Вызов принят. Невероятные истории спасения, рассказанные российскими врачами

Живое измерение души

Психика человека – обширная и многомерная сфера, она подобна бесконечному и малоизученному космосу. И так же, как звёздное небо над головой, её тайны всегда будут привлекать пытливые умы. Разница лишь в том, что эти тайны зачастую связаны с конкретной человеческой трагедией.
«Вот типичная история, – говорит Сергей Петрович Казаков, психиатр, кандидат медицинских наук. – Николаю В. было 32 года, он работал инженером. Проходил у нас лечение полгода назад. Раньше никаких отклонений у него не фиксировалось, это была первая госпитализация. Без видимых причин он вдруг стал сторониться людей. Со слов сестры пациента, сперва Николай начал замечать, что ему становилось всё труднее выполнять свои обычные обязанности, он не мог ни на чём сосредоточиться. Попытался брать работу на дом, однако это не помогло. Постепенно дошло до того, что Николай вообще перестал что-либо делать, мог только сидеть часами, уставившись в пол. Он забывал умываться, менять одежду, порой целыми днями не выходил из комнаты. В итоге родственники забили тревогу и направили его на обследование.
Когда Николай поступил к нам в отделение, он с трудом шёл на общение, практически перестал разговаривать, наглухо замкнувшись в себе. Ему поставили диагноз «шизофрения». Мне стоило немалых трудов установить с ним контакт и завоевать его доверие. Помню, каким большим достижением тогда было одно то, что удалось приучить Николая элементарно здороваться. Потом он понемногу стал реагировать на вопросы, отвечать на них, поначалу односложно. Здесь, конечно, работает только доброжелательное и терпеливое убеждение, никакая «дрессировка» не даст нужного нам результата.
Так постепенно мы начали общаться. Через некоторое время, благодаря нашим беседам и нескольким сеансам гипноза мне удалось определить, что вероятная причина психического надлома была заложена ещё в раннем школьном возрасте. Именно тогда учительница младших классов унижала его перед остальными детьми, била линейкой, называла неполноценным, дебилом и умственно отсталым. Мальчик ничего не рассказывал родителям, но внутренне остро переживал всю эту ситуацию. В результате он тогда надолго заболел и две недели просидел дома. Молодой организм достаточно быстро восстановился, и Николай скоро забыл об этом инциденте. Однако в его психике образовалась незаметная трещина.
Потребовалось много лет и новый жёсткий стресс, чтобы эта детская травма сработала как мина замедленного действия и постепенно развилась в клиническую форму болезни. Стресс, послуживший для неё детонатором, как мы выяснили, был спровоцирован тяжелым финансовым положением семьи и грядущим сокращением штата на предприятии, где работал Николай. Мы подобрали схему медикаментозного лечения, провели курс терапии, включая также и гипнотерапию. Лечение дало положительную динамику, и в конечном итоге Николая удалось вернуть к практически нормальной жизни.
К чему я веду, рассказывая эту историю болезни? К тому, что каждый пациент психиатрической клиники – это, прежде всего, человек, и относиться к нему нужно соответственно. Наша русская школа психиатрии всегда строилась на гуманистических позициях, поэтому уважение к пациенту, сколь критичным ни было бы его состояние, – один из ключевых принципов. На практике же эти принципы приобретают вполне прагматичное наполнение: чтобы реально помочь больному, нужно грамотно установить с ним контакт и, выстроив доверительные отношения, заручиться его уважением. Иначе какого-то серьезного прогресса в лечении даже и ожидать не приходится.
Живое измерение души требует такого же живого участия. Несмотря на то, что все болезни, казалось бы, давно изучены и описаны, в каждом конкретном случае они могут развиваться по-разному, клиническое течение всегда индивидуально. Многие врачи, к сожалению, ограничиваются постановкой диагноза на основе анамнеза и выявленных симптомов. Для меня же всегда важно не просто распознать ту или иную форму расстройства, но понять, что послужило первопричиной, отправной точкой развития болезни, и без абсолютного доверия пациента этот ребус не решить. Поэтому я и считаю, что сначала надо подобрать нужные ключи к пациенту, а потом уже – терапию. Психика – штука сложная, сломаться она может легко, а вот починить её много труднее, если это вообще возможно. Симптоматическим лечением, одними таблетками здесь, конечно, делу не поможешь. Так что сперва необходимо достучаться до рассудка пациента, найти корень проблемы, а потом уже искать выход из лабиринта.
ДАЖЕ ЕСЛИ ЧЕЛОВЕК НЕ В СЕБЕ,
ОН ДОСТОИН УВАЖЕНИЯ И СОЧУВСТВИЯ —
ВЕДЬ ЛИЧНОСТЬ ВСЕГДА ПРИСУТСТВУЕТ,
ПУСТЬ И СПРЯТАННАЯ ГДЕ-ТО ГЛУБОКО ВНУТРИ.
И нуждается больной не только в таблетках, уважение и сочувствие – это те же виды терапии. Как и слово. И что из них важнее – ещё вопрос. С другой стороны, требуется осторожность, чтобы не переборщить и не впасть в крайность, умение держать безопасную дистанцию. Здесь я говорю, прежде всего, конечно, об эмоциональном и психологическом дистанцировании. Ведь не все пациенты такие замкнутые и необщительные, как было с Николаем, у некоторых, наоборот, эмоции зашкаливают и перехлёстывают. У каждого своя клиника. Нужно уметь ставить внутреннюю защиту, дабы не резонировать. Иначе вместо одного пациента на входе можно получить двоих и без выхода. Так что, в том бородатом анекдоте про крокодильчиков для каждого психиатра есть и своя доля тушки. Шутки, конечно».
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий