев.
– Второй подъезд перекрыли? – крикнул он бойцу.
– Туда сержант побежал, – ответил водитель, не теряя бдительности.
– Давайте, мужики, тоже туда, – отдал приказание Зайцев, а сам направился к парадному.
Цокая коваными ботинками, навстречу ему выскочил взмыленный лейтенант в бронежилете, с автоматом под мышкой. Заметив вооруженных людей в гражданке, он по-деловому осведомился:
– Вы кто?
Зайцев махнул муровской ксивой прикрытия.
– Преступник там?
– Кажись, там, – не мог отдышаться лейтенант. Он был старшим группы. Его недавно назначили на должность, и, как молодой ефрейтор в армии, он с важным видом тащил службу. – Дверь заперта изнутри.
Зайцев вынул портативную рацию.
– Двадцатый, что у вас? – спросил он Исайкина.
– Амбарный замок снаружи, – доложил капитан. – О! Открывается. Просто вставлен в проушину. А у вас?
– У нас навески сорваны, закрыто изнутри, – пояснил радостный майор. – Значит, в коробочке, голубчик! Оставайтесь там, он может с крыши на верхние балконы сигануть. Проверьте квартиры… У вас кувалда есть? – спросил лейтенанта Зайцев.
– А то! – самодовольно улыбнулся тот. – У нас на любую резьбу свой лом найдется!
– Отлично. Берите орудие и идите наверх. Проверьте квартиры и ждите меня. Будем штурмовать.
Лейтенант с водителем вытащили из «лунохода» огромных размеров молот на железной ручке и скрылись в подъезде. Им не нравилось, что кто-то ими командует, но что поделаешь: главк.
Зайцев вернулся к машине и связался с Калединым.
– Похоже, Мурена закрылся на чердаке, – доложил он полковнику. – Тут милиция. Будем брать вместе.
– Думаешь, он не успел уйти? – недоверчиво спросил Каледин.
– Конечно! – уверенно подтвердил майор.
– Подожди, – Каледин прикинул время на проезд. – С такими концами он же не успеет на встречу с Мотылем!
Полковник насторожился. Внутренняя интуиция о чем-то настойчиво сигналила. Но он не мог понять, о чем. Ему мешала сосредоточиться задача, которую он ехал выполнять. Многолюдное место, засада на опасного преступника…
– Что-то не то, – озабоченно произнес полковник. – Или вам действительно очень повезло, или кого-то Мурена водит за нос. Подумай.
– Да что думать, Михал Юрич! – в запальчивости воскликнул Зайцев. – На сканере сигнал пропал за ми-нуту-две, как мы к дому подъехали, а милиция там, по их же словам, уже пять минут была. Ну, не мог он уйти. А потом, кто-то же закрылся внутри!
– Ну, дай-то бог. Давайте, мужики, только повнимательнее там. На рожон не лезьте. А мы все-таки будем метро блокировать…
Поднявшись на девятый этаж, Зайцев проверил дверь машинного отделения лифта и подошел к обитой железом дверце чердака. Два бойца группы быстрого реагирования встали сбоку, прячась от возможных выстрелов изнутри, и приготовили кувалду.
Они ждали сигнала.
Зайцев начал отсчет времени. Со стороны казалось, что он играет в старую детскую игру. Выбросил три пальца… Три секунды осталось.
Мышцы бойцов милицейской группы напружинились. Массивная железка взлетела над ступенями и выжидающе замерла.
Выбросил два пальца… Две секунды до штурма…
Железка подрагивает, будто живая, норовит вырваться из рук бойцов. Ищет, куда бы ей получше ударить.
Время превратилось в лед. Холодный, колющий и хрупкий.
Лед медленно тает. Время ползет к отметке «Ч».
Зайцев выкинул сжатый кулак.
– Р-раз!
Тяжелый молот разогнался, набрал скорость и со всей дури врезался туда, где должен быть замок. Грохот прокатился по всему этажу, отражаясь и прыгая по узким ступенькам.
Дверца всхлипнула, но выдержала.
– И-и два!!!
Тяжелая болванка взлетела вверх и снова ударила в намеченное место, оставив глубокую вмятину на оцинковке.
Между косяком и дверцей появилась щель. С чердака потянуло прохладным пыльным воздухом.
– И-и три!!!
Новый замах бойцов милицейской группы, и молот снова летит, как выпущенный из орудия снаряд.
С шумом и грохотом дверь слетела с петель и провалилась внутрь. Поднятая с пола мутная пыль желтоватым дымом поднялась к потолку.
– Милиция!!! Руки вверх!!! – истошно рявкнул лейтенант, делая шаг навстречу неизвестности.
Прикрывая друг друга, бойцы милиции нырнули в проем, мгновенно растаяв в обволакивающем пыльном облаке. Майор Зайцев с пистолетом наготове шел следом за ними. Вместо бронежелета на нем был заношенный серый «чекистский костюм» с галстуком да такие же, покрывшиеся чердачной пылью ботинки.
– Руки вверх! Будем стрелять! – повторил предупреждение лейтенант.
Но из пронизанной спицами света пугающей темноты ему никто не ответил. Ни словом, ни шорохом, ни предательским выстрелом. Милицейский фонарь беспокойно шарил по мрачному помещению, выхватывая из серого сумрака то куски бетонных плит с матерными надписями, то голубиные гнезда, покинутые обитателями, то пустые бутылки и газеты, расстеленные бомжами или подростками на кирпичах… Луч фонаря был похож на длинную причудливую воронку или палку, которой размахивают шутники. Глаза никак не могли привыкнуть к чередованию дневного света, выплескивавшегося из узких окон-амбразур, с тусклым тлением электрического фонаря.
Бойцы бежали по засыпанному песком полу, словно на войне, занимая метр за метром, пядь за пядью… Однако противника не было видно. Прижимаясь к стенам и пригибая головы под балками, они заканчивали захват высоты. Бойцы не видели врага и поэтому заметно расслабились. Зайцев же в это время вспомнил слова Каледина, который сомневался, что Мурена так просто попадется в сети, и подумал о чердаке соседнего подъезда с наброшенным замком. Все просто, как дважды два: Мурена изнутри подпер палкой дверь чердака, создав видимость своего присутствия, по крыше перешел в соседний подъезд и запер его загодя открытым замком. Только зачем такие сложности?
– Да нет тут никого! – разочарованно бросил боец, осмотрев последнее «темное пятно» на карте чердака.
Громкий возглас вывел майора из задумчивости. Надо сообщить полковнику, чтобы были внимательнее у метро. Мурена идет на них…
– А это что? – негромко спросил лейтенант, наведя свет в основание вытяжного колодца. У кирпичной кладки лежала небольшая коробочка, а рядом с ней с двух сторон, словно оловянные солдатики с ружьями, стояли два сотовых телефона. Новые!
Стоявший в метре боец расплылся в улыбке и, пока не опередили другие, радостно кинулся к находке. Он давно мечтал о мобильнике, чтобы быть похожим на крутого.
– Не трогай! – прокричал Зайцев, заметив движение бойца. Но милиционер его не услышал или не хотел делиться добычей. Приблизившись к вентшахте, боец поднял один из мобильников…
В этот момент раздался взрыв и ослепительная вспышка. В ушах будто пачка шифера лопнула. Ударная волна прокатилась по замкнутому помещению, разбрасывая и ломая хрупкие тела людей как спички. Спрессованный воздушный поток метался в поисках выхода, выворачивая слуховые окна, превращая в мелкую крупу стекла и сметая любые препятствия. Поднятый в воздух песок совсем закрыл солнечный свет. Стало темно, и только желтые сполохи огня шевелились в чудовищном танце.
Не в меру любопытный боец, польстившийся на чужой мобильник, первым принял ужасную смерть. Он оказался в эпицентре взрыва. Всего секунду назад это был молодой парень, полный сил и надежд на жизнь. Теперь же около стены лежал обгоревший бронежилет с жалкими, обугленными остатками человека.
Фонарь исчез вместе со старшим милицейской группы, которого сильно порезало, побило стеклом и камнем. Окровавленный лейтенант в тлеющих лоскутах одежды скрючился недалеко от выхода, и было трудно поверить в то, что он жив.
Майор Зайцев в момент взрыва стоял за ним, почти у выхода. Смертельный град камней его почти не коснулся, угодив в лейтенанта. Но взрывная волна лизнула Зайцева. Его выбросило из отсека, как пробку из бутылки, а безжалостная бетонная стена встала из темноты прямо перед ним. Майор ударился о нее головой… Стрелки его наручных часов остановились вместе с сердцем.
В разбуженном взрывом доме начали открываться двери, потянулись наружу первые любопытные и обеспокоенные жильцы.
– Ой! Ой! – истошно подвывала старушка с верхней площадки. – Чечены, сволочи, дом взорвали! Ой! Ой!..
– Да не чечены, а мусульмане! – поправила ее более продвинутая соседка. – Их вон жуть сколько из Афганистана к нам приехало – на всех углах побираются в тюбетейках. Это их старый хрен Бен Ладен к нам послал, Москву подзорвать…
Из зияющего проема чердачной двери валил черный дым. Пахло едкой гарью, тлеющим тряпьем, битумом и чем-то очень страшным, во что не хотелось верить.
Пахло войной.
Мужик с восьмого этажа в застиранном спортивном костюме смело ринулся наверх. Но, дойдя до машинного отделения, увидел лежавшего на полу окровавленного Зайцева с разбитой головой и поспешил убраться.
– Там бандиты разборку устроили, – со знанием дела сообщил он прибывающей толпе. – Один прямо у ступеней лежит. Пойду милицию вызывать и службу спасения.
– А зачем спасение? – не согласился с ним плохо выбритый старичок. – «Скорую» им надо!
Приглушенный гул встревоженных людских голосов распространялся по этажам вместе с дымом.
– Там что-то горит! – выкрикнул другой смельчак, рискнувший приблизиться к чердаку. – Пожар! Позвоните в ноль один!
Громкий крик возбудил толпу. Кто-то бросился к квартирам, готовить к спасению добро.
В воздухе стоял удушливый запах ужаса и горелого мяса.
* * *
Черный «Мерседес» с транзитными номерами загодя подкатил к ржавым рядам железных гаражей. Встав в укромное местечко, он замер, как большое пиратское судно в ожидании добычи. Внутри бухала танцевальная музыка, а непроницаемые стекла иномарки скрывали от посторонних глаз четверых пассажиров специфической наружности.
Сидевший за рулем широкоплечий Ротан взглянул на часы.
– Щас твой друган должен подойти, – произнес он, не поворачивая головы. Слова бригадира были обращены к Карасю, томившемуся на заднем сиденье. Бледное опухшее лицо его, отмеченное кровоподтеками, с воспаленными красными глазами, не выражало ничего, кроме обреченности. Чтобы у заложника не возникло и мысли о побеге, с двух сторон его поджимали крепкие фигуры Кирсана и Сыча.
Карась понимал, что, втягивая Сухарика в свои дела и сдавая бандитам, поступает, мягко говоря, нехорошо. Но, если бы сейчас к забитому и напуганному до крайности парню вдруг явился Понтий Пилат и задал свой знаменитый вопрос, который когда-то предназначался Христу: «Что есть истина?» – Карась не смог бы на него ответить. Не потому, что никогда не задавался этим странным вопросом или не был склонен к философскому осмыслению жизни. Истина Карася сузилась до размеров острого лезвия висящей над головой угрозы и укладывалась в простую формулу: отмазаться любыми средствами. Можно сдать приятеля, можно обвинить невиновного, но при этом спасти себя. Впрочем, доминанта самосохранения заложена в программе поведения любого живого существа, но только человек способен придать ей форму откровенного зла. В животном мире такого понятия просто не существует.
Зашуршали пачки сигарет. Чиркнули зажигалки. Парни закурили. Серый дым мутными клубами заполнил салон машины, залезая в ноздри заложника.
– Слышь, волчара, – грубо ткнул его Кирсан. – А чо, твой дружбан с телкой своей, что ли, обещал прийти?
– Наверное, – сдавленным голосом ответил тот. – Они с ней вроде ехать куда-то собирались…
Карась зарабатывал очки в глазах бандитов. Если он не убедит их, что невиновен, – ему конец.
– А то мы «биксу» его сейчас в оборот пустим! – похабно осклабился Сыч, помеченный наклейкой из пластыря на щеке. – А, Ротан? Хочешь «туза пошевелить»?
Постукивающий по рулю в такт музыке бригадир небрежно сплюнул в приоткрытое окно и неприятным жестяным голосом произнес:
– Если этот сученыш нас ментам сдал, то мы не только его телку, а и его самого через жопу рожать заставим. Чугун готов всех на куски порвать. Прикинь – такой магарыч из горла клещами вырвали, пацанов побили, «азеров» подставили… А все из-за этой падлы?
– Может, «азеры» сами «хвоста привели, – недовольно откликнулся Сыч, всегда следовавший давнему правилу уголовников: ни в чем не признаваться. – А теперь они, конечно, все на нас спишут!
– Какая теперь разница! В морду или по морде… – зло огрызнулся бригадир и снова сплюнул в окно. Настроение у него было ниже среднего, и попусту рассуждать не хотелось. – Раз на нашей территории их кинули – мы и отвечаем!
– А я бы все равно «биксу» по кругу пустил, – мечтательно произнес Сыч.
Сидевший в прикрученном к полу фургона кресле капитан Капустин увлеченно ковырял ногти и посматривал на экран монитора. Для «технаря» участие в боевой операции контрразведки – неплохое развлечение в череде мелькающих будней с ежемесячными регламентными работами, профилактиками аппаратуры, замерами, проверками, ремонтами… Хорошей спецтехники не хватает, а она всем нужна, вот и приходится выкраивать, распределять, чтобы не разорвать в лоскуты перетягиваемое всеми одеяло.
Услышав предупреждающий писк компьютера, он отложил свое занятие и взглянул на экран. Красная отметка маяка пришла в медленное движение. Она поползла по зданию и вышла за его пределы.
– Мотыль пошел на прогулку, – без энтузиазма сказал он сидевшему на радиоконтроле коллеге. Тому тоже осточертело слушать нудную «музыку». Он скинул наушники на шею и прибавил громкость контрольного динамика. Тесное пространство наполнилось привычными для «слухача» звуками. Негромко и ровно шуршала одежда идущего человека… Где-то просигналила машина… Дальний разговор… Звякнула задетая ногой пустая банка из-под пепси-колы.
Сухарик вышел из дома. Он с удовольствием вдохнул свежий воздух и медленно побрел по тротуару в ту сторону, откуда с минуты на минуту должна была появиться Ольга. Голова освободилась от неприятных воспоминаний о вчерашней аварии и полностью переключилась на другие мысли. Были и очень приятные. Главное место среди них занимала Ольга и воспоминание о ее теле.
Закон природы – куда денешься!
На горизонте появилась знакомая фигурка в обтягивающей ровные бедра юбочке и обнимающей талию кофте. Изнутри Ольгины глаза мерцали радостным зеленым светом, и Сухарик подумал, что она вполне бы смогла играть Кошку в Театре юного зрителя. Правда, с такими ножками Кошка получилась бы слишком уж эротичной.
– Привет! – чмокнула она Сухарика, изящно придерживая тонкими пальчиками скатившуюся с плеча сумочку.
– Привет! – отозвался парень, не успев задержать поцелуй подольше. Ольга умело выскользнула из его объятий, как рыбка из сети. – Опаздываешь, подруга!
– Мне положено опаздывать, – кокетливо ответила девушка, поправляя челку. – Ты разве не знаешь?
– Знаю, знаю… – согласился Сухарик, подавая даме руку. – Ты еще в школе всегда опаздывала.
– Что ты врешь! – улыбнувшись милой улыбкой, запротестовала Ольга. – А помнишь, как ты сам почти на час опоздал и мы в кино из-за тебя опоздали?
– Не помню такого, – отперся Сухарик, мысленно вспомнив, при каких обстоятельствах это случилось. Он заходил за учебником к Таньке Дорофеевой, и они вышли поболтать на площадку. Стояли, болтали о всякой ерунде. Перебирали школьные дела, сплетни и слухи. Слово за слово… Потом как-то само собой получилось, что Саша взял девушку за талию. Ощутив под тонкой материей изгиб горячего тела, он привлек ее к себе. Танька странно, будто выжидающе умолкла, но не противилась, а лишь сладко прикрыла глазки. Саша обнял ее, потом взял за голову. Их губы оказались слишком близко, а молодые тела переполнялись любопытством. Они поцеловались… Целовалась Танька не так, как Ольга, вяло, скованно, осторожно, но фигурка у нее была что надо. Поэтому шаловливые ручки Саши Калякина немедленно приступили к изучению выпуклостей ее тела. Он тискал Дорофееву, совсем забыв о назначенном Ольге свидании. Из-за этого Сухарик тогда и лажанулся со временем, но для подруги придумал какую-то убедительную причину.
– Сначала надо с Карасем встретиться… – сказал он, отмежевавшись от приятных воспоминаний, и невольно подумал: «Интересно, где теперь Танька Дорофеева?»
Пройдя привычным маршрутом, они подошли к бесконечным рядам готовых к сносу железных гаражей, на месте которых скоро вырастет жилой квартал.
– Подожди меня тут, – сказал подруге Сухарик.
Он знал, что Ольга вполне заслуженно недолюбливает Карася и вряд ли встреча с ним будет девушке приятна. Кроме того, Карась мог при ней проболтаться о вчерашней аварии, а расстраивать подругу лишний раз Сухарику не хотелось.
– А чего этому придурку от тебя надо? – вместо ответа спросила Ольга. – Он тебя уже один раз подставил, и нечего больше с ним разговаривать.
– Да ладно тебе, не заводись, – Сухарик нежно взял подругу за руку. – Вдруг у него дело серьезное? Или насчет работы.
– Странное место для обсуждения работы! – недовольно фыркнула девушка. – Почти пустырь. Ты не находишь? Тут убьют, и никто не найдет.
– Место как место, – безразлично пожал плечами Сухарик. Он не думал о плохом.
– Ладно, – нехотя согласилась Ольга, понимая, что парень плохо реагирует на здравые советы. – Иди, я подожду.
Сухарик взял девушку за плечи и чмокнул в глаз.
– Ты что, тушь смоешь! – возмутилась Ольга. – Только скорее там, а то я заскучаю…
На подвижном КП без интереса слушали пустую болтовню «молодых», а дорогие магнитофоны фиксировали ее на пленку. Старший лейтенант Кузин листал свежий «МК», пытаясь отыскать в рубрике «Срочно в номер» сообщение о вчерашней аварии. Просмотрев все заметки, он разочарованно перелистнул страницу и начал читать «Автосалун».
Кузин давно мечтал купить подержанную европейскую иномарку типа «Опеля» или даже «Ауди», и всякое известие об изменении таможенных платежей вызывало у него трепетный и тревожный интерес. Он все ждал, что вот-вот «таможню» снизят и иномарки будут стоить столько, сколько они стоят во всем мире, а не в два-три раза дороже. Кузин был хоть и патриотом, но оплачивать рыдваны отечественного автопрома не хотел. Сознание масс меняется.
Начав читать заметку, старлей вдруг громко выругался и швырнул газетный лист на стол.
– Вот, блин, козлы! Совсем уже ох..!
Внезапный возглас Кузина, заправленный блоком матерщины, вызвал законный интерес коллег.
– Ты кого там кроешь? – усмехнулся капитан Капустин, «сидевший» на спутниковом маяке. Он хоть и «технарь», из другого управления, но с операми успел сдружиться. Все же в одной системе работают, значит, из одного теста слеплены. Для них и проблемы одни и те же.
– Да, блин, опять эти козлы «таможню» на подержанные иномарки повышают! Как всегда, о нас заботятся! Чтобы мы согнулись в тридцать три погибели и в «нашу жестянку» втиснулись, – в сердцах отозвался Кузин. Он был высокого роста и в «Жигулях» всегда упирался головой в потолок. Зато, поездив в приятельском «Опеле-Омега», чувствовал себя как в просторном уютном доме, где все продумано до мелочей. – То дефолт, блин, то таможня! Зарплату только забывают поднимать!
– Это уж точно… – с пониманием отнесся Капустин и по-своему прокомментировал суровые реалии: – Похоже, нам с тобой так и придется всю жизнь с ржавыми «Жигулями» мудохаться! Кстати, не слышал там про премию?
Привычный треп катился по проторенной дорожке, как колобок под горку…
– Вот он идет, – слабо произнес Карась, увидев шагающего вдоль гаражей Сухарика.
– Э-этот?! – растянул губы в удивленном вопросе Кирсан. – Сыч, гля на этого фраера – узнаешь?
Сыч, вытянув толстую шею, уставился в окно.
– Не по-ял? – произнес он, будто узнав какую-то важную тайну. Буква «н» выговорилась плохо.
– Че вы там увидели, в натуре? – заинтересовался странными репликами Ротан. – Знаете его, что ли?
– Это ж тот безбилетник!.. Ну, которого мы с автобуса сняли, – повернувшись к бригадиру, ответил Кирсан. – Мы его только отоварить собрались, а тут стремные мужики нарисовались и нас самих так отмудохали!
Ротану это сильно не понравилось.
– Не люблю совпадений, – задумчиво произнес бригадир. – Чугун учит вас, дураков, учит.
– А че сразу дураков-то! – насупился Кирсан, оттянув нижнюю губу на дебильной роже. – Скажи Сыч!
– Заткнись! – шикнул Ротан, приняв серьезное выражение лица. – Вы точно уверены, что те мужики не с ним были?
– Да к бабке не ходи, не с ним! – подтвердил Кирсан. – Мы ж лоха из автобуса высадили! Он же не знал где!
– Слышь, Карась, – угрожающим тоном произнес Ротан. – Ты точно знаешь, что твой кореш не в ментовке работает?
– Отвечаю! Я его не первый год знаю, – оживился заложник. – А потом, его же почти посадили. Вы сами помогали с запиской…
– Это у тебя за пиской, а там малява называется! Вот именно – «почти», – сквозь зубы процедил бригадир. – Не люблю я этих «почти». Ладно, пацаны, вы идите, потолкуйте с ним как следует, а я тут покурю, с Карасем за жизнь потолкую.
Скучавшие в фургоне оперативники могли бы еще долго раскручивать любимые всеми темы, если бы контрольный динамик вдруг не донес до них чужой и властный голос.
– Ну, здорово, братан! – произнес Сыч, тронув прохожего за плечо. – Ты, что ли, Сухариком будешь?
Парень повернулся и вместо Карася с ужасом увидел своих недавних обидчиков – автобусных лжеконтролеров. В его глазах вспыхнула секундная паника.
– Я… – растерянно ответил Сухарик. – И что?
Краешки губ Сыча, словно синюшные червяки, приподнялись вверх, обозначив кривую ухмылку. На грубых звероподобных физиономиях проступила радость. Не столько от того, что их узнали, сколько от возможности поквитаться.
– Ну что, фраер, повезло тебе тогда? – с каменным лицом произнес Кирсан. – Дружки подоспели, да? А теперь их нет?
– Какие дружки – я тех мужиков не знаю! – почувствовал опасность Сухарик.
– Не понял. Это еще кто на Мотыля наезжает? – слушая приобретающий неприятную окраску диалог, произнес старший лейтенант Кузин. – Голоса знакомые. Сделай-ка погромче, – попросил он капитана.
Звук стал громче. Враждебный голос – разборчивее.
– А Карася знаешь? – допытывался Сыч, приведя парня в естественное замешательство.
Разумеется, Карася Сухарик знал и именно с ним должен был встретиться, а не с этими гориллами… Но Карась почему-то не пришел, а старые враги стоят рядом.
– Ну, знаю, – ответил парень, не видя смысла скрывать очевидный факт. Появление этих типов явно не случайно. Возможно, причина в разбитой вчера иномарке?
– А в «мерсе» с ним вчера ехал? – напирал Кирсан.
– Ну, ехал, и что? – снова не стал отпираться Сухарик, почувствовав, как забурчало в животе. Эти уроды специально пришли на встречу вместо Карася, чтобы выспросить про «убитый» «Мерседес». «Может, еще все обойдется?» – с надеждой подумал Сухарик.
– Он тебе говорил, куда едет? – неприятно проскрипел Сыч, пошевелив растопыренными пальцами с черными полосками под немытыми ногтями.
– Конечно, говорил. На стоянку тачку гнал, – не подумавши, ответил Сухарик, имея в виду совсем другое.
Кирсан понял его слова так, как хотел понять, и бросил многозначительный взгляд на Сыча. Тот, словно по эстафете, перекинул его куда-то в сторону и чуть качнул головой. Сухарик посмотрел туда же и заметил стоящий в проезде неподалеку черный «Мерседес». Через опущенное стекло на него смотрели колючие глаза Ротана.
Бригадир кивнул, но сигнал предназначался не Сухарику. Черное стекло иномарки поднялось, отразив унылый пейзаж, и скрыло незнакомое лицо.
Для Сухарика и его бывшего приятеля Карася слегка вальяжный жест Ротана означал приговор.
– Значит, ты нас ментам вложил? – буравя парня глазами, как сверлами, в лоб спросил Кирсан. – Кому еще говорил про стоянку?
Напряжение взаимной ненависти росло, как в электрофорной машине. До пробоя изоляции оставалось совсем немного.
Сыч приближался с другой стороны, намереваясь зайти в тыл.
– Вы что, пацаны, совсем охренели! – огрызнулся Сухарик, придав голосу невиданную твердость, и чуть отодвинулся в сторону, мешая Сычу. – Я сам из ментовки недавно еле выбрался! Чего вы до меня докопались! Убери лапу! Дай пройти!..
– Вот некстати Двадцатка уехала, – запереживал Кузин по поводу отъезда Зайцева с передовой опергруппой. Их задача, конечно, главная, в задержании злодея состоял весь смысл операции «Замена», но ведь Мурена еще не пойман, а охрану Сухарика никто не отменял. – Похоже, самим придется Мотыля прикрывать.
Старлей связался с Калединым, чтобы поставить его в известность.
– У нас осложнение, – понеслось по невидимым нитям спецсвязи. – Вместо Карася на встречу приехали двое парней. На Мотыля наезжают. Подозревают, что он заложил ментам место продажи машин.
– Насколько серьезно оцениваете ситуацию? – деловито спросил полковник.
– Слишком серьезные обвинения выдвинуты. Надо вмешиваться, – не задумываясь, ответил Кузин. – А то кого же вы на «ВДНХ» встречать будете!
– Помощь нужна? – уточнил Каледин.
– Справимся своими силами, – отказался старлей, резонно посчитав, что любая помощь придет слишком поздно. Он положил трубку и дал команду водителю: – Заводи, Коля, поедем спасать пацана.
Стоявший на обочине фургон «Мерседес» уверенно завелся и пополз между домами, выбираясь на широкую улицу…
Рука с грязными ногтями выскочила откуда-то сбоку и ударила Сухарика в щеку. Вторая влетела в живот, но не пробила напрягшиеся мышцы. Сухарик отскочил назад. Встав в подобие боксерской стойки, он левой рукой сумел задержать удар Кирсана, отбив летящий в лицо увесистый кулак, а правой, сам не зная как, чувствительно ударил Сыча в ухо.
И понеслась…
– Ах ты, падла!!! – послышался невнятный звериный рык.
Нарвавшись на сопротивление, бандиты почувствовали тупой азарт подавления чужой воли. Они могли бы сразу убить зарвавшегося фраера, но, получив по морде, уже не могли остановиться и не ответить тем же. Прежде чем холодная сталь войдет в его печень, бандиты хотели отыграться.
В контрольном динамике спешившего на помощь фургона послышались характерные шлепки.
– Коля! Поднажми! – крикнул водиле Кузин, понимая, что дело дошло до рукоприкладства и может плохо закончиться.
Откуда-то издалека, будто с небес, донесся взволнованный крик Ольги:
– Вы что делаете, гады! Отпустите его быстро! Я милицию вызову! Они уже едут!
Показалась бегущая женская фигурка в юбочке и блузке. Сухарик видел лишь обрывки ее замедленного изображения.
«Только этого не хватало…» – подумал он с таким чувством, будто его заставляют прыгнуть в ледяную прорубь.
– Зашибись! – обрадовался Сыч. – Телка сама к нам в руки идет! Чугун сказал, чтобы она у нас через зад родила!
– Щас они обои родят… – страшным голосом пообещал Кирсан.
– Ты сам родишь, козел! – не на шутку вызверился Сухарик. Возможно, он и проиграет этим двум обнаглевшим подонкам, но унижаться перед ними не будет. Это точно.
Чтобы прикрыть спину, Сухарик отступил к стене. Закрываясь левой рукой, он огрызнулся правой. Лязгнули зубы у Сыча. Из перекошенного злобой малинового рта показалась кровь. Кирсан ударил Сухарика, но тот прикрылся и еще раз саданул Сыча, до кучи. Потом ответил и Кирсану.
Банальная и страшная уличная драка набирала обороты, но перевес сил был явно на стороне Сухарика.
– Давай, Кирсан, мочи сучару! – завизжал озлобленный и обиженный Сыч.
Подельник на миг отступил, и мощная рука, перевитая венами, скользнула в карман. Щелкнуло негромко, но четко. Опасной искрой блеснула зазубренная сталь ножа, появившегося в руке. Кирсан даже представил, как легко лезвие войдет в бочину фраера, как он охнет и осядет, беспомощно и обреченно держась за рану. В этот момент вторым, «контрольным» ударом Кирсан «доделает» гада…
– Эй, пидоры камерные! – вдруг послышался громкий уверенный голос. – Закурить дайте!
Ошалевшие от невиданной наглости бандиты оглянулись. Перед ними стоял странный, атлетически сложенный человек с решительным лицом и холодными глазами. Два буравчика в жестком прищуре вгрызлись в бандитов. Не пацан. Такой волчий взгляд и уверенные манеры приобретаются за многие годы отсидки, вместе с наколками и авторитетом. Или тут совсем другое. Так мог вести себя человек, долгие годы прослуживший в каком-нибудь спецназе и не раз ходивший в атаку. Незнакомец был одет в легкую черную куртку, а руки держал в карманах, что в такой ситуации казалось тоже странным.
– Чего вылупились? Закурить, сказал, дайте! И быстро! – властно приказал мужчина, медленно приближаясь к опешившим братанам. Тон и сама просьба незнакомца показались им вызывающими и абсурдными, но вовремя отвлекли Кирсана от Сухарика. Нож в его руке замер, будто в задумчивости.
Незнакомец добился того, чтобы на него обратили внимание.
– Это что еще за новый персонаж? – озадаченно произнес Кузин, услышав в динамике незнакомый голос. Эх, если бы рядом сейчас был Каледин или Зайцев, было бы с кем посоветоваться. Но начальство разъехалось в разные концы города на отлов Мурены, а старший лейтенант остался на КП один как перст. Капитаны-«технари» – не в счет, с ними можно поговорить, спросить совета, но они не могут принимать решений оперативного характера, поскольку не обладают всей полнотой информации. Два бойца спецназа, откомандированные из Центра специального назначения ФСБ, ребята, конечно, крепкие – любого бандита голыми руками разорвут пополам, а из оружия точно в глаз попадут, как дробиной в белку… Но сейчас они сами являются оружием.
– Да кто-нибудь из ихних, – предположил капитан Капустин «на маяке».
– Чего ты сказал, фраер?! – взревел Кирсан, мгновенно наметив себе другую цель.
– Ты сам фраер! – ничуть не смутился незнакомец, посеяв в нем сомнения.
– Может, ты и пацан и авторитетный, но за базар придется отвечать! – пообещал Сыч и, повернувшись к Сухарику, злобно бросил: – Опять твой дружок?
Тот многозначительно промолчал.
Прикрыв нож рукой, Кирсан презрительно сплюнул и двинулся навстречу незнакомцу. Тут все без дураков. Будь ты хоть трижды авторитет, за слова надо отвечать – на одних понтах не выедешь. На улице и определится твой настоящий вес.
Кирсан двигался странной блатной походкой, широко, по-моряцки расставляя ноги и как бы пританцовывая. То ли от холода, то ли пописать захотел.
Но незнакомец не отступил и не шевельнулся, продолжая стоять на месте, как вкопанный в землю столб. Он смотрел на отъявленных бандитов без страха, как большой тертый жизнью пес на маленьких неразумных щенят. Кирсан это заметил, но для такого поведения должны быть сильные причины, а их не было видно.
Замеревший, как заспиртованная муха, Сухарик с опаской наблюдал за разворотом событий. Он предвидел нехитрый сценарий действа и даже заметил спрятанный за рукавом Кирсана нож. Но он не знал, что делать. Время, проведенное в изоляторе, научило Сухарика не влезать в чужие разборки – себе дороже. Хотя эта разборка вроде касалась его.
– Ну че, фраер! – ощерился Сыч, медленно приближаясь к беспечному мужику параллельным с подельником курсом. – Конец тебе, что ли?
Бандит оценивающе смотрел на противника и тоже не видел угрозы.
«Руки в карманах держит. Вот дурак! Он же не успеет их даже вытащить, когда удар в челюсть свалит его с копыто, – думал он и ошибался.
«Очень беспечный фраер», – полагал Кирсан, ощущая плотно влипшую в ладонь рукоятку ножа. Он, крадучись, заходил ему в тыл справа.
Братва слаженно делала привычное дело. Это была ординарная работа, которую им приходилось выполнять много раз, по надобности и без таковой. Поскольку оба до сих пор живы, можно предположить, что на их счету осталось немало кровавых побед. Сейчас к общему числу прибавится еще одна. Или даже две, если посчитать Сухарика.
Сыч приблизился и оказался рядом с незнакомцем, чуть правее.
– Тебе конец, – не повышая голоса, произнес немногословный «авторитет», как будто пожелал спокойной ночи.
Сыч приготовил кулак и прыгнул вперед. Но что-то не сработало в привычной схеме нападения.
«Авторитет» легко скользнул в сторону. Резкое движение ноги с поворотом и… Тяжелая подошва с громким шлепком влетела в лицо Сыча, оставив на нем красный рубец. Натужно выдохнув, бандит рухнул под ноги Сухарику и замер.
Кирсан ошеломленно вытаращил глаза и привычно выставил нож. Это должно было умерить пыл врага. Но случилось другое. Рука Пилата быстро и легко выхватила странный пистолет. Вроде «Макаров», а не похож. Затвор другой формы, набалдашник глушителя на стволе. Кирсан обомлел и завороженно уставился на направленное в него оружие.
– Ты че, мужик? – примирительно заговорил тот. – Мы же пошутили, а с этим у нас свои базары были. Он нам бабок должен…
Бандит показал на Сухарика.
– У меня с ним тоже свои базары, – ответил незнакомец и странно ухмыльнулся. Оружие крепко сидело в его руке. – Закурить! – громко повторил он, и, когда Кирсан автоматически полез за пачкой, в отверстии толстого цилиндра мелькнула оранжевая вспышка.
Раздался негромкий хлопок. Кирсана будто ломом огрело. Земля перевернулась лодкой на волнах. Синее небо почернело, превратившись в негатив. Белые цилиндрики сигарет сыпались из пальцев, как снег, и ложились на серый асфальт. Один беззвучно переломился пополам и смялся в судорожно сжатой ладони. Солнце погасло, хо я продолжало светить. Оно перешло в другое измерение…
Выпустив нож, Кирсан замертво упал на асфальт. Бесполезная железка тонко звякнула и отскочила к бордюру.
– Я тоже пошутил, – безразлично констатировал Пилат.
Сухарик вжался в стену. Шаг в сторону будет расценен как побег, резкое движение – нападение.
Ствол чуть повернулся и хищно уставился на Сыча. Тот едва начал приходить в себя. Утирая кровь с лица, он бросил злобный взгляд на «авторитета». Их глаза встретились, как два клинка, но психологическое противостояние длилось недолго – раздался аналогичный хлопок.
На груди Сыча, там, где сердце, появилась темная точка с быстро набухающими краями. Глаза его закатились. Бандит завалился навзничь.
Наблюдая страшную сцену, Сухарик боялся пошевелиться. Он думал, что незнакомец «попросит закурить» и у него, а потом «пошутит»…
Бежать бессмысленно. Вероятно, это наказание за вчерашний прокол Карася.
Сухарик находился в состоянии шока. Краем глаза он увидел приближавшуюся Ольгу. Девушка что-то кричала, но парень ее не слышал.
Пилат повернул голову, бросив беглый взгляд на Ольгу.
– Нам надо поговорить, – сказал незнакомец, убирая пистолет. Заметив растерянность и страх на лице парня, он более мягко спросил: – Ведь ты Саша Калякин? И сидел в одной камере с Баркасом? Так?
– Да-а, – вытянулся в удивлении Сухарик. Совершенно не понимая происходящего, он задал совершенно дурацкий вопрос: – А вы кто?
– Я его друг, – спокойно ответил незнакомец, чем внес хоть какую-то ясность.
– По-моему, это Мурена… – тихо произнес Кузин, будто не веря собственным ушам.
Этого не могло быть! Две оперативные группы ждали сейчас Мурену в других точках Москвы, совершенно не рассчитывая на то, что он может появиться здесь. Выходит, Мурена подозревал о возможности негласного наблюдения за Мотылем и вел хитрую игру с оперативниками ФСБ, чтобы специально оттянуть их главные силы.
Но этого просто не могло быть!
Осознав важность момента, Кузин громко произнес:
– Мужики, это Мурена! Будем брать самостоятельно. Коля, жми к гаражам! Перекрывай боковой проезд! А мы пешочком пробежимся…
В пылу накативших страстей старший лейтенант совсем забыл сообщить об изменении обстановки Каледину.
Повернутый ключ зажигания вдохнул по искре жизни в каждый цилиндр мотора. Сотни взбесившихся мерседесовских лошадей вздыбились под капотом оперативного фургона и рванули его вперед. Если бы оборудование не было надежно зафиксировано в амортизирующих креплениях, то его смело бы с мест и раскидало по полу. Стремительный марш-бросок с одной улицы на соседнюю не мог занять много времени. Перед плоской мордой оперативного «Мерседеса» в панике сворачивали с пути или тормозили встречные машины, а водилы крутили пальцами у виска и матерились. Прохожие выпрыгивали из-под колес движущегося по тротуару монстра и ругали московские власти. Но Коля был умелый водитель, он вел машину уверенно, словно летчик, выводящий тяжелый бомбардировщик на цель. Еще один круг… Заход… Потом откроются люки и посыплются смертельные гостинцы.
– Коля, перекрывай правый выезд, – велел Кузин. – Вы, мужики, идете по фронту, – озадачил он «альфовцев». – А я попытаюсь их обойти…
– Идет, – схватив оружие, безмятежно пробасил спецназовец, как будто отправлялся не на захват опасного преступника, а в магазин за батоном хлеба. Нервы у них, что ли, из железа? Молодые вроде ребята…
– Ах вы, падлы! А меня вы не заметили? – зло усмехнулся Ротан, вытаскивая спрятанный в дверце пистолет.
Слабый шелест опустившегося наполовину стекла не привлек внимания Пилата. Ротан щелкнул предохранителем и высунул ствол «ПМ» в окно, положив рукоятку на срез стекла. Неудобное для стрельбы положение, но бригадир не сомневался, что попадет в «ментовского стукача» и его дружка.
Про «Мерседес» вовремя вспомнил Сухарик, заметив движение опускаемого стекла.
– Сзади еще один! – преисполненный благодарности, предупредил он спасителя об опасности.
Пилат выхватил пистолет. Резко развернувшись, он навскидку выстрелил в сторону Ротана и тут же умело отскочил и присел, помешав противнику прицелиться. Пуля бусшумного «макарова» ударила о нижний край окна.
Раздался тугой треск. Каленое стекло «Мерседеса» с резким звуком рассыпалось в хрустальный град. В тот же момент, но секундой позже раздался и запоздавший выстрел бригадира.
Ротан дернулся. Пистолет Макарова, не снабженный глушителем, жахнул, как пушка, оглушив сидевшего сзади Карася. Из стены в двух метрах от Сухарика брызнула выбитая пулей мука, отскочил кусок штукатурки.
– Пригнись! – велел Пилат и снова выстрелил по машине.
Влетев в окно «Мерседеса», пуля прошила лобовое стекло, оставив аккуратное отверстие. Ротан отпрянул и огрызнулся несколькими неприцельными выстрелами. До бригадира было не менее тридцати метров, и, кажется, он не собирался покидать машину, считая ее надежным укрытием.
Сидевший до этого смирно, деморализованный Карась успел наконец понять, что Чугун его не простит. Если за одно подозрение при нем собирались убить Сухарика, то его самого точно живым не выпустят. Все идет к закономерному концу, и почувствовать это было несложно. Страх заставил Карася действовать более решительно. Парень подумал, что у него появился шанс. Может быть, последний и единственный. Кто знает, что будет потом…
Распахнув заднюю дверцу, Карась выпрыгнул из салона и что было сил побежал. Снежно-белые единороги облаков, бродившие над ним, смотрели на землю и не понимали происходящего внизу. Они тихо переговаривались между собой, но их неслышные шаги совсем не вписывались в набиравшую обороты драму…
Издалека Сухарик не узнал Карася. От побоев лицо приятеля опухло и посинело, как у алкоголика или бомжа, а одежда была мятая и мокрая, будто после стирки.
– Стоять, сука!!! – в бессильной злобе заорал Ротан, понимая, что еще немного, и он упустит заложника. В голове звякнул будильник. Мгновение на принятие решения. Бригадир повел ствол и выстрелил в спину убегающему.
«Свинцовый привет» ушел в небо, как в копеечку. Пилат избегал неясности. Неясность опасна непредсказуемыми последствиями. Выскочивший из вражеской машины человек не имел видимого оружия, но быстро приближался, сокращая допустимое расстояние. В сжатом кулаке вполне могла оказаться граната, а за пазухой припрятан пистолет…
На прицеливание Пилат затратил не более секунды и не слишком плавно, а скорее рывком потянул крючок.
Набитая на стрельбе рука профессионала не дала дрогнуть направленному в человека оружию.
Раздался сухой выстрел. Тупой кусок свинца вонзился в Карася. Горячие волны пронзительной боли мгновенно вошли в тело и взорвали его изнутри. Булькающим потоком выхлестывалась из пробитой груди теплая, липкая влага вместе с сухим хрустом взломанных ребер…
Громко бахнул «ПМ» бригадира. Он не собирался отпускать приговоренного беглеца. Вторая пуля попала в спину.
С гулким отвратительным звуком Карась ткнулся головой в асфальт. Он не слышал, как вскрикнула Ольга. Она подбежала к Сухарику и бросилась ему на шею.
– Что?.. Что тут такое?.. Ты жив?..
От увиденной страшной картины ее голос застывал в горле и с трудом пробивался наружу.
Ротан увидел повисшую на Сухарике Ольгу.
Прохладу весеннего дня разрезал резкий и тревожный скрип тормозов. Совсем недалеко.
Голова бригадира самопроизвольно повернулась на звук.
Пилат заметил опасность раньше всех, но сохранял ледяное спокойствие.
– Потом поговорим, Саша, – слегка ухмыльнулся он, искривив уголки губ. Убыстряя шаг, как ракета на старте, Пилат рванулся к гаражам. По «случайно» оказавшейся приваленной к забору старой кровати он вскочил на крышу. Тяжелые шаги гулко били по почерневшему шиферу. Пробежав по крыше метров пятнадцать, Пилат спрыгнул на землю, окончательно исчезнув из поля зрения. Послышался тяжелый рык автомобильного двигателя…
Ротан увидел, как один путь отхода умело перекрыл вставший поперек дороги фургон. От него отделились и побежали две крепкие фигуры. Спецназовцы в бронежилетах высокой степени защиты, в разгрузках, в масках и шлемах, похожих на мотоциклетные, с необычными автоматами, стремительно приближались к гаражам, уменьшая шансы бригадира. Прижимаясь к стенам, бойцы останавливались и попеременно прикрывали друг друга. Они были похожи на водолазов или космонавтов – на кого больше, Ротан не понял, но почувствовал лавину нарастающей опасности. Он завел мотор…
Но незаконченное дело не давало ему покоя. Ротан взял пистолет двумя руками. Висевшая на Сухарике Ольга закрывала его, мешая прицелиться. Но бригадир решил, что так будет даже лучше. Руки заметно подрагивали, ладони вспотели от напряжения, но скользкий указательный палец уже давил на спуск.
– Где он?! – низким басом крикнул подбежавший к Сухарику боец с крупной надписью «МИЛИЦИЯ» на спине. Каледин не хотел выдавать участие в мероприятии ФСБ. Пусть Мурена думает, что охотятся вовсе не за ним и не контрразведка, а милиция.
В ответ парень лишь бестолково вращал глазами. Вместо ответа у Сухарика вырвалось утробное сипение:
– Кто?
– Который этих уложил! – с раздражением выплеснул боец, кивнув на покойников.
– К гаражам побежал и на крышу, – наконец ожил Сухарик.
Боец побежал в указанном направлении.
– Вы что как по парку гуляете! – рявкнул второй спецназовец, сканируя улицу толстым стволом неизвестного Сухарику оружия. – Не видите – стреляют! Быстро прячьтесь!
– Да что случилось-то? – в нервном порыве выкрикнула Ольга, не собираясь никуда прятаться. Слезы нарисовали на ее лице темные линии размытой туши.
– Прячьтесь, сказал! – недовольно повторил боец, сверкнув глазами в прорезях черной маски.
Пистолет дернулся в руке Ротана. Грохнул выстрел. Ольга почувствовала толчок и услышала треск рвущейся кожи. Сбоку ее то ли обожгло, то ли приложило холодом. Светлая кофта намокла. Девушка напряглась в ожидании нечеловеческой боли: сначала боль, потом смерть… Ольга поняла, что ее убили. Жаль, что так глупо и так рано.
Не задумываясь, Ротан рванул машину с места, шлифуя колесами высохшую землю. «Альфовец», как тренированная собака, резко повернулся на выстрел, вскинув автомат. Вслед удаляющейся машине полоснула автоматная очередь, но, придавленная длинным глушителем, прозвучала глухо, будто стреляли из игрушечного автомата.
Ты-ты-ты-ты!.. – разнеслось между домами, а легкий ветер разносил эти звуки, как старые листья.
У спецназовца не было времени на прицеливание. Он выстрелил почти наугад, потому что через пару секунд «Мерседес» скрылся из виду, свернув в свободный проезд…
Но что такое наугад для тренированного снайпера? Да, он не дал того результата, который показывал на учениях и тренировках, но три пули из четырех догнали машину и порвали крашеный металл.
Ротана ударило в плечо. Рукав мгновенно намок от крови. Бригадиру показалось, что он опустил левую руку в ведро с кипятком. Или на нее упала массивная гранитная плита. Или конечность отрезало калеными зубьями дисковой пилы «болгарки»…
Но пробитая рука продолжала слушаться. И если бы не чувство опасности, повышающее шоковый порог и переходящее в горячку, бригадир не смог бы вести машину. Но Ротан знал, что любая остановка уменьшает его шансы на жизнь.
Зажимая рану, бригадир выбирался из опасного района…
Сухарик почувствовал, что воздух наполнился тонким, знакомым ароматом. Ольга схватилась за бок. Боль не приходила, а теплая кровь намочила одежду. На ум пришла кем-то брошенная фраза: «Чем серьезнее ранение, тем меньше боль…»
Значит, вот в чем дело. Организм не хочет травмировать психику обреченного на смерть человека, специально отключая ему болевые рефлексы.
Так глупо.
– Тебя ранило? – спохватился Сухарик, увидев побелевшее лицо девушки.
– Не знаю… – выдавила Ольга, стараясь не заплакать от страха. Губы ее потеряли первоначальный цвет и едва шевелились. Помада стала прозрачной.
Девушка осмотрела себя. Пощупала. Бок был мокрый, но явно не в крови. Ольга подняла сумочку и… поняла, в чем дело. Из разорванной кожи частыми каплями сочились духи. Пуля пробила пузырек!
– Сволочи! – разозлилась она, вытаскивая осколок.
Из-за угла вынырнул взмыленный Кузин с пистолетом. К своему изумлению, Сухарик узнал в старшем лейтенанте одного из парней, отбивших его от автобусных грабителей. А еще Сухарику на миг показалось… Нет, нет. Полный абсурд. Не может быть! Никогда!..
Но ему показалось, что этого молодого парня с аккуратной стрижкой он встречал раньше… И тут его будто молнией пробило: а не он ли бежал тогда по улице с чужой барсеткой в руке? Милиция бросилась догонять вора… А Сухарик ушел…
Мысли трепыхались под черепной коробкой, метались и путались, не находя выхода.
– Где он?! – спросил Кузин, бросив взгляд на три распростертых на асфальте тела.
– Твой к гаражам ушел! А мой на машине! Я его, кажется, зацепил! – на бегу крикнул боец спецназа и рванулся в погоню за «своим».
Туда же побежал и старлей…
Да куда там! Пилат заранее предусмотрел возможность отхода.
– Господи! Я думала, что… Ведь тебя могли убить! – всхлипывала Ольга, вцепившись в Сухарика. Слезы катились по щекам маленькими бусинками. В горле застрял тугой комочек. Девушка осознала, что могла навсегда потерять своего «дурного, непутевого обалдуя», как иногда называла Сухарика, но такого близкого и дорогого. Она не подумала, что пять минут назад сама чудом осталась жива.
– Что делать-то? – всхлипнув, спросила Ольга.
– Что, что… – оглядываясь по сторонам, раздумывал Сухарик.
Он не мог понять, что здесь произошло минуту назад. Нет, не тогда, когда на него наехали бандиты, и не тогда, когда их как цыплят перестрелял «друг Баркаса», непонятно откуда свалившийся. Сухарик не мог врубиться: что произошло позже? Ему показалось невероятным, что вооруженные люди, прибежавшие к гаражам и имеющие явное отношение к правоохранительным органам, почти не обратили внимания ни на него, ни на мертвые тела бандитов с огнестрельными ранениями и кляксами запекшейся крови, а убежали за «другом Баркаса». Но ведь никто же не видел, что стрелял не Сухарик. Тогда почему его не задержали?
Просто чудеса. Или наоборот – никаких чудес, а происходит какая-то непонятная свистопляска?
– Давай-ка скорее сматываться, покуда они не вернулись, – сказал Сухарик, поправив прилипшие к лицу девушки волосы.
Взяв ошеломленную Ольгу за руку, он повел ее за собой.

 

 

– Значит, ушел, гад! – расстроенно и виновато констатировал Кузин, вернувшись к машине. Он устало опустился в кресло, вытянул ноги и расстегнул ворот рубахи.
Спецназовцы стащили с головы защитные шлемы, сняли с потных лиц маски и отложили в сторону внушительные автоматы «вал».
– Надо докладывать Каледину, – с обреченностью двоечника, несущего домой дневник с записью о вызове в школу родителей, сказал старший лейтенант. – Такую рыбу упустили… Да и бандит ушел.
– Это не самое страшное, – философски заметил водитель Коля. – Есть новости похуже.
– Ты о чем? – посмотрел на него Кузин.
– Каледин только что звонил… Зайцев погиб.
В эти секунды, кажется, притихла вся аппаратура, а два ноутбука перестали шелестеть жесткими дисками.
– Что-о-о? – недоверчиво переспросил старлей. – Зайцев?
Кузин был готов принять это за неудачный розыгрыш. Но никак не за правду. Он просто не понимал причину.
– Как Зайцев мог погибнуть, если Мурена вышел на нас? Почему?!
– Ретранслятор был заминирован, – пояснил Николай. – Там еще милиционер погиб, а другой в тяжелом состоянии находится в реанимации.
В тесном пространстве оперативного фургона стало тихо. Был слышен лишь слабый шелест двух работающих ноутбуков.
– Развел нас Мурена как полных дураков, – тяжело вздохнул Кузин. – Это не человек. Это настоящее чудовище. Он идет по дороге, мощенной трупами.
– Обыкновенный террорист, – поправил его спецназовец, участвовавший не в одной боевой операции. – Таких много. Только и нам везет не всегда. Никуда он не денется.
По сине-зеленому экрану компьютерного монитора медленно ползла красная точка. Спасательный маяк американских ВВС исправно обозначал свое местоположение в системе координат. Точка двигалась к тонко очерченному периметру. Контрольный «спикер» КП скрупулезно воспроизводил шорохи, всхлипы и шумы улицы. Сухарик и Ольга молчали. Крепко сцепив руки, они приближались к дому.
В этот момент оперуполномоченному ФСБ старшему лейтенанту Кузину до Мотыля и его подруги не было никакого дела. В голове вертелись совершенно другие мысли.
Где-то далеко послышался пронзительный вой сирены. Машина следственной бригады приближалась к месту происшествия.
* * *
Взрыв в жилом доме и столпотворение из пожарных машин, «Скорых», милиции, прокуратуры, микроавтобуса с надписью «ОСГ ФСБ России» на борту взбудоражили общественность. Место происшествия, как водится, оцепили, оттесняя зевак подальше. В дом пропускали только жильцов и то при наличии прописки в паспорте. Других просили «погулять».
Дымили сигареты, рокотали приглушенные разговоры. Со стороны улицы к дому пытался протиснуться белый микроавтобус «Мицубиси» телевизионщиков. Проехать им не удалось. Тогда суховатая тележурналистка, похожая на железную комиссаршу двадцатых годов, бросилась в бурлящую толпу за подробностями и, нахватав информации, сказала оператору:
– Леша, включайся, начинаем работать отсюда.
Леша взвалил на плечо тяжелую камеру. «Комиссарша» взяла микрофон. Зажегся красный глазок. Пошла запись…
Каледин вышел из подъезда и с жадностью закурил. Из микроавтобуса ему махнул взрывотехник – небольшого роста подвижный сухощавый мужичок в сереньком костюме.
Полковник подошел.
– Михаил Юрьевич, с веществом заминка получается… – сообщил эксперт.
– А что такое? – вскинул брови Каледин, с шумом выдохнув дым.
– Если верить нашим «брызгалкам» , то никакой взрывчатки тут нет! – пояснил взрывник.
– Как это? – удивился полковник.
– Так – нет, и все. Как будто и не было никакого взрыва. Экспресс-анализ не выявил вещество.
– Но что-то же взорвалось! – разозлился от беспомощности эксперта Каледин. – Можно пойти и потрогать развороченный чердак!
Полковник хотел сказать еще про убитого Зайцева с милиционерами, но вовремя сдержался. В конце концов эксперт ни при чем.
– Дело не в этом. Возможно, взрывчатка иностранного производства – поэтому с ходу не идентифицируется, – развел руками эксперт. – Надо в лабораторию.
– Интересно, если взрывчатка окажется импортной… Экзотики мне только не хватало! – проговорил полковник. – Знаешь что, дай-ка мне пробы, я тоже кое-где попробую поинтересоваться.
* * *
Банкир вызвал начальника службы безопасности.
– Почему ты не докладываешь, как дела у твоего подопечного? – с долей недовольства спросил он Гришина.
– Пилат занят одним и тем же вопросом – он ищет транскодер, – сообщил полковник.
– Это я уже слышал. Лучше скажи, как у него это получается? Только что звонил Верховский. Интересовался…
Гришин лишь сожалел о том, что шеф позвонил Голубеву. Банкир мало что знает. Вернее, не знает ключевых деталей. Так задумал Гришин. Вероятно, Верховский звонил и ему, но полковника не оказалось на месте, а мобильный стоял на зарядке. Люди, относительно близкие к Верховскому, знали, что своей успешной и стремительной карьерой в политике и бизнесе он обязан нестандартному мышлению, способности подняться над ситуацией, правильно оценить и быстро разработать механизм управления ее развитием. Олигарх умел отлично планировать любые «длинные» комбинации, но для принятия верного решения «полководцу» нужна точная информация. Ею располагал только Гришин.
– Пилат пытается выйти на информацию о местонахождении транскодера, – сообщил Гришин. Но шеф остался недоволен.
– Почему так долго! Прошло столько времени, а он все пытается? – возмущался банкир, как бы делая внушение полковнику.
«Ну куда он лезет со свиным рылом?» – подумал Гришин, которого коробило вмешательство дилетанта. В этом смысле сам Верховский был на порядок умнее и разумнее. Голубев из кожи вон лезет, сдать назад невозможно. Верховский только пальцем шевельнет, и не понадобятся ему больше «Ролексы» за десять тысяч баксов, «Мерседесы» за сотку, квартиры за «лимон», особняки за десять. Ничего больше не понадобится и никогда. Зато будет шикарный гроб из красного дерева с позолоченными ручками, славные похороны, проникновенные речи, слезы вдовы и молнии фотовспышек прессы… Только Голубеву, лежащему в том лакированном ящике, все это будет по фонарю. Такие правила игры. Ведь есть вещи, существующие независимо ни от кого, как извечный миропорядок.
– Пилат все делает правильно. Его плотно пасет контрразведка, поэтому приходится быть трижды осторожным. Десять раз отмерять, но отрезать наверняка. Пилат знает, что надо делать, и не стоит ему мешать, – ответил начальник службы безопасности. – Скоро он выйдет на связь, и вы все узнаете.
– Хорошо, давай еще подождем, – нехотя согласился Голубев. – Держи меня в курсе.
«В первую очередь…» – подумал Гришин и вышел в прохладную приемную.
– Я буду у себя, – улыбнулся он секретарше.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий