Ничего не изменить

Глава двадцатая. Тропой Харитонова

Вода была серой и беспокойной. Сезон штормов касался всего моря, даже малых его притоков. Бетонное небо сливалось вдали с холодной стальной гладью, шумящих, шипящих волн. Осень принуждала приглушить краски все живое, даже солнце, словно призывала мир к порядку. Или краски съела наступающая ядерная зима, обещая превратить планету в белоснежно-серую пустыню.

 

Виктор стоял над водой и уныло смотрел на покачивание волн. Впереди короткий, но небезопасный путь. Они разместились в домике сторожа у лодочной станции, где стояла одна кровать и стол. Троим там было тяжеловато, но ближе безопасного жилища не было – дома в поселках горели, большинство сгорело дотла. Досадным казался пожар в сельском магазине – вероятные припасы были уничтожены и везти кронштадцам еду было неоткуда. Наталья всю дорогу плакала – с ней иногда случались приступы, когда она вспоминала о муже. Стараясь скрыть слезы, она молча рыдала, закрыв лицо теплым платком. Вячеслав жалел её и старался утешить, что муж мог выжить и тоже направиться на Восток, что его могли эвакуировать с другими военными. Но лишь вдоволь наплакавшись, она успокаивалась и безразлично смотрела перед собой.

 

Стряхнув осеннюю дрему, Виктор зашел в домик, позвал Вячеслава и они вдвоем взялись за неисправный катер. Рядом стояли две лодки, одна из которых давала течь, но Смутьянов не рискнул бы пересекать более пяти морских миль на лодке в такую погоду. Неисправность нашлась сразу – у «Борея» проржавел винт, который нужно было либо расточить, либо заменить. Лезть в ледяную воду и делать работу Виктор не позволил бы никому, да и сам бы не рискнул. Поднять катер для ремонта на лебедках возможно, но кроме машины у них нет техники и соорудить подъемный механизм будет трудно, а в плане надежности весьма сомнительно.

 

Темнело и собирался дождь. Редкие капли падали на навес и моряки побежали к домику. Внутри было тепло – даже от маленькой горелки домик моментально прогрелся. Сели тесно – старики на кровати, а Наталья у стола, на табуретке, готовя скромный ужин.
– Получилось? – поинтересовалась она.
– Нет, Наталья, не получится у нас катер поднять. А в воду ледяную я никого не пущу – Виктор покачал головой и завернулся в одеяло – Решать надо.
– А что решать, Вить? Ясно дело, рядом лодки, так можно рискнуть. Доплывем! – развел руками Симонов.
– Пять миль, Слава. Десять километров. Это тебе не на моем катере, почти корабле, кататься. Море беспокойное, нас трое, лодку может перевернуть.
– Ну так давай другую искать – станции наверняка есть вдоль берега ещё, найдем рабочий катер и двинемся. Бензин-то есть! – опять удивился дозорный.
– А в катер ты что зальешь? Воду? – обозлился Смутьянов и почесал затылок – Думать не надо, решать надо. Либо идем в две ходки, либо остаемся на ремонт тут.
– Значит… останется кто-то? – Наталья испуганно посмотрела на шкипера.
– Повторю: в две ходки. У кронштадцев наверняка есть морской транспорт, корабли, лодки. Мы привезем им бензин – будет на чем вернуться.
– Тогда я останусь – твердо сказала Наталья.
– Наташа, не глупи. Тут нужно обдумать хорошенько все – начал Вячеслав.
– Возможно, она права, Слав – шкипер встал и заходил по комнатке, скрипя половицами – Неизвестно, что ждет на острове. Путь опасен. Если защитники взорвали мост, то настроения у них самые серьёзные. Поплывем мы, а Наталья останется. Уменьшим риски: мы старые, но опытные моряки, шансов добраться вдвоем у нас больше. Договориться сможем с кронштадцами, и если там безопасно, они готовы нас принять, то сможем вернуться уже с кораблем за Натальей. Если нет…
– Если нет, то выбираться придется самой, Наташа – покачал головой дозорный.
– Поставим срок – четыре дня. Если мы с Вячеславом не вернемся, то бери машину и ищи убежище, выживай сама. Постарайся устроиться подальше от Кронштадта – люди нынче опасней зверей, время такое. Вячеслав тебе покажет как управиться с машиной, проехать сможешь немного, но да Усть-луги доберешься. Место там тихое, проверенное, дров в запасе и вокруг много. Припасы – придумаешь, найдешь в соседних деревнях. Зима будет лютая, Наталья, потому мы и двинулись сюда – шкипер посмотрел в глаза женщины – Ядерная зима, я думаю. Второй ледниковый период. Неизвестно что выживет и как. Может и природе конец, только все равно жить надо. В городе будет сложней, если ничего не придумают.
– Поняла – кивнула Наталья и стала перебирать в руках кончики платка – Вы только возвращайтесь, дяденьки мои хорошие. С добрыми вестями возвращайтесь.
– Постараемся – сказал шкипер и вышел покурить.

 

Утро ударило холодом. Шкипер стоял в лодке и поднял воротник, после того как Вячеслав подал ему канистру. На секунду закрыв глаза, он попробовал почувствовать соленые влажные брызги на лице. Нет, ничего. Больше нет того восторженного чувства, когда море целует тебя нежным прикосновением морской пыли. Это осталось где-то там, далеко-далеко, в другой жизни. Давно. До войны.
Весла хлестко ударили об воду и лодка стала отдаляться от пристани. Провожая их, Наталья сняла платок и махала им вслед. Светлые волосы развевались на ветру, она улыбалась. Если им все удастся, то они будут спасены. Если их постигнет неудача – вероятнее всего, погибнут. Виктор отвел глаза от берега и сосредоточился на борьбе с стихией – концентрация требовала точечного расчета координат и сил. Если течение их снесет, то вряд ли два старика найдут сил чтобы вернуться. Быть унесенным в море на лодке по осени – почти верная смерть. Тем более – сейчас.

 

Плыли молча – разговор отнимал силы. Шкипер беспокоился за товарища, потому что рана только зажила, а нагрузка могла нанести вред. Дозорный выглядел бодро, но Виктор все равно беспокоился. Они плыли уже полчаса, корректируя курс, но остров и не думал приближаться. Виктор знал, что осталось немного, а удаленность – обычная морская иллюзия, но с каждым гребком оставалось меньше сил и одолевало уныние. Если бы на весла не налег Симонов, шкипер бы запаниковал – внезапно, за новой волной показался берег. Он приближался и Симонов начал улыбаться, не замечая этого. Моряки подналегли на весла. Толчок. Шкипер аккуратно выпрыгнул на берег из гальки и кинул камень с шкертом. Торопливо, словно по команде, они выгрузили все припасы и костюмы: нужно было срочно одеть химзащиту, хотя дозиметр выдавал норму. На плече костюма дозорного красовалась ярко-зеленая заплатка – вчера её вырезал из резиновой лодки сам Симонов и заплавил зашитый рукав. Надев костюмы и противогазы, помогая друг-другу, моряки взяли вещмешки, канистру и двинулись на берег. Благословенный берег спасительного острова принял их.

 

Виктор не знал город, а карты не сообщали его устройство: он достал компас из подсумка и указал Вячеславу направление. Они пойдут на восток, пока не найдут людей. Дальше – искать начальство, узнать что произошло и что им делать дальше. Выйдя с косы на асфальт, они двинулись по широкой дороге – видимо, она вела с косы от бастионов в сам город. Камни глухо шуршали под ногами – противогаз лишал возможности нормально слышать, что было не безопасно. Виктор долго думал, брать ли с собой в город оружие и сейчас сжимал одной рукой в подсумке рукоятку. Сегодня нигде нет закона и их не станут судить за желание иметь средства самообороны. Как показал опыт в Нарве – не зря.
Они проходили мимо домов – они были явно пусты, на обочине стоял грузовик, тоже брошенных владельцем. Симонов залез в кабину и развел руками, ничего не найдя. Внутри у шкипера начало холодеть – неужели Кронштадт тоже пал? Они шли вдоль старых деревянных заборов, поднимая облачка пыли от уже высохшей после дождя земли. Справа показался небольшой поселок – Виктор махнул дозорному рукой и они вошли в него. Дома не светили окнами, нигде не было и намека на дым из труб. Зайдя в несколько дворов, они с радостью обнаружили, что те заперты – возможно, хозяева переместились в более безопасное место, но позаботились о сохранности своего имущества. Это давало надежду, а ответы на все вопросы были там – в сердце города.

 

Пройдя почти двадцать минут, моряки увидели как дорога входит в город – каменные низкие дома, схожие с европейской архитектурой, но более плотные, коренастые, встретили их. Виктор махнул рукой – привал. Сделали замеры – чуть превышают норму. Но не этого боялся шкипер, а смертоносной чумы, которую они видели везде. Какое-то убийственное оружие выкосило сотни тысяч людей, целые города, области, а может и страны. Они видели лишь часть, но это было гигантское количество погибших. На большинстве из них не было внешних повреждений или ран – словно люди решили заснуть, лечь прям на дороге, по пути к спасению. Странные демонизм присутствовал в каждой картине смерти, которую видели моряки. Что-то противоестественное, ирреальное было в такой смерти. В войнах и при массовом геноциде убийцы решают вопрос утилизации тел, зачастую заставляя пленных сжигать их мертвых собратьев. После конфликтов, павших хоронили даже в братских могилах, но никто не оставлял тела в разрушенном городе. Никто не бросал солдат на поле боя гнить. Ведь после них приходили люди, жили в городах, пахали пашню и сеяли хлеб. Здесь было что-то абсолютно бесчеловечное, извращенное и больное, что позволяло лишить жизни множество людей и оставить их в мертвых городах. Словно сама смерть сошла на землю и забрала то, что считало своим по праву. Безразличное уничтожение всего живого – вот что интересовало автора картины пост-апокалиптического мира. Этот мир нужен, но нужен без живых.
Виктор зажмурился: ему вспомнился сон с отцом, который ушел по бескрайней пустыне. Это – наше будущее, если мы не выживем. Огромная, бесконечная пустыня, размером во всю планету. Бессмысленный зеленый шарик в одиноком бескрайнем космосе.

 

Немного отдохнув, Виктор поднялся, махнул рукой. Курс немного изменился – теперь они шли на юго-восток, войдя в каменные джунгли северного города. «Улица Зосимова» – прочитал табличку на доме шкипер. Неизвестно в какой части города они находятся и сколько ещё нужно идти – Виктор показал Симонову на ближайший дом и они зашли внутрь. Двери были так же накрепко заперты на всех этажах, что обрадовало моряка – люди ушли, но они живы, они здесь. Выйдя из дома, они повернули в переулок и остановились как вкопанные.
Огромный бастион из стальных «ежей» и бруствера мешков с землей преграждал целую улицу. За постом послышались шорохи и несколько прицелов винтовок сошлось на фигурах моряков. Послышались щелчки затворов. Смутьянов поднял руки вверх.
– Е стреляйте! – закричал он через противогаз и замахал руками над головой.
– Шаг в сторону – расстрел на месте! Противогазы снять, лечь на землю! Быстро! – прокричал грубый мужской голос в рупор. Моряки подчинились, стянув противогазы легли на грязный асфальт. Виктор повернул голову к товарищу и прошептал что-то.
– Гражданские! Вы идете со стороны района химического заражения! Мы не можем пустить вас в основную часть города! Возвращайтесь – прозвучал приказ.
– Мы не заражены! Пожалуйста, товарищи, мы моряки, идем с Калининграда! – прокричал Смутьянов – Нам нужна помощь, мы не больны!
– Возвращайтесь, в городе карантин по приказу совета рабочих и матросов! – с раздражением приказал голос – Иначе мы вынуждены будем открыть огонь! Простите, мужики.
Показать оглавление

Комментариев: 4

Оставить комментарий

  1. tuiquiCalt
    Мне очень жаль, ничем не могу Вам помочь. Но уверен, что Вы найдёте правильное решение. --- В этом что-то есть. Спасибо за помощь в этом вопросе. Все гениальное просто. гдз гитем, гдз вербицкая а также гдз английский язык тпо гдз
  2. beherzmix
    На Лёню в натуре смахивает. --- Очень хороший вопрос смайлик гдз, матем гдз а также английский язык rainbow чесноков гдз
  3. inarGemy
    Это просто отличная фраза --- Ну и писанина досуг частные объявления в иркутске, прыг скок центр детского досуга иркутск и проститутки в Иркутске иркутск досуг ру
  4. tofaswen
    Теперь всё понятно, благодарю за помощь в этом вопросе. --- Я думаю, что Вы не правы. Предлагаю это обсудить. Пишите мне в PM, пообщаемся. график изменения тиц, не удалось подключиться skype и не удалось подключиться к скайп что делать kbyr gfl