Служба ликвидации

Глава 4
НАЖИВКИ ДЛЯ ЧЕРНОГО ПАУКА

Примерно через неделю, когда рана на ноге почти зажила, Сухарик из госпиталя был переведен в тюремное отделение городской больницы. Еще через неделю сняли швы, и от недавнего неприятного происшествия в камере остался только свежезатянувшийся шрам на левом бедре, Калякин вернулся в изолятор.
Хулигана в камере уже не было. Старые знакомые – «работяга» и «воришка средних лет» – встретили его радушно, как старого приятеля. Хулиган успел потрепать нервы всем, и сокамерники обрадовались, когда его перевели в городской СИЗО.
Однако долго рассиживаться на нарах Сухарику не пришлось. После обеда, который после хорошей госпитальной кормежки снова перестал лезть в горло, арестанта затребовали на выход. Пришел угрюмый охранник и, как всегда громко, крикнул:
– Калякин, на допрос!
По всему выходило, что сейчас предъявят обвинение, погрузят в автозак и под конвоем повезут в СИЗО, где, по рассказам однокамерников, житуха будет еще хуже. Потом суд и топтать зону.
Вот невезуха.
С серыми и тусклыми, как бетон, мыслями о собственной непутевой судьбе Сухарик отправился в «допросную».
На этот раз его там встретил сам начальник изолятора. После скупого приветствия, рассуждений о жизни и дороге в ней каждого человека он наконец сказал:
– Ну что, Калякин, ты веришь в удачу?
– «Спорт-лото», «Бинго-шоу», «Золотой ключик»…
Это мы проходили. Не везет. Хотите предложить билетик? – не слишком дружелюбно ответил арестант.
Однако начальник был на редкость корректен и даже – о чудо! – перешел на «вы».
– При вашем задержании оперуполномоченным Мальцевым были допущены многочисленные процессуальные нарушения. С вешдоков не сняли отпечатки пальцев, а при дознании применялись запрещенные меры воздействия….
Со своей монотонной обличительной речью начальник ИВС походил на прокурора. Наверное, когда-то он мечтал им стать, да не сбылось.
– По этим фактам Управление собственной безопасности МВД провело расследование, по результатам которого Мальцев из органов уволен…
Сухарик внимательно слушал эту ересь и никак не мог понять: чего от него хочет «гражданин начальник»?
– Так что и при нашем всеобщем бардаке презумпция невиновности все-таки продолжает действовать, а ваш арест является неконституционным, – витиевато и сложно выразился начальник ИВС.
– Презумпция чего не конституционна? – нахмурив лоб, переспросил Сухарик, стараясь врубиться в смысл знакомых слов.
– Kopoче, так, – поднялся начальник, завершая короткую беседу. – Твое дело закрыто за отсутствием состава преступления. Ты полностью невиновен. Забирай вещи и иди.
Сухарик недоуменно уставился на офицера.
– Куда идти? – задал он совершенно дурацкий вопрос.
– Как куда? – безрадостно удивился начальник. – Куда хочешь! Домой. На свободу. Я тебя больше не задерживаю. Паспорт и вещи получишь у дежурного…
Сердце Саши Калякина радостно затрепетало в грудной клетке, словно тоже пытаясь поскорее вырваться из нее на волю. Свобода – это же так здорово! Но понимаешь это порой, только когда лишаешься данного природой и отнятого людьми бесценного достояния.
Домой!
* * *
Пилат закрылся в тайной квартире, словно черный паук, плетущий коварные сети, и который день не вылезал из-за компьютера.
Он ловил и изучал информацию.
Сначала перелопатил Интернет. Потом, взломав базу Центрального информационного центра МВД, получил доступ к оперативным досье бывших и нынешних преступников и легко установил, что его бывший подельник Баркас был недавно арестован за мелкую кражу и препровожден в изолятор временного содержания. Пилат долго размышлял, почему такой тертый калач, как Баркас, прокололся на пустяке. Нелепая случайность, отчаяние, породившее беспечность, или нечто другое? Нет. Пилат понял тайный замысел подельника. Это же просто, как дважды два, «классика уголовного жанра» – отсидеться за тюремными стенами, покамест все не утихнет, и этим избежать более крупных неприятностей.
«Ничего, Баркас, – ухмыльнулся Пилат, и его ладонь напряглась. Ногти прижались к столешнице и поползли, едва не оставляя царапин. – Я тебя достану и там…»
Вдруг в глубине темной квартиры вспыхнули и повисли в пустоте две зеленые точки…
Исчезли.
Снова вспыхнули странным светом. Медленно и беззвучно пара нездешних светящихся глаз поплыла по воздуху в сторону Пилата. Загнутые крючьями, остро отточенные когти Зверя почти не касались пола. Черная шерсть слилась с темнотой. Мышцы тела напряглись, собравшись в единый мощный клубок.
Зверь приближался.
Тело на секунду замерло, превратившись в острое зрение и слух. Два глаза, словно лазерные целеуказатели снайперской винтовки, остановились на ноге человека. Нога шевельнулась. Возбужденный охотой Зверь задрожал мелко, застучал зубами и, улучив момент, рванулся вперед. Пилат сосредоточенно всматривался в мерцающий экран, не замечая надвигающейся опасности. Зверь напал на человека. Несколько острых когтей легко прокололи джинсы и с наслаждением впились в мягкую теплую кожу.
Выступила кровь…
Почувствовав боль, Пилат оторвался от компьютера и схватил Зверя за шкирку. Котенок повис, бессмысленно барахтаясь в воздухе, и перестал сопротивляться.
– Ты что, Зверь! Своих не узнаешь? – строгим голосом спросил Пилат. – Иди поохоться на кухне.
Едва лапы котенка коснулись пола, он дал деру.
Пилат вернулся к прерванному занятию, листая новую пачку файлов. Однако следующая запись в «электронной карточке» его огорчила:
«…такого-то числа убит при попытке к бегству… Захоронен на западном кладбище в братской могиле невостребованных трупов…».
Пилат вскочил как ужаленный. Нервозно отшвырнув стул, он бешено заметался по комнате.
– Сволочь! Сволочь! Сволочь!.. – ругал он покойника, собирая разбегающиеся от злости мысли.
Что толкнуло Баркаса под милицейские пули, Пилат не хотел знать. Его интересовала судьба похищенных с таким трудом документов и «живого» транскодера, за которые очень серьезные люди посулили ему огромные деньги. И это, не считая немалого задатка! Но если серьезные люди не получат того, что хотели, зная об удачно проведенной акции, они посчитают, что наемник водит их за нос или ищет более выгодных покупателей. В этом случае они сделают все, чтобы Пилат не ходил больше по этой грешной земле.
Пальцы снова застучали по костяшкам клавиатуры. Пароль следующей базы оказался не таким трудным. Пилат перепроверил информацию о смерти Баркаса, заглянул в анналы медицинской страховой компании, собеса и убедился, что Баркас действительно вычеркнут из списков живых. Все даты совпадают, все сведения сходятся.
Это все подтверждало.
Пилат вернулся к оперативной базе МВД и, листая карточку Баркаса, наткнулся на следующую запись:
«… Подозоевался в соучастии при нападении на военный объект, убийстве четырех офицеров и хищении материальных ценнстей…»
– Хм, – усмехнулся Пилат и заговорил сам с собой. – С каких это пор государственные секреты стали у них «материальными ценностями»? Маскируются суки. От дураков прячутся. Но я-то знаю, что это за «ценности»… Хотя нет, все правильно. Любой секрет – это уже потенциальная материальная ценность…
Пилат вновь побежал глазами по вытканным электронными лучами строчкам казенного текста.
«… по оперативной информации во время нахождения в ИВС Баркас контактировал с находившимся с ним в одной камере Калякиным Александром Викторовичем, 1976 года рождения, по кличке Сухарик, проходившему по уголовному делу о сбыте краденого…»
Пилат откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы замком, положил руки за голову. Дремавшие глаза ожили и заблестели острыми черными огоньками, но вдруг застыли. А не могли ли эту запись подсунуть ему специально?
Он прорабатывал разные варианты, но все время приходил к одному и тому же выводу: сеть с оперативной информацией МВД закрыта кодом высшей степени сложности, и рядовому хакеру в нее не забраться. Значит, помещая запись в картотеку, никто не сомневался в том, что она надежно закрыта от посторонних. Чекисты не заинтересованы в разглашении своей информации, поэтому из соображений конспирации и написали вместо «сведения и изделия, представляющие государственную тайну» – «материальные ценности». Это страховка от милиции, имеющей доступ к базе.
Все укладывается в каноны простой логики.
Однако в логику Пилата вряд ли могло уложиться то, что прочитанная в базе запись оказалась там не случайно и не благодаря чьему-то служебному рвению, а была внесена капитаном Исайкиным в рамках операции «Замена» специально для него. И если бы уровень защиты сети МВД был не таким высоким, Пилат не поверил бы подкинутой ему Калединым информации. Не знал Пилат и еще одной немаловажной детали: пробить брешь в оперативной сети МВД ему незримо помогли сотрудники оперативно-технического управления ФСБ и Управления «Р» МВД, «разрешив» сломать лишь подставные, нужные для операции файлы.
Ничего этого взломщик не знал.
«Интересно… Интересно… Вот искомое звено! Баркас оказался хитрым малым – вот на кого он рассчитывал! Но этот Калякин и приведет меня к транскодеру!» – со сдержанным ликованием подумал Пилат.
В окошке поисковой системы появились слова:
«Калякин Александр Викторович, 1976 года рождения».
Оператор «кликнул» клавишей. Компьютер вгрызся в базу данных и выбросил на экран фотографию Сухарика вместе с его тощим досье…
Пилат ликовал.
В тот же момент в компьютерный центр ФСБ поступил сигнал о несанкционированном доступе к файлу оперативной информации на Калякина Александра Викторовича. Вслед за этим начальник дежурной смены позвонил Каледину.
– Михаил Юрьевич, только что вскрыта база Центрального информационного центра МВД, – сообщил он хорошо поставленным для докладов голосом. – Интерес проявлен к двум файлам: Лодочников Петр Иванович, по кличке Баркас, 1968 года рождения, и Калякин Александр Викторович, 1976 года рождения.
– Спасибо, – бесстрастно ответил полковник. – Кто влез?
– Взломщика установить не удалось.
– Спасибо, – удовлетворенно ответил Каледин и положил трубку на глянцевый аппарат закрытой связи.
Полковник сдержанно радовался: только что хищник заглотил подброшенную наживку и теперь вряд ли выпустит ее из своих стальных челюстей.
Через десять минут Каледин доложил генералу Волкову о начале операции «Замена».
* * *
Хлестко и тяжело за спиной хлопнула дверь. Сухарик с зажатым в руке паспортом, словно пропуском в жизнь, оказался на улице. Он зажмурил глаза и глубоко вдохнул, наполнив легкие пьянящим, пахнущим весной воздухом, и с непривычки почувствовал легкое головокружение.
Свобода!
Будто обрадовавшись внезапно свалившейся на парня радости, небо распогодилось. Неприятный свинцовый налет исчез, как остатки кошмарного сна, сделав ватные лоскуты облаков легкими, светлыми и воздушными. Образовав огромный туманный шар, солнце пробило тучу острым лучом, похожим на металлическую спицу, и поливало землю теплом. Душа пела и смеялась, повторяя только одно слово:
«Сво-бо-да!»
Глядя на черные пятна невысохших луж, Саша Калякин брел по серой мостовой. Он не подозревал, сколько очень разных людей будут задействованы в разворачивающихся вокруг него событиях, в которых ему самому отведена незавидная роль наживки и присвоен псевдоним «Мотыль».
Сухарик пересек улицу, прошел мимо неприметной серо-голубой «девятки» оперативного отдела Каледина и, не спеша, отправился в сторону метро. Наслаждаясь вновь обретенной волей, ветром и солнцем, он глядел в лица идущих навстречу прохожих и улыбался.
Прохожие высокомерно отворачивались.
Дотопав до станции, Сухарик вспомнил, что у него нет денег, и, не придумав ничего лучшего, побрел к остановке автобуса, потому что без билета он ездил сто раз.
Примерно в двухстах метрах позади, прижавшись к тротуару, мирно стоял белый удлиненный фургон «Мерседес». В небольшом наросте на крыше неслышно шелестел вентилятор кондиционера, а в оборудованном новейшей аппаратурой чреве подвижного контрольного пункта, больше похожего на научную лабораторию, на рабочих местах сидели несколько офицеров ФСБ. Они координировали работу нескольких оперативных групп и подразделений.
На экране ноутбука системы спутникового мониторинга высвечивалась привычная карта Москвы с зелеными пятнами лесопарков, синими лентами рек и каналов, жилыми кварталами и кровеносными сосудами автомобильных дорог. Вдоль одной из них, вблизи станции метро, медленно двигалась пульсирующая красная точка. Она была неодушевленной и лишь указывала местоположение человека, скрывающегося под оперативным псевдонимом Мотыль. Стоявший за спиной оператора Каледин с нескрываемым интересом наблюдал за движением точки по карте. Оператор взял мышь и очертил вокруг метки прямоугольник. Изменился масштаб. Выделенный кусочек города укрупнился. Моргающая точка стала двигаться быстрее, пока не влилась в автодорогу и не остановилась.
Полковник поднес к губам пульт радиостанции.
– Что там за задержка? – запросил он бригаду наружного наблюдения, составленную из его же оперативников.
– Все в порядке, – ответил капитан Игнатов. – Объект ждет автобус. Сейчас погрузится.
– Понял…
Через пять минут пульсирующая точка приобрела несколько размытые очертания, но двинулась по дороге с гораздо большей скоростью: Сухарик сел в автобус и ехал домой.

 

 

Через несколько остановок в автобус вошли трое плотных парней с короткими стрижками, в кожанках и мятых свободных штанах. Типичная «бычья» наружность. Едва двери закрылись, самый старший из них громко объявил:
– Граждане, приготовьте билеты!
Наверное, таким же будничным и уверенным голосом террористы объявляют о захвате самолета или автобуса.
Пассажиры задергались, настороженно ворочая головами и торопливо пробивая талоны, а контролеры по-хозяйски двинулись вдоль прохода, тыча какими-то пластиковыми карточками с чужими фотографиями в носы особо интересующихся и выборочно проверяя проездные документы…
Однако контролерам сегодня не везло. Их обычный заработок составляли не те мизерные штрафы в червонец за безбилетный проезд, как думают наивные граждане, а совсем другое. Наметанным глазом парни вылавливают пассажиров с фальшивыми документами льготников, купленными в переходе метро или на рынке. Они – их главная добыча и навар. Таких «зайцев» крепкая троица вытаскивает на улицу и нагло вымогает деньги, предлагая на выбор: отправиться в милицию, где за «липовые» документы на них заведут уголовное дело и могут посадить, или расплатиться «по-хорошему» на месте. Такса – сто долларов. Дороже, чем червонец, но дешево за свободу. На самый крайний случай вместо аргументов в ход могут пойти кулаки, и действо плавно перетечет в банальный уличный грабеж…
Контролерам не везло. Ни одного «льготника» поймать не удалось, и это вызывало у них законное раздражение и злость, которые требовали выхода. Сухарик нервничал. Он настороженно наблюдал за процессией, и его напряженный взгляд очень некстати перехватил парень в коричневой куртке. Игнорируя двух студенток, стыдливо прятавших глаза в любовном романе, и тетку с тачкой на колесах, он сразу подошел к Сухарику.
– Где билет? – отрывисто спросил контролер, сунув под нос пластиковый прямоугольник с размытой печатью. Калякину ничего не оставалось делать, как признать себя позорным «зайцем».
– Нет билета, мужики, – глухим, извиняющимся голосом ответил он, чувствуя себя так, будто все вокруг смотрят только на него.
– Гони штраф – червонец, – приговорил безбилетника контролер, словно суд присяжных заседателей. Это была бы небольшая плата за спокойствие…
– Нет денег, пацаны, честно, – приняв самое скорбное выражение лица, пожаловался Сухарик, рассчитывая на понимание и сочувствие проверяющих. Однако выражение квадратной рожи «присяжного» давало понять, что представленных объяснений недостаточно.
Калякин разъяснил популярно:
– Меня только что из милиции выпустили. Все отобрали, сволочи, – нет ни копья…
Но и это объяснение оказалось для парней неубедительным. Безадресные злость и агрессия приобрели конкретное направление: во всем виноват этот недоумок.
– Щас опять туда попадешь! – пообещал контролер, противно ухмыльнувшись. – Только дороже обойдется! Слышь, Ванек! Останови телегу, у нас клиент! – через весь салон крикнул он водителю. Двое других парней заинтересованно подняли головы и подтянулись на помощь подельнику.
Автобус послушно остановился и раскрыл двери.
– Давай слезай, не ясно, что ли! – приказал «присяжный», подталкивая «зайца» к выходу.
– Мужики, да что вы привязались? Говорю же, бабок нет! Дайте хоть до следующей остановки доехать, – взмолился Сухарик, но его аргументы не подействовали. Автобусные контролеры, сильно смахивающие на уличных хулиганов, начали действовать решительно.
– Пош-шел отсюда, тебе сказали! – прорычал «присяжный» и, схватив парня за рукав, грубо толкнул его к выходу.
– Чего толкаешься! – насупился Сухарик и грубо оттолкнул задиру.
– Нарываешься на грубость? – прорычал контролер, скорчив страшную рожу со вздернутым вверх краем губ.
На помощь ему подоспели другие.
– Слышь, пацаны, нарывается мужик на пряники…–ухмыльнулся тот.
В завязавшейся заварушке трое все же победили одного и с позором выкинули из салона. Автобус с заинтересованно прижатыми к стеклам носами пассажиров хлопнул дверями и уехал, а парни всерьез принялись за выколачивание денег из «зайца».
– Внимание, Киев! У нас «нештатка»! – раздалось в радиостанциях оперативников. – Неизвестные парни высадили Мотыля из автобуса и учиняют разборку. Вроде контролеры, но все стриженые и очень наглые. На драку нарываются.
Каледин снял трубку оперативной радиосвязи и связался с управлением.
– Срочно позвоните «автобусникам». Узнайте, работают ли у них на линии семьсот пятнадцатого контролеры. Жду…
Буквально через пять минут оперативный дежурный сообщил:
– На семьсот пятнадцатом маршруте контролеров сегодня нет. Говорят, пассажиры жалуются на каких-то вымогателей, действующих под видом проверки билетов, но милиция на них не вышла.
– Понял тебя, спасибо.
Полковник положил трубку и взялся за гарнитуру радиостанции ближней связи.
– Внимание, Двадцатый, я Киев, – повышенным тоном сказал Каледин, привлекая внимание оперативной группы. – Это не контролеры. Группа занимается вымогательством у безбилетников. Разберитесь с ними, чтоб больше неповадно было по автобусам шастать, – приказал он.
– Принято! – с воодушевлением ответил Игнатов, отличившийся недавно в ИВС.
Уловив боевое настроение капитана, руководитель операции напомнил:
– Только не ты, а кто-нибудь другой пусть сходит. Ты перед Мотылем засвечен.
«Девятка» оперативников подтянулась к месту разборки и, притормозив за углом дома, высадила капитана Исайкина и старшего лейтенанта Кузина. В это время вымогатели уже тащили Сухарика во дворы.
– Давай стольник, козел! – всерьез наезжал на него «присяжный»–с квадратной рожей. – Если бабки у тебя найдем – хуже будет! – с угрозой цедил он.
– Да пош-шел ты знаешь куда! – не на шутку возбудился Сухарик, готовый к самозащите.
Около уха свистнул первый вяло летящий кулак. Сухарик увернулся, но тут же его ударили в грудь…
Двое прохожих средней комплекции остановились около спорщиков и с ироничной улыбкой обратились к обороняющемуся Сухарику:
– Слышь, братан, ты не подскажешь, как к «Диете» пройти, а то мы с друганом с дороги сбились?
Исайкин спросил вполне добродушно, успев рассмотреть нахальную физиономию одного «контролера» с глазами навыкат.
От неожиданного появления посторонних и их дурацких вопросов парни пришли в легкое замешательство. Напав на человека в людном месте, средь бела дня, они ничего не боялись, будто и вправду выполняли ответственное задание Мосгортранса по отлову и примерному наказанию «зайцев». А эти прохожие невежливо вмешались в их планы. Замешательство сменилось недоброй тишиной. «Стриженые» обернулись и уставились на наглых «лохов». Легкая, раздражающая «быков» улыбка не сходила с губ «прохожих».
– Это на следующей остановке, – спешно ответил Сухарик, пытаясь разрядить ситуацию и привести ее к мирному рассасыванию.
– Ты чо, мужик, веселый такой! Вали отсюда покуда голову не скрутили! – настоятельно посоветовал капитану квадратноголовый «присяжный», по прозвищу Башкир. Он отвлекся от «зайца» и перенацелился на залетного «лоха». – А то щас раком к своей «Диете» погребешь!
К большому удивлению, после угроз парни не поспешили убраться восвояси, а продолжали стоять на месте. Более того, в их взглядах не было и капли страха. Они просто нарывались. На самом деле капитан и старлей выполняли оперативное задание по физическому прикрытию Мотыля и были готовы к самым крутым мерам. В их карманах лежали документы прикрытия, выписанные на сотрудников Московского уголовного розыска, а под мышками удобно пристроились табельные пистолеты Макарова, которые при крайней надобности вполне можно было применить.
В рамках закона, конечно.
– А ты, козел, чего в чужой базар лезешь? Не видишь – люди разговаривают! – сдержанно возмутился старлей, вклинившись в разговор, и медленно приблизился к парням. Кузин хоть ГИТИС не оканчивал, но под такого же «быка», как эти, вполне мог закосить.
– Кто козел?! – оскорбился Сыч, облаченный в потертую куртку из кожаных лоскутов, и шагнул на помощь подельнику. Выкатив наглые покрасневшие глаза, он словно не верил в услышанное.
– Да ты, ты козел, чего спрашивать-то? – подтвердил Исайкин и, скосив глаза в сторону, быстро сориентировался с целями. – Нормального пацана хотели развести, козлы? Да?
– Штраф… – глухо пояснил Сухарик, не врубаясь в смысл мизансцены. – Но у меня денег нет…
– Какой, на хрен, штраф! Иди отсюда – мы за тебя заплатим, – велел ему капитан, переводя все «стрелки» на себя.
– Да? – недоверчиво переспросил Сухарик, но сразу благоразумно попятился и бочком, бочком исчез во дворах.
– Да вы чо, пидоры позорные! – рявкнул «лоскутный» и, развернув пальцы сломанным зонтиком, двинулся на Кузина. Он подскочил к старлею и с коротким замахом бросил в него крутой кулак, метя в глаз. Конечно, Сыч не мог знать, что Кузин хоть на вид и не такой внушительный, как Игнатов, замесивший целую камеру зэков, но тоже не лыком шит и не раз побеждал на соревнованиях управления по рукопашке. Летевшая снарядом рука Сыча вдруг оказалась перехвачена и сбита с курса, а тяжелый кулак старлея не на шутку резко врезался в живот противника и сильно уплотнил его содержимое. Процедура оказалась болезненной. Сыч отчаянно взвыл, трепыхнулся и снова бессмысленно попер против отточенных приемов оперативника, как тупой бульдозер. В мгновение ока Кузин привычно двинул его в промежность и, когда пронзенный мучительной болью Сыч замер, долбанул в скулу. Вскинув руки, бандит завалился на загаженный собачками газон.
Исайкин «задействовал» двух других вымогателей. Он встал в стойку лицом к противнику и, развернувшись на месте, взмахнул ногой… Голова Башкира бестолково дернулась и закачалась, словно боксерская груша. Массивная фигура обнаглевшего транспортного хулигана отлетела под дерево и превратилась в бесформенную груду «понтов».
У головы капитана засвистели кулаки Кирсана. Мужики бросились друг на друга одновременно, как взбешенные кабаны. Две немалые массы набирали скорость, чтобы столкнуться в страшном ударе.
Раздался глухой звук, хруст и дикий утробный крик. Исайкин мертвой хваткой держал Кирсана за предплечье, выворачивая кисть на излом, как сухую ветку. Хулиган корчился от боли и захлебывался в вое, но вдруг вывернулся и ударил капитана. Двойным ударом Исайкин отметился сначала на лбу Кирсана, а затем на его переносице. Из носа хлынула кровь, возбуждая еще большую ярость и злость «быка». Кирсан продолжал драться, махая руками, пока не оказался сидящим на земле, размазывая рукой кровь…
Только Исайкин не привык оставлять противнику шанс выстрелить в спину. «Набитое» о деревяшку ребро ладони опера опустилось на толстый загривок «быка», окончательно отключив его мозг от реальности.
Исполнив приказание полковника, оперативники погрузились в серо-голубую «девятку».
– Киев, это Двадцатый, у нас порядок, – доложил Игнатов. – Мотыль ушел. Посмотрите, где находится.
– Понял вас, – ответил Каледин, с нетерпением ожидавший доклада первой группы. – Объект приближается к дому, идет через лесопарк.
Скрипнув железными суставами, «девятка» тронулась и поехала, а из глубины дворов, как по мановению волшебной палочки, медленно выкатился милицейский «уазик» с группой немедленного реагирования. Подъехав к распластанным на газоне «быкам», утирающим кровь и ссадины, «луноход» остановился. Из него выпрыгнули трое бойцов ОМОНа и медленно приблизились к «быкам».
– Встать! – приказал очухавшемуся Башкиру капитан. – Ну что-погуляли, козлы?
Для большей убедительности двое сержантов нацелили на страдальца стволы автоматов. Тот нехотя подчинился. Спорить с ментами Башкир не стал и послушно поднялся. Глупо ворочая головой, он не мог понять, как это с ними произошла такая неприятность.
– Лапы вперед и давай сюда! – грозно приказал милиционер, держа приготовленные наручники. Башкир подставил руки, и железные браслеты защелкнулись.
– В машину его, – бесстрастно приказал милиционер и подтолкнул «быка» к сержанту. Тот схватил Башкира за локоть и грубо потащил к машине.
Закованных в наручники задержанных усадили в зарешеченную машину и с ветерком прокатили до ближайшего отделения милиции.
А Сухарик в это время уже быстрым шагом приближался к дому.
* * *
Омоновцы доставили задержанных в сорок седьмое отделение милиции и сдали на руки дежурному. Накатав положенные рапорта, они уехали. Задержанных тщательно обшмонали, выбросив на стол всякую мелочь, в том числе складной нож, и втолкнули в общую клетку-аквариум. После этого дежурный начал не спеша оформлять задержание…
– Слышь, Башкир, – шепотом позвал подельника
Кирсан, коротая время за решеткой и ожидая решения своей участи.
– Ну? – отозвался тот.
– Я чего-то не понял, что это за «темные» нас так четко «отоварили»? – обеспокоенно спросил Кирсан, осторожно трогая опухающее лицо. – Может, из другой бригады или кравченские? Ты не узнал никого?
Кравченские были соседями Чугуна и, как водится, имели друг к другу территориальные и иные, «рабочие» претензии. Впрочем, решались они всегда оперативно: либо за столом переговоров, в ресторане под шашлык и хороший коньячок, либо на «стрелке» с махаловкой. По-разному случалось.
– Кравченские так не дерутся, а этих я раньше не видел, – отозвался Башкир, едва шевеля ушибленной челюстью. Он чувствовал себя погано и разговаривать не имел желания, так как каждое сказанное слово отдавалось болью в голове.
– Странно, – продолжал соображать Кирсан. – Откуда они взялись? Не было никого, и вдруг нарисовались, докопались, как мусора до столба, и на нас кинулись. Нас же в округе каждая собака знает – мы даже тачки не закрываем, – кто осмелится влезть! Может, они «кенты» того Лоха, которого мы на бабки разводили? – совсем уж теоретически допустил он. – К бабке не ходи – «темные» мужики.
– Никакие они не кореша, – поддержал разговор Сыч. – Пока «темные» до нас докапывались, лох в одиночку смылся. Да и не разговаривали эти «кони педальные» между собой. Чего они там спросили, как пройти в магазин?
– Кажется. Еще бы в библиотеку! Они как будто специально к нам привязались или поджидали заранее, – посетовал Кирсан. – Я даже перо вытащить не успел. Точно – засада это была…
– Да как они могли нас пропасти, если мы случайно в этом месте оказались? Мы ж лоха между остановок высадили, – уверенно возразил Сыч. – Эх, неспроста они там появились, жопой чую, неспроста…
Через несколько часов явился дознаватель Пирогов и, как морковку из грядки, начал по одному выдергивать на допрос задержанных, которые к тому времени успели прийти в себя, став более словоохотливыми.
– Командир, ну чего тебе рассказать-то? – свободно развалившись на стуле, рассуждал Кирсан. – Не знаю я ни про какую драку и автобусы. У кого я билеты проверял? Кто свидетель? Корочка игрушечная – на рынке у какой-то бабки купил над пацанами приколоться… А эти сволочи нас избили и вас подогнали. Ну ничего, мы этих козлов выловим. В нашем микрорайоне нас каждая собака знает…
На прикрученном к полу стуле Кирсана сменил Башкир, но его уверенные речь и манера держаться не слишком отличались от предшественника.
– Да ты чо, начальник! Какие автобусы! Я давно уже на собственном «мерине» езжу, даже забыл, какое у нас метро! Говорят, там красиво, да? Типа, мрамор, гранит? У тебя самого-то какая тачка? А-а, «Жигули»… – с издевкой говорил задержанный, надавливая уверенной речью на психику задолбанного жизнью дознавателя. – Где потерпевшие, где свидетели? Давай, тащи их на очку! А если нету, тогда и разговору нету! Чего ты мне чернуху лепишь! Я щас пацанам своим вызвоню, они приедут с адвокатурой и быстро разберутся, кто закон нарушает! На «звонок другу» я право имею…
Та же нагловатая ухмылка на скривленных губах, тот же угрожающий подтекст. Все одно и то же. Задержанные, будто в одном инкубаторе выведены, из одной бутылки хлебали, только с рожами там недоглядели.
Обнаглели нынешние разбойники: ни милиции, ни суда не боятся.
Сыч вел себя «скромнее», зато его ответы отличались большей оригинальностью.
– В автобусе, говоришь? Ну да, ехал я к любимой девушке, а тут вошли какие-то козлы, вытолкнули нас за борт и начали махаться. Цветы отняли, конфеты затоптали… Не видно, что ли, по мне? Кто больничный оплатит? Беспредел какой-то!
В подтверждение сказанного Сыч с удовольствием продемонстрировал дознавателю свою побитую рожу.
– Так что вы их ищите, если вы милиция. А не справитесь, мы Чугуну пожалуемся, пусть он порядок наведет. Совсем оборзели лохи всякие…
Вернув задержанных в клетку, Пирогов захватил материалы и поднялся к начальнику отделения.
– Ранее не судимы, значит, честные граждане, – пролистнув протоколы и рапорта, произнес тот без особого удивления. – Чугуну собираются жаловаться?
– Да, – подтвердил дознаватель. – Говорят, у них адвокаты крутые и свидетели свои есть.
– У них все есть.
Начальник задумался. Открывать дело и запускать его на всю катушку – только лишний геморрой себе на задницу. Не зря же парни про Чугуна намекнули – значит, его «быки». А про Чугуна слухи разные ходят, будто «крыша» у него в самом МВД, да не простая, а чуть ли не кто-то из замов министра. Попробуй его тронь – такая вонь поднимется. Самого сметут. С современными бандитами, которые и не бандиты вовсе, а бизнесмены, полезные для страны, нужно обращаться аккуратно. Где можно, уступить, где надо – не заметить, а иначе долго в кресле не просидишь – то ли на пенсию с позором отправят, как не справившегося с участком работы, то ли в морг с пулей в затылке. И похороны с почестями: старшим офицерам – льгота – почетный караул бесплатно. Кто помладше – тем только казенная домовина положена.
Ни одна из названных перспектив начальника милиции не привлекала. В ближайшие выходные он хотел поехать на дачу, привычно посадить картошку и поиграть с внуком.
– Маловато материала, – с укором произнес он, возвращая листки протоколов дознавателю. – За что сажать-то? За драку? Так их самих избили. Вымогательствами на транспорте занимаются? Так тоже одни слова.
Дознаватель пожал плечами.
– А как они вообще к нам попали? – вкрадчиво спросил начальник.
– Не знаю, кажется, кто-то группу немедленного реагирования вызвал, – ответил Пирогов. – И опознал их как контролеров-вымогателей. Сигналы-то к нам, вообще-то, давно поступали…
– Ну все. Мне некогда болтать. Сам решай, – вынес мудрое решение начальник, сняв с себя ответственность. Если старший лейтенант Пирогов хочет после школы милиции поиграть в разбойников и полицейских, то флаг ему в руки. А если он поумней окажется, чтобы пулю или нож меж ребер не схватить, то ему других правонарушений хватит: и свой план сверстать, и «палки» набрать.
Пирогов не был лишен смекалки и подумал то же самое. Сын в детский сад ходит, жена в НИИ бухгалтером работает – все как на ладони, никакой охраны. Про Чугуна он тоже слышал. Бывший спортсмен-боксер, получивший свое прозвище за «чугунный» удар, не отличался мягкостью характера. «Макаров» в кармане не поможет, да и ребенку своему бронежилет не наденешь. Потом ведь личные претензии пойдут. Не абстрактные – на всю милицию, а к нему, Пирогову. Скажут, что ж ты, сволочь, пацанам нашим помочь не захотел? А оно ему надо?
– А чего тут решать, – подтвердил сообразительность старший лейтенант. – Тут все ясно. Свидетелей нет, потерпевших нет. Даже хулиганку им не пришьешь!
Решение было очевидным.
* * *
Сухарик вошел в квартиру и, обессиленный от многодневной нервотрепки, стрессов и унижений, опустился на корточки прямо у двери. Как долго он не был дома! Ему казалось, что целую вечность.
Раздевшись догола прямо в прихожей, паренек брезгливо забросил в иллюминатор «стиралки» одежду, впитавшую в себя тяжелый запах тюремной камеры. Насыпал в лоток порошка и запустил машину. Упругая водяная струя ударила в стенку барабана, наполняя емкость и окрашивая скомканную одежду в черное.
Осторожно ступая босыми ногами, Сухарик отправился в ванную, пустил воду и, не дожидаясь, когда она наполнится, лег в белое чугунное корыто. Он ни о чем не думал, наслаждаясь звуком серебристо пузырящейся водопроводной воды, и с удовольствием подставлял ноги под щекочущую струю…
В это время такой же звук падающей воды раздавался в обтянутых нежной кожей наушниках DENON, надетых на голову полковника Каледина. Он находился в белом микроавтобусе «Мерседес» и внимательно слушал. Аппаратура слухового контроля, установленная в квартире фигуранта оперативного дела с псевдонимом Мотыль, чутко улавливала звуки и передавала их в передвижной контрольный пункт.
За несколько дней до освобождения Сухарика в его квартиру бесшумно вошел майор Зайцев с капитаном оперативно-технического управления. На верхней площадке от непредвиденных неприятностей, типа появления родственников и знакомых Сухарика или вызванной соседями милиции, их прикрывал Игнатов, внизу страховал Исайкин. Для каждого «непредвиденного» варианта у оперативников была приготовлена соответствующая легенда, а на случай появления Пилата в машине ждала сигнала вооруженная группа захвата.
Пока Зайцев осматривал помещение, технарь колдовал над внедрением электронного «жучка». Сначала он сфотографировал «Полароидом» место предполагаемой установки микрофона, чтобы потом не было заметно внешних отличий, после этого приступил к работе…
Зайцев с коллегой пробыли в квартире не больше сорока минут, после чего проверили: не нарушен ли первоначальный интерьер, не сдвинуты ли предметы, не остался ли мусор или пыль от портативной дрели с алмазным сверлом? Пыли не было – ее засосал микропылесос, а предметы чуть сдвинулись. Пришлось поработать с фотографией.
После этого контрразведчики так же бесшумно покинули квартиру главного фигуранта.
Сегодня оперативникам Каледина, оператору спутникового мониторинга и двум силовикам из «Альфы» предстояли первые сутки совместного дежурства в фургоне.
– Ладно, мужики, работайте, – поднялся полковник, отдав наушники капитану. – Я заеду в управление и домой. Если что – я постоянно на мобильном. Удачи вам.
Глухая боковая дверь фургона «Мерседес» на минуту приоткрылась, но проходившие мимо прохожие могли увидеть за ней лишь черные шторы, закрывавшие вход в салон. За задними дверями фургона, отложив автоматы и защитные шлемы, коротали время парни из «Альфы». Для них это привычная, изматывающая работа.
Полковник вышел на улицу и, жадно втянув сигаретный дым, сел в подъехавшую служебную «Волгу».

 

 

Почти целый час бывший арестант провел в ванной, соскабливая с себя жесткой мочалкой остатки недавнего кошмара. Загрубевшую щетину не хотела брать бритва, но после нескольких заходов лицо приобрело прежний вид и помолодело.
Сухарик неторопливо вылез и тщательно обтерся махровым полотенцем, пахнущим привычным домашним уютом. Мягкая ткань бережно гладила кожу, снимая накопленную усталость.
Оставленная в морозилке давнишняя пачка пельменей показалась лучшим деликатесом. Когда вода в кастрюле забурлила мелкими пузырьками, как камчатский горячий источник, Сухарик разорвал полиэтиленовый пакет «Дарьи» и оптом загрузил пельмени в кастрюлю. Несколько капель брызнувшего в стороны кипятка безжалостно ужалили ладонь.
– Блин! – негромко выругался паренек. Стремительно отдернул руку и вытер ее о полотенце.
Вскоре он вытащил пельмени и сел к столу. Торопливо дуя на пельмени и постоянно обжигаясь, недавний арестант с удовольствием приобщался к простым радостям бытия.
Закончив трапезу, Сухарик оделся во все свежее и сразу же почувствовал себя другим человеком. Оставаться дома после стольких дней заточения он был не в силах и, решительно толкнув дверь, вышел на улицу.
В машине слежения раздался негромкий сигнал компьютера. Активность. Красная точка на спутниковом мониторе, словно божья коровка, медленно двинулась и пересекла очерченные оператором рамки. Через минуту моргающая точка вышла за периметр дома.
– Внимание, Двадцатка! – вызвал «наружников» оператор. – Мотыль отправился на прогулку, принимайте.
– Поняли вас, – подтвердил прием Игнатов и сладко потянулся. Заскучавшая бригада оперативников сменила расслабленное ожидание на сосредоточенное внимание и готовность к неожиданностям.

 

 

Сухарик вошел в подъезд блочной пятиэтажки и поднялся на третий этаж.
– К кому это он? – отслеживая красную точку, гадал оператор контрольного пункта.
– К приятелю своему идет, – пояснил оперативник. – Заборов Николай Иванович, 1976 года рождения. Если интересно.
Оператору было все равно. Он уже достаточно проголодался. Придвинув поближе металлический термос, он плеснул себе чая и развернул купленные в буфете управления бутерброды.
– Заборов так Заборов, – пробубнил он, набивая рот. – А нас и тут неплохо кормят!
Ребята рассмеялись.
Сухарик позвонил в дверь. В это время его приятель Колька Заборов, крепко вцепившись в белые ягодицы Светки Мельниковой, с тупым упорством отбойного молотка насаживал ее на свое «копье удовольствия». Светка энергично вертела бедрами, сладостно извивалась и тихонько повизгивала в такт ускоряющимся движениям. Внезапно раздавшийся звонок отодвинул наступление долгожданного момента нирваны, поторапливая партнеров. Карась зарычал и, как штурвал истребителя, крепче сжал округлые бедра. Движения любовников стали судорожными, и, сдерживая стоны, они закончили изнурительную дистанцию. Карась скользнул руками по гладкой коже ягодиц и перевел дух. В этот момент некстати пришла дурацкая мысль: «Вдруг Сухарик раскололся и это за мной – тогда в камере не до секса будет… Хорошо, что успел кончить».
Светка вскочила с постели и, прихватив тонкие трусики, шмыгнула в ванную. Колька Заборов накинул халат и отправился открывать дверь. Чему быть…
Сухарик услышал осторожное шуршание.
– Кто там? – раздался тихий, настороженный голос Карася.
– Да я, я! – радостно обозначился Сухарик. – Спишь там, что ли!
Клацнул замок. Дверь приоткрылась на длину цепочки. Из узкого проема показалась испуганная физиономия взъерошенного Карася. При виде приятеля его овальное лицо вытянулось еще больше и приняло вид засохшей тыквы.
– Здорово! – радовался Сухарик. – Не узнаешь?
Со скорбным видом приговоренного к пожизненному заключению Карась снял цепочку и впустил гостя в прихожую. Сам же осторожно выглянул в коридор. Убедившись, что там никого нет, он быстро закрыл дверь.
– Ты что, сбежал? – понизив голос, спросил Карась.
– С пня упал! Отпустили, – хлопнул его в плечо Сухарик.
– Как отпустили? На тебе же дело висело, – еще тише сказал Карась, будто за дверью стоял участковый. Он не врубался, как такое могло произойти, ведь состав преступления налицо! Протоколируй – и в суд. Он и к Чугуну потому пошел, что не надеялся скоро увидеть приятеля на воле… И вдруг тот сам заявился. – Ты им денег дал или адвокат помог?
– Каких денег, откуда! – рассмеялся Сухарик. – Просто там какая-то проверка была, опера ошибок наделали и пальцы мои забыли с магнитол снять. Потом чуханулись, а поезд ушел! Вот им и врезали, а самого «борзого» вообще уволили на фиг! – глядя на приятеля свысока, азартно рассказывал бывший арестант. Сухарик ведь теперь не просто так, он бывалый – считай, «ходку» имеет. – Про тебя я им ничего не сказал, так что можешь не дрейфить. Кстати, мне маляву передавали, чтобы я про тебя молчал. От какого-то человека. Кого это ты подрядил?
– Ничего себе! Значит, правда у них кругом все схвачено! Даже к ментам в камеру дорогу протоптали! – восхитился Карась. – Это хозяин мой. Ну, директор автосервиса и автосалона, где я работаю. Крутой парень, бывший спортсмен! Такой бизнес разворачивает!
– Бандит, что ли? – уточнил Калякин.
– Да какой бандит… – на секунду задумался Карась. – Он же с автоматом по улице не бегает. Бизнесмен. Ну есть у него, конечно, пацаны отвязные для разборок там, для охраны… А вообще бизнес чисто реальный.
– Постой, а где ты тогда краденые приемники берешь? – не отставал Сухарик.
– Да это так – сами приносят! – дернул плечами Карась. – Я ж в сервисе на электрике сижу, машины ковыряю, а ко мне люди сами идут, товар предлагают. То приемник, то сигналка, то динамики крутые, то противотуманки… Все, что можно открутить. Щас тачек крутых на улице знаешь сколько ночует? Если цена подходит, так чего не взять – все равно уже сперли, и причем не я! А я потом это клиентам пристраиваю.
– А как же начальство? Оно не знает?
– Почему, знает, конечно. А чего такого? Лишь бы его не подводили. У шефа удар чугунный – стену пробьет, если что. Ну я ему поплакался, мол, куреша моего менты ни за что закоцали, могут и меня теперь потянуть… А он говорит, не ссы – я записочку в изолятор передам, чтоб он молчал. У меня, говорит, там маза есть. А ты потом отработаешь. Правда передал.
– Ты что ж, зараза, думал, я тебя сдам! – обиделся Сухарик. – Я хоть раз тебя подвел?
– Да нет, конечно! – сдал назад Карась. – Просто для страховки. Я ж вижу, какой шеф крутой: у него и автосервис, и салон, и мойка, и кафе… Думаю, знает, что к чему.
– Ладно оправдываться! Проехали!
Дверь в ванную приоткрылась, и оттуда выпорхнула мокрая Светка в едва накинутом на голое тело халатике. Кроме халата, ее прикрывал только треугольник узких трусиков на ниточке. По этому поводу девчонка не страдала излишними комплексами, а в свободную минутку была не против «поиграть в любовь» с Карасем, выжимая из него все соки.
– Привет! – небрежно бросила она, узнав гостя, и, бесстыже потрясая маленькими кругляшами грудей с розовыми кружками, прошлепала в соседнюю комнату.
– Привет, – чуть растерялся Сухарик, завистливо поглядывая на мелькающее в полах халата белое бедро. – Я вам весь кайф сломал? – хихикнул он, старательно отворачивая глаза от Светки.
– Ничего, мы все успели, – ощерился в довольной улыбке Заборов.
Известие о том, что менты про него не знают и интереса к нему не имеют, заметно обрадовало и подняло настроение.
– Ну чего, может, вмажем? – заговорщически улыбаясь, предложил он, потирая руки. – С освобожденьицем!
– Некогда, в следующий раз, – отказался Сухарик, думая о другом. – Ты не знаешь, как там Ольга моя поживает? Что-то не приходила, даже не интересовалась?
– Понимаешь, брат, – виновато изменил голос Карась. – Она спрашивала у меня, мол, куда ты пропал, но я не стал ей ничего говорить. А то еще пойдет ляпнет где-нибудь, что мы с тобой вроде дружим…
– Зараза ты, Забор! – обругал приятеля Сухарик. – Все о своей шкуре печешься! Кому она скажет, что – ментам?!
– Ну не обижайся, братан, – делано взмолился Карась. – Так вышло, понимаешь. Шеф не велел никому говорить, значит, и ей.
– Может, директор тебе скоро и со Светкой трахаться запретит? Шеф, шеф! – передразнил Сухарик.
Но он был отходчив и долго злиться не умел – внезапная обида мгновенно прошла.
– Ладно, проехали! Лучше помоги теперь работу найти.
– Да не вопрос! Я поспрошаю, – пообещал Заборов, обрадованный улаживанием конфликта.
– Ну пока. Не буду мешать молодым, – усмехнулся Сухарик и выскользнул за дверь.
Он вышел на улицу и быстрым шагом отправился по знакомому адресу. В предвкушении радостной встречи Сухарик летел как на крыльях. По пути он купил бутылку шампанского, потом заскочил в цветочный ларек и взял большую чайную розу.
Взбежав на пятый этаж, Сухарик нажал кнопку звонка. Буквально через две секунды дверь открыла стройная молодая девушка с золотисто-каштановыми волосами до плеч. Голубые джинсы приятно облегали стройные бедра
Ольги. На лице девушки не было никакой косметики и… никаких радостных эмоций.
Волнуясь, словно на первом свидании, парень не заметил, как очутился в прихожей с обоями зеленовато-белых тонов.
– И чего ты пришел? – сухо поинтересовалась Ольга, едва впустив Сухарика на порог.
– Как? – подавился словом тот. – К тебе…
Ольга была влюблена в Сухарика еще со школьных лет, но фраза «детская влюбленность» и снисходительные улыбки родителей всегда ее возмущали. Влюбленность, любовь… какая разница! Просто парень ей нравился, а она ему. Что же тут детского? Когда Сухарик служил в армии, Ольга с присущей ей школьной старательностью писала ему письма, а парень отвечал. Получался вполне сносный, по современным меркам, роман в письмах. Но потом их пути вдруг разошлись. Ольга поступила учиться, Сухарик пошел работать. Она встречалась с парнем, он встречался с девушкой, и все были довольны жизнью… Однако всегда хотели вернуться друг к другу. Так называемая детская влюбленность никак не хотела проходить, то проявляясь, словно картинка на фотобумаге, то утихая, как боль застарелой раны. Жизнь расставила все по местам и свела их вместе, но…
Тут снова вмешался случай.
– И где ты был все это время? – с чужой, неприятной интонацией спросила девушка.
На языке у Сухарика так и вертелся сорняк из телерекламы: «Пиво пил», но, сумев вовремя сообразить, что подобный ответ вряд ли будет воспринят подругой с должным чувством юмора, он удержался.
– Ну извини меня, Оль…
– Я все телефоны оборвала! Волновалась! Даже твоему дебилу Заборову звонила! Он тоже молчит, как полено! Ты что, решил меня бросить? Ну и черт с тобой!
– Да что ты, Олечка… Хватит ругаться, – виновато подлизывался парень. Вытащив из-за спины розу, он протянул ее подруге. – Это тебе.
Увидев цветок, Ольга немного оттаяла. Девушка бережно взяла розу, но еще продолжала дуться.
– Спасибо, – сказала она, уткнувшись носом в цветок. – Так где ты был, что случилось?
– Меня забрали в милицию, – не стал врать Сухарик.
– В милицию? – не поверила девушка. – Что ты такого натворил – паспорт просрочил? Но за это так долго не держат.
– Меня забрали за сбыт краденого. Завели уголовное дело. Все это время я сидел в камере. Потом заболел и две недели проторчал в больнице… – рассказал Сухарик.
Ольга испуганно отпрянула, не зная, что и сказать.
– Уголовное дело? Сбыт краденого?
Девушка была просто ошеломлена. Сухарик попытался ее обнять, но Ольга настойчиво отстранилась.
– Ты что – бандит?
– Ну какой бандит! Не волнуйся ты так. Меня попросили продать приемник, а он оказался похож на краденый! Потом все прояснилось и меня отпустили. Понимаешь, это была ошибка милиции.
Сухарику все же удалось сломить сопротивление и слегка обнять подругу. Первая маленькая победа обычно ведет к последующим, и Сухарик воодушевился уверенностью в успехе.
– А уголовное дело? – продолжала допытываться девушка.
– Дело закрыли, потому что я ни при чем. Я же сказал!
Ольга с облегчением припала к Сухарику, крепко обняв его за шею.
– Задушишь же! – простонал парень, млея от удовольствия.
– Ничего, зато будешь знать, как ввязываться в разные истории!
Тонкие пальчики с острыми коготками запустились под рубашку и больно врезались в кожу. Через минуту отношения были восстановлены и закреплены долгим, многообещающим поцелуем.
Молодые люди прошли в маленькую кухоньку и тут же обмыли примирение. Ольга торопливо передвигалась от стола к плите, от холодильника к столу. Парень же сидел на табурете и завороженно смотрел на ее гибкое, подвижное тело с факелом свободно развевающихся волос. При каждом удобном случае Сухарик хватал Ольгу за талию и целовал ее то в спину, то в живот, то в круглую, манящую, как магнит, обтянутую джинсой попку. Везде, куда удавалось дотянуться. А Ольга счастливо смеялась:
– Подожди!.. Я же упаду!.. Отстань!..
Сухарик откровенно глазел на начинавшую пьянеть подругу, пахнувшую свежестью морского прибоя, и ждал продолжения.
К концу ужина соскучившиеся молодые люди переместились в комнату. Увлеченно целуясь, Ольгин язык коснулся губ парня и продвинулся глубже… Девчонка классно целовалась, заводя и разгоняя Сухарика, как твердотопливный ракетный ускоритель. Ее теплые трепетные груди, ощущаемые под блузкой, прижались к его груди. Они шевелились, манили и жгли не хуже электрических лампочек. Словно апельсин, Сухарик осторожно взял в руку одну грудь и, поласкав слегка, неуклюже попытался расстегнуть блузку. Руки нетерпеливо дрожали и не слушались. Заметив заминку, Ольга была вынуждена прийти ему на помощь. Не отрываясь от поцелуя, она расстегнула неподатливую пуговицу.
Поцелуи Сухарика прокладывали путь от Ольгиного лица к ее груди, пока не наткнулись на новое препятствие: губы прикоснулись к маленькому матерчатому цветочку, пришитому на полоске белоснежного бюстгальтера…
Руки устремились к застежке. Недолго повозившись, парень «отключил» ее и снял мешающую деталь. Для экономии времени Ольга сама расстегнула оставшиеся пуговицы, сняла блузку, после чего помогла другу снять рубашку…
– Я так соскучилась, – прошептала девушка, словно котенок, нежно ткнувшись Сухарику в ухо.
Простое слово вызвало дополнительный прилив возбуждения и волнующую дрожь. Сухарик целовался так, словно из ведра пил чистую колодезную воду и не мог напиться. Его рука легла на упругое бедро. Даже через твердые джинсы чувствовалось жгучее тепло ее ног. Сухарик плавно и нежно гладил нагретую телом ткань, поднимаясь все выше и выше, а девушка сама подавалась навстречу его движениям.
– Я тоже ужасно соскучился… – сдавленно произнес парень, истосковавшийся по Ольгиной ласке. По телу побежали сладостные отклики.
Женщины любят ушами.
– Ты такой ласковый… – жарко прошептала Ольга, на миг открыв переполненные неистраченной нежностью большие глаза. – Сладкий-сладкий…
Латунная пуговица на джинсах расстегнулась с коротким тугим щелчком. Шаловливые пальчики Сухарика проникли за пояс и под жесткой, как картон, материей брюк ощутили другую ткань, гладкую и тонкую.
С неестественно громким звуком расстегнулась «молния». Ольга мгновенно замерла, а парень коснулся ее бедра и проник под кружевные трусики. Под покровом коротких жестких волос он ощутил влажный манящий жар.
Внутренний голос затих, уступив место теплому дождю прикосновений. Почувствовав нежные руки друга, Ольга обняла его, и их губы снова встретились. Через минуту последняя ненужная одежда, сковывавшая естественный любовный порыв, была безжалостно сброшена на пол и небрежно отброшена ногой.
– А это что? – вдруг встрепенулась Ольга, заметив у Сухарика свежий шрам на бедре. – Тебя били?
– Нет. Просто порезался, – прошептал парень, понимая, что сейчас не лучшее время для объяснений.
Он снова окунулся в пьянящее озеро любви. На время они выпали из реальности, стремительно уносясь в непознанное третье измерение пространства и времени. Ольга, словно кошка, терлась щекой о кожу друга, вдыхая почти выветрившийся аромат туалетной воды, и таяла, как разогретая парафиновая свеча. Ей нравилось обнаженное тело Сухарика – сильные мускулистые руки, широкие плечи… Его нагота была естественна и шла ему, как хорошие джинсы или рубашка.
Молодые люди целовались, и им становилось все горячее. Когда терпеть стало невозможно, их раскаленные тела соединились.
Они двигались медленно, без спешки и суеты, будто в танце. В такт движениям Ольга вздрагивала всем телом и сладко постанывала. Ее легкие стоны были нежны, как лепестки роз, и наполняли Сухарика радостью и силой. Где-то во внутренней женской вселенной вспыхивали миллиарды жарких, бегущих огоньков, которые заставляли кровь бурлить и быстрее течь по венам. Затвердевшие груди прижимались и бились о широкую грудь парня. Огоньки в крови разгорались все сильнее, превращаясь в жар раскаленных углей.
Когда движения стали стремительными и яростными, Ольга раскинула руки и, как хищная птица, впилась ногтями в податливую ткань простыни. Она громко застонала, пытаясь закусить губу, выгнулась и… расслабленно разжала пальцы.
Саша тяжело дышал и, догоняя подругу, подходил к финишной прямой…
Потом, совершенно обессиленный, Сухарик лежал рядом с Ольгой, любуясь красотой и хрупкостью ее тела. Словно благодаря за ласки и блаженство, которые он ей подарил, она вытянула руку и провела по его волосам.
Молодые люди лежали, не думая ни о чем, наслаждаясь только близостью своих тел и созвучным биением сердец.
* * *
Два «наружника» сменили группу Каледина, приехав на менее приметной в сумерках темно-синей «шестерке». Проезды между домами были узкими, поэтому машину пришлось поставить на пятачке у мусорных баков. Соседство дурно пахнущее, но вынужденное и удобное.
– Похоже, парень задержится тут до утра,, – усмехнулся оперативник, наливая в пластиковый стаканчик кофе из термоса.
– А ты как думал! – понимающе кивнул водитель. – Мужик столько времени бабу не видел! Жалко, ей прослушку не поставили!
– Это точно! И видеокамеру! Цветную! Чтобы ты мне сиденье испачкал!
– Чем? – не врубился напарник.
– А что – у тебя уже руки отсохли?
За плотно закрытыми стеклами оперативной «шестерки» взорвался приглушенный дружный хохот.
Попеременно кемарили и в «Мерседесе» контрольного пункта…
Вечерние сумерки начинали медленно сгущаться, превращаясь в темно-синий шелк, когда около высотки Сухарика неслышно притормозил черный, сверкающий, как антрацит, джип «Тойота-Лендкрузер». Водитель с косичкой на затылке не стал глушить ровно урчащий мотор, а, чуть опустив тонированное стекло, отсчитал седьмой этаж в первом подъезде и нашел третье окно от балкона. Черный квадрат красноречиво говорил об отсутствии хозяина дома.
Метнув взгляд на часы, водитель поднял стекло и, сдвинув рычаг скоростей, прибавил газ. Тяжелая машина медленно тронулась, выезжая со двора.
Сделав небольшой круг, «Тойотам вернулась назад и встала за соседним домом. Через пять минут из джипа вылез чуть сгорбленный пожилой мужчина с бородой и усами, одетый в старомодный поношенный плащ, и не спеша отправился к дому Сухарика. В сгорбленном пожилом старичке было невозможно узнать Пилата.
Войдя в плохо освещенный подъезд, тот осторожно оглянулся и сунул руку под плащ. Уверенная жесткая рука почувствовала тяжесть пистолета. Стараясь ступать неслышно, Пилат поднялся на седьмой этаж и, прислушавшись к звукам за дверями, открыл распределительный щит с телефонными линиями. Он возился в нем несколько минут, потом прикрыл створку и неслышно выскользнул на лестничную площадку. Однако вместо того чтобы спуститься вниз, он поднялся наверх…

 

 

Через полчаса неприметный старичок в замызганном плаще свернул за дом и сел в черный джип. Сняв плащ и накладные элементы грима, Пилат завел машину и выехал на улицу.
* * *
Распрощавшись с дежурным по сорок седьмому отделению, разухабистая троица «контролеров» отправилась на «точку» Бори Ротана оттянуться пивком. В хозяйстве Чугуна, включавшем в себя автосервис и автосалон с площадкой, имелась мойка, а при ней за стеклянной перегоредкой – небольшой уютный бар столиков на пять. Днем клиенты ожидали там окончания помывки своих авто. Не спеша тянули кофе или фанту по тройной цене, показывая свою крутизну, и через стекло наблюдали за процессом мытья. Вечером в баре собирались только свои, и для посторонних клиентов, которых здесь именовали просто «лохами», места не было.
Боря Ротан был бригадиром и весь день сидел в этом баре, чтобы при необходимости Чугун знал, где его найти. Боря не просто потягивал «синюю „Балтику“ или кофе, трепался с приятелями, заглядывавшими на огонек, или заигрывал с длинноногой продавщицей Оксанкой, готовой в любой момент исполнить с ним служебные обязанности в расширенном толковании, но и принимал деньги у клиентов мойки, не слишком доверяя официальной кассе и пополняя „черную“.
Он был тут главным.
Когда звякнул дверной колокольчик и в бар ввалились измученные пацаны, Ротан оторвался от полупустой чашки кофе с телевизором и внимательно посмотрел на них.
– Вы откуда такие красивые? – с издевкой спросил он, взглянув на синяки и ссадины, украшавшие лица пацанов.
– Атас, менты, засада! – со злой ехидцей ответил Кирсан. Придвинув стул, он подсел к бригадиру и, обернувшись к бару, крикнул: – Ксюха! Сделай нам три бутылочки!
К столу подтянулись и Башкир с Сычом. Оксанка понимающе кивнула и принесла три пива.
– Не понял? – произнес Ротан, разглядывая парней. – Наехал, что ли, кто?
– Хотели в автобусе с лоха одного денег срубить, а нас самих отмудохали, как фраеров залетных, да еще в ментуру, суки, сдали, – с нескрываемой злостью пояснил Сыч. Он нетерпеливо наполнял стакан пенистым янтарным напитком.
– Кто? – недоверчиво округлил глаза Ротан. – Лох?
– Какой, в жопу, лох! – вклинился обиженный Башкир и отпил пивка прямо из горлышка. – Два мужика каких-то подвалили, докопались. Ну мы на них и начали друг друга катать…
Бригадир слушал сбивчивый групповой рассказ подчиненных и не мог понять – верить ему или нет. Как это может быть, чтобы троих здоровенных пацанов, не раз участвовавших в жестоких разборках с превосходящим по числу противником, «на трезвяк» избили средь бела дня двое каких-то хмырей? Что-то тут определенно не так. То ли пацаны врут, то ли хмыри непростые.
Однако не верить своим людям у Ротана не было причин – их разбитые физиономии красноречиво свидетельствовали в их пользу, поэтому бригадир лишь уточнил:
– А лох куда делся?
– Да хер его знает! Как махаловка пошла, он сразу испарился! – кинул реплику Сыч. Жадными глотками он опорожнил стакан и подлил еще.
– Не кравченские? – спросил бригадир, догадываясь, что нет.
Последнее время у них с соседями трений не было, да и узнали бы пацаны друг друга. Тогда что остается?
– Может, менты на вас наехали?
– Если б менты, тогда чего ж они смылись, а нас «принял» ОМОН и с ветерком отвез в отделение? – не согласился Башкир, предложив версию «политическую». – Может, под Чугуна какой «подкоп»?
Ротан задумался, тщательно массируя себе виски, но, как ни хмурил лоб, в голову ничего путного не приходило. Вообще политика – не его дело. Его – это бить морды, если прикажут, кроить черепа, если нужно, и стрелять, когда требуется, не задавая лишних вопросов. Для этого Чугун и держит его с этими недоумками. Данный же случай не укладывался ни в какую логику бригадира, и он лишь неуверенно заметил:
– Видать, на гастролеров нарвались. Надо будет шефу сказать…
Однако Чугун сам захотел видеть Ротана. В кармане его запищал мобильник, и, вытащив трубку, бригадир услышал вопрос:
– Ты на месте?
– Да, с пацанами, – подтвердил свое кредо Ротан: – «Всегда готов».
– Тогда подгребайте к цеху, – приказал шеф.
– Хватит лакать, нас шеф вызывает, – крикнул бригадир, поднимаясь из-за стола.
Без особого желания «быки» послушно встали и отправились за старшим.

 

 

Бывший боксер, тридцатидевятилетний Борис Сергеевич Серов, за мощный удар левой прозванный Чугуном, давно бросил регулярные занятия спортом и занимался бизнесом. Он мучительно и долго поднимался по иерархической лестнице от простого боевика криминальной группировки «спортсменов – братвы „новой волны“, державшей автомобильный рынок и ряд коммерческих точек еще в эпоху повального рэкета и кооперативного движения, – до хозяина собственного дела и своей территории. Автомобили всегда привлекали боксера, поэтому неудивительно, что и бизнес его был связан с ними.
Чугун торговал машинами, имел автосалон для иномарок и открытую площадку для продажи отечественных авто. В его владения входила станция технического обслуживания с магазином запчастей и мойка с баром. Однако наивно было бы предполагать, что, имея яркое криминальное прошлое, Чугун вдруг одумался и с головой погрузился в честный бизнес, отмасливая налоги бедствующему государству. Имея хорошие возможности и связи, он не брезговал приторговывать и крадеными машинами, как в розницу, так и оптом. Непосредственно угонами его люди не занимались, только торговали. Но в автосервисе Чугуна вполне могли перебить номера или разобрать тачку на запчасти и пустить в продажу, поскольку в последнее время это снова стало очень прибыльным делом. Бесспорно, что часть «черной» выручки уходила «наверх» и неравномерно распределялась между соответствующими уровнями криминальных и государственных вертикалей. Но без этого нельзя.
В опустевшем цеху автосервиса было почти темно. В потолке гудела и подмаргивала, как кривой стробоскоп, перегоревшая дневная лампа. На подъемнике, вздернутая под самый потолок, зависла «Ауди» без передней подвески: какой-то пацан по пьяни въехал в торец бордюрного камня и вывернул из машины кишки.
Бригадир с «быками» прошли в цех и, дожидаясь шефа, закурили. Через пять минут из темноты вынырнула крепко сбитая фигура среднего роста с мощной шеей и низкопосаженной головой. Костюм с галстуком и дорогие ботинки с длинными носками, пожалуй, подходили Чугуну меньше, чем привычный спортивный костюм с кроссовками, делая его ноги еще короче, чем они были.
– Кто их так? – взглянув на побитые лица пацанов, поинтересовался шеф.
– Темная история, – ответил бригадир. – Хотели в автобусе лоха раскрутить, а нарвались неизвестно на кого да еще в ментовку загремели.
Далее Ротан изложил историю в известной ему редакции.
Чугун знал об «автобусном хобби» своих парней, но относился к нему как к мелкой шалости, на этот же раз он недовольно взбрыкнул:
– Вам что, моих бабок не хватает? На мелочевке, козлы, погореть хотите и на нары отправиться!
Провинившаяся троица понуро опустила головы. Мол, виноваты, понимаем.
– Чтоб больше автобусы не «бомбили»! – безоговорочно приказал Чугун. – Ясно?
– Да не будем мы… – за всех ответил Башкир.
– А с историей этой и теми мужиками еще разобраться надо, – неопределенно произнес Чугун и, не отвлекаясь больше наличные проблемы парней, перешел к делу: – Короче, с азербайджанцами базар состоялся. Встречу на завтра назначили. Тачки будут забирать оптом. Для страховки сделаем так. Машины перегоним на другую площадку, чтоб тут не светиться. Покупатели приедут туда. Если все «срастется», их посыльный привезет бабки в офис, и по моему звонку вы отдадите им товар.
Чугун закончил говорить и оглядел подчиненных. Однажды азербайджанцы уже покупали несколько «Мерседесов», и все прошло без осложнений. Новая сделка предполагала более широкий перечень машин и пахла гораздо большими барышами.
Проколов быть не должно.
– Чего берут? – деловито поинтересовался бригадир.
– Два «мерина», «Лексус»: седан и джип, и «Паджеру» серебряную, которую последней пригнали.
– Всего пять тачек… – в задумчивости произнес Ротан.
– А что тебя смущает? – спросил Чугун.
– Колька Хвост на больничном, с рукой, – вслух прикидывал бригадир. – Пацаны на охрану встанут. Сыч, Башкир, Кирсан и я тачки погоним. Одного человека не хватает. Кого возьмем?
– А этот… из сервиса пацан, про которого ты говорил… Как его?
– Карась? – догадался Ротан, потому что именно он ходил к Чугуну хлопотать за парня.
– Да. Как у него с ментами? – спросил Чугун.
– Пока не таскают, значит, не заложили.
– Ну вот. С Карася мы за помощь имеем. Раз должен – пускай отрабатывает. Скажи ему, что завтра «мерс» погонит…
Так и решили.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий