Крыша мира. Карфаген

Глава восьмая
На дне

Привал сделали у самой рухнувшей перемычки, ставшей переходом из странного мира запечатанных в глубине людей в пещеру, по которой продолжала струиться подземная река. Беглецы остались пока на территории Сферы, чтобы воспользоваться напоследок скудным освещением от здешних стен. Какая-никакая, а все же экономия батарей.
Игнат сразу же выбрал позицию, установив пулемет. Сектор обстрела позволял в одиночку уложить всех, кто вздумал бы приблизиться к маленькой группе. Остальные переводили дух за скальным выступом, все еще не придя в себя после нападения.
– Что это было? – проговорил наконец Змей. Отхлебнул из фляжки, промочил пересохшее горло. – Кто-нибудь что-то понял? Откуда взялись эти безмозглые упыри? Чего они от нас хотели?
– А чего непонятного? – лениво отозвался Мориц. – Кокнуть хотели. А шкуры – на боевые барабаны.
– Какие еще барабаны? – не поняла Тана.
– Так, к слову. Должны же они во что-то долбить, эти чертовы дикари?
– Эй, Пшик! – позвал Змей. – Ты обещал растолковать, что к чему. Так вот, самое время. Эй, ты где там?
Бывший советник сидел на корточках, спиной к остальным и мелко трясся, не реагируя на зов. Только когда к нему подошла Тана и мягко взяла за его руку, он подчинился. Вышел на серединку крохотной площадки среди огромных валунов, устало опустился на каменную поверхность.
– Я не думал… – пробормотал он. – Не думал, что все произойдет так быстро. Думал, уйти успеем.
– Так мы и успели, – недовольно бросил Игнат. – Только патронов жалко. Впустую перевели.
– Впустую? – Змей с интересом поглядел на друга. – А зачем они еще нужны, как не для такой вот ситуации?
– Когда появится настоящий враг – поймешь, – пообещал тот. – Он, этот враг, костяными топориками в тебя тыкать не будет. Он и из базуки шарахнуть может.
– А мне этих людей жалко, – тихо сказал Тана. – Зачем они такое с собой сделали?
– Лично мне все равно, что они там с собой сделали, – сообщил Змей. – Другой вопрос – чего это они без причины поперли? Как будто их на нас специально навели.
– Так и есть, – сказал Пшик. – Этот местный князек и навел.
– Что за князек? – не понял Мориц. – Малахит, что ли?
– Вот-вот. Он самый, – кивнул проводник. – Похоже, он решил за наш счет свои проблемы решить.
– С чего ты это взял? – с сомнением произнес детектив. – Мы вроде не давали повода.
– А у него не было выбора. – Пшик важно поднял палец. В голосе этого тщедушного человечка появились уверенность и даже поучительные нотки. – Нежить давно на него давит. В смысле, на его группировку…
– На Живых, – вставила Тана. – Они называют себя Живыми.
– Ну да… – Пшик помотал головой. – Ты сбила меня с мысли… А, вот, вспомнил… – Он откашлялся в кулак. – Это, ребята, полный трэш… Я был на территории Нежити. Там такое… В общем, я думаю, этот Малахит натравил Нежить на нас. Специально.
– Но зачем? – не понял Змей. – Если задумка была убить нас – чего он своих людей не послал?
– А разве не ясно? – подал голос Мориц. – Он не хотел подставлять под пули своих. И решил сделать грязную работу чужими руками. Так ведь. Пшик?
– Не совсем, – проводник помотал головой. – То есть и это тоже. Но убить нас не было его целью. По крайней мере, главной. Основаня задача Малахита – именно Нежить. Они давние враги. Живые боятся их больше смерти. До сегодняшнего дня они ничего не могли с ними поделать. А тут мы так удачно подвернулись. Вот он и решил, так сказать, сбросить накопившееся напряжение между Сферами. Как бы выпустить лишний пар из скороварки. Ну и перенаправить агрессию Нежити на чужаков.
– То есть – на нас, – сказала Тана.
– Именно! – подхватил Пшик. – И ведь не ошибся. Теперь мы для Нежити – враг номер один. Кровники, так сказать. А Живые – как бы в сторонке. Чего и добивались.
– Хм… – Змей с сомнением почесал в затылке. – Малахит, конечно, не дурак. Но как он все это просчитать смог? Что Нежить непременно нападет, на нас переключится. Он что, лично с ними договаривался?
– Не думаю, – пробормотал Пшик. – Но я слышал, местные говорили: вроде знамение ему было или что-то в этом роде. Здесь это как бы в порядке вещей…
– Тройняшки ему подсказали, – мрачно сказал Мориц. – Вот зачем он нас им показывал. А они нас насквозь просканировали и просто просчитали варианты. И решили, что мы уведем их проблему за собой. И тройняшки сказали этим тварям «фас!».
– А они могут? – удивилась Тана.
– Откуда я знаю, что они могут? – Мориц пожал плечами. – Теперь, наверное, мы вообще этого не узнаем.
– И не очень-то хотелось, если честно, – поежилась девушка. – Жуткие они, со своим мозгом-компьютером. Хотя и жалко их тоже…
– Тихо! – Змей крепко сжал руку подруги. – Слышите?
Все замолчали, вслушиваясь. Это был явственный звук шагов. Полумрак, чуть подсвеченный фосфоресцирующими стенами, разрезал луч фонаря. Мощного – не в пример их жалкому светильнику с севшей батарейкой. Неизвестный крался с внешней стороны пролома.
Грохнуло: занервничав, Пшик неловко толкнул ногой камень. Фонарь мгновенно погас.
– Затаился! – сквозь зубы процедил Змей.
– Я сейчас! – быстро сказал Игнат – и беззвучно нырнул в темноту.
– Стой! Куда?! – сдавленно позвал посредник, но приятель уже исчез во мраке.
– Что-то я не пойму, – тихо произнесла Тана. – Откуда у здешних фонарь? Да и зачем, если глаз у них все равно нет?
– Вот сейчас и узнаем, – сказал Змей. Глянул на Морица. – Ты там приглядывай, чтобы с тыла не зашли!
– Само собой! – бодро отозвался тот. – А сам смотри, чтобы в лоб не двинули!
Детектив привычно отстегнул магазин СВД, проверил, воткнул на место. Занял позицию, поглядывая в оптический прицел и косясь вслед ушедшему Игнату.
– Я думала, эти «кроты» уже отстали от нас, – нервно сказала Тана. – Зачем мы им сдались, не понимаю. Мы не лезем в их жизнь – зачем им лезть в нашу?
– Если бы все рассуждали, как ты, то люди и воевать бы никогда не стали, – усмехнулся Змей. – Не лезли бы в чужой карман, на чужую территорию. Самой Катастрофы бы не было. И не сидели бы мы сейчас здесь, рассуждая об всех этих «если бы».
– С другой стороны, тогда мы бы тоже не встретились. – Тана взяла Змея за руку, прижалась к нему.
Посредник лишь растерянно хмыкнул в ответ. «Никогда мне не понять женскую логику, – подумал он. – Можно подумать, для женщин – пусть весь мир в труху, лишь бы сложилось их личное счастье. С другой стороны, это что-то природное. Наверное, только такими хитрыми вывертами и обеспечивается выживание человеческого рода. Нам, мужикам, остается лишь внешняя функция обеспечения этого самого рода, в виде добывания мяса и «языков». Причем зачастую не деликатесных, а вражеских. Чем сейчас и занимается Игнат. Вон он, сопит в темноте, волочит что-то. Или, скорее, кого-то, имевшего неосторожность баловаться в темноте фонариком».
– А ну, помоги! – хрипло позвал Игнат.
Змей вынырнул из укрытия, нашарил в темноте груз, который тащил на себе товарищ. Вместе они перекинули тело через невысокий каменный барьер. Тана включила фонарик. Ойкнула.
Пленный не был ни Живым, ни Нежитью.
Он был в черном балахоне, с наброшенным на лицо капюшоном.
– Черный Святитель? – пробормотал Пшик, выглянув из-за спины Змея. – Здесь? Откуда?
– Оттуда, – глухо отозвался Игнат. – И он, видать, не один здесь. Небось, на разведку послали.
Змей отбросил капюшон незнакомца, открыв лицо с приличного размера гематомой на лбу. Святитель находился в отключке.
– Ты хоть не прибил его? – со своего поста поинтересовался Мориц.
– Не факт, – равнодушно ответил Игнат. – Приложил от души, рукояткой. Чтобы не шуршал в темноте, как крыса.
Он продемонстрировал штык-нож, который продолжал сжимать в кулаке.
– Э, да я узнал его, – удивленно сказал Змей. – Это же один из тех, что меня со скалы собирались сбросить.
Игнат с готовностью протянул другу нож. Посредник взял оружие, с сомнением повертел в руке. В его планы не входила кровавая месть. Но преподать урок мерзавцу не помешало было.
Пленный застонал, поморщился и болезненно приоткрыл глаза. Змей прикрыл ему рот ладонью, поводил у него перед носом ножом. После чего склонился и тихо произнес – поверх лезвия, прямо в лицо вытаращившемуся от страха мужику:
– Пискнешь – прирежем. Будешь отвечать только на наши вопросы. Понял? Кивни.
Мужик судорожно кивнул.
– Это вы за нами пришли?
Пленный кивнул.
– Сколько вас?
Пленный помычал что-то сквозь прижатую ко рту ладонь. Змей убрал ладонь, оставив перед носом пленника нож – для наглядности.
– Человек… Двадцать… – пробормотал тот.
– С оружием?
– Да…
– Какое оружие?
– Винтовки, автоматы, пистолеты, травматы, газовые гранаты…
Игнат ткнул Змея в бок локтем. Продемонстрировал изрядно потертый «макаров»:
– У этого отобрал.
Посредник приподнял бровь:
– Ого. Откуда такое богатство?
– Крысы поделились, – процедил пленник.
– Вы арсенал разграбили, что ли?
– Крысы сами сдались, – с ненавистью произнес мужик. – Конец Накопителю, баста. Все пошло вразнос.
Что там пошло вразнос, Змей спрашивать не стал – чтобы не терять времени. Сейчас стояла более актуальная задача – выжить.
– Ладно, не важно. Кто у вас в группе главный?
– Так сам.
– Пастырь?
Пленник хмуро засопел, отвел взгляд.
– Чего это он поперся? – усмехнулся Мориц. – Мало ему приключений?
– Так ведь Видящий – его личный враг, – заметил Игнат. – По твою душу сюда направились, Змей. Я прав?
Последнее было адресовано Святителю, не сводившему глаз с ножа, что покачивался у его лица.
– Д-да… – протянул пленник. – Ну и появилась информация, что из Накопителя тайный ход идет. Через колодец.
– Это как раз понятно, – нетерпеливо сказал Змей. – А ты сам чего сюда в одиночку поперся?
– Дорогу разведать.
– Выходит, твои не знают, что мы здесь?
– Не, думают, что вы вниз по реке пошли. Там вроде должен быть выход на нижние уровни. Отсюда только так в Карфаген попасть можно. Ну или через Накопитель.
– Ладно, молодец. – Убрав нож от лица пленника, Змей похлопал того по небритой щеке. – Будешь и дальше себя хорошо вести – останешься в живых.
– Меня будут искать! – повысил голос мужик, видя, как посредник сворачивает тряпку, чтобы заткнуть ему рот. – Они у пролома ждут! Если вы что-нибудь со мной сделаете…
Дослушивать Святителя не стали. Запихнули ему в рот тряпку в качестве кляпа, связали руки. В наступившей тишине отчетливо было слышно судорожное сопение заложника.
– Что будем делать? – поинтересовался Мориц. – Прорываться? Можно по пролому из РПГ шарахнуть.
– У нас есть шанс, только если застигнем их врасплох, – поддержал его Игнат. – Гранаты у нас есть, патронов достаточно.
– Не хотелось бы лишней крови, – заметил Змей. – Большинство балахонщиков – просто перепуганные и одураченные люди.
– Ну-ну, – протянул Мориц. – Ты – Видящий, тебе виднее.
– Я просто прикидываю варианты, – огрызнулся посредник. – Ладно, отбросили гуманизм. Неактуально, согласен. Но если начнем баловаться со взрывами – нас тут всех может завалить.
– А вот это ты правильно подметил, – согласился детектив. – Если потолок в том месте рухнул сам по себе, то даже взрывов не надо – может и от грохота выстрелов обвалиться.
– К тому же нет гарантий, что удастся всех прикончить на месте, – продолжил Змей. – Наверняка они там распределились и как-то прикрывают друг друга. Даже один уцелевший с винтарем может нас положить из укрытия. Или ранить, что в нашем положении – примерно то же самое.
– Тут я не спорю, – нехотя согласился Игнат. – Была бы возможность решить вопрос миром – решили бы. Но эти балахонщики – они же отморозки, совершенно недоговороспособные.
– Правильно, давайте без стрельбы, а? – жалобно попросил Пшик. – У меня до сих пор перед глазами эта кровавая каша. Нежить со своими страшными мордами, да и ваши не лучше. Вы бы себя со стороны видели – перекошенные, кровожадные, как звери!
– Тоже мне, пацифист нашелся! – Игнат усмехнулся, сплюнул. – Сам же за собой всю эту свору и притащил. Посмотрел бы я, как бы Нежить оценила твой гуманистический порыв!
Под ногой посредника что-то хрустнуло. Он склонился, пошарил рукой – и поднял обломок берцовой кости. Еще поводил ладонью – и поднял череп, который, судя по виду, когда-то принадлежал воину Нежити. Надо полагать, их разведчики обшаривали местность в поисках новых путей. Этому не повезло: тогда, видимо, пролома здесь еще не было.
– Хорош трепаться, времени нет, – прервал друга Змей. – Есть у меня одна идея. Только до конца дослушайте, без преждевременной паники.

 

Пастырь нахмурился. Что-то было не так.
Чутье у него было врожденное, почти звериное. Благодаря этой внутренней чуйке он и стал лидером братства. Иногда чутье приказывало идти по головам – и он, не сомневаясь, шел. Иногда внутренний голос говорил: милуй! И он миловал. Он не был циником и искренне верил в то, что нес в своих проповедях братьям по вере.
Он верил в Твердь. Он верил в истинность своего учения. Он верил в то, что Видящий должен быть уничтожен. И не ради мести, не ради реализации его личных амбиций – а во имя всеобщего блага.
Сейчас Видящий был где-то рядом. Пастырь ощущал исходившую от него угрозу.
– Брат Макс что-то задерживается, – уловив настроение лидера, произнес рослый Святитель, стоявший от главаря по правую руку. – Как бы с ним беды не приключилось. Может, послать кого?
– Может, и послать, – бесцветно произнес Пастырь. – А может, не надо. Может, уходить пора. Не нравится мне тот пролом. Сердцем чую – там зло.
Среди Святителей пробежал легкий ропот. Слова лидера значили для них много – если не все.
– И что, мы оставим там брата? – неуверенно спросил Святитель по левую руку.
– Жизнь одного не стоит жизни многих, – сказал Пастырь. – Если с братом случилась беда – значит, может случиться со всеми. Нас слишком мало, чтобы рисковать всеми ради одного. Помолимся за брата, который указал нам опасный путь и собой преградил дорогу. Но если он вернется – это будет чудо. Знак Тверди – что мы на верном пути!
– Смотрите! – сдавленно ахнул молодой балахонщик, неумело сжимавший карабин с треснувшим и стянутым веревкой прикладом. – Он возвращается!
В свете фонаря из дальнего пролома показалась фигура в стандартном черном балахоне. Она постояла немного на противоположном берегу подземного ручья – и стала неторопливо переходить водную преграду по выглядывавшим из нее камням.
– Чудо… Знак… – послышалось среди людей, облаченных в такие же бесформенные балахоны. Большинство сектантов сжимало в руках оружие, направленное в сторону подсвеченного фонарем пролома. Но теперь стволы словно сами стали подниматься к своду и отворачиваться в сторону от приближавшегося человека.
Пастырь замер, не спеша реагировать. Он впитывал реакцию своих последователей. Его слова и действия должны были резонировать с чувствами его людей – в этом заключались его сила и залог успеха всего братства.
Человек из пролома перебрался, наконец, через речку. Шел он чуть сгорбившись, глядя себе под ноги – так, что капюшон полностью скрывал его лицо. Остановившись, человек неожиданно рухнул на колени и припал лицом к земле. Точнее – к заиленной поверхности над камнем. Словно только что избежал страшной опасности. Братии это понравилось: Святители одобрительно загудели.
Чутье подсказало Пастырю: пора!
– Твердь подала нам знак! – торжественно произнес он. – Брат Макс вернулся!
Он любил вещие знаки. Хорошо, когда всесильная Твердь на твоей стороне. Главарь вышел из укрытия за корявым сталагмитом, направился к стоявшему на коленях последователю, разведя руки для объятия.
– Иди же к нам, брат! Расскажи, что ты видел!
«В этой истории теперь важно оправдать всю эту неожиданную торжественность момента, – думал он на ходу. – Если окажется, что у брата просто прихватило живот – эффект будет смазан. Поэтому стоит предварительно обсудить с вернувшимся разведчиком, что там у него стряслось, и решить, как это преподнести остальной братии. – Пастырь опустился на колени напротив разведчика. – Это хорошо, что мы на виду у братии – такие картины и сплачивают воедино сторонников истинной веры».
Пастыря очень заботили внешние эффекты. На не избалованную зрелищами, выросшую в подземельях публику хороший ритуал всегда производил впечатление. Глупо было бы не пользоваться такими простыми и эффективными методами. При том что сам Пастырь любил находиться в центре внимания. Эту свою тягу к действам на публику он относил к подтверждению своей избранности.
Он знал, что родился мессией.
– Ну, что расскажешь, брат? – смиренно спросил Пастырь, стараясь разглядеть выражение лица разведчика под низко надвинутым капюшоном. – Ты заставил нас ждать. Надеюсь, оно того стоило?
Реальность, однако, превзошла его ожидания.
Вначале в живот главаря уперлось что-то твердое и холодное. Потом знакомый голос произнес:
– Даже не вздумай дурить. Или твоя секта останется без харизматичного тоталитарного лидера. Если ты не понял еще, что это давит тебе в живот, так это та самая пушка, когда-то принадлежавшая палачу. Этой штуке не привыкать валить всяких уродов вроде тебя.
Чутье мгновенно подсказало Пастырю: слушайся! Дело было не в страхе, а именно в той картинке, которую сейчас наблюдали последователи братства Черных Святителей. Они не должны были видеть своего лидера испуганным, суетящимся, снизошедшим до низменных человеческих инстинктов. Потому Пастырь просто произнес негромко, но нарочито презрительно:
– А, это ты… Ловко ты меня подловил.
– Жизнь заставила. – Теперь в глубине капюшона проявилось знакомое ненавистное лицо Видящего. – Значит, слушай сюда. Не будешь делать глупостей – все разойдутся живыми.
– А если буду?
– Тогда твои сектанты изберут себе нового главаря. И будут поклоняться… Ну, я не знаю… Банке святой тушенки, к примеру. Хрен вас поймешь, на что вы там молитесь.
– Чего ты хочешь?
– Это другой разговор. Сейчас ты скажешь своим людям… отвернуться.
– Что?!
– Не смотреть в эту сторону. Якобы у нас с тобой дико важный разговор. В общем, придумай что-нибудь. И пока твои будут таращиться в стену, мои друзья тихо и мирно пройдут по той стороне и растворятся в темноте. Словно ничего и не было. Все чинно, благородно и практически без жертв.
– Ты, видать, совсем рехнулся, Видящий. Твердь тебя наказала.
– Наказала, наказала. Только не заставляй наказывать еще и тебя. – Змей вдавил ствол сильнее в живот Пастыря. – Я спущу курок, даже не сомневайся. Сам же сказал – свихнулся я. И это почти правда – нервы у меня ни к черту.
Пастырь внимательно изучал глазами сидевшего напротив посредника. И, видимо, понял: тот не шутит. Произнес сухо:
– Ну, допустим. А отворачиваться моим людям зачем?
– Я не уверен, что какой-нибудь фанатик из ваших не сдержится и не откроет стрельбу. Даже если ты прикажешь этого не делать. Мои тоже в долгу не останутся – и сразу ж начнут из гранатомета по вам шарашить. Чего моргаешь? Да, у нас есть гранатомет. И еще много чего интересного.
– Я не понимаю, – медленно произнес Пастырь, продолжая внимательно прислушиваться к своему всезнающему внутреннему голосу, – почему я не должен отдать приказ убить вас всех – пусть даже ценой своей жизни?
– Ну, во-первых, это был бы самый идиотский приказ в твоей жизни. Тебе нужна моя голова – но это будет иметь смысл, только если ты сохранишь собственную. Потому что, кроме как тебе, некому по достоинству оценить принесение меня в жертву… ну, кому там – Тверди?
– А во-вторых?
– Во-вторых, у нас есть оружие. Мои ребята отлично умеют им пользоваться, и его достаточно, чтобы перебить вас всех. И это гарантированно произойдет, если со мной что-нибудь случится.
– А, в-третьих?
– А в-третьих – услуга за услугу. Я заранее предупреждаю тебя об опасности, о которой вы, святоши, даже понятия не имеете. Интересует?
Пастырь не отвечал, с высокомерием ожидая продолжения.
– В общем, мы тут не одни.
– Что ты имеешь в виду?
– Там, за проломом, живут люди. Ну, почти люди.
Быстро, так сказать, тезисно, Змей изложил ситуацию – насколько хватило слов и желания посвящать своего лютого врага. В конце концов, сейчас они были в одной лодке, хоть и норовили раскачать ее с целью утопления попутчика. Посредник рассказал о Живых, о Нежити, о ярости последних и их боевых навыках.
– Это же ты прямо на ходу выдумал, – проговорил Пастырь. – Зубы мне заговариваешь?
Змей молча выкатил из рукава череп со срезанной теменной частью. Череп упал перед Пастырем, вперив в него взгляд острых камней, торчавших из мертвых глазниц. Вокруг среза темени сохранились остатки волос и кожи.
– Откуда там такая вещица, как думаешь? – поинтересовался Змей. – Тоже я придумал?
Такие аргументы действовали даже на особ, заранее приближенных к Тверди. Пастырь не спешил с ответом. Он думал. И губы сами произнесли единственно правильный вопрос:
– Есть ли у них вера? Чему поклоняются эти люди?
– Тебе правда интересно? – Змей пожал плечами. – Они верят в некий всемирный Монолит. Вроде как ты – в Твердь.
– Это знак… – пробормотал Пастырь. – Это знак!
– Чего? – Змей недоуменно смотрел в глаза фанатика. Те лихорадочно забегали, засверкали нездоровым блеском. – Уж не решил ли ты, что там собрались твои единоверцы?
– Это тебя не касается, – нетерпеливо сказал Пастырь. – Я согласен на твои условия. Мои люди отвернутся, вы быстро уберетесь. Я дам вам фору – час. Потом все условия отменяются.
– Постой. – Змей ощутил неприятный холодок между лопатками. Этот человек явно замышлял какую-то пакость. – Ты что, хочешь пойти к ним?
Главарь сектантов вонзил в посредника взгляд, вспыхнувший праведным огнем:
– Что ты хочешь узнать? Пойдем ли мы туда? Да, мы пойдем! И если там есть люди – мы спасем их! Мы принесем им свет истинной веры! И нас станет больше! Нас все время становится больше! Наступит момент, когда не останется никого, кто не принял бы нашу веру!
– Это, конечно, дело хозяйское, – медленно произнес Змей. – Но я бы не советовал. Ты, конечно, не послушаешь меня. Да и я тебе добра не желаю. Людей вот твоих жалко. Они ведь, дурни, тебе доверяют…
– Братья! – не слушая Змея, крикнул Пастырь. – А ну, повернулись к нам спиной, закрыть глаза – и читать молитву! Глаз не открывать и не прекращать молитвы, пока я не скажу!
Змей с удивлением наблюдал, как безропотно подчинились люди в черных одеяниях. Медленно, почти синхронно, они отвернулись – и, склонив головы, тихо загундосили какие-то мантры.
– Впечатляет, – признал посредник. – Надеюсь, ты выполнишь уговор, и нам не придется устраивать здесь кровавое месиво.
– Время пошло, – сквозь зубы процедил Пастырь.
Змей чуть кивнул и, подняв над головой руку, покачал ею из стороны в сторону. Это был условный сигнал. Группа тихо вышла из сумрака – и двинулась вниз по течению, не переходя ручей. В принципе, отсюда они были почти не видны, и Святители могли их попросту не заметить – безо всяких уговоров. Но что сделано – то сделано.
– Вашего человека мы оставили у пролома. Потрудитесь развязать его сами. – Змей поднялся, не переставая направлять на Пастыря пистолет, спрятанный в широком рукаве балахона. – И все-таки послушай моего совета: не ходи ты в эти Сферы. Не дразни лихо.

 

Змей так и оставался в черном балахоне – то ли недосуг было снять, то ли привык к этому просторному одеянию, не лишенному некоторого мрачного изыска. Правда, автомат и рюкзак поверх этой монашеской «экипировки» несколько выбивались из образа.
– Слишком легко все получилось, – беспокойно озираясь, сказала Тана. – Я до сих пор не верю, что мы так легко мимо них просочились. Как бы балахонщики нам какую подлянку не устроили.
– Пусть только попробуют, – усмехнулся Игнат, поправляя на плече пулемет. – У меня давно руки чешутся – проредить эту черную нечисть.
– Думаю, им сейчас не до нас, – туманно заявил Змей. – Тем более – надо скорее убираться отсюда.
Никто не понял, что он имел в виду. Кроме Пшика, который внимательно поглядел на посредника и испуганно втянул голову в плечи. Впрочем, скоро у отряда появился повод для оптимизма. Пробравшись под низким карнизом, они вышли к беспорядочно наваленным горам мусора. Вонь здесь стояла нестерпимая, и Тана, скривившись, зажала нос пальцами и прогундосила:
– Вот уж не думала, что буду так рада при виде помойки!
– Это да! – поддержал ее Мориц. – Где мусор – там и люди. Вот он – главный продукт цивилизации!
Им, однако, пришлось прилично поплутать по захламленному участку пещеры, прежде чем они обнаружили источник всей этой зловонной мерзости. Мусор попадал сюда через дыру в стене, которую обнаружили, только погасив трофейный фонарь, доставшийся от пленного Святителя. Дыра чуть светилась – видимо, источник света находился где-то в ее глубине.
Никто не мог предположить, что самым трудным в их бегстве из Накопителя окажется именно этот, последний участок – перед тем, как они попадут на освоенные пространства Карфагена. Им пришлось карабкаться по омерзительной склизкой поверхности, вверх по горе мусора. Они помогали друг другу, подсаживали, подталкивали и тянули, а заодно тащили за собой драгоценное оружие. Совершенно измочаленные, насквозь пропитанные тошнотворным помойным раствором, они вывалились на ровную, твердую поверхность какого-то кривого туннеля с бугристыми стенами. Но даже этот, кое-как обработанный подземный коридор показался им сейчас верхом цивилизации.
– Полжизни отдам за горячий душ, – с отвращением сбрасывая с себя ошметки мусора, заявила Тана.
– А я бы пожрать чего-нибудь не отказался, – заметил Мориц.
– И как ты только можешь сейчас о еде думать? – поморщилась девушка.
– А вот я всегда готов про еду думать, – рассмеялся Игнат. – Нас в «учебке» по таким местам гоняли, что я, считай, сейчас в райском бассейне искупался.
– Много ты понимаешь в райских бассейнах, – задумчиво произнес Змей. – Хотя да, помыться не мешает. Чувствую, по мне какие-то мокрицы ползают.
– А мне нормально! – оскалился Пшик. Он бодро чесал свое голое по пояс тело и выглядел неприлично довольным. – Только вот пожрать и вправду было бы кстати.
– Понять бы еще, где мы находимся, – озираясь, пробормотал Змей. – Ясно, что на каком-то из нижних уровней, но какой сектор?
Тана усмехнулась, легко поднялась на ноги, подняла автомат. Сказала, иронично поглядывая на остальных:
– Сразу видно чистоплюев. Не знаете, где простой народ обитает.
– А ты, можно подумать, знаешь? – с сомнением произнес Игнат.
– Я не просто с низов вышла, – криво усмехнулась Тана. В этот момент ее лицо стало неожиданно усталым и некрасивым. – Я выбралась из такого дерьма, что поклялась: что бы ни случилось – назад не вернусь!
– Выходит, нарушила клятву, – заметил Мориц.
Тана сверкнула в его сторону гневным взглядом. Лицо ее снова обрело независимый и прекрасный вид, от которого мужики млели и теряли разум.
– Чего зря трепаться? – сказала она. – Дуйте за мной!

 

Змей думал, что знает все самые мрачные уголки Карфагена. Но этот странный человеческий муравейник посетил впервые. Наверное, потому, что здесь не было особых интересов у многочисленных банд неприкасаемых, деливших куски пожирнее на более зажиточных уровнях. И его, профессионального вышибателя долгов, использовали в совершенно других местах.
А может, потому, что эти кривые норы не были обозначены ни на одной схеме подземного убежища. Здешние обитатели прогрызали дыры в породе постоянно, отвоевывая у тверди свое тесное жизненное пространство. В этом был смысл. За жизнь на легальных уровнях нужно было платить Директории или отрабатывать трудовую повинность – в адских условиях шахт и заводов. За жизнь на уровнях, подконтрольных группировкам, платить приходилось неприкасаемым. Трудовая повинность там тоже имелась: батрачить на банду – если мужик; зарабатывать телом – если «повезло» родиться женщиной.
С этих же тесных и грязных нор брезговали брать деньги даже самые беспринципные отморозки. Не говоря уж о том, что денег у местных просто не было. Они жили за счет мусора. Из него они делали одежду, мебель, кухонную утварь. Здесь же, на свалке отходов, добывали пропитание. Охотились на крыс, которые пытались отобрать у людей последнее. И атмосфера здесь царила соответствующая.
Вооруженные до зубов грязные оборванцы на фоне местных пейзажей выглядели грозными пришельцами из далеких миров. Тощие, испуганные люди жались к стенам маленькой круглой площади, все стены которой были изъедены ходами, как сыр – дырками. Из этих проемов таращились огромными любопытными глазами чумазые дети с дикими лохматыми шевелюрами. Одеты все были в невообразимое тряпье. Да и вообще это место больше всего напоминало средневековые трущобы в пик эпидемии чумы. Это особенно подчеркивали чадящие костры по окружности площади, дым из которых уходил в какую-то дыру в черном от копоти своде.
– Хорошо хоть вентиляция есть, – задумчиво озираясь, заметил Мориц. – И тяга хорошая.
– Да просто праздник какой-то, – мрачно сказал Змей, разглядывая худющую девочку, плетущую какое-то подобие венка из обрывков пластикового пакета. Перевел взгляд на Тану. – Не может быть, чтобы ты… Отсюда…
– Так и не скажешь, да? – невесело усмехнулась та. – Путь наверх был неблизкий. Можно, я не буду рассказывать?
– Ладно тебе. – Змей взял девушку за руку, сжал ее ледяную ладонь. – Я и не думал тебя пытать на эту тему.
– То есть моя жизнь тебе не интересна? – с вызовом произнесла Тана.
Посредник мысленно сжал зубы и закатил глаза. Внешне же улыбнулся белозубой улыбкой. В голове же застыл беззвучный вопль: «Бабы!!!»
– Ладно, я пошутила, – улыбнулась подруга.
– В чем именно – пошутила? – осторожно поинтересовался Змей.
Но девушка сделала вид, что не услышала. Она шагнула вперед, потянув за собой Змея:
– Так! Я больше не могу терпеть – надо душ принять!
– Душ? Здесь? – удивился Пшик. – Я бы тоже не отказался!
Игнат с Морицем с интересом поглядели на него. Почему-то их очень удивила любовь к водным процедурам со стороны их странного проводника.
– Не беспокойся, в очереди стоять не придется, – туманно пообещала Тана. – Чего-чего, а с душем здесь полный порядок.

 

– Так это он и есть? – с сомнением произнес Мориц. – Душ?
– Если есть другие варианты – предлагайте, – стягивая с себя робу, оставшуюся с Накопителя, отозвалась Тана.
Девушку ничуть не смущали впившиеся в ее тело взгляды четырех мужчин. Впрочем, странно было бы ожидать чрезмерной стеснительности от танцовщицы, а говоря прямо – лучшей стриптизерши Карфагена. По крайней мере, по твердому убеждению Змея.
Куда больше смущал, собственно, «душ». Это был просто мощный поток горячей воды, бившей из трещины в своде туннеля и утекавшей вниз по склону.
– Ну, кто еще смелый? – из глубины потока крикнула Тана. – И хватит на меня пялиться! Голых баб не видели, что ли?
– Таких – нет… – нервно проблеял Пшик и смущенно отвернулся.
Следом отвернулись и остальные. Кроме Змея.
– А в чем подвох? – косясь в сторону исходящего паром потока, поинтересовался Мориц.
– Никакого подвоха, – сказал Змей, сбрасывая куртку на влажный пол. – Просто водичка – из охлаждающего контура реактора.
– А ты откуда знаешь? – усомнился Игнат.
– Доводилось уже нырять. Только поближе к самому реактору. А здесь, видать, какой-то прорыв в контуре.
– Приятно слышать, что у нас еще и в контуре прорыв, – заметил боец.
– Это точно, – бодро сказал Змей, скинув с себя всю одежду. – Ну, что, рискнем здоровьем?
– Только не сильно рискуй, – глухим голосом сказала Тана. – Если детей хочешь, конечно.
Последнее прозвучало довольно странно. Особенно со стороны девушки, с которой они были так близки. Это был уже не первый намек с ее стороны на переход к новому уровню отношений. Тем более это было необычным в момент, когда все, казалось, летело в пропасть. Змей уже отказался от всяких попыток понять женскую логику и просто принимал все как есть.
Однако предупреждению внял. Мылся он оперативно, стараясь не глотать подозрительную воду. Тем более что дозиметров у них не было. Гарантий, конечно, никаких. Однако, как говорят, опасно не столько поймать немного лишнего излучения, сколько проглотить какой-нибудь изотоп из смертельного списка.
Помывшись и кое-как прополоскав одежду, все уселись в соседнем туннеле, чтобы перевести дух и решить, что делать дальше. Все-таки для Директории они теперь были преступниками, да еще и беглецами из Накопителя, владевшими опасной информацией о способе побега. Впрочем, они понятия не имели, что сейчас происходит там, наверху, в Центральном секторе, который определял жизнь всего этого подземного города-спрута, впившегося в недра гор длинными щупальцами туннелей.
Кто-то должен был пойти и разведать обстановку.
– Пойду я, – сказал Змей. – Осмотрюсь – дам знать, что к чему.
– Я с тобой! – мгновенно вмешалась Тана.
– Нет, – решительно отрезал посредник. – Ты знаешь эти места – вот и поможешь остальным не потеряться и не подохнуть тут от голода и жажды. А я постараюсь обернуться поскорее.
– Тебя сразу узнают и схватят! – с отчаянием в голосе произнесла девушка.
– Видящего знают многие, – эхом подхватил Пшик.
– Но не Пшика же засылать, – мрачно сказал Игнат. – Его сразу заметут – просто на всякий случай, за подозрительный вид. Пойду я. Мне надо найти Ксю, сообщить ей, что мы живы.
– Ты, кажется, забыл, что Ксю – моя сестра, – заметил Змей.
– Но я помню, что она – моя девушка, – сказал приятель. – И не надо смотреть на меня волком. Тебе давно пора с этим смириться.
– Блюстители тебя опознают, – сказал Мориц. – Ведь ты из силовиков, у тебя это на лице написано.
– Так, может, ты пойдешь? – с вызовом предложил Игнат.
– Могу и я, – не стал спорить детектив. – Но если Змей вызывается – тоже не буду возражать. Я предпочитаю не лезть на рожон, когда в том нет прямой необходимости. Вот будет драка…
– Тогда всех и кинешь, да? – с прищуром глядя на наемника, бросил Игнат.
Лицо Морица налилось краской. Но он тут же взял себя в руки, повесив на лицо натянутую улыбку.

 

– Не о чем тут спорить, – сказал Змей. – То, что меня считают Видящим, – не только недостаток, но и преимущество. Кто-то меня ненавидит, но кто-то всегда готов помочь. Но я не собираюсь делать ставку на это.
– На что же ты собираешься сделать ставку? – поинтересовался Мориц.
– На то, что уже срабатывало.
Змей развернул все еще мокрый после недавней «стирки» черный балахон. Мориц рассмеялся:
– Погоди… Ты хочешь туда – в этом?
– А что? – натягивая балахон, отозвался Змей. – Черные Святители в тренде. К тому же в этой хламиде есть одно существенное преимущество, даже перед бронежилетом седьмого класса защиты.
– И что это за преимущество? – с сомнением спросил Игнат.
– Здесь есть капюшон.
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. antonWep
    На нашем сайте nsksoft.net всегда доступны самые новые программы для Windows