Крыша мира. Карфаген

Глава третья
Цена предательства

Грязный пластиковый пакет лениво кружил над бетонной поверхностью, как будто наслаждаясь полетом и не желая возвращаться на грешную землю. Поток холодного воздуха неприятно бился в затылок, пытаясь забраться ледяной лапой за шиворот.
Ветер под землей. Такого здесь еще не бывало. Проблемы с вентиляцией? Разгерметизация комплекса? Неизвестно, чем это было вызвано, но определенно рождало тревогу. Впрочем, как и все вокруг в последние дни.
Центральный сектор напоминал потревоженный муравейник: здесь бродили толпы оборванцев, которых раньше сюда не подпускали на километр; где-то у всех на глазах грабили алкогольную лавку; вдалеке отчаянно кричала женщина, но никому не было до этого дела. Торговые ряды Месива жили своей жизнью, как будто не происходило ничего угрожающего – только цены взлетели, а разнообразие продуктов сократилось еще сильнее. Что не мешало вовсю работать развлекательным заведениям, разнообразие которых при этом тоже не блистало: подпольные игровые клубы, рюмочные, бордели и дешевые наркоманские притоны, где обильно закидывались «кисляком». Последние резко набирали популярность, отправляя клиентов в далекие райские миры. Правда, ненадолго и всегда с одним и тем же печальным итогом.
Змей огибал бесконечную очередь из мрачных людей, выстроившихся за дешевой едой, выброшенной властями, чтобы голодная толпа не взорвала ситуацию окончательно. Директория вроде бы продолжала исполнять свои функции поддержания нормальной жизни Карфагена, но происходящее все больше напоминало агонию прежнего порядка.
Группа грязных работяг с эмблемами молибденовых шахт на комбинезонах полезла без очереди. Оттолкнули пожилую женщину – та ойкнула, упала, ей грубо наступили на руку. Какие-то мужики попытались вступиться – и вот их жестоко избивают ногами. Выбитые зубы, сломанные ребра и лужи крови – люди в очереди отворачивались и делали вид, что не замечают происходящего.
В другое время здесь был бы уже до зубов вооруженный наряд, хватали бы всех подряд, не разбираясь, и успокаивали бы не словами, а пластиковыми пулями травматов. Но блюстители, похоже, отстранились от ситуации. То ли сосредоточились на защите Директории, отдав основные территории на откуп толпе и неприкасаемым, которые и были по сути теневым правительством Карфагена. То ли готовили что-то серьезное. Змей склонялся ко второму варианту – слишком хорошо он знал этих властолюбцев с элитных уровней. Тем более, кроме внешнего силового кулака в лице блюстителей, имелись и другие средства – агентура, связи с бандами неприкасаемых, использование противоречий между политическими группировками, религиозными сектами, которые росли теперь и расползались, как плесень во влажной пещере.
Все это грозило взорваться, как пар в раскаленной скороварке.
Нужно было спасать этих людей, открыв им дорогу на поверхность, указав путь в места за пределами их прогнившего дома, туда, где возможна была другая, новая и светлая жизнь.
Однако – легко сказать. Жизнь на поверхности была невозможна без специальной организации, которая оказалась бы наверняка ничуть не проще, чем эвакуация людей сюда, под землю, перед мировой Катастрофой. Там, на поверхности, был чистый воздух, синее небо, но…
Лютая стужа и полное отсутствие пищи. Директория способна была организовать постепенный выход людей на поверхность. Но надо ли ей это было? Да и как удержать толпу, если все вдруг разом захотели бы на поверхность? Это грозило массовой гибелью людей, затравленных обстоятельствами, загнанных и уже не способных сдерживаться и мыслить адекватно.
Но все это не имело значения. Люди должны были знать правду, и он собирался рассказать все, что узнал там, на поверхности. Только сначала нужно было найти Тану.
Они расстались на выходе из Западного сектора, где пережидали первые дни по возвращению с Запретной горы. Решение разделиться было оправдано: если схватят – то не всех и не сразу.
Теперь же ситуация откатывалась назад. Директория уже не казалась столь однородной и сплоченной, как раньше, власть имущие преследовали каждый свои собственные интересы, и случай с Замом вряд ли был исключением. Грех было не использовать ситуацию, чтоб не собраться вместе. Тем более был повод опасаться за безопасность девушки – да и остальных друзей. Хоть Зам и лежал теперь в холодильнике, охоту за ними никто не отменял. Была еще его мстительная «половина» и Мориц, рыщущий в поисках тех, кого было приказано наказать. Предупрежден – значит, вооружен, и это не давало расслабиться.

 

Дома ее не оказалось. В Тесных апартаментах, выбитых прямо в породе, было непривычно тихо, словно отсюда все разом эвакуировались. Он отправился в единственное место, где надеялся ее встретить.
В клубе «Саблезубый кот» было как всегда шумно и тесно – только веселье было какое-то истеричное, с надрывом: еще больше пьяных, хохочущих и орущих; звон монет, рев музыки и дикие танцы у шестов, растущих из высоких тумб над головами посетителей. Девки отрывались как в последний раз, от их гибких тел трудно было оторвать взгляд. Он стоял, курил вонючую самокрутку, смотрел на этих сочных девочек и ни о чем не думал. Все было, как раньше.
Только Таны среди них не было. Хотя, если подумать, трудно было ожидать, что девушка вернется к своей специфической профессии после всего, что ей пришлось пережить. Да и Змей, хоть и не сказал бы ни слова против, в душе бы не одобрил. И дело было даже не в ревности… Черт… Да в ней, пожалуй, и дело – вынужден был он признаться самому себе честно. Он не мог относиться к Тане равнодушно, хоть и не предъявлял к ней никаких прав. Наверное, дело было в привычке – посреднику в делах группировок не положено было иметь серьезных отношений, это подрывало доверие к его объективности.
Но он давно уже не занимался разруливанием конфликтов – если не считать его последнего визита в логово Гвоздодера в попытке вернуть старый должок. Так что знали его теперь больше не как «решалу», а как Видящего, сумевшего заглянуть за горизонт пространства и времени.
– Что будешь пить, Змей? – спросил знакомый бармен в кремовой ковбойской шляпе. Черт знает, откуда он взял такой раритет, да только никогда не менял свой фирменный стиль. – Как обычно?
– Как обычно. – Посредник бросил острый взгляд на бармена, наливавшего ему темного крепкого в мутный стакан местного производства. – Кто еще знает, что я вернулся?
– Кто в авторитете – те знают, – пододвигая к нему стакан, ответил «ковбой». – У нас же шила в мешке не утаишь. Так что приготовься, начнут задавать вопросы: куда ходил, что видел, насколько то, что видел, совпало с твоими «видениями». Ты же знаешь – народ у нас любопытный, а интересных новостей не так много.
– В этом нет необходимости, – хлебнув жгучей жидкости, сказал Змей. – Я сам все расскажу.
– Кому?
– Всем.
Бармен странно посмотрел на него, но промолчал. Переместился к клиенту по соседству, который пытался сформулировать заказ непослушным пьяным языком. В результате так и не смог – и просто высыпал на стойку горсть звонкого вольфрама, уронив при этом половину монет на пол.
Тем временем под рев музыки и улюлюканье посетителей в туманном от сигаретного дыма зале появился странный персонаж. Он вышел на середину зала у всех над головой, балансируя на подвешенной на тросах хлипкой металлической ферме. Одет он был диковато: в некое подобие белого фрака на голом торсе и узкие клетчатые брюки. Но странность была даже не в этом – под белым же, чуть примятым цилиндром, как у Безумного Шляпника, был противогаз. Человек двигался в такт музыке, как в трансе, словно подзадоривая танцовщиц, окруживших его по периметру в два уровня. Откуда-то сверху на длинном проводе прямо ему в руки упал микрофон. И человек заговорил дребезжащим сквозь мембрану противогаза голосом:
– Как хорошо, что вы пришли! Это просто здорово – вы еще живы! Значит, вы еще можете чувствовать боль! И это прекрасно – потому что наши девочки разобьют ваши сердца!
Толпа одобрительно взревела.
– Не жалейте последних фрамов! Вы все равно не успеете заработать больше! Просто вместе с нами приготовьтесь увидеть чудо – Верхний мир, который открыл нам… – Тип в противогазе сделал театральную паузу и направил указующий перст в каменные небеса. – Видящий!
Змей вжал голову в плечи. Это человек реально знал, кто неприметно сидит у барной стойки? Или было это просто совпадение? Похоже, все-таки совпадение, раз никто не стал тыкать в посредника пальцем и дергать за мягкие места в надежде отхватить кусочек на удачу.
Однако, похоже, за время его отсутствия поклонение Видящему переросло в настоящий культ. Это слегка льстило, но лесть была сомнительной. Помнится, особо горячие адепты и его как-то едва не принесли в жертву самому себе. Крови тогда пролилось немало, но теперь, когда отчаяние захлестывало подземный город, красной жидкости могло пролиться еще больше.
– Там, наверху, нас ждет вечная эйфория от избытка кислорода, ослепление солнцем и онемение от ледяной стужи! Мы все умрем – но умрем от удовольствия! А ну, девчонки, покажите – каково оно, там, на поверхности!
Танцовщицы задвигались в диком танце, в котором было больше агрессии, чем эротики. Но это странным образом выглядело еще более возбуждающе – как иногда возбуждает близость опасности. Это было похоже на агонию. Хоть ведущий этого странного шоу имел специфические представления о поверхности, настроение ему удалось передать эффектно. Толпа охотно дергалась вслед за красотками на тумбах, попутно закидываясь алкоголем и «кисляком». Дурманящий дым затягивал пространство клуба получше дым-машины.
– Сам Видящий поведет нас в последнюю дорогу – туда, наверх, где нас ждет абсолютный, непрекращающийся кайф! Только не забудьте противогазы – они позволят продлить удовольствие!
Толпа взревела. Змей не сразу понял, что так впечатлило всех этих подонков – он смотрел как будто сквозь весь этот миниатюрный ад. Но, сфокусировав зрение, понял, что так нравилось толпе. И от души порадовался, что здесь не было Тины. На решетчатом возвышении над толпой, у ног человека в цилиндре под ритм музыки спаривались двое. Совершенно голые, лоснящиеся от пота, одинаково тощие – невозможно было понять, кто из них мужчина, а кто женщина.
В противогазах.
В этом безумном действе не было секса. Был судорожный животный ужас, который, похоже, передавался толпе, что все неистовее заходилась в адском танце, словно пытаясь спрятаться в нем от кошмара наяву.
И вдруг все кончилось. Как будто смыло еще более страшной черной волной – так стирают мел с доски грязной тряпкой.
Металлическая ферма над головами вздрогнула: откуда-то сверху на нее рухнула фигура в бесформенном черном балахоне. Метнулась в сторону ведущего – и паяц в цилиндре с противогазом растерянно взмахнул руками – и полетел вниз, попутно сметая продолжавшую совокупляться парочку. Завизжали танцовщицы, прекратив свой дьявольский танец. На какое-то время музыка стала еще более неистовой и громкой. Публика одобрительно заревела, очевидно, считая происходящее частью изощренного шоу. Но вот на тумбы из-под потолка по шестам скользнули такие же безликие и бесформенные фигуры – и девчонки одна за другой с визгом полетели вниз. Это было настолько жестко, что многие разом протрезвели. Веселье сдулось само собой.
Со скрежетом перегрузки динамиков оборвалась музыка, и микрофон оказался в руках самого первого человека в черном.
– Ну что, обезьянки, повеселились? – скрипучим голосом произнес человек в балахоне. Теперь фигура напоминала средневекового монаха с накинутым на лицо капюшоном. Похоже, что за основу одеяния незнакомца был взят именно этот образ. – На поверхность захотели, укурки-обдолбыши? Ну, я вам покажу поверхность…
Истошно закричала женщина. Там, в центре танцпола, происходила какая-то подозрительная возня, от которой невольно шарахнулись те, кто был рядом. Открыв рот с прилипшей к нижней губе самокруткой, Змей наблюдал, как на тонком тросе рывками поднимается над головами оторопевших людей бесчувственное тело в белом смокинге. Подвешенное за шею, оно было уже без цилиндра, но по-прежнему в противогазе.
– Он очень хотел наверх, – скрипуче прокомментировал человек в балахоне. – Его желание исполнено.
Толпа зароптала – и тут же ее как будто придавило злобным окриком:
– А ну не дергаться! Кто хочет повисеть рядом с этим клоуном?
– Что это за урод там куражится? – зычно заревел пьяный голос. – Да я ему сейчас глаз на жопу натяну! Я его…
Что-то произошло – такое, что толпа пришла в движение, люди в панике заметались, стремясь к выходу. Теперь стали видны и другие фигуры в балахонах, окружившие помещение по периметру. У выхода, на полу в луже крови, уже корчился какой-то бедолага. В центре же, рядом с телом незадачливого заводилы вечеринок, медленно ползло вверх еще одно, грузное, обильно истекающее кровью, – видимо тот самый смельчак, вызвавшийся потягаться с со страшным черным гостем.
– Я же сказал, не дергаться, – повторил все тот же скрипучий голос. – Если нас не хотят слушать – мы заставим себя услышать.
– Кто вы? – жалобно спросила какая-то женщина.
– Мы те, кто спасет наш тонущий Ковчег, – произнес черный человек, и его интонация заметно изменилась, от брезгливо-презрительной преобразившись в нечто, напоминавшее проповедь. – Мы успокоим брожение умов и пресечем вредную ересь…
– Ересь? – приподняв брови, повторил Змей, думая, что ослышался.
– Ересь! – словно отвечая ему, повторил человек, повысив при этом голос. – Пустая, бессмысленная, вредная и губительная для всех выживших идея о том, что там, наверху, есть жизнь!
Носитель балахона вскинул свободную от микрофона руку, указав в незримые небеса:
– Там, наверху, ничего нет! – торжественно и мрачно возвестил он. Микрофон жалобно заскрежетал, остро резануло слух. – Там – мертвый радиоактивный ад, ниспосланный нам за грехи наши! И жизни там нет и быть не может! А те, кто выталкивает нас в этот ад, – они и есть порождение зла. Они мечтают истребить остатки человеческого рода, а для того затуманивают неокрепшие умы наркотиками, на которые хорошо накладываются лживые посулы! Оглянитесь – где вы находитесь?
Человек обвел рукой прокуренное пространство:
– Вы на пороге ада! Вы грешники, недостойные жизни, подаренной вам в преддверии апокалипсиса. Неблагодарные животные – вот вы кто! Вас следовало бы уничтожить в поучение другим… Но я дам вам шанс.
– Да кто вы такие? – уже не так уверенно спросил какой-то парень ломающимся, нетрезвым голосом.
– Можете называть нас Черными Святителями, – охотно отозвался тот, наверху. – Мы будем приглядывать за нашим подземным Ковчегом, чтобы глупцы, грешники, предатели и святотатцы не направили его на скалы. Знаю, звучит не очень понятно. Но у вас будет время осознать истину. Зло должно быть уничтожено! Во имя спасения!
– Во имя спасения! – нестройно повторили люди в балахонах.
– Во имя Тверди!
– Во имя Тверди!
Змей поймал себя на мысли, что где-то уже видел подобное. «Точно – шаманы! – вспомнил он. Бывшие ученые, обитавшие в заброшенных штольнях нейтринной обсерватории, тоже культивировали странные верования и одевались подобно монахам. – Похоже, это тоже секта какого-то нового культа. Старая как мир история: чем хуже живется людям, тем легче они находят оправдание своим бедам в происках темных сил. И вместо того, чтобы справиться с ситуацией, пытаются вымолить спасение у своих новых богов. Это было бы полбеды, если бы во главе каждой такой вот секты не становились жестокие фанатики и беспринципные властолюбцы».
– Но Видящий был наверху и все видел своими глазами, – негромко, но упрямо возразил какой-то мужик, видимо, не до конца осознавший серьезность происходящего.
– Видящий – самозванец и лжец! – взвизгнул обладатель балахона. Он нервно ударил микрофоном по стальному тросу, удерживавшему ферму. – Все его слова – ложь! Все, что он якобы видел, – еще большая ложь! Более того – это ересь, за которую полагается одно наказание – смерть! Кто здесь проповедует ересь Видящего? Взять его!
К потолку, подвешенное за ногу, поползло еще одно тело, на этот раз еще живое, отчаянно дергающееся и пытающееся освободиться. Человек в черном ткнул пальцем в его сторону:
– Каждый, кто упомянет о Видящем, – пожалеет об этом! Каждый, кто станет повторять за ним его ересь, – умрет лютой смертью! Но тот, кто принесет нам его голову, – обретет святость! А заодно – наше покровительство и защиту. А тебя…
Тип в черном демонстративно обратил взгляд на подвешенного и вяло подергивающегося парня. Толпа замерла, ожидая самого неприятного поворота – с учетом того, что сотворили эти психи до этого.
– Тебя я прощаю, – милостиво закончил главарь Черных Святителей. – Но только на первый раз. Отпустите его. Благодари нашу милость – и помни об истине: наверху – ад, в глубине – рай. И другого не дано.
Тело рухнуло на пол. Послышались истерические всхлипы вперемешку с бессвязным благодарным бормотанием.
– Радуйтесь, жители Карфагена! – воскликнул оратор в балахоне. – Черные Святители несут спасение! Приходите к нам – мы готовы принять каждого! Помните…
В какой-то момент Змей потерял нить этой речи – он наблюдал за соседом по барной стойке, в руке которого появился револьвер. Странный, самодельный револьвер с коротким стволом. Такой же нелепый, как и его обладатель – несуразный парень с тощим, изрезанным морщинами лицом, выдававшим наркомана со стажем. Парень заметил взгляд посредника, хихикнул:
– Сейчас мы посмотрим, насколько святые эти Святители!
– Ты что задумал? – быстро спросил Змей.
– Увидишь! – взводя курок, пообещал парень.
– Не смей, дурак. Тебя же убьют!
Тот лишь рассмеялся в ответ и медленно поднял оружие, не сводя с черного главаря прищуренного взгляда. Останавливать его посредник не стал, чтобы самому не получить пулю в живот от этого неадекватного персонажа. Змей попытался податься в сторону, но оказался сжат со всех сторон плотно стоявшими людьми: их теснили многочисленные фигуры в балахонах.
Сухо щелкнул выстрел. Мимо. Еще выстрел. И снова «в молоко».
То ли этот наркоша был не в состоянии прицелиться, то ли короткоствольное оружие не позволяло бить прицельно на расстоянии двадцати шагов, но все явно пошло не так, как задумал стрелок.
Тот, наверху, сообразил, что к чему, и ловко скользнул вниз по одному из тросов. К стрелку же со всех сторон бросились черные «ассасины», как прозвал их про себя Змей. Стрелок уже сообразил, что его план провалился, но сдаваться не собирался, скорее наоборот: он оскалился идиотской улыбкой – и принялся палить во все стороны без разбора. У него оставалось пять патронов в барабане, из которых лишь два попали в обладателей черных балахонов, остальные ушли в толпу. Вопли боли и отчаяния наполнили пространство недавно еще увеселительного заведения. Людей не мог уже сдержать страх перед Черными Святителями – их толкал на бегство еще более сильный иррациональный ужас, помноженный на инстинкт толпы и обильно приправленный алкоголем и «кисляком». В мозгу посредника сверкнуло лишь отвлеченное: «Понеслось!»
Воцарился хаос. Граем глаза Змей видел, как «ассасины» смяли и принялись насаживать на клинки незадачливого стрелка. Сам посредник успел перемахнуть через стойку – и тут же столкнулся лицом к лицу с одним из «монахов». Тот как раз перерезал горло какому-то бедолаге странным кривым лезвием, напоминавшим серп. Секундная пауза – и черный «ассасин» пробормотал в изумлении:
– Я узнал тебя… Ты – Видящий.
– А ну, тихо! – сквозь зубы процедил Змей.
– Все сюда! – истошно заорал человек в черном. – Здесь Видящий!
И первым бросился на Змея, замахиваясь окровавленным клинком. Неизвестно, удалось бы посреднику отбить эту внезапную атаку или дело приняло бы совсем другой оборот – это осталось загадкой, потому как нападавший вдруг резко ушел в сторону, не достигнув цели: его отбросило ударом увесистого огнетушителя в руках бармена. Судя про торчавшему из красного, облупившегося цилиндра медному змеевику, огнетушитель давно «забыл» про свои функции по борьбе с огнем, мутировав в самый натуральный самогонный аппарат.
– За мной, быстро! – бросил бармен, водружая на голову слетевшую от удара шляпу.
И тут же встретил ударом огнетушителя еще одного «ассасина», вздумавшего прийти на помощь первому. Ковбой отбросил облезлый цилиндр и, пригнувшись, нырнул в незаметную нору под полками с бутылками. Змей не раздумывая бросился следом. За спиной продолжали истошно орать, там что-то падало, рушилось, кого-то заживо резали на части. Бармен быстро закрыл дверцу, и звуки притихли.
Вокруг царил полумрак, в котором трудно было понять, где они находятся. Скорее всего, это было подсобное помещение при баре. Какое-то время они сидели в напряжении, ожидая, не сунется ли кто следом в эту тесную дверь. Видимо, никто не заметил, куда ускользнул бармен со спасенным им посетителем.
– Никого вроде, – сообщил ковбой.
Щелкнул кнопкой – и в его руке загорелся компактный фонарик. Примитивный, производства мастерских Карфагена, но вполне годный к выполнению положенных функций. В свете фонарика стало понятно: это не подсобка, это что-то вроде тайного коридора, уводящего куда-то прочь от опасного места.
– Запасной выход, – пояснил бармен. – Не в первый раз здесь случаются эксцессы. Бывает, нужно вывести уважаемых людей, когда патруль нагрянет.
Посредник кивнул с пониманием: блюстители любили шерстить такого рода заведения, особенно, когда агентура доносила о предстоящих сходках неприкасаемых. Авторитетам неохота было лишний раз пересекаться с представителями властей, они предпочитали уйти тихо, культурно, не подставляя ни себя, ни облюбованное ими заведение. Так было в старые добрые времена, когда каждый знал свое место в мире, когда блюстители занимались своими делами, лишь изредка пересекаясь с неприкасаемыми.
Но теперь равновесие было нарушено. Появлялись все новые и новые силы, и все они претендовали на истину в последней инстанции, на власть над умами и Карфагеном в целом. Теперь вот – Черные Святители со своим мутным учением, с ходу объявившие Змея кровным врагом. «Лестно, ничего не скажешь, – горько усмехнулся про себя посредник. – Только долго ли я протяну на тесных уровнях с такой популярностью?»
Пройдя извилистым коридором, очевидно, продолбленном прямо в перемычке между другими помещениями, они с барменом миновали развилку. Ушли влево и вскоре оказались в сводчатом зале, чем-то напоминавшем старинный винный погреб. Наверное, штабелями старых пластиковых бочонков и более свежих сосудов из обожженной глины. Видимо, это и было винный погреб – только пойло здесь хранилось более примитивное. Но не это вызывало удивление посредника.
– Погоди… – недоуменно произнес он. – Здесь же тупик!
После этих слов он потерял сознание.

 

Очнулся Змей от тупой боли в затылке. Инстинктивно дернулся – и понял, что тело начисто лишено подвижности. Огляделся – он был во все том же помещении, напоминавшем погреб. Только теперь сидел на дико неудобном стуле, накрепко примотанный к нему грубой веревкой. Кто-то не поленился привязать не только торс к спинке, но и каждую ногу к угловатым ножкам этого орудия пытки.
– Что за шутки? – в пустоту выкрикнул пленник. – Кто это сделал и какого, спрашивается, черта?
– А ты не понял?
Голос был знакомый, из-за спины вышел бармен, деловито вытиравший руки о мешковатые штаны. На Змея он даже не смотрел, копаясь в ящиках, позвякивая какими-то банками, коробками – словно ничего особенного не происходило. Посредника посетило чувство нереальности происходящего. Ведь этот человек только что его спасал! Или…
– Эй, любезный! – позвал пленник. – Я вам не очень мешаю?
– Ничего, не мешаешь, – не оборачиваясь, глухо буркнул бармен.
Создавалось ощущение, что он и сам не рад тому, что натворил, и теперь испытывает неловкость от всей этой ситуации. От этого, однако, не становилось легче. Змей заерзал на своем сиденье, пытаясь ослабить путы.
– Даже не думай, – проворчал бармен, неохотно поворачиваясь в его сторону. Встал, сложив руки на груди, глядя угрюмо, исподлобья. – Я умею обращаться с узлами. Не вырвешься.
– Зачем все это? На мясо меня собираешься перекрутить?
– Для этого не нужно было бы связывать.
– Погоди… Надеюсь, ты не извращенец?
Бармен дернулся в его сторону, сжимая кулаки и изображая на лице праведное возмущение. Змею оставалось лишь скалиться в ответ.
– Ну, давай, ударь беззащитного, – продолжая ухмыляться, бросил посредник. – Я знаю, тебе это по силам – удар в спину от тебя я уже получил. Что дальше – пытки?
Агрессия бармена как-то мигом сдулась. На маньяка он и вправду не был похож. Впрочем, на простачка и слабака – тоже.
– Сиди, не дергайся, – проворчал он. – Я тебя и пальцем не трону. Если глупить не станешь.
– Ну-ну. Так что тебе от меня нужно? – Догадка пришла мгновенно: – Продать меня хочешь?
По выражению лица своего пленителя он понял, что попал в точку.
– Ничего личного, чисто бизнес, – сказал бармен. Даже плечом виновато дернул. – Ты же посредником у неприкасаемых был, должен меня понять. И без того в последнее время выручка заведения падает, я то и дело в убытках. Но после сегодняшнего разгрома я, считай, разорен.
– А я тут при чем?
– Ты это серьезно? – Бармен приблизил к нему пухлое лицо, теперь перекошенное злобой. – А из-за кого случился весь этот бардак? Из-за Видящего! То есть из-за тебя, твою мать.
– Зря ты так про мою маму, – глухо сказал Змей.
– Ничего, потерпишь. Ты должен ценить мою сдержанность: я долго не выдавал тебя и наливал в кредит. Но всему приходит конец.
– Думаешь, ты исключение?
– Тебя я, по крайней мере, переживу.
– Невелико достижение. А как ты переживешь хаос? Тотальную задницу, которая скоро обрушится прямо на твою тупую башку? Что таращишься? Не знаешь, к чему все идет? Вольфрам падает в цене, скоро люди начнут убивать друг друга за еду. Слышал, что говорят про надвигающийся конец Карфагена?
– Что ты несешь…
– Вот ты продашь меня, как последняя гнида. А что с тридцатью сребрениками делать будешь? В могилу с собой утащишь?
– Заткнись!
– Лучше отпусти меня. Обещаю: не стану тебя наказывать. Войду в твое бедственное положение.
Бармен нервно рассмеялся:
– Я понимаю – тебя считают каким-то особенным. Мол, ты видишь будущее и все такое. Но говорят, свое собственное будущее даже такие пророки видеть не могут. Так что я, и только я, решу, что с тобой будет дальше.
– Ты прав, я не вижу своего будущего, – медленно произнес Змей. – Зато вижу твое.
Бармен поежился, сделал предупреждающий жест, но посредник продолжил:
– Тебя найдут на помойке, с перерезанным горлом. И знаешь почему? Ты занялся не своим делом. Тебе бы столики починить да цену на бухло скинуть, а ты взялся заложников захватывать…
Продолжить он не смог: ковбой схватил с пола грязную тряпку и принялся яростно запихивать ему в рот, бормоча:
– Все ты врешь, гад. Ничего ты не знаешь – ты все это на ходу придумал. Ты самозванец – и скоро все это поймут! И пока за твою никчемную башку все еще предлагают награду – я успею тебя реализовать с максимальной выгодой. В чем-чем, а в бизнесе я понимаю. И ты будешь сидеть тут, пока я не найду покупателей, которые предложат лучшую цену. Я знаю – многим нужна твоя шкура. И Директории, и главарям группировок. А если цену предложат эти Черные Святители – я спокойно отдам тебя им. И даже неустойку за разгром не попрошу. Деньги не пахнут – знаешь об этом?
Змей почти не слышал всего этого, ощущая во рту омерзительный вкус грязной тряпки. «Главное, чтобы не начало тошнить, – думал он, – а то я наверняка захлебнусь собственной блевотиной. Странно, что этот ковбой недоделанный не подумал об этом – рискует на ровном месте потерять добычу».
Заложник дернулся, замотал головой, пытаясь языком выдавить удушавшую его тряпку. Замычал из последних сил, принялся раскачивать проклятый стул, в надежде, что до этого идиота дойдет хоть немного ослабить давление кляпа.
Бармен, однако, решил, что пленник пытается вырваться, – и принялся с еще большей силой запихивать вонючую тряпку обратно ему в глотку. Понимая, что сейчас задохнется, Змей отчаянно дернулся – и со всей дури впечатал лбом прямо в лицо мучителя. Ахнув, тот отпрянул и сел на пол, размазывая по толстой физиономии кровавую юшку.
– Ах ты, тварь… – глухо прохрипел бармен.
И с совершенно неоправданной яростью бросился на связанного, словно тот всерьез мог угрожать его жизни.
Змей знал, что такое побои. Его били в детстве, когда он отстаивал свое место под солнцем в страшные времена Первого голода, его били в юности, когда он доказывал свое право выступать в разборках от лица группировки. Его били совсем недавно, когда не согласились отдавать причитавшийся ему выигрыш. Но никогда он не чувствовал себя настолько беспомощным. Этот взбесившийся барыга решил выместить на нем всю свою злобу, всю ненависть к этому несправедливому миру, как будто Змей самолично разнес его любимый бар, а заодно задолжал ему за десять лет кряду. Хуже всего была невозможность выдавить из себя хоть какой-то звук, хоть стон, хоть хрип, это немного смягчило бы мучения и без того затекшего от веревок тела.
Змей уже думал: пришел конец. Прежде чем он подох бы от боли и внутренних кровоизлияний, он бы просто задохнулся. Правда, и бармен вряд ли бы что получил – разве что полцены за его хладный труп. Но кому от этого было бы легче? Перед глазами плыли серые круги, тело потеряло чувствительность, и сознание готовилось покинуть его, когда экзекуция вдруг оборвалась, а в легкие хлынул свободный поток свежего воздуха – насколько тот вообще мог быть свежим в этой норе.
– Х-х… Ты что творишь, убогий… – просипел Змей, слепо моргая и пытаясь разогнать багровые пятна, плясавшие перед глазами. – Ты же меня чуть не убил!
– Забавная закономерность, – странным голосом произнес бармен. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять: этот голос принадлежит другому. – Вторая наша встреча – а тебя снова бьют. Может, тебе пора о чем-то задуматься?
Кровавый туман перед глазами расступился, и Змей увидел смутно знакомое лицо. Близоруко прищурился, всматриваясь:
– Мориц?
– Значит, мозги не до конца отшибли, – удовлетворенно сказал стоявший перед ним человек в сером плаще. Посмотрел на выдернутую изо рта пленника скомканную тряпку в своей руке, брезгливо отбросил.
– А где бармен? – тупо спросил Змей.
– Выпить хочешь? – сочувственно кивнул Мориц. Небрежно пнул лежавшее у его ног тело. – А ну, вставай, любезный. Плесни-ка моему приятелю немного бодрящего. И пошевеливайся, а то на этот раз приляжешь надолго.

 

Выбравшись под свод Двенадцатого уровня, Змей на миг ощутил себя почти как там – под синим небом Запретной горы. Нет, до Эльбруса этому месту, конечно, было как до другой галактики – дело в ощущениях. То самое чувство простора – пусть даже относительное, призрачное. Но после омерзительной тряпки во рту и затекших от веревки конечностей в подвале свихнувшегося бармена даже тесная толкотня Центрального сектора казалась бескрайними просторами. И даже терявшаяся в вышине под плотными рядами светодиодных светильников горная порода не могла затмить это ощущение.
Шум толпы, вонь помойки вперемешку с запахами уличной еды быстро вернули его к реальности. Кашлянув в кулак, Змей искоса посмотрел на своего спасителя, который шел рядом, сунув руки в карманы, спокойно поглядывая в его сторону. Цену этого взгляда Змей уже знал и не испытывал по этому поводу иллюзий.
– Что теперь? – с кривой усмешкой спросил он. – Только учти: на этот раз я не дам сделать из себя зомби. Пусть даже ты спас меня от этого вурдалака.
– Не стоит благодарности, – небрежно отозвался Мориц. – Насильно тащить тебя я никуда не стану.
– И на том спасибо, – недоверчиво буркнул Змей. – А чего тогда искал?
– Желание клиента – закон.
– Ну да, хозяин – барин. Только твой клиент-то – того. В верхний мир отправился. В фигуральном смысле. Или ты тут забегался и не в курсе?
– В курсе.
– Тогда в чем дело?
– А тебя другой человек ищет. Причем платит вдвое.
– Нормалек. Я прям нарасхват. И кто он?
– Она.
Мориц сделал паузу, давая посреднику переварить услышанное. Неторопливо достал из кармана потертый портсигар, извлек из него самокрутку, сунул в рот. Предложил Змею. Тот машинально взял папироску, прикурил от зажигалки спутника.
Пряча огонек в кулак, Змей коротко затянулся, спросил:
– Кто – она?
– А есть варианты?
Вариантов было немного. Из всех баб, кружевной картотекой пролистанной в памяти, только одна имела возможность – да и желание – заплатить детективу вдвое больше состоятельного толстосума из руководства Директории.
– Чего ей от меня надо?
– Просто просит вернуться. Не спрашивай меня – что, зачем. Это не мое дело. Мое дело – найти тебя и доставить клиенту. На этот раз предлагаю пойти добровольно.
– А если я не хочу?
Детектив поморщился:
– Слушай, мне эти ваши разборки неинтересны. Я просто делаю свою работу. Сказано доставить тебя – я доставлю. Ты же знаешь: у меня есть методы и средства. И не надо на меня таращиться голодной крысой – мы это уже проходили.
Змей был готов поспорить с этим самонадеянным типом, вообразившим себя суперменом. Теперь он знал его подлые приемы, эти жульнические ходы с веществами, парализующими волю. На этот раз он не собирался дать взять себя, как пацана, за шкирку…
– На случай, если ты решишь снова податься в бега, – словно предупреждая его действия, сказал Мориц, – клиентка поручила отыскать твою подружку и испортить ей жизнь. Только не спрашивай меня как – даже говорить об этом не хотелось бы…
Он не успел закончить фразу – Змей уже в ярости сгреб его за ворот, прорычав прямо в лицо:
– Только попробуй ее тронуть, гнида…
Специалист по особым поручениям лишь насмешливо улыбнулся. Даже вырваться не пытался, словно ощущал свою безнаказанность перед взбешенным посредником. Чего-чего, а выдержки у этого человека было не отнять.
– Зря ты пытаешься на мне вызвериться, – сказал Мориц. – Все предусмотрено: если со мной что-нибудь случится – твоей милой Таной займется специально обученный человек. Так что давай без истерик. Я к тебе, можно сказать, как к старому другу…
Наемник блефовал. Не было у него никакого своего человека для таких поручений. Да и выполнять этот «дополнительный заказ» ревнивой красотки он бы тоже не стал. У него был собственный этический кодекс. Себя он готов был признать наемным охотником за людьми, но были рамки, которые он переступать бы побрезговал. Сюда не относились, впрочем, шантаж и угрозы. Это был вполне себе рабочий инструментарий для специалиста его рода.
– Так ты знаешь, где Тана? – хрипло просил Змей.
– Знаю. – Мориц затянулся, выпустил дым. Это была наживка. – Пойдешь со мной по-хорошему?
– Пойду, – холодно отозвался посредник. – При одном условии. Я хочу убедиться, что с Таной все в порядке.
– Не кинешь меня?
– Даю слово.
А это была подсечка. Паренек клюнул, и теперь его оставалось спокойно водить, как рыбку на спиннинге. Зубастую рыбку, опасную. Палец в рот ей класть не стоило, как и ослаблять леску – мог сорваться.
– Ладно, идем, – сказал Мориц. – Тут близко.

 

– Откуда ты про нее знаешь? – мрачно спросил Змей.
– Давай я оставлю свои источники при себе, – ответил детектив. – Если тебе от этого станет легче, ты тоже теперь один из моих потенциальных источников. А знаешь ты довольно много, особенно про грязные делишки неприкасаемых и их хитрожопых боссах. Доступно объяснил?
– Доступно. Только с чего ты взял, что я стану с тобой сотрудничать?
– Поверь, у меня есть подход к каждому.
– Это заблуждение однажды тебе дорого обойдется.
Они шли вдоль обшарпанной стены сектора, на которую опирался внутренний свод гигантской искусственной пещеры. Эти поверхности и раньше не славились чистотой, вечно были покрыты надписями сомнительного содержания и еще менее приличными рисунками. Теперь же на стене не оставалось свободного места от свежих граффити – искусно исполненных, но странных, если не сказать, жутких. Граффити были черно-белыми, нарочно не допуская в свой кошмар ни капли цвета, ни лучика надежды. Как если бы тысячи людей, толпившихся в бесчисленных торговых рядах Месива, просветили рентгеновскими лучами и на эти стены тенями легли все скрытые людские страхи, фобии, ожидания и угрозы. Уродливые морды, глаза, рога, отдельные части тела и скелеты целиком, черепа, копыта, ребра, перепончатые крылья… И Смерть во всех своих ипостасях и видах. Многочисленные надписи пронизывали изображения, но прочитать их не представлялось возможным. То ли такова была степень художественной стилизации, где привычные буквы были изменены до неузнаваемости, то ли это был вообще язык демонических заклинаний.
Змей недоуменно озирался. У Таны была неплохая собственная комнатка в жилом отсеке. Красивая стриптизерша могла себе позволить то, что в недрах Карфагена было недоступно простому смертному. Обычно неревнивый Змей старался не думать о тех, кто осыпал девушку монетами и требовал кое-чего в ответ. Отвечала она взаимностью или нет – это было не его дело, тем более что это было «до». Хотя темные мыслишки нет-нет да и стучались в голову.
Но что она забыла в этих трущобах? Здесь был неосвоенный участок, предназначенный для расширения уровня, но заброшенный, когда свод дал опасную трещину. Раньше сюда сваливали всякий хлам с Месива, сейчас же из этого самого хлама беженцы устроили себе настоящий городок – целые жилые кварталы из мусора.
Поймав недоуменный взгляд посредника, детектив пояснил:
– Я ей посоветовал у подружки пока пожить. А то мало ли кому, кроме меня, придет в голову сделать ее приманкой для Видящего.
– Что ты ей… – Змей запнулся, уставившись на спутника. – Ты ей – посоветовал?! Вы общались?
– Не лично. Но настоятельно.
Змей промолчал. Он предпочел не развивать эту тему, чтобы не было повода съездить наглецу по морде. В результате чего – получить дозу какого-нибудь адского препарата или еще какую подлянку от «спеца по особым поручениям».
«Ничего, потом сочтемся», – мечтательно подумал Змей.
Впрочем, тут же забыл об этом – взгляд его привлекла толпа грязных оборванцев, разносивших бедную продовольственную лавку на окраине Месива. На простой грабеж это, однако, не было похоже. Люди перли в сторону центра из глубины трущоб, как паста из тюбика. Их слишком уж возбужденный вид намекал на допинг в виде «кисляка» или еще какой химической дряни, легко толкавшей на приключения. Эти, впрочем, похоже, двигались куда-то целенаправленно, разнося все подряд, а заодно избивая всех, кто попадался у них на пути.
– В сторону! – Змей оттащил к стене Морица, слишком уж спокойно наблюдавшего за происходившим. – Хочешь попасть под раздачу?
– Чего это они? – равнодушно поинтересовался детектив. – Бузят?
– Да, похоже на беспорядки, – отозвался Змей, наблюдая, как толпа с завидной последовательностью уничтожает торговые ряды. – Наверное, расчищают себе жизненное пространство.
– Это как?
– Видишь – трущобы прямо к Месиву приблизились. Это место уже прозвали Мусорным городом. Блюстители гоняют беженцев за это: мол, соседство торговли с беженцами может вызывать всякие болезни, эпидемии и все такое.
– Логично.
– Ну да, логично. А где чужакам селиться? Прогнать – так они в другом месте еще больший срач устроят. Слышал народную мудрость: если не можешь справиться с бардаком – регламентируй его. Вот и пытаются. Точнее, делают вид – все эти движения давно вышли из-под контроля.
– Да все у них вышло из-под контроля, – наблюдая за разгромом, ровно сказал Мориц. – Как я понимаю, никто и не собирается наводить порядок. Ну и славно. Из мутной воды легче рыбу таскать.
– А ты вроде как и рад, я смотрю? А как беспорядки начнутся, а там стрельба, трупы?
– Меня это не касается.
– В смысле – не касается? – Змей поглядел на наемника новым взглядом. – Думаешь в стороне отсидеться?
– Может, и отсижусь. Есть где. Запасов тоже достаточно. Но, скорее всего, работы еще больше будет. Поверь моему опыту.
– Как-то ты спокойно об этом говоришь.
– Чего ты от меня хочешь? Я детектив, считай, – охотник за головами. Карфаген – мои охотничьи угодья, не более того. В них бывает голод, бывают эпидемии, бывает жор и гон. Я просто принимаю все это к сведению и использую в своих интересах.
– И не жалко людей?
– Моя работа не предусматривает жалости. Ну, чего таращишься? Иди давай.
В глубине Мусорного города царили уныние и затхлость. Пробираться приходилось сквозь плотно развешанное тряпье, что сушилось вокруг, при этом оно воняло и совсем не выглядело стираным. Большая часть мужского населения, включая подростков, видимо, отправилась творить погромы, здесь же оставались женщины и дети. Последние не хотели держаться в стороне от общих настроений и старательно разламывали хлипкие постройки из гнилых ящиков, железных прутьев, пленки и кусков пластика. Женщины гоняли сорванцов, стараясь сохранить остатки хоть какого-то благополучия. Но больше всего поражали голоса ревущих младенцев посреди этого ада.
– Кому пришло в голову рожать в такое время? – бормотал Змей.
– А время – самое то, – сказал Мориц. – Природа чувствует, когда надвигается массовая гибель популяции. И включает механизм размножения – для восстановления численности в последующем. Книжки читать надо.
На это циничное заявление посредник лишь выругался и сплюнул. «Пора бы уже привыкнуть к его специфическим взглядам, – подумал Змей. – Хотя чему удивляться, если этот хмырь за деньги выполняет грязную работу по заказу богатых ублюдков?»
– Пришли! – заявил Мориц.
Кивнул в сторону прямоугольной дыры в стене. Вошли. Здесь был длинный коридор с рядами кособоких металлических дверей вдоль стен. Пронумерованных. Похоже на жилище Таны, только классом пониже. Но все равно на порядок лучше, чем ночлежка из пластикового ящика.
Наемник гулко постучал в железную дверь с номером семь. Открывать не спешили. Мориц припал ухом к тусклой металлической поверхности.
– Никого нет, – предположил Змей.
Детектив не ответил. Отпрянул от двери, сделал шаг назад – и со всей дури ударил в нее подошвой. Хлипкая металлическая пластина жалобно заскрежетала на ржавых петлях, влетев внутрь. Под испуганный женский визг они вошли внутрь.
Это была тесная, выдолбленная в горной породе нора – лишь условно кубической формы, с дешевой циновкой на полу вместо кровати, грудой бледных подушек и кособокими каменными полочками у стены. В дальнем углу, натянув по самые глаза одеяло из грубой ткани, тряслась от страха хозяйка бокса. Змей сразу узнал эту некрасивую белобрысую девчонку – он видел ее в торговых рядах, танцевавшую в прозрачном стрип-кубе. Вроде бы они с Таной действительно были подругами – он никогда не интересовался ее окружением.
С ходу спросил:
– Тана где?
Реакция белобрысой стриптизерши была неожиданной: она вытаращилась на вошедших огромными серыми глазами – и вдруг разревелась, размазывая по лицу самопальную тушь:
– Взяли ее… Увели… Вчера.
– Кто?! Куда?! – Змей бросился к девчонке, схватил ее за руки, которыми та продолжала вытирать слезы. Впился в зареванное лицо взглядом. – Да не вой ты, дура! Говори!
– Она в комендантский час возвращалась. Ее задержали, приставать стали. А она пса поганого… Блюстителя, то есть… Ударила… Сумочкой. Ее и загребли вместе с парой чумазых.
– Комендантский час… – проговорил Мориц. – И давно ввели?
– Так три дня уже.
– Да при чем здесь этот гребаный комендантский час? – рявкнул Змей. – Тану вытаскивать надо! Куда ее повели?
– Н-не знаю… – всхлипнула девчонка.
– А куда обычно «псы» утаскивают схваченных? – спокойно спросил Мориц, с ленивым любопытством наблюдавший за Змеем.
– Наверняка в «крысятник», куда еще, – бормотал посредник. – Нужно вытащить ее оттуда, срочно.
На этот раз детектив протестующе покачал руками:
– Даже не думай. Сейчас ты пойдешь со мной. А я придумаю, как вытащить твою «шоколадку».
– Никуда я не пойду! – прорычал Змей, тяжело дыша и исподлобья глядя на спутника. – Сначала я должен найти ее и убедиться, что с ней все в порядке.
– Мы же договорились, – Мориц подался навстречу парню. Напрягся, подтянулся, как перед дракой. – Я свое обещание выполнил, дело за тобой.
– Ни хрена ты не выполнил! – огрызнулся Змей. Сжал кулаки, шагнув в сторону Морица. – Ты обещал показать мне Тану! И где она?
Белобрысая хозяйка в оцепенении наблюдала за происходившим, перестав при этом всхлипывать и причитать. В ее глазах читался страх: она боялась, что, начав драку, незваные гости разнесут в пыль ее жалкое имущество.
Опасалась она напрасно. Змей резко развернулся и бросился вон из душной норы. Рванул сквозь кривые «улочки» Мусорного города, срывая жалкое тряпье и сшибая хлипкие подпорки под навесами, защищавшие от сквозняков и капель конденсата, струившегося со свода.
Следом, с некоторым опозданием, его догонял Мориц.
– Стой! – кричал детектив. – По-хорошему прошу!
Он торопливо доставал из кармана ампулу с «зомбо-зельем», вырубавшим волю препаратом. Однако, чтобы применить ее, нужно было догнать беглеца. Мориц был уверен: Змей не уйдет. Впереди было Месиво, а в тесных торговых рядах быстрота бега не являлась решающим преимуществом. Специалист по особым поручениям владел навыками перемещения в толпе, которые вряд ли были знакомы этому шустрому, но слишком самонадеянному парню.
Он не учел одного обстоятельства.
Змей вырвался из душной помойки Мусорного города – и сразу же оказался между рядов, где торговали рабочими инструментами. Грубые изделия местных мастерских, лишь отдаленно напоминавшие то, что промышленность легко и качественно клепала до Катастрофы, – все это сейчас было разбросано и большей частью разграблено взбесившейся толпой. Чумазые продолжали бесноваться, круша и переворачивая стойки, столики, навесы с нехитрыми вывесками торговцев.
Кое-где разгорался огонь. И это был уже серьезный вызов властям. Пожар в подземном городе – это почти как на подводной лодке. Бежать было некуда, дышать нечем – и дохли все, и правые, и виноватые, нищеброды и власть имущие.
Потому неудивительно, что вскоре раздался дробный топот тяжелых ботинок и рявкающие голоса, раздававшие приказы. Кое-кто из чумазых застыл в нерешительности, некоторые бросились назад. Другие продолжали резвиться по инерции и не заметили, как рядом появились рослые фигуры в темной форме с уродливыми рылами противогазов.
Блюстители надвигались плотными цепями, быстро, не замечая препятствий. Невнятный рык командира – и в ход пошли металлические дубинки. Особо буйных укладывали одиночными выстрелами травматов.
В какой-то момент Змей даже сбавил скорость: его поразили действия псов Директории, обычно куда более осмысленные и избирательные, хотя и грубые. Первым делом они обычно пускали газ – просто чтобы разогнать толпу, и лишь ускоряли этот процесс дубинками и травматическими пулями. При этом они старались не задевать лояльных покупателей и торговцев – хотя бы потому, что даже хилый товарно-денежный оборот Месива обеспечивал какую-никакую экономику и стабильность в глубинах Карфагена, которую нельзя было обеспечить силой.
Теперь же зловещие черные фигуры действовали безжалостно и бескомпромиссно, круша на своем пути все то, что не успели сокрушить взбунтовавшиеся чумазые. Газ требовался не для того, чтобы разогнать толпу, а для того, чтобы легче настигнуть жертву. Дубинки и пули доставались каждому, кто оказывался на пути надвигавшейся карательной волны. Для блюстителей словно не было больше деления на «своих и чужих». Клали всех, кто не успел убежать или предусмотрительно упасть навзничь, переступали через корчащиеся от боли тела – и шли дальше.
Детектив заметил неуверенность Змея. Бодро крикнул в спину:
– Стоять! Я же говорил – от меня не скроешься!
Решение пришло мгновенно. В тот момент оно показалось логичным, наверное, потому, что принято было под воздействием приличной дозы адреналина. Иначе не объяснить, почему Змей издал истошный вопль – и бросился вперед, в удушливое облако газа, с голыми руками на ближайшего пса-блюстителя. Посредник умудрился с ходу вырвать из его рук титановую дубинку, с силой ткнул в прикрытый тонким щитком живот, отчего боец согнулся пополам и упал на колени. Не слушая вопли Морица за спиной, замахнулся на следующего пса, вознамерившись огреть его по железной каске. Но бойцы свое дело знали: подножка, толчок в спину – и бунтарь кубарем полетел мимо потенциальной жертвы. Дубинку выбили из рук и мстительно приложили ударами тяжелой обуви по бокам.
– Все, все! Сдаюсь! – задыхаясь, орал Змей.
С поднятыми над головой руками он крутился на месте, чтобы его намерение отдаться в руки властей не вызывало сомнений. Слезы струились из глаз, он почти ничего не видел. Его мгновенно скрутили, щелкнули на запястьях наручниками. Посредник еще успел увидеть растерянное лицо Морица и даже ухмыльнуться успешному воплощению своего плана.
План был прост и туп, как железнодорожная шпала: его, схваченного, должны были (как ему в тот момент виделось) отволочь туда же, где томилась Тана. А он, бывший посредник, имел кое-какие коны, чтобы вытащить и ее, и себя. Заодно он собирался избавиться от навязчивого преследования наймита ревнивой бабы, в данном случае – Дианы.
Озабоченное лицо Морица все еще мелькало вдалеке. Но тут его заслонила куда более близкая, багровая, перекошенная злобой физиономия бойца с задранным на лоб противогазом. Похоже, того самого, у которого Змей отобрал дубинку. В отрезвленной болью голове успело мелькнуть сомнение в действенности своего спонтанного плана.
Удар ребристой подошвой в лицо оборвал все сомнения.
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. antonWep
    На нашем сайте nsksoft.net всегда доступны самые новые программы для Windows