Служба ликвидации

Эпилог
ЭФФЕКТ БУМЕРАНГИ

Ольга обессиленно опустилась на деревянный ящик.
– Я устала! Больше не могу!
– Нам нельзя тут долго находиться. Они нас будут искать, – вытирая со лба пот, ответил Сухарик. – Сейчас бы Михаилу Юрьевичу позвонить…
– Сумка осталась в машине, – расстроилась девушка, жалея больше сумку, чем утерянный номер телефона, который в отсутствие мобильника вряд ли сможет пригодиться.
Вдруг Ольга вскочила и, испуганно глядя вдаль, вскрикнула:
– Они едут!
Сухарик мгновенно оглянулся. С неприятным изумлением он увидел ползущий по насыпи джип «Тойота-Лендкрузер». Черный монстр был похож на луноход.
– Давай к ангару! Спрячемся там! – крикнул Сухарик, увлекая за собой выбившуюся из сил Ольгу.
Это было ошибкой, потому что в лучах заходящего солнца Пилат успел заметить две бегущие к ловушке фигурки.
– Скорее, скорее! – торопился Сухарик, осторожно ступая по битому кирпичу.
– У меня каблуки! – почти плакала Ольга. Понимая, что далеко им не уйти, парень подхватил девушку на руки и быстро понес ее через завалы.
Они вошли в полуразрушенное здание. Внутри никого. Только пустые комнаты, покрытые толстым слоем пыли, да оконные проемы с зарослями паутины. Кругом битое стекло, бумаги и мусор.
– Поднимайся наверх! Я останусь тут! – велел Сухарик, намереваясь прикрывать подругу снизу.
Только не подумал как.
– Ты что, с ума сошел?! – возмутилась Ольга. – Я одна не пойду!
Послышался натужный шум мотора. Цепляясь за грунт, джип медленно съезжал с насыпи.
– Давай быстро наверх! – прикрикнул парень. Уговаривать было некогда.
Девушка подчинилась. Она направилась к лестнице и, взбежав на второй этаж, обессиленно прислонилась к стене. Царапая спину, девушка сползла на пол…
Сухарик побежал вдоль ангара и выбрался с другой стороны. Сразу пришло понимание совершенной ошибки. Не отправь он Ольгу в каменный мешок, они бы могли убежать этим путем. Через пятьдесят метров начинается лес, и там их никто не найдет…
Но девушка наверху, а Сухарик на улице. И менять что-либо – поздно.
Саша Калякин обежал здание и, спрятавшись за кирпичной кладкой, наблюдал за джипом. Парень подобрал стальной прут, и это было его единственным оружием. Он был готов на все.
* * *
Пилат чувствовал себя уверенно и расслабленно. Беглецы его не интересовали. Бандиты и олигархи – тоже. Контрразведка отдыхает. Дикая усталость давала о себе знать, и единственным желанием террориста было поскорее выбраться из опасного района, завалить на съемную квартиру, упасть на кровать и отсыпаться неделю.
Сумка с деньгами лежала на коврике перед передним сиденьем. Она грела душу и вселяла невероятную уверенность в завтрашнем дне. Все закончилось, и Пилат вышел победителем. Никто не смог его обмануть. Никому не удалось до него добраться. Пожалуй, проведенная им акция по похищению транскодера со Станции управления когда-нибудь войдет в учебники по военной контрразведке и историю тайных операций. Это пример работы профессионала, против которого все оказались бессильны.
Что ж, пусть учатся на своих ошибках.
Пилат даже подумал, что ему пора выходить на пенсию. Денег хватит до конца жизни, если не сильно их транжирить. Теперь нужно осесть и легализоваться…
Но это позже. А пока стоит подумать о том, как вернуться в город. Переть на джипе – опасно. Несколько дней можно отсидеться в лесу – не привыкать. Можно въехать на попутке или рейсовом автобусе…
Внезапно Пилата охватила смутная тревога. Какая-то неприятная мысль настойчиво сигналила из глубины подсознания, но никак не могла достучаться. Это и есть интуиция.
«Что же я сделал не так?.. Где ошибся?..» – мучительно думал он, погрузившись в себя, и лопатил события последних часов. Из тех, с кем ему пришлось столкнуться в лесу, вряд ли кто-то может представлять для него опасность. Сбежавший пацан с девчонкой? Тоже нет. В лучшем случае они помогут чекистам составить фоторобот, который на самом деле окажется ошибочным. Что же еще?..
От навязчивых предупреждений изнутри Пилат начал нервничать. Он заставлял мысли крутиться в обратном порядке, снова и снова просматривая события и возвращая время назад.
Вдруг стремительный бег памяти остановился. От всплывшей в мозгу догадки Пилата прошиб холодный пот. Даже рубашка прилипла к позвоночнику. Он отмотал еще назад… Точно! И снова холодная льдина прикоснулась к телу. Мина, снятая с девчонки, – вот что не давало мозгу покоя! Куда он ее положил? В багажник? Но он же не дезактивировал самовзводный таймер! Быстрая смена обстановки поставила другие задачи. Он не ввел код в часовой механизм и не сбросил таймер с пульта!!!
Такого в опыте террориста еще не было.
Пилат резко ударил по тормозам. Мощная машина пробороздила землю, будто зверь лапами уперся. И остановилась.
«Пульт. Где пульт?» – думал Пилат, хлопая себя по карманам… Но пульт остался лежать в высокой траве, на том месте, где два террориста сошлись в боевой схватке. Пилат и Гришин. Командир и подчиненный.
«Сколько прошло?.. Сколько осталось?..» – метались в голове шальные мысли, прикидывая время. Пульта нигде не было, тогда надо срочно выбросить адскую машину!..
Сухарик с удивлением наблюдал, как спустившаяся с путей «Тойота» катилась по траве, а потом резко остановилась. Парень подумал, что его заметили, и нырнул за стену.
Прошло несколько секунд, прежде чем раздался взрыв.
На фоне темнеющего неба вверх взметнулось огромное красно-оранжевое облако, а по ушам ударил неестественно громкий треск. Земля задрожала. Взрывная волна прокатилась по траве, упруго и сильно шарахнув по стенам. Остатки стекол рассыпались и полетели прочь. Висевшая на одной петле дверь с грохотом сорвалась и залетела внутрь постройки. То, что секунду назад представляло собой японский внедорожник, превратилось в груду искореженного железа, куски которого взметнулись высоко в небо и, долетев до высшей точки, градом посыпались вниз. Повсюду слышался скрежет и стук металла…
Когда все затихло, Сухарик высунулся. В ирреальной тишине слышалось шипение огня. Черный дым клубами гулял вокруг джипа и поднимался вверх. Вместо машины чернел бесформенный остов.
Словно завороженный, Сухарик вышел из укрытия. Стряхнув с головы землю и мелкие осколки стекла, он ошалело глядел на дикое зрелище. В горящей машине никого не было видно.
Вдруг парень заметил, что с неба, словно снег на голову, падают какие-то бумажки. Много, как осенняя листва на ветру. Они крутятся, парят и вертятся, освещаемые огнем…
Зрелище, похожее на фейерверк. Или погребальный салют.
Сухарик наклонился, поднял один листок и удивился, узнав портрет на стодолларовой купюре…
Услышав взрыв, Ольга вздрогнула. Потоки битого кирпича пролетели совсем рядом. Девушке повезло: она сидела между окон, и смертельный град ударил в противоположную стену. Не соображая, что делает, Ольга поднялась и осторожно спустилась вниз по разбитой лестнице. На улице стало заметно темнее. Зашуршал редкий дождь. Погромыхивало вдалеке, но это были не взрывы и не звуки выстрелов. Над землей резвился гром.
Ольга безразлично посмотрела на горящий автомобиль, на падающие с неба бумажки и побрела к Сухарику. Дождевые капли текли по лицам парня и девушки. Они плакали.
Рокот авиационного двигателя приблизился и стал особенно громким. Сухарик с Ольгой подняли головы и замерли. К пустырю приближался вертолете надписью «МЧС РОССИИ» и розой ветров на белом брюхе. В открытой двери четко просматривались хорошо экипированные вооруженные люди в касках. Один с биноклем, в пиджаке – наверное, начальник. Смотрит на них…
Поднимая облака пыли и пригибая к земле траву, вертолет начал снижаться. Выбрав площадку, он сел неподалеку. Из темного чрева выскочили несколько человек в масках и, рассредоточиваясь, быстро побежали к ангару. Только один из них был без маски. Вместе со спецназовцами бежал полковник Каледин. Приблизившись к молодым людям, он убрал пистолет и положил им руки на плечи.
– Слава богу – живы! У вас все в порядке? – первым делом поинтересовался он.
– В другие дни бывало и получше, – с трудом улыбнувшись, ответил Сухарик. Обнимая промокшую до нитки Ольгу, парень заботливо убрал с ее лба прилипшую прядь волос.
Где-то за лесом, в стороне от железной дороги, послышались звуки автомобильных сирен. А впереди, там, где медленные тяжелые тучи освещались тусклым закатом, маячил темный силуэт мирно урчащего вертолета.
* * *
Вымотанный за день генерал Казуев опустился в холодное кожаное кресло и поежился. Рабочий день давно закончился, а ехать домой почему-то не хотелось. Он встал, прошелся по просторному кабинету, посмотрел в окно с угасающим днем и запер дверь на ключ. Позвонил дежурному. Сказал, чтобы грели машину – сейчас поедет. Вытащив из сейфа именной пистолет Макарова с простенькой инкрустацией, он повертел его и в задумчивости прочел гравировку:
«От министра обороны…»
Проведя пальцем по вороненой поверхности, Казуев отправился в комнату отдыха. Открыл шкаф. Взял со стеклянной полки треугольную бутылку «вискаря» и наполнил стакан. Понюхав темно-коричневый напиток, генерал одним махом осушил посуду. Живительное тепло приятно обожгло горло и опустилось вниз. Закуска была не нужна: виски был отличного качества.
Казуев посмотрел на лежащий перед ним пистолет и впервые ощутил: любимый пистолет не хотелось держать в руках, будто он жег пальцы.
И все-таки генерал взял пистолет. Он извлек из рукоятки магазин и долго вертел в руках, разглядывая аккуратно уложенные в нем патроны. Овальные пули отражали рассеянный свет и были похожи на золотые.
Закончив осмотр, Казуев вставил магазин в гнездо. Медленно отодвигая затвор назад, генерал внимательно наблюдал за работой механизма. Во время обратного хода патрон вылущился из магазина и затолкнулся в патронник.
Казуев вдруг вспомнил своего сына. Маленьким, беспомощным, когда он брал его на руки. Теперь сын руководит крупной строительной фирмой, получающей выгодные заказы.
С неясными чувствами генерал прислушался к биению сердца. Крупное бугристое лицо замерло. Странно. Темп обычный. Никаких сбоев или тахикардии. Казуев в точности знал, как все должно произойти. Он представлял работу механизма. Щелчок курка. Медленное движение бойка… Или ударника? Забыл. Ударник ускоряется, летит вперед… Бьет в капсюль, поджигая порох… Маленький взрыв. Газ расширяется, выталкивает пулю из гильзы. Раскручиваясь, она начинает путь по стволу… Газы толкают затвор назад, и новый патрон спешит занять место предыдущего…
Но второй патрон не понадобится.
Генерал вытащил магазин и положил его на стол рядом с флаконом ружейного масла, ершиком для чистки и тряпочкой. Все будет похоже на несчастный случай. Неосторожное обращение с оружием при чистке. Кажется, так.
Казуев поднял пистолет и спустил курок. На отделанные мебельными панелями стены легли крупные брызги кровавой акварели.
Это был последний мужественный поступок генерала в этой жизни. А на другую он не рассчитывал.
* * *
После удачно проведенной операции генерал Волков находился в гораздо лучшем настроении, чем вчера. Дело приобрело конкретику, но для победы не хватало главного. Неясной оставалась судьба пропавшего сверхсекретного транскодера.
– Разрешите, товарищ генерал? – по-военному постучался Каледин, придерживая тонкую папочку с текущими материалами. Мало ли что понадобится начальству.
– Да, заходите, – пригласил Волков. – Присаживайтесь. Как настроение?
– В порядке, – отмахнулся полковник. Волков не станет вызывать его, чтобы справиться о настроении. Это не в его стиле. Он скорее напомнит, что рабочий день у офицера ненормированный, а в сутках двадцать четыре часа. Это было ближе к истине.
– Ну и отлично, – вежливо порадовался генерал и переключился на дело: – Как поживает Мотыль?
Уже по вступлению Каледин понял, что речь пойдет о Сухарике, только не мог предположить, в каком русле.
– Нормально, – сообщил полковник, не зная, о чем докладывать. Парень как парень. Не лучше и не хуже других. – На работу устроился. Вроде жениться собирается. Надо бы как-то поощрить да извлечь маяк…
– Угу… – неопределенно пробурчал начальник. – В отношении Мотыля есть некоторые соображения.
Каледин напрягся.
– Тут вот какое дело, Михаил Юрьевич, – говорил генерал. – Прямо или косвенно Мотыль имел отношение к расследованию ЧП на станции. Он виделся с Пилатом, и мы не знаем, о чем они говорили…
Волков придвинул стеклянную пепельницу и медленно закурил. Теперь генерал снова на коне, потому и важный.
Пауза действовала Каледину на нервы, но он ждал продолжения.
– Мотыль может догадываться или точно знать об истинных целях операции «Замена» и факте хищения транскодера. Исходя из этого, существует вероятность разглашения государственной тайны. Особенно опасно, если что-то просочится в прессу. Кроме того, этот маяк…
Генерал состроил кислую мину. Видимо, о маяке уже шел какой-то разговор.
– Если о нем узнают в Госдуме, Совете Европы или каком-нибудь обществе защиты животных, то это нанесет Службе и стране ощутимый урон. В том числе и на внешнеполитической сцене. Правозащитники даже могут подать на нас в суд…
«За жестокое обращение с животными», – мысленно продолжил Каледин.
– Такого в истории спецслужб еще не было, хотя перегибы имелись и похлеще…
Полковник слушал Волкова и не мог понять: к чему он клонит? Слишком общие формулировки и обтекаемые фразы, похожие на выдержки из конспекта по политучебе, произносил генерал.
– Можно взять с него расписку о неразглашении гостайны, – предложил разумный выход Каледин. – Кроме того, парень служил в армии, принимал присягу. Он и так…
По выразительному взгляду Волкова полковник понял, что не стоит лезть с предложениями, пока тебя об этом не попросят. Он поспешил замолчать.
– В общем, вы с Мотылем работали, вам его придется немножко «зачистить», – разродился указанием шеф.
Каледин недоуменно посмотрел на начальника. Что такое «зачистить», он знал, но как это «немножко»?
– Каким образом? – уточнил полковник.
– Его надо на время изолировать.
У полковника отлегло от сердца. Слава богу, ухлопать парня шеф не собирался.
– Кажется, ему светил срок за сбыт и хранение краденого? – напомнил Волков.
Оперативник понял, что рано радовался.
– Это дело закрыто. Перед законом Мотыль чист, – возразил Каледин, чувствуя, как внутри закипает здоровый протест. – А наша операция без его участия не закончится возвращением транскодера.
Ежу ясно, что скандал никому не нужен. Гораздо выгоднее засадить парня в тюрьму, пока все не утихнет. А потом уголовнику никто не поверит и вряд ли захочет с ним общаться. Если он доживет до своего звоночка. Может быть, с государственной точки зрения, если таковая имеет право существовать отдельно от гражданина, это и правильно. Каждый защищает свои интересы. Госсекреты – это священная корова. Всегда и везде. Но Сухарик защищал интересы государства, а оказалось, что эти проблемы превратились в его личные! Только для Саши и Ольги такая забота генерала об общем благе оберется настоящей трагедией, разрушенной жизнью. Нежели это нужно государству? Что-то тут не так.
Однако твое личное мнение никому не интересно, Как не интересно большому паровозу знать мнение мелкого винтика в колесе о направлении движения состава. Есть приказ, и его нужно выполнять.
– Как закрыли, так можно и открыть, – лаконично возразил генерал. – Свяжитесь с милицией и отыграйте вce назад.
– Я не понял. Вы предлагаете буквально сдать в кутузку пацана, который нам столько помогал? – в лоб спросил полковник. Это было проявлением дерзости, поскольку вопреки стереотипу поговорку «Приказы не обсуждаются» можно уточнить, как «Обсуждаются не все». – Он же жизнью рисковал! И девчонка его.
– Занимайтесь своим делом, – посоветовал начальник. – Решение принято, и вам следует его исполнить.
– Хорошо, я проработаю вопрос, – выразил понимание полковник, хотя внутри отчаянно протестовал против драконовского приговора начальника.
На этом совещание закончилось. Каледин взял со стола папку и вышел в секретарский предбанник.
– Как сегодня шеф? – улыбнулась секретарша.
– По-моему, он в хорошем настроении, – ответил расстроенный полковник. – Даже успевает шутить.
– Пятница! – по-своему поняла секретарша. – Завтра выходной. Мысленно шеф уже на даче.
– Вероятно.
* * *
Черный «Мерседес» с машинами сопровождения летел по Ленинградскому шоссе со скоростью правительственного кортежа. Гаишники не проявляли интереса к злостным нарушителям скоростного режима и безразлично отворачивались. Машины домчались до аэропорта Шереметьево и, прямиком подкатившись к залу VIP, ocтановились. Телохранители картинно застыли рядом. Из бронированного авто вылез господин Верховский и с важным видом проследовал в депутатский зал. Пройдя «зеленым коридором», бизнесмен вылетел в Лондон.
* * *
Бронированный «Мерседес» Голубева летел полевой полосе Киевского шоссе со скоростью более ста двадцати километров в час. Банкир не смотрел, как мелькают за окном леса, сменяются постройки. Настроение – хуже не бывает. Шеф улетел за бугор, а ему расхлебывать дерьмо. Сегодня принесли повестку в Генпрокуратуру, и вряд ли на этом все кончится.
– Там за нами какая-то машина идет. По-моему, «хвост», – неуверенно сообщил водитель. – Наступает на пятки.
Голубев очнулся от своих мыслей.
– Которая? – спросил он.
– Синяя «Аудио, – указал водитель. – Правее. Банкир бросил назад осторожный взгляд.
– Странно, – произнес он. – Кто бы это мог быть? Давай-ка поднажми – может, отстанут.
Стрелка спидометра поползла к отметке сто сорок… Легла на сто пятьдесят… Голубев обернулся. Преследователи начали нехотя отставать. Ну конечно – куда им против такого «Мерседеса»?
И тут раздался сдавленный вопль обреченного на смерть человека. Вскрикнул шофер, чего раньше за ним не наблюдалось. В тридцати метрах впереди из бокового выезда внезапно выскочил длинный «КамАЗ». Перегородил автотрассу и неподвижно замер, подставляя бок.
Водитель банкира отчаянно ударил по тормозам и крутанул руль. Но умнейшие электронные системы торможения были не в силах быстро погасить скорость тяжелой машины.
Голубев в ужасе бросил взгляд на кабину грузовика, обшарпанную, серую, со следами ржавчины на дверях, но… не увидел там никого. Кабина была пуста. Скатившись под горку, машина остановилась. Возможно, у «КамАЗа» даже не был включен мотор, и какой-нибудь ротозей-водила вышел в магазин, забыв поставить грузовик на ручник.
Со страшным грохотом бронированный «Мерседес» влетел в многотонную махину, превращаясь в груду изувеченного металла…
У пассажиров не было никаких шансов на жизнь.
Синяя «Аудио развернулась и отправилась в обратном направлении.
* * *
Летний пропаренный солнцем воздух казался мягким, будто его молекулы теплыми кисточками гладили ю коже и щекотали в носу. Сухарик с Ольгой медленно пли вдоль смотровой площадки, наблюдая за обычной толчеей. Они приблизились в высокому каменному парапету и, глядя на дымчатую панораму города, помечтали о будущем. Рядом фотографировалась и шумно пила шампанское свадебная компания. Невеста в длинном белом платье деловито отдавала приказания новоиспеченному мужу.
– Давай посмотрим сувениры, – предложила Ольга, потащив парня вдоль столиков с матрешками и прочей утварью. – Мне вот эта нравится, с лицом президента! – рассмеялась девушка.
– Отличный сувенир! – пробасил продавец, подтверждая выбор.
От соседнего столика к нему подошел продавец.
– Бабушка, сотку не разобьешь? Клиенту сдачу не могу набрать.
Мужик с матрешкой-президентом отслюнявил коллеге десять бумажек, и тот довольный ушел.
Сухарик переглянулся с Ольгой, и, не сговариваясь, они недоуменно уставились на продавца.
– А где бабушка-то? – спросил его Саша.
– Да я это. Прозвище такое! – рассмеялся веселый продавец. – Ну, берете президента? Десятка скидка!
– В следующий раз, – извиняющимся тоном ответила Ольга и потянула друга за рукав. Сухарик несколько минут молчал, пока глаза его не загорелись.
– Я понял, в чем дело! – воскликнул он, словно Архимед.
– Ты о чем?
– Ну, та фраза про бабушку! Она с большой буквы!
– Ничего не поняла, – буркнула девушка. – Кто с большой буквы?
– Мы думали про бабушку-родственницу, а это имя, понимаешь? Или кличка! С большой буквы! Бабушка! – радостно изложил мысль Сухарик.
– Может, с нас хватит? – вздохнула Ольга.
* * *
Каледин сидел в своем кабинете хмурый как туча. Идея начальства ему была не по душе, и ее реализацию он решил отложить в долгий ящик.
До следующей недели.
Подал голос городской телефон. Полковник с неохотой поднял трубку.
– Здравствуйте, мне Михаила Юрьевича, – произнес вежливый голос.
– Здравствуйте. Слушаю вас.
– Это Саша Калякин…
Полковника как обожгло: парень легок на помине…
* * *
Через десять минут в кабинете Каледина появился капитан Игнатов.
– Выходные в опасности! – радостно воскликнул полковник. – Все зависит от нас.
– В каком смысле? – осторожно осведомился оперативник, не понимая причины небывалой радости начальника.
– Только что звонил Мотыль и сообщил важные обстоятельства. Транскодер нужно искать у знакомого Баркаса по кличке Бабушка. Немедленно бери ребят и поднимайте заново все связи Баркаса. С кем дружил, с кем сидел, с кем на дело ходил… Нам нужен Бабушка!
– Если парень не ошибся, то ему орден полагается! – улыбнулся капитан.
– Вот-вот, – согласился Каледин. – А кое-кто хочет парня посадить.
Опер все понял.
– Чем раньше найдете, тем раньше начнутся выходные, – заметил полковник. – Как говорит НАШ генерал: «В рабочем дне у офицера двадцать четыре часа»
* * *
А на другом конце Москвы по мокрой мостовой с шипением проносились автомобили. Большинство зданий по соседству с магазином «Детский мир» были уже темными. На той же стороне улицы, примерно в середине квартала, излучало гостеприимный свет ночное кафе. В доме напротив погасили бульшую часть ламп. И только в монументальных зданиях центрального аппарата ФСБ ярко светились десятки окон.
В городе проводилась операция…
К кирпичной двенадцатиэтажке на «Автозаводской» бесшумно подкатила белая «восьмерка». Около соседнего дома замерла в ожидании «девятка» опергруппы. На выезде – белая «Волга» Каледина.
Старший лейтенант Кузин, одетый в потертые джинсы и тонкую куртку, под которой легко спрятались служебный «ПСМ» и радиомикрофон, вошел в темнеющий подъезд. Поднявшись на этаж, он вдавил коричневую кнопку и услышал за дверью звонок.
Никто не отвечал, однако, по данным наружного наблюдения, хозяин должен быть дома. Подождав минуты две, оперативник снова вдавил звонок…
– Кто там? – раздался настороженный, хриплый голос.
– От Баркаса Бабушке привет, – коротко ответил старлей.
Дверь приоткрылась на длину цепочки.
– Его нет, – выглянул небритый мужик с хитро бегающими глазами.
Кузин видел фотографию Бабушки и узнал его. По данным Информационного центра МВД, Бабушка промышлял кражами, за что отсидел пять лет. Но опер не мог показать виду, поскольку раньше они не встречались. Это была проверка.
– Скажи, как найти? Базар к нему важный есть, – настаивал старлей.
Мужик посмотрел гостю за спину – один ли – и признался:
– Я это. Чего надо?
– Баркас вещички велел забрать, которые тебе на хранение передал, – пояснил Кузин. – Только у меня времени в обрез.
Мужик с интересом оглядел опера и впустил в квартиру. Проведя его на кухню со старой мебелью из ДСП, Бабушка предложил ему табурет и сел за стол напротив. Кузин присел, положив на стол сумку-визитку. Миниатюрная видеокамера с передатчиком передала в машину Каледина четкую картинку.
– А где Баркас? – хитро глядя на гостя мелкими поросячьими глазками, поинтересовался мужик. Он знал, что кореш взял срок за кражу и теперь дожидается приговора.
– Ты че, типа, не в курсах? – удивился оперативник. – В хате спину парит. Супермаркет грабанул, да неудачно.
– Ты ему кто будешь, голубь? – странно глядя на собеседника, будто дырку сверлил, допытывался уголовник.
– А тебе что за дело! Может, ты прокурор? Или вещички наши скрысить решил? – с вызовом спросил Кузин. – А может, ты кентов не уважаешь! – попер он буром.
– Ладно, братан, осади, – примирительно тронул опера за руку Бабушка. – Я ваших дел не знаю. И что Баркас мне схоронить велел, тоже. Я не любопытный. Просто щупал, не мент ли пожаловал.
– Ты лучше девок за кудри щупай! – возмущался Кузин. – А не пацанов…
Опергруппа внимательно слушала разговор и по сигналу оперативника была готова вмешаться. Однако пока необходимости в этом не наблюдалось.
– Подожди, щас накину чего-нибудь, и пойдем, – сказал Бабушка и, захватив мобильник, начал одеваться.
Они спустились вниз и вышли из подъезда. В нос ударила свежесть прохладного ночного воздуха. Дождь прекратился, но мокрый асфальт выделялся чернотой. Братаны сели в машину и, медленно вырулив на дорогу, поехали в сторону набережной.
От соседнего дома медленно тронулась «девятка». Пропустив ее вперед, завелась «Волга» у аптеки и тоже отъехала от тротуара.
– Куда едем? – поинтересовался Кузин.
– Уже приехали, – ответил Бабушка. – Давай вон там направо и вверх до конца.
«Восьмерка» свернула и поползла в гору.
– Стой, – скомандовал вор, когда они подъехали к ряду металлических гаражей, самостийно установленных на пустыре.
Кузин заглушил мотор и отправился за Бабушкой. Открыв замок, тот распахнул калитку и вошел в гараж. Непривычно ярко вспыхнула лампочка, осветив полный беспорядок. Бабушка расчистил пол в углу, убрал несколько половиц и сунул руку в яму. Кузин почувствовал боевое возбуждение. Неужели они нашли то, что искали?..
В этот момент звякнул мобильный телефон. Бабушка выложил на доски упакованный скотчем сверток и ответил на звонок.
– А-а, привет, Ванек! – радостно отозвался он. – Чего не спится в ночь глухую?
– Извини, братан, если разбудил, – прогнусавил абонент. – Я тебе домой звонил, а там никого. Мне телефон Сереги из шиномонтажа нужен.
– Я не сплю, Ванек, – успокоил его Бабушка. – Ко мне человек от Баркаса пришел, проблемку обкашливаем. А талмуд дома остался.
– Ты че, Бабуся! Головой треснулся! – вдруг произнес абонент. – Пацаны сказали, Баркаса мусора в землю зарыли. При побеге подстрелили. Уже «девятины» отыграли! Это ментура к тебе клеится! Ну, бывай!
Вор убрал телефон, стараясь не смотреть на Кузина.
– А чего там лежит, Баркас не сказал? – поинтересовался он, двигаясь вдоль полок, будто что-то высматривая.
– Не мои дела, – отмахнулся Кузин, поставив сумку на полку. – Я должен принести.
– Как у него здоровье? – задал проверочный вопрос Бабушка. – Говорят, радикулит замучил?
– А кому на киче хорошо? – усмехнулся старший лейтенант, выдав себя с головой.
– Ты его давно видел?
– Не очень, а что – передать чего хочешь? – снова срезался опер. Его насторожил наспех прерванный телефонный разговор и явно тенденциозные вопросы.
– Передать нет, а тебя к нему послать можно… Мусорок!
Бабушка резко подался вперед и ударил опера. Кузин споткнулся о пачку досок и упал. Уголовник схватил стальную трубу и обрушил ее на парня. Кузин метнулся в сторону. С гулким звоном труба ударилась о деревянный пол. Опер успел схватить конец трубы и вырвать ее у противника.
– Стоять, ФСБ! – рявкнул он на весь гараж, но Бабушка не останавливался. Он напирал с такой же фанатичной неизбежностью, с какой электричка прет на человека на рельсах. В свете лампочки у нападающего мутно блеснуло длинное шило…
Оперативники ждали условного сигнала от Кузина, но его не было. Приняв во внимание обострение ситуации, Каледин решил, что медлить нельзя.
– Пошли! – скомандовал он, вылезая из «Волги». Из машин выскочили люди с оружием и, забирая гараж в полукольцо, бежали на выручку товарищу.
Перед лицом старлея свистело острое жало, норовя зацепить глаз или щеку. Стальной стержень прыгал в руке бандита, как разъяренная змея, пытаясь ужалить. Тесное помещение сковывало движения, но Бабушка остервенело тыкал шилом воздух, подбираясь к оперу.
Кузин перехватил руку с холодным оружием и, крутанув ее на излом, заставил пальцы разжаться. Мощным ударом в челюсть он отбросил противника в угол гаража и, выхватив «ПМ», громко приказал:
– Руки вверх!
Одновременно в тесное помещение ворвались оперативники. Спустя пару секунд Бабушка лежал на полу с вывернутыми за спину руками.
Задержанного обыскали и увели в машину.
– Ну, что там у нас? – произнес Каледин, с замиранием наблюдая, как капитан Исайкин вытащил из ямы второй сверток и начал снимать с него обертку. Когда работа была закончена, полковник с удовлетворением взял в руки электронный блок в корпусе из анодированной в зеленый цвет дюрали и убедился, что это и есть украденный транскодер.
Из другой упаковки были извлечены недостающие секретные материалы.
Не сговариваясь, оперативники вскинули вверх кулаки и, словно футбольные болельщики, издали победный клич.
* * *
Несмотря на выходной, утром следующего дня директор ФСБ был на рабочем месте. Он вызвал на доклад генерала Волкова и полковника Каледина. Закончив рабочие моменты, директор в присутствии заместителей жал Каледину руку, хлопал по плечу и поздравлял с блестяще проведенной операцией. Лицо генерала Волкова светилось искренним счастьем, и он уже не только не собирался отправляться на пенсию, а мысленно вертел новую дырочку в кителе, который надевал лишь на День чекиста двадцатого декабря.
– Михаил Юрьевич, – обратился к Каледину директор, – мне кажется, стоит подумать о поощрении особо отличившихся сотрудников. У вас есть соображения?
– Я как раз подготовил рапорт на имя генерала Волкова, – с готовностью доложил полковник и протянул документ директору. – Мы обсуждали этот вопрос, но я не успел представить рапорт на подпись.
– Ничего страшного, он прямо сейчас завизирует, и в секретариат – на оформление, – улыбался директор.
Пробежав глазами фамилии и звания сотрудников, заслуживших поощрение, директор Службы дошел до конца списка и удивленно поднял брови.
– А кто такой Александр Калякин, которого вы представляете к награждению орденом Мужества? – спросил глава могущественного ведомства. – Тут звание и должность не указаны.
Генерал Волков скрипнул зубами и, глянув на Каледина прожигающим взглядом, с готовностью пояснил:
– Это основной фигурант операции «Замена», с помощью которого нам удалось выйти на преступника и транскодер.
– Ну что ж, я не возражаю. Визируйте, – сказал директор и протянул Волкову ручку.
Когда генерал поставил на документе свою подпись, директор торжественно добавил:
– Думаю, что президент и руководство Службы по достоинству оценят и ваши личные заслуги перед Отечеством.

notes

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий