Крыша мира. Карфаген

Глава пятая
Пауки в банке

Выглянув из-за бруствера, Змей оценил обстановку. До самой скалы никого не было видно. А значит, можно было добежать до колодца без риска получить в бок копье из железного прута. Конечно, у колодца могла быть засада – мало ли какие отморозки решили бы плюнуть на «водяное перемирие», чтобы утащить пленного – на обмен, для выкупа или вовсе на мясо. Со жратвой было совсем туго, а последний контейнер с сухими лепешками захватили «балахонщики» – так за глаза прозвали Черных Святителей.
Змей усмехнулся, поймав себя на мысли, что успел уже вжиться в это сумасшествие. Хотя прошла всего неделя со дня бунта, но все уже успели конкретно перессориться, а кое-кого и грохнуть под шумок.
Накопитель снова разделился на секторы – на этот раз спонтанно и более естественно, так как отдельные участки громадного лагеря захватили стихийно сбившиеся группировки. Недавно единообразная аморфная масса изолятов разбилась на «группы по интересам» и расползлась по углам, затаившись на время. Впрочем, это разделение не обещало спокойствия. Ибо интересы у групп действительно были разные, и если одни хотели просто, чтобы их оставили в покое, то другие страстно желали подчинить себе остальных.
В центре Накопителя, вокруг Черной скалы, как и стоило ожидать, обосновались сектанты. Что интересно, обосновались прочно. Более того, их становилось все больше – за счет новых адептов, сползавшихся к ним и принимавших их странную веру, одновременно присягая на верность Пастырю. Балахонщикам было чем приманить новых сторонников, помимо своих безумных идей.
У них был доступ к еде.
Шут его знает откуда, но, похоже, они каким-то образом контактировали с администрацией Накопителя. Может, находились в сговоре, а может, имели своих последователей уже и среди надсмотрщиков. В любом случае всем остальным приходилось туго.
Остатки неприкасаемых сгрудились «на западе», как прозвали наименее освещенную часть Накопителя. Святители и неприкасаемые имели взаимные претензии, претендуя на лидерство, и уже успели пустить друг дружке кровь. У неприкасаемых было преимущество в подпольной связи с Карфагеном через своих людей в администрации, но с ростом влияния Пастыря это преимущество таяло.
Еще одна группировка – это «отмороженные» из числа беженцев, плевавшие на все порядки и правила, принятые в Накопителе. Эти были опасны, но и сами дохли как мухи, так как лезли напролом, нарывались почем зря. Соответственно, в неизбежных столкновениях их предпочитали живыми не брать.
Большая толпа «унылых», как их прозвали за пассивность и неопределенность позиции, расположилась на востоке, у ворот охраны. Это была основная масса изолятов, включавшая женщин и детей. Она же поставляла большую часть неофитов в ряды Черных Святителей. Было подозрение, что рано или поздно все они плавно перетекут к Черной скале и напялят черные балахоны. Последние имелись у Пастыря в избытке. Надо думать, администрация Накопителя была заинтересована в этой темной силе, контролировавшей его внутреннюю жизнь и выполнявшей своими руками грязную работу в интересах Директории. Раньше этим занимались неприкасаемые, оставшиеся теперь в меньшинстве. Но свято место, как известно, пусто не бывает.
Группировки отгораживались от остальных за импровизированными укрытиями из старой, уже лишенной тока, проволоки, столбов и гравия, собранного прямо под ногами. В этом была практическая необходимость, так как нарастающий голод заставлял наиболее рьяных совершать набеги на соседей.
В ограниченном пространстве Накопителя все ненавидели всех. Причем куда сильнее, чем шакалов-надсмотрщиков, оставшихся за скобками нового конфликта. С одной стороны, это не могло не радовать. С другой – настораживало. Не покидало ощущение, что охрана просто дожидается, пока обитатели Накопителя перебьют друг друга. При этом власти делали все возможное, чтобы бунтовщики не объединились в один кулак и не врезали по тем, кто загнал их в этот «каменный мешок».
Даже думать о таком было омерзительно – понимать, что стал участником грызни в банке с пауками. Впрочем, лучше быть живым пауком, чем дохлой мухой.
За последние пару дней они успели отбить несколько атак. Это были и безумные одиночки, пытавшиеся прорваться к запасам, которые, как они думали, имелись за насыпной стеной импровизированного «форта». Кого-то удавалось остановить словом – угрозами и убеждениями. Кто-то получил камнем – в лоб, в живот, в колено. Были и такие, что нарочно нарывались на грубость: блуждало стойкое убеждение, что тяжело раненного должны выхаживать из сострадания или, на крайний случай, отправить в больничку при Накопителе. Но что-то подсказывало: никто не собирается лечить этих обреченных бедолаг. Да и сострадание таяло куда быстрее, чем остатки продовольствия.
Куда опаснее оказались нападения банд и спонтанно сбившихся групп голодных оборванцев. Из всего населения форта реальными боевыми единицами были лишь Змей, Мориц и, как ни удивительно, Тана, дравшаяся, как дикая кошка. Камни она метала тоже точнее всех. Несколько малахольных беженцев радом с ними хороши были разве что для массовости. Даже камни они швыряли куда попало. Однако помогли создать впечатление массовости и отпугнуть врагов.
Еще до спасения Змея Морицу удалось захватить ценный приз – винтовку СВД, оброненную шакалом-наблюдателем во время падения Черной скалы. С ней форт был еще опаснее для нападавших, что все же не спасало от новой, еще более яростной атаки.
Ведь еды и воды не становилось больше.
Змей внимательно вглядывался в пространство, прикидывая собственную скорость движения и возможности к отступлению. Конечно, его прикрывал Мориц, занявший удобное положение с трофейной винтовкой. Но было понятно, что уж если дойдет до стрельбы, то жалкий десяток патронов не остановит разъяренных адептов Пастыря.
Облизывая пересохшие губы, посредник прикидывал шансы. «Ясное дело – других вариантов нет. Иначе «монахи» просто сдохнут от жажды – куда быстрее и мучительнее, чем от голода».
Это понимали все – даже самые конченые мрази, успевшие проявить себя в дни бунта. Потому и оставалось до сих пор это единственное место, где избегали нападений друг на друга. Или, по крайней мере, старались нарочно не пересекаться.
Колодец.
По сути – огромная дыра шагах в тридцати от скалы, где скапливалась вода, ниспадавшая в виде дождя из Зияющей Дыры. Это было удивительно, но в плохом смысле слова: при всем обилии лившейся со свода воды вся она уходила куда-то сквозь слой гравия, оставаясь только в лужах вокруг Черной скалы да в этом колодце. К скале было не подобраться – там засели Святители. А вот к колодцу надо было прогуляться.
– Ты там осторожнее, – шепнул тихий голос, от которого тепло сжалось сердце. Тонкая рука легла на плечо, коснулась шеи. – Может, пойдем вместе?
– Не самая лучшая идея. – Змей посмотрел на Тану, машинально поправил ей волосы, спадавшие на лицо. – Я еле тебя нашел. Не лучшее время, чтобы потерять снова.
– Это еще вопрос, кто кого нашел, – в который раз повторила девушка. Улыбнулась. Получилось натянуто. – Ладно, иди. Только не ввязывайся в драку, если кто у колодца появится. А то я тебя знаю.
– Ты лучше всех меня знаешь.
Бодро подмигнув ей, он подхватил канистру и тихо вынырнул из укрытия. Пригнувшись, будто это действительно делало его незаметным, рванул в сторону колодца.
После падения Черной скалы прожекторы уже не шарили по территории Накопителя с прежней активностью. Однако колодец шакалы таки подсветили. Что-то подсказывало: не обошлось без договоренности с балахонщиками, новыми «шестерками» руководства – хотя это был еще вопрос, кто кого больше использовал. Так или иначе, кто контролировал колодец, тот контролировал Накопитель.
Ему повезло. У колодца не было ни души. Хотя наверняка его держал под прицелом не только Мориц. Змей нарочито вальяжно потянулся, зевнул и показал неприличный жест в сторону террасы, откуда когда-то сам разглядывал пространство гигантской пещеры. После чего встал на колени и перегнулся через ломаный край провала.
Это было самое опасное – поверхность воды была на полметра ниже, и на какое-то время приходилось торчать кверху задом, не зная, что происходит снаружи.
Он погрузил канистру в ледяную воду. В глубине ржавой емкости забулькало. Хорошо, что было куда налить эту воду – в каждом квадрате была такая канистра. Не то чтобы Директория сильно заботилась о жизни изолятов. Просто массовая гибель такого количества людей от жажды и голода грозила еще большими проблемами, чем подземные обрушения. Это даже нацисты понимали, убивая и утилизируя своих жертв постепенно, размеренно, как на конвейере. Эпидемии и испорченный воздух во всем пространстве Карфагена Директории были не нужны.
Вода перестала булькать. Посредник ухватился покрепче левой рукой за каменный выступ и потянул на себя тяжелую, наполнившуюся до краев емкость. Вытащил, поставил с глухим стуком, перевел дух.
– Хороша водичка? – прямо над ухом просипел незнакомый голос.
От неожиданности Змей дернулся, опрокинул канистру. Вода захлестала из горловины, но посредник этого не видел – мгновенно развернувшись, он уже сгруппировался в ожидании нападения. Но нападать на него не собирались. Перед ним, в расслабленной позе, прямо на земле сидел странный человек. Странный – потому как сразу напомнил ему кого-то из прошлой жизни. На языке даже завертелось имя – но Змей все не мог его вспомнить.
Незнакомец был гол по пояс – ниже были грязные бесформенные штаны и задубевшие ботинки из искусственной кожи. Невероятно тощее, длинное тело было сплошь перечеркнуто уродливыми шрамами, словно кто-то безжалостный и упорный играл на нем в крестики-нолики при помощи ножа. Присмотревшись, однако, можно было разглядеть: шрамы были расположены не хаотично – они складывались в сложный рисунок, разглядеть который, правда, не позволяло вечно сумеречное освещение. Огромная, лысая, неправильной формы голова на тонкой, какой-то птичьей шее придавала облику незнакомца что-то не от мира сего. Как и блуждающий взгляд впавших глаз и странная улыбка юродивого.
– Голум… – пробормотал Змей.
Он вспомнил, где встречал похожую фигуру. В фильме, увиденном еще до Катастрофы, в далеком, полузабытом детстве. Странное существо из сказки, со странным говором…
– Что? Голый, голый. – Человек хихикнул и принялся активно чесать тощий бок, сразу же напомнив обезьяну. – Жрать захочешь – продашь последнюю рубашку.
Нет, все же голос был совсем не тот. Не такой вкрадчивый и навязчивый – скорее, какой-то ернический, ехидный. Но не от реального веселья, а с эдакой нервной, болезненной «смешинкой», какая случается, когда включается защитная реакция после пережитого ужаса.
– Откуда ты здесь взялся? – глухо спросил Змей.
– Я тут и был, – незнакомец снова хихикнул. – Вон, в ямке лежал. Меня вообще часто не замечают. Иногда я думаю, что меня и нет на самом деле. Я просто кажусь. Даже себе самому.
Он захлюпал, забулькал, заходясь в беззвучном смехе.
«Точно, ненормальный, – мелькнуло у Змея в голове. Тут же он одернул себя: – Сам-то я чем лучше – со своими видениями, выпадениями из реальности? Со стороны наверняка выгляжу не лучше».
– Я водички хлебну? – перестав булькать, проговорил незнакомец. – Все равно почти все разлилось.
Не дожидаясь ответа, он схватил почти опустевшую канистру, запрокинул над головой и принялся ловить распахнутым ртом струю из раструба, пока канистра не опустела окончательно. Напившись, лениво отбросил емкость и отвалился на отставленный локоть, как насосавшаяся пиявка.
– А ты, вообще, кто? – проводив взглядом канистру, спросил посредник.
– Никто, – человек хихикнул. – Ничтожество. Пшик.
– Ладно, – не стал спорить Змей. Пшик – так Пшик. Тоже имя.
– А вот за это премного благодарен.
– Не понял. За что?
– Ты дал мне имя. Лестно получить имя от самого Видящего. А ведь ты – Видящий, верно? Пусть меня так и зовут – Пшик. Просто Пшик. Правда, теперь Пшик – с большой буквы.
Человек зашелся в сиплом смехе, переходящем в болезненный кашель.
Змей смерил собеседника взглядом. «Мало ли сумасшедших в наше время, – подумал он. – Одним больше, одним меньше. Лишь бы не тюкнул камнем по затылку, пока я буду снова набирать воду». Странный человек словно прочитал его взгляд, оскалился в кривозубой улыбке:
– Не бойся. Я не собираюсь нападать на Видящего. Не для того я так долго тебя искал, чтобы причинить тебе зло. Да и кто я такой? Я маленький, жалкий человечек, не способный не то что убить – даже постоять за себя…
Змей болезненно скривился. Слишком много народу собралось по его душу в последнее время. Всем он был нужен. Только большинству – мертвый. Впрочем, он давно уже стал фаталистом. Странное ощущение: он словно доверился то ли судьбе, то ли неведомому духу-хранителю – и просто равнодушно наблюдал, чем дело кончится.
Правда, лишь до того момента, как он снова увидел Тану. И теперь твердо знал: он отвечает за нее, а потому не даст себя прикончить за здорово живешь, да и использовать себя в чужих интересах – тоже.
– Так зачем ты меня искал? – спросил он, разглядывая Пшика.
Того болезненно перекосило, изуродованное тело изогнулось – будто взгляд Змея обжигал кожу. Похоже, странный человек хотел говорить, но что-то ему мешало. Видимо, непросто было решиться сказать что-то важное. Устав наблюдать, как того корежит, Змей пожал плечами, потянул к себе канистру и снова склонился над темной поверхностью, погружая булькающую емкость в воду. В темном отражении посредник увидел, как нависла над ним тощая фигура подозрительного соседа. Непросто было сохранять выдержку и не врезать в беспокойное, кривляющееся лицо – на всякий случай. Ведь ничто не мешало этому типу столкнуть его в колодец. А воспоминания о подводных заплывах в ледяной воде были не самые приятные.
Пшик, однако, не стал на него покушаться. Зато заговорил. Точнее, забормотал – прямо в ухо, неприятно вкрадчивым голосом, словно неустойчивая поза собеседника придала ему большей уверенности:
– Я знаю то, чего не знает никто в Накопителе! Грядет что-то ужасное! И я пришел тебя спасти! Тебя, только тебя, Видящий! Потому что только ты достоин спасения – из всего этого человеческого мусора! Ты слышишь? Ты слышишь меня?!
Змей продолжал набирать воду. Нарочито спокойно, даже замедленно, не спеша показывать этому человеку своей заинтересованности. А еще – чтобы не врезать тому по дергавшейся физиономии: посреднику очень не понравились слова про «человеческий мусор». Наконец он так же медленно поднял из нутра колодца канистру, поставил перед собой. Спокойно взглянул в возбужденно бегавшие глаза Пшика.
– Так что за беда? – так же неторопливо спросил Змей. – Про грядущий «апокалипсис» я уже слышал. Так что это для меня не новость.
– Про большую беду, значит, ты тоже знаешь? – лицо Пшика на миг застыло, как свечка, стекая к подбородку. Затем снова пришло в движение. – Нет, я не об этом. Это все после. До нее еще дожить надо. А ужасное случится уже сегодня.
– Хватит говорить намеками, – оборвал его посредник. – Говори прямо.
– Потом, все потом, – забормотал Пшик. – Уходить надо прямо сейчас, не то поздно будет. Я знаю путь…
– Ладно, поверю на слово, – не стал спорить Змей. – Если просто выведешь нас отсюда – я сумею тебя отблагодарить. Только друзей предупрежу…
Он поднялся и ухватился за ручку канистры.
– Стой! – занервничал Пшик. – При чем тут друзья? Я смогу вывести только тебя одного!
– Один я никуда не пойду.
– Мы так не договаривались! – взвизгнул новый знакомец.
– Да мы вообще никак не договаривались, – усмехнулся Змей. – Не хочешь помогать – не надо. Ты сам предложил, мы не навязываемся.
Он поднял канистру и пошел, краем глаза поглядывая по сторонам. Этот тип отнял у него драгоценные минуты, и могла произойти какая-нибудь нежелательная встреча. Как минимум могли канистру отобрать – вещь в Накопителе дефицитная.
За спиной послышалось недовольное пыхтение: его догонял Пшик.
– Стой! Да стой же!
– Нельзя здесь останавливаться. Черные Святители заметят – могут в погоню броситься.
– Плевать на балахонщиков! Здесь есть люди и поопаснее!
– Например?
– Про Счетовода слышал?
Невольно остановившись, Змей поглядел на прилипчивого заморыша. Тот довольно оскалился: ему удалось произвести впечатление на Видящего.
– Его взяли на днях, – быстро забормотал Пшик. – Вместе с верхушкой Организации. Они там что-то мутили по-крупному. По ходу дела, переворот готовили. В общем, сюда их…
Договорить он не успел. Хлестко звякнуло, канистра дернулась в руках, из бортов плеснули в противоположные стороны одинаковые струйки. Еще не расслышав долетевший издалека звук выстрела, Змей уже упал в спасительную выбоину. Прикинул направление выстрела. Стреляли, похоже, с террасы. Видать, шакалы развлекались. Осторожно выглянул – и едва успел убрать голову: рядом взметнулся фонтанчик пыли.
Растянувшись вдоль борозды в щебневой поверхности, посредник расслабился. Он просто лежал на спине и смотрел в высоту, туда, где в мутной мгле терялся гигантский, плохо освещенный купол. Страха не было. Было равнодушие вперемешку с усталостью. С этим следовало бороться – апатия могла привести к гибели.
– Откуда ты знаешь про Организацию? – продолжая глядеть вверх, спросил Змей.
– А ты откуда? – из своего укрытия буркнул Пшик.
– Я-то лично в гостях у Счетовода побывал, – сообщил посредник. – Он меня, считай, в свои ряды вербовал. Но не сошлись интересами.
Сейчас говорить об этом было странно. Все было словно в другой жизни. Он уже и не вспоминал о глубоких штольнях, где под видом простых рабочих и техников скрывались упрямые заговорщики. И хотя Счетовод довольно серьезно сообщал о своих планах смещения Директории, тогда это казалось пустым бредом из-за недостатка кислорода в пыльной шахте. И вот на тебе – об Организации заговорил простой бродяга. Или не такой уж простой.
– Думал, они уже наигрались в революционеров, – усмехнулся Змей. – Или их давно повязали.
– Их и повязали, – сообщил Пшик. – Они пытались на элитный уровень пробраться. Даже туннель специальный просверлили. Еще немного – и устроили бы реальный шухер в святая святых Директории. А так – попали в засаду. Видать, кто-то из своих сдал. Кого на месте не покрошили – сюда бросили.
– Лихо, – с уважением произнес посредник. – Но ты откуда все это знаешь? Или просто слухи разносишь? Так я и не такую лапшу могу на уши повесить.
– Будь уверен – информация проверенная, – глухо отозвался новый знакомый. Немного помолчал, словно раздумывая. Потом добавил: – Я же не всегда был пустым Пшиком. Остались кое-какие источники.
Змей ощутил, как в голове защелкали какие-то неведомые шестеренки, с трудом складываясь во внятную мысль. Само собой в памяти всплыло самодовольное лицо Зама, застреленного коварной красоткой. Тот тоже строил планы на Видящего. Даже связывал с ним свое будущее. Видимо, это такая привычка у власть имущих – тянуть свои жадные лапы ко всему, что они считают самым лучшим, особенным, «эксклюзивным».
– Ты, что же, сам – бывшая «шишка»? – безо всякой издевки, скорее даже сочувственно спросил Змей.
– Шишка? Это как?
– Ну, это… Из руководства Директории? Ну, там, начальник, заместитель…
– Советник, – тихо сказал Пшик. – Я был советником. Не спрашивай подробностей. Я ведь пытаюсь забыть.
– Но знание входов и выходов в Накопителе – оно отсюда? – настойчиво продолжал посредник.
Он развлекался, с комфортом лежа в своем пыльном укрытии под прицелом неизвестного снайпера. Было в этом что-то сюрреалистичное, но в то же время эта ситуация дарила ощущение необычайной свободы – когда не боишься пули, не думаешь о будущем и просто веришь в свою судьбу.
– Я много чего знаю, – неохотно отозвался Пшик. – Потому и нахожусь там, где меня не будут искать. И впервые в жизни мне хорошо и спокойно.
– Уверен: даже если тебя и найдут – то вряд ли узнают. Выглядишь ты… Гм… Не думал, что человек способен такое с самим собой сотворить.
Комплимент был сомнительный, но Пшик будто и не заметил. Лишь произнес странным голосом:
– Ты не поверишь – человек на что только не способен, чтобы сохранить шкуру.
– Со шкурой не очень-то удалось, – заметил Змей и тут же мысленно отругал себя за неуместную шутку. Даже выглянул из укрытия, поискав взглядом товарища по несчастью.
Советник изменился в лице, на миг потеряв свою неизменную самоиронию. Видать, с этими шрамами были связаны не самые приятные его воспоминания. И не по собственной воле он исполосовал себя этими жуткими ранами. Но лицо его снова пришло в движение, он ухмыльнулся:
– Смешно. Но то дело прошлое. И теперь даже в Накопителе не спрятаться. Вообще нигде и ни под какой маской.
– Если спрятаться негде, как ты говоришь, – куда же ты предлагаешь бежать?
– У меня есть план. Расскажу, когда выберемся.
– Не доверяешь?
– Сглазить боюсь.
Змей тихо рассмеялся, огляделся вновь. Неизвестный стрелок что-то притих. Возможно, выжидал, пока жертва выберется из укрытия. А может, просто наигрался в охотника на людей. Шакалы все такие – работали здесь не столько ради продуктового пайка, сколько из удовлетворения своих садистских наклонностей.
– Так, – проговорил Змей. – Сейчас быстро, короткими перебежками – до нашего «форта». Авось проскочим.
Не дожидаясь ответа, он подхватил канистру с остатками воды и, пригнувшись, рванул в сторону своей базы. За ним, ворча и ругаясь, последовал Пшик. В какой-то момент казалось, что проскочили.
Инстинктивно бросившись лицом в щебень, посредник с запозданием услышал звук выстрела. Разум быстро достроил картинку: быстрая тень шагах в десяти и вспышка. Вряд ли это был тот же стрелок, что бил по нему с террасы – он бы ни за что не успел сюда добраться. Однако решать шарады было некогда – охотник промахнулся случайно, поэтому вполне мог продолжить стрельбу.
Бросив канистру, посредник стал быстро отползать. Но уже понимал: здесь, на открытом пространстве у него нет шансов. «А что там Мориц со своей «оптикой»? – раздраженно подумал он. – Неужели не видит?»
Новый выстрел – в лицо больно брызнули обломки камня. Неизвестный целенаправленно охотился за Видящим, не тратя патроны на Пшика, притихшего и, возможно, вообще сбежавшего. Продолжая пятиться со скоростью, на которую только был способен, Змей увидел перед собой приближавшийся силуэт. Устав ползти и обдирать локти, посредник медленно поднялся, невольно встав на колени.
Неизвестный приблизился и навис над ним с пистолетом в отставленной руке. По лицу, черному от татуировок, было понятно: этот из неприкасаемых. Наколки придавали незнакомцу облик полуразложившегося мертвеца. Змей знал, что означает такая намертво вбитая маска.
Это был палач.
Не киллер, чьей задачей было бы ликвидировать и тихо свалить с места убийства. Киллеры, как известно, действуют в интересах заказчиков. Как говорится, просто бизнес. Палачи – отдельная тема. Говорили, есть тайная группировка – трест палачей. Подтвердить это никто не мог: палач всегда действовал в одиночку. Его роль – исполнять приговор. То самое решение, которое авторитетные неприкасаемые принимали совместно, когда никто не хотел брать на себя ответственность за убийство провинившегося, ставшего изгоем для всех группировок. По сути, статус палача был тот же, что и у посредника: он так же парил над схваткой, не принимая ничью сторону, так же существовал вне сложившихся группировок. Только задачи отличались: посредник гасил конфликты и примирял стороны; палач – ставил кровавую точку. И в этом палач был подлинным антиподом посредника.
И сейчас антиподы эти встретились лицом к лицу.
– Тебя приговорили, – произнес глухой, надтреснутый голос. Словно и впрямь изливающийся из утробы живого трупа. – Я – карающий меч.
Это была формула. Ритуальный текст палача. Вот почему его не убили сразу: среди исполнителей приговоров считалось дурным тоном прикончить жертву, не сообщив ей, почему та должна сдохнуть.
– В чем меня обвиняют? – непослушным голосом спросил Змей.
В этот момент он вдруг снова остро ощутил жизнь. Давно притупившееся чувство заиграло новыми красками. Наверное, такое бывает у всех на пороге неизбежности.
– Время посредников прошло, – сказал палач. – Ты больше не нужен.
На его изуродованном наколками лице проступило злорадство. Вообще, проявлять эмоции – не стиль палачей. Но и жертва была особенной: исполнитель устранял главную помеху на своем пути.

 

Торчащая из серой робы рука подняла пистолет. Змей закрыл глаза, ощутив вдруг невероятное спокойствие.
«Мертвому не надо бежать, прятаться, – подумал он. – Мертвый не знает страхов, не тащит на себе груз ответственности. Так что в смертельной дозе металла есть некоторые плюсы. Все зависит от точки зрения».
Выстрел. Еще один. Визг рикошета.
Странно. Он не ощущал боли. «Может, такова она и есть – смерть?» Что-то подсказывало: вряд ли. Змей открыл глаза. И увидел лежавшего на щебенке палача, над которым с СВД в руках стоял Мориц.
– Кто стрелял? – облизнув пересохшие губы, спросил посредник.
– Он. – Мориц пнул ногой застывшее тело. – Вовремя я его прикладом.
– А ты? Ты сам-то чего?..
– Осечка, – спокойно отозвался детектив. – Один патрон – псу под хвост. Остальные лучше приберечь.
– На мне, значит, сэкономить решил? – Змей нахмурился, хотя изнутри его распирало совершенно неуместное веселье.
– Но справились же, – так же ровно сказал детектив. – А скоро патроны могут куда больше понадобиться.
Змей не стал спорить. На смену внутреннему веселью накатывала усталость. Нужно было срочно взять себя в руки.
– Надо за водой вернуться, – сказал он. – Канистру, правда, прострелили.
– Да, это били с террасы, – кивнул Мориц, оглядываясь с прищуром охотника. – Чего-то я не очень понимаю, что здесь за движения начались? Шакалы явно нервничают.
В подтверждение этих слов вдалеке торопливо захлопали выстрелы. Значит, охотились не только за Видящим. Со стороны скалы доносились вопли, нарастал шум толпы. Змей поднялся на ноги, посмотрел на мертвого палача, вынул пистолет из его рук. Это оказалось непросто – пришлось разгибать палец за пальцем.
Пистолет был знатный. «Стечкин», покрытый позолотой, искусно инкрустированный жутковатыми символами, с явным налетом сатанизма. Щечки – из отполированного белесого материала с позолоченными же узорами. Змей знал, что это за материал: человеческие кости. У палачей была своя извращенная эстетика. Обшарив карманы убитого, посредник отыскал запасной магазин. Пустой. Негусто для такого злобного перца. Видать, пришлось пострелять, прежде чем он добрался до цели.
Снова выстрелы. На этот раз – автоматная очередь.
– Я знаю, у кого спросить, что там и к чему, – засовывая пистолет в карман оранжевого комбеза, сказал посредник. – Эй, Пшик! А ну, покажись!
Спутника не было видно – он умело прятался даже на ровной, казалось бы, поверхности. Видимо, в его случае не обошлось без мании преследования. Да и опыт выживания имелся серьезный.
Мориц недоуменно огляделся, вопросительно посмотрел на Змея. Тот пожал плечами:
– Ну, не знаю… Ладно, пошли от греха подальше. Хотелось бы воду донести все-таки. Полканистры осталось – потом повторю вылазку. Когда все стихнет.
– Не стихнет, – произнес тихий голос, едва слышный на фоне нарастающего шума отдаленных голосов. Пшик стоял в стороне, возникший там незаметно, как привидение. – Накопителю крышка.

 

Назвать это крохотное укрепление из камней и щебня фортом можно было только при изрядной доле фантазии. Особенно учитывая тот факт, что основными боеприпасами здесь были все те же камни – если не считать единственную винтовку Морица, да теперь еще и пистолет с восемью оставшимися патронами у Змея. Здесь прятались около десятка молчаливых беженцев – бывших соседей по квадрату. В том числе – безрукий дурачок, которого, как оказалось, звали Русланом. Теперь мальчишка все время вертелся вокруг Пшика – словно чувствовал в нем родственную, такую же надломленную, всю в шрамах, душу. Сейчас он, открыв рот, вместе с остальными слушал этого странного гостя.
– Все вышло из-под контроля, – тихо и быстро говорил Пшик. Он смотрел себе под ноги, как будто не имел сил поднять взгляд на собеседников. – Пока вы были тут, в Накопителе, Карфаген пошел вразнос. Погромы, бунты, поджоги. И никто не может остановить это. Народ просто озверел.
– Но почему? – растерянно спросила Тана. – Что изменилось?
– Кое-что изменилось. Это секретная информация, но мне удалось выяснить. Аграрный уровень наполовину затоплен черной водой. Урожай погиб.
Тихо ахнула женщина – мать Руслана. Оказывается, она все прекрасно слышала. Пшик хмуро кивнул в ее сторону:
– Вот потому власти и скрывают правду. Чтобы люди в страхе не перебили друг друга.
– Так уже начали, – спокойно заметил Мориц.
– Да. Поставки продовольствия сократились, на черном рынке взлетели цены. Тут, ясное дело, включились неприкасаемые, на рынок выбросили синтетику и всякое дерьмо. Уже есть отравления, в том числе и насмерть.
– Я все равно не понимаю, – произнес Мориц. – Даже если все действительно так плохо – почему блюстители не наводят порядок?
– Директория бережет силы. До худших времен.
– До худших? – Тана растерянно посмотрела на Змея, перевела взгляд на Морица. – Разве может быть хуже?
– Может, – сказал Пшик. – Главная беда впереди. Не спрашивайте меня какая – наверняка не знаю, а пугать предположениями не хочу.
– Так, может, Накопитель теперь – самое спокойное место? – осторожно спросила Тана. – Как-нибудь пересидим здесь, пока снаружи все не уляжется?
– Если бы. – Пшик поднял на нее тоскливый взгляд. – Вы думаете, бунтарей загоняют сюда, чтобы кормить на дармовщинку? В условиях дефицита продовольствия?
Повисла неприятная пауза.
– Нас что, убить здесь хотят? – спросил Змей.
– Может, и хотят, – сказал бывший советник. – Если раньше мы сами себя не убьем. Такой концентрации отморозков в замкнутом пространстве я не помню.
– Ну, это вполне реально, – кивнул Мориц. – Продовольствие поставлять перестали, остатки старой кормежки – и все. Так и до каннибализма дойти может.
– Вот я и говорю! – лихорадочно забормотал Пшик. – Уходить надо, пока до остальных не доперло! Я уже сказал Видящему…
– Кому? – переспросил наемник.
Пшик выразительно посмотрел на Змея. Мориц кивнул. Хоть они были теперь по одну сторону баррикад, посредник оставался для детектива обыкновенным неприкасаемым, за поиски которого власть имущие платили звонким вольфрамом, безо всякой сопутствующей лирики и мистики. Способности Видящего оставались для Морица за скобками. Вот и сейчас он демонстративно поднял винтовку и стал разглядывать местность через оптический прицел, не желая обсуждать всякую ересь.
– Уйти мы сможем при одном условии, – продолжил Пшик. – Если нас будет мало. Змей хочет взять вас с собой – это только уменьшает шансы.
– Почему? – нахмурилась Тана.
– Узнаете.
– А как же они?
Змей указал на мальчишку, который, раскрыв рот, смотрел на Пшика. Неизвестно, понимал ли парень смысл сказанного. Иногда слабоумным куда легче переносить жестокую реальность – просто потому, что они не задаются лишними вопросами.
– Никак, – буркнул Пшик. – Мы не сможем их взять.
– Мы не уйдем без этих людей! – запальчиво заявила Тана. – Они нам доверились, и мы…
– Ничего не получится, – вяло сказал советник. У него не было желания спорить. – Если вы не хотите – я просто уйду один.
– Подожди! – жестом остановил его Змей. – Надо подумать…
– Думать некогда, – неожиданно отрезал Пшик. – Сегодня в Накопитель пустят газ.
Он вскочил, сжав кулаки и хлопая глазами. На его лице появилась растерянность: он явно сболтнул то, чего говорить не собирался.
– Что? – Змей невольно поднялся с пыльного гравия. – Газ? Почему ты молчал до этого?!
– Никто не должен знать, – нервно отозвался Пшик. – Начнется паника – газ пустят раньше. Тогда уже никому не спастись. А я жить хочу.
– Вот черт… – Змей сжал кулаки. – Черт!
– Что будем делать? – Тана закрыла лицо руками, над которыми были видны лишь ее огромные, расширившиеся глаза.
– Что за дурацкие вопросы?! – запальчиво выкрикнул Пшик. – Спасаться надо! Я знаю выход! Единственный, который не контролируют ни шакалы, ни неприкасаемые! Вам что – жизнь не мила? Я просто не понимаю… Не понимаю…
Похоже, этот запуганный человек, рухнувший с вершин благополучия на самое дно, действительно не понимал – что может быть ценнее собственной жизни? Ведь он принес бесценный дар, рисковал последним, что у него осталось, чтобы вытащить Видящего из этого ада! А тот вместо того, чтобы спасать свою драгоценную жизнь, возится с какими-то отщепенцами, никому не нужными, бесполезными, о гибели которых никто не станет жалеть!
– Хорошо, – медленно произнес посредник. – Давай так поступим…
– Эй, Змей! – не отрываясь от прицела, позвал Мориц. – Там какая-то буча затевается. Балахонщики, похоже, охрану скрутили.
– Как – охрану? – Змей бросился к детективу, выхватил у того из рук винтовку, сам глянул в прицел. – Если шакалов прижали – так, может, и выход на свободу открылся?
– Не могли они охрану прорвать, – неуверенно произнес Пшик. – Вы не представляете, какая там система защиты…
В мутном прицеле показалась неровная стена Черной скалы. В логове Черных Святителей действительно было оживленно.
– Похоже, Пшик прав, – продолжая всматриваться в «оптику», сказал Змей. – Это не шакалы. Это блюстители – у них форма другая. Только почему-то они на коленях…
В круглом окошке, расчерченном прицельной сеткой, колыхалась возбужденная толпа. Похоже, это были приверженцы Святителей – их стало еще больше. Во всяком случае, командовали там именно люди в черных одеждах. За стеной из их силуэтов плохо было видно, что происходит. Пока фигуры в балахонах не принялись затаскивать на выступ Черной скалы связанных пленников.
– Точно, блюстители, – подкручивая резкость прицела, пробормотал посредник. – Только непонятно, что они здесь…
Он запнулся, не веря своим глазам. Точнее – одному глазу, вытаращившемуся в холодный окуляр.
– Игнат…
– Что? – вздрогнула Тана. – Ты сказал – Игнат?
– Он там. – С трудом оторвавшись от прицела, Змей указал в сторону Черной скалы. – Связанный. С ним еще двое в форме блюстителей.
– Откуда он здесь? – тревожно проговорила девушка. Она легко поднялась с камня, на котором сидела, прижалась к Змею, пытаясь отследить его взгляд. – Скала далеко. Может, ты обознался?
– Это какой Игнат? – равнодушно спросил Мориц. – Бывший агент, из спецов? Тот, что с вами к Запретной горе ходил?
Змей не слышал его. Он снова припал к прицелу, но уже ничего не увидел – пленников вновь заслонила толпа. В голове все смешалось. Начавшие было строиться планы побега рассыпались, как карточный домик.
– Может, и обознался, – проговорил он. – Надо проверить.
– Ты спятил, – все так же спокойно заметил Мориц. – Чтобы проверить, надо идти к скале. Там тебя и дожидаются – чтобы завершить недоделанное. А то ты какой-то слишком живой для этой чернобратии.
– Придется, – твердо сказал Змей, поднимаясь на ноги и машинально поглаживая рукоятку винтовки. – Игнат мне не раз жизнь спасал. Да и вообще… Сдается мне, там расправа намечается… Да чего вы уставились на меня, как на покойника? Я только гляну – и назад. Обернусь быстро. Ну, может, не быстро. И не обернусь совсем. Короче, идти надо – и все тут.
– Я с тобой пойду! – решительно заявила Тана.
– Черт с вами, – сказал Мориц. – Самоубиваться – так хоть со смыслом. Только винтовку отдай – у тебя пистолет. Жаль, минус один патрон. Надеюсь, больше осечек не будет.
Детектив взял винтовку из рук Змея, быстро осмотрел ее, проверив магазин, прицел, щелкнул затвором. Тана подняла с гравия длинный дюралюминиевый шест, с которого сорвала некогда грозную табличку «СТОЯТЬ! ОТКРЫВАЮ ОГОНЬ!». Ловко крутнула шест в руке, недобро улыбнулась. С чем, с чем, а с шестом танцовщица была «на ты». Девушка решительно бросила:
– Идем?
Молчавший до этого и просто наблюдавший Пшик вдруг встрепенулся, подскочил, словно до него только теперь дошел смысл сказанного. Зашипел с неожиданной злобой:
– Да вы что здесь, совсем обезумели?! Я вам спасение предлагал! Спасение! А вы сами себя сгубить решили! Вы идиоты! Я вас ненавижу!
Все это неслось уже им в спины. Боевая троица перебралась через бруствер, направляясь в сторону Черной скалы, у подножия которой волновалась толпа. В отчаянии Пшик крикнул:
– Да идите вы к черту! Чтоб вы там сдохли! Я сам спасусь, сам! Один!
Тана поморщилась, проговорила, не оборачиваясь:
– Не понимаю, чего он так в нас вцепился? Ну хочет спасаться – пусть спасается. Других проклинать-то зачем?
– Ты разве не поняла? – Змей посмотрел на подругу, грустно улыбнулся. – Ему же страшно. Страшно спасаться одному. Ведь если спасешься в одиночку – в одиночку придется и жить. Прятаться, скитаться, ни на кого не надеясь, никому не веря. Правда, не совсем в одиночку: придут твои страхи, придет совесть. Когда не с кем даже поговорить, придется говорить с самим собой. Не каждому приятно оказаться наедине с самим собой. В зеркале можно увидеть монстра.
– Ладно, это его проблемы, – скривилась Тана. – Пусть сам давит своих тараканов. И без него есть чем заняться.
Змей взял ее за руку, свободную от шеста, который она придерживала, неся его на плече. Эту девушку не напугать было ни одиночеством, ни толпой врагов. В ее жизни наверняка хватало мрачных моментов, но жила она настоящим. Реальными угрозами, реальными радостями, настоящими чувствами. Потому Змей и бросился тогда в толпу блюстителей – Тана стоила того, чтобы искать ее даже за колючей проволокой. Правда, никто тогда не мог подумать, чем обернется этот безумный шаг.
– Все на землю! – быстро бросил Мориц, ловко припав к земле.
Посредник с девушкой рухнули следом. Детектив глянул в прицел, поводил стволом. Сказал:
– Показалось. Похоже, нас пока не заметили. Но скоро заметят. Нужно что-то придумать.
– Дай-ка. – Змей протянул руку, взял винтовку. Поглядел через прицел на толпу, которая стала значительно ближе. Перевел точку прицеливания на скалу. Поднял к вершине.
– Интересно, – произнес он. – Скала-то пустая. Видать, устали они на камешек лазить и прыжки с трамплина устраивать. Решили по старинке людей валить.
– И что? – нетерпеливо спросила Тана. – Может, этих несчастных не собираются сбрасывать с высоты. А убьют каким-нибудь другим способом – какая разница, если среди них наш Игнат?!
– Есть просто одна мыслишка… – Змей оторвал взгляд от окуляра. Огляделся вокруг. Кивнул в сторону поваленного проволочного заграждения шагах в десяти от них. – Как думаете, насколько она крепкая, эта проволока?

 

Черная скала все же оказалась не такой уж пустой. У основания, в месте единственного безопасного подъема на крутой, мокрый от падавшей сверху воды склон, сидел на плоском камне балахонщик в надвинутом на лицо капюшоне. «Монах», видимо, был в карауле, охранял новую святыню. Правда, от непосильной тяжести поставленной задачи его сморило в сон. Этим глупо было не воспользоваться. Спящий получил прикладом в темя от безжалостного Морица. Дозорного скрутили куском проволоки – этого добра у них собой было много. Потом Святителя отволокли за скальный выступ, чтобы не привлекал внимания. И стали подниматься наверх, волоча за собой неподъемный моток крепкого провода, который норовил размотаться, запутаться в ногах и сбросить своих носильщиков в пропасть.
– Что-то я не верю в эту авантюру, – отдуваясь под тяжестью ноши, сказал Мориц. – А если твои расчеты ошибочны?
– Тогда нас перебьют на месте, – бодро отозвался Змей. Он шел впереди, так как единственный из их маленького отряда более-менее знал дорогу. Пусть даже и проходил по ней с мешком на голове. – Хочу тебя успокоить: меня убьют первым, а у вас еще останется шанс смыться. Надеюсь, перед этим ты грохнешь главаря Балахонщиков.
– Даже не сомневайся, – хмуро сказал детектив. – Меня этот самозванец давно раздражает.
– Ты же вроде всегда над схваткой, Мориц? – заметила Тана. – И нашим, и вашим, а?
– Ничего, немного изменю принципам, – ответил наемник. – Надо же как-то стресс снимать.
Взобравшись на скалу, они быстро приблизились к уступу – тому самому, с которого сбрасывали приговоренных по приказу Пастыря. Змей боялся только одного – что они опоздали. Тихо опустившись на живот, подполз к самому краю по мокрой, холодной поверхности. Осторожно выглянул.
Внизу по-прежнему уродливыми кольями торчали железные штыри. На некоторых продолжали висеть мертвые тела. От них уже тянулся характерный запашок, но никто и не думал убирать это страшное свидетельство власти Черных Святителей.
К штырям у самого подножия скалы были привязаны те трое, в форме блюстителей. Похоже, это было что-то вроде «позорных столбов» – для острастки тех, кто все еще шатался на свободе – если такое слово вообще можно было применить к узникам Накопителя. Широким полукругом перед частоколом ржавых штырей стояли фигуры в мокрых черных балахонах. Они являли образец спокойствия и смирения, особенно на фоне толпы злобных оборванцев, норовивших прорваться сквозь это своеобразное оцепление и швырнуть камень в связанных. Непонятно, чем было вызвано такое остервенение. Может, сама форма действовала на обитателей Накопителя как красная тряпка на быка.
Пастыря не было видно, вместо него зычно вещал здоровенный толстый Святитель, чья голова едва помещалась в чересчур тесный для нее капюшон:
– Проявите терпение, братья! Побивание нечестивцев камнями скоро начнется! Дождемся Пастыря. Он и благословит вас на это благое дело…
Посредник так же тихо отполз назад. Хотя перспектива такой жуткой расправы не внушала оптимизма, от сердца немного отлегло. Время у них было. Правда, немного – как минимум, пока не нашли обездвиженного караульного; как максимум – пока не перешли к экзекуции.
– Начинаем, – быстро сказал Змей. – Времени мало, так что давайте без обсуждений.
Обмотавшись проволокой вокруг пояса, он подергал свою «защиту» с некоторым сомнением. Провод был армированный, крепкий. Строго говоря, провода было три – для надежности. Должны были выдержать. Главное, чтобы выдержал Мориц. Тот уперся ногой в торчавший черным зубом выступ, обвив себя другим концом провода, спустив на ладони рукава плаща – чтобы не исполосовать пальцы в кровь. Детектива страховала Тана. Напрямую провод удержать было бы сложно, поэтому его пропустили вокруг мокрого выступа – сила трения должна была снять часть нагрузки.
На самом деле, все это попахивало самоубийством. Едва подумав об этом, Змей оборвал предательские мысли. Он быстро подобрался к краю, встал спиной к пропасти, подался назад – так, что провода натянулись струнами. Взял в руки второй пучок проводов – с торопливо сделанным крюком на конце.
Подмигнул побледневшей Тане. Выдохнул:
– С богом!
И, легко оттолкнувшись, скользнул вниз.
Сначала показалось – убьется на хрен! Скользил он слишком быстро, ощущая свободное падение. Но, видимо, Мориц справился – и резкий спуск затормозился, проволока болезненно впилась посреднику под ребра. Впрочем, приземлился он все равно жестко, едва не напоровшись на вертикально торчащий, наискось срезанный железный штырь. Но Видящему повезло – и не только в этом. Его «десантирования» не заметили – все внимание толпы было устремлено к появившейся сбоку от пленников фигуре Пастыря.
Главарь Черных Святителей неторопливо обошел примотанных к штырям заложников, мрачно оглядывая их из-под надвинутого на лицо капюшона. Из тени Черной скалы Змей наблюдал за происходившим с напряжением и в то же время с брезгливым интересом.
Этот самовлюбленный маньяк, Пастырь, похоже, набирал силу. Держался он теперь еще увереннее, в его движениях появилась какая-то намеренная заторможенность, словно он не торопился расплескивать свои драгоценные силы. Это придавало его образу величия и, видимо, нагоняло жути на столпившихся вокруг адептов.
– Мы собрались здесь, чтобы вершить справедливость, – негромко сказал Пастырь. Однако слышно его было хорошо, так как толпа мгновенно притихла. – Эти трое – псы Директории, гонители истинной веры. Из-за них мы сейчас здесь, подыхаем в каменном мешке – и не можем нести истину несчастному Карфагену…
– Я не понимаю… – пробормотал пленник, что был в центре. – Мы не знаем ни про какой свет истины…
– Еще бы, – зловеще произнес Пастырь. – Потому вы здесь и ждете своей участи.
– Если ты не заметил – нас тоже бросили в Накопитель! – огрызнулся тот, что был справа. – Потому, что мы отказались исполнять приказ и не стали стрелять в людей!
– Вот поэтому вас не убили сразу, – вкрадчиво сообщил главарь балахонщиков. – Мы поступим по справедливости – и ваша судьба зависит от вас самих. Согласны ли вы присягнуть нашему Братству и вступить в ряды Черных Святителей? Это подарит вам жизнь. И потребует от вас взамен подарить жизнь Братству – по первому требованию ее лидера, чья власть освящена Твердью.
– Это по твоему, что ли, требованию? – с презрением в голосе произнес третий пленник, тот, что был слева. – Я понятия не имею, что там за твердь, – может, у тебя в голове вместо мозга? Но то, что вы творите, мне не нравится.
Змей с трудом удержал порыв, чтобы не броситься вперед. Потому что дерзким парнем в порванной, окровавленной форме действительно оказался Игнат. Медленно вытащив из-за пояса пистолет, посредник снял его с предохранителя.
Пастырь замер, переваривая услышанное и словно решая, предаваться гневу или повременить. С неожиданной мягкостью он произнес:
– В тебе говорят невежество и гордыня. Ты просто не понял еще, что тебе предстоит, если не прислушаешься к голосу истины.
– И что же, убьете? – мрачно спросил Игнат. – А ведь я в первых рядах был, когда приказ отдали – валить вашу черную свору. Я тогда решил, что смерть – это чересчур, даже для таких психов, как вы. Вас просто аккуратно приняли – и вот благодарность.
– Наша благодарность более чем велика, – повысив голос, сказал Пастырь. – Ты опытный солдат и можешь быть нам полезен. Облачись в черное, вступи в ряды воинов Тверди – и ты не пожалеешь. Это касается всех вас. – Человек в балахоне обвел рукой всю троицу пленников. – Когда мы возьмем власть в Карфагене, вы станете во главе нашего воинства, станете проводниками воли великой Тверди. Если же откажетесь…
Он сделал широкий жест в сторону толпы. Люди словно ждали сигнала, взревев злобным воем. Над головами затряслись зажатые в руках камни. Пастырь торжественно развел руки:
– Твердь заберет вас!
Несколько секунд пленники молчали. Первым не выдержал тот, что был справа, плешивый и потный:
– Я… Согласен.
– Повинуешься ли ты воле Тверди? – возвысил голос Пастырь. – Готов ли ты принять лютую кару, если нарушишь завет?
Плешивый поежился, не решаясь ответить сразу. Но, поглядев в озверелые лица людей с камнями, пробормотал:
– Готов.
Главарь сделал небрежный знак, плешивого сдернули с позорного столба, поставили в сторонке между двумя здоровяками в черных балахонах. С тем, что был посередке, одутловатым человеком, на котором трескалась форма не по размеру, процедура повторилась.
Остался Игнат. Пастырь повторил свой вопрос. Пленник не спешил с ответом. Он хмуро смотрел на злобного упыря в балахоне, упивавшегося властью. В этот момент Змей остро осознал: нельзя допустить позора своего друга. Ситуация завела Игната в тупик, и никто не смог бы его упрекнуть, если он решился бы на сделку с этой темной силой.
Но сделал бы он это на глазах целой толпы свидетелей. И главное – на глазах Змея. Вроде бы ничего особенного – но именно так и ломаются люди. Особенно такие, как Игнат – неисправимые идеалисты и люди чести. А сломленный духом человек – ненадежный союзник. Вместо товарища по оружию он становится обузой. Такой человек опасен – как для себя самого, так и для тех, кому он дорог.
А потому Змей поднял пистолет на уровень глаз и вышел из тени.
– А может, ты и мне предложишь свои условия? – отчетливо произнес посредник. – Что там ты предлагаешь за верную службу? Пайку из сухой лепешки и пригоршню грязной воды?
Черная охрана Пастыря, заметив опасного чужака, подалась было в его сторону, но главарь жестом остановил их. Застыл, глядя на неожиданного гостя пустым взглядом, в котором читалось брезгливое удивление.
– Правильно, пусть не дергаются, – криво усмехнулся Змей. Он сделал недвусмысленное движение стволом пистолета. – Даже не сомневайтесь – я вашему гуру с превеликим удовольствием башку снесу.
Наступила тревожная тишина. Толпа замерла. Пастырь, который обычно не скупился на выражения и не лез за словом в карман, на этот раз проявил сдержанность. Надо отдать ему должное: он не столько боялся смерти, сколько старался сохранить лицо. Наверное, для такого самовлюбленного маньяка это было поважнее самой жизни.
– Я не могу предложить тебе те же условия, что и пленникам, – медленно, словно мысленно подбирая слова, произнес Пастырь. – Ты – порождение зла, ты должен сгинуть во имя тех, кому суждено выжить.
– Как видишь, я жив, и в руках у меня пушка, – отозвался Змей, осторожно приближаясь к Игнату. Краем глаза он прикидывал, как освободить все еще привязанного друга. Игнат, в свою очередь, не смотрел в его сторону, хотя наверняка узнал голос. – Наверное, твоя всемогущая Твердь решила, что моя жизнь все еще имеет смысл.
– Не тебе марать святыню своим поганым языком. Ты жив только для того, чтобы испытать нашу стойкость.
В голосе Пастыря появилось прежнее высокомерие. Черные Святители медленно обходили Змея с двух сторон, стремясь отрезать ему пути к отступлению.
– Не буду вас сильно задерживать, – сообщил посредник. – А то как бы ваша стойкость не пострадала. Сейчас я уйду. Только заберу с собой приятеля. Все равно вы с ним не сработаетесь, так что заранее избавлю вас от проблем. А ну, отмотайте его от этого штыря. И поживее, а то у меня палец затек на спусковом крючке.
Пастырь с интересом поглядел на Змея. Видимо, главарь не особо представлял себе, как смогут уйти из окружения эти двое. Но под прицелом пистолета предпочел не вдаваться в опасные споры. Он едва заметно кивнул своим людям, чтобы те выполнили требование наглеца. И медленно повернулся к толпе, возгласив:
– Смотрите, люди! Я предлагал этому бойцу очищение и власть. Он выбрал сторону зла. Чего он заслуживает?
– Смерти! – раздался сначала единичный слабый голос.
Толпа подхватила: «Смерти!» В сторону освобождаемого полетели одиночные камни. Один из них попал в черную фигуру – и броски прекратились. Потирая ушибленное плечо, приспешник Пастыря освободил Игната.
Ухватив друга за форменный ремень, Змей потащил его за собой, к основанию скалы. Главарь провожал их взглядом, продолжая угрожающе вещать:
– Смотрите: они пытаются избежать неизбежного! Угрожают оружием Пастырю. Они не понимают, что бежать отсюда некуда! Всюду она и только она – Твердь!
– Твердь! – выдохнула толпа.
– Ну и что будем делать? – мрачно спросил Игнат. – У тебя хоть план какой-то имеется? Или ты решил на суицид пойти в приступе праведного гнева?
– И тебе спасибо, – отозвался Змей, цепляя заранее сделанный проволочный крюк за пояс Игната в районе пряжки. – Главное, держись и мне на голову не шваркнись. Тебе еще меня вытаскивать.
– Я не понимаю… – начал было Игнат, но посредник остановил его:
– Там, наверху, поймешь.
Змей дважды рванул провод на себя. Это был сигнал. Тут же провод натянулся, оторвав жилистую фигуру в форме от земли, и неуверенно, рывками потащил вверх.
Толпа издала протяжный звук изумления: проволока была довольно тонкая, почти невидимая с расстояния, и со стороны могло казаться, что недавний мученик сам по себе, мистическим образом возносится к каменным небесам. Хотелось верить, что тройной провод не лопнет под весом парня или не перетрется о камень там, наверху. Ведь нагрузка на него была бешеная: силой, «возносившей» сейчас Игната, были Мориц с Таной, противовесом сиганувшие со скалы по другую сторону узкого гребня. Мокрая, скользкая поверхность, к тому же охлаждаемая струившимся сверху «дождем», должна была, по идее, сохранить целостность проводов, используемых сейчас не по назначению.
Плохо было другое: Мориц не мог прикрыть посредника сверху при помощи «оптики». Так что оставалось надеяться на пистолет палача, собственную дерзость да расторопность Игната. Самому взобраться по тонкой проволоке было почти не реально, для этого и была придумана эта сумасшедшая схема с противовесами. Главное, чтобы Игнат быстро сообразил, что к чему, и повторил со Змеем тот же трюк, что проделали с ним самим.
А пока, пользуясь замешательством врагов, Видящий отступил к стене и приготовился к обороне. В том, что дело дойдет до драки, он не сомневался: воспользовавшись моментом, Пастырь скрылся за спинами своих черных воинов, и теперь курс акций «стечкина» резко упал: жизнь рядовых балахонщиков не была столь ценной, чтобы выполнять любые требования стрелка. Хорошо хоть огнестрельного оружия у них пока не имелось.
Змей нервно дернул за ослабевшую связку проводов, тянувшихся к нему с вершины Черной скалы. Что-то Игнат долго возился. Почуяв неуверенность потенциальной жертвы, пара самых нетерпеливых Святителей бросилась на него с флангов.
Змей выстрелил не глядя: он выбросил руку вправо, жахнув балахонщику в район бедра. Коротким, экономным движением согнул руку и повторил щадящий выстрел уже влево. Оба потерпевших попадали и завыли, корчась от боли. Змей мгновенно вернул оружие на прежнее место, целясь по направлению взгляда:
– Этих я только ранил. Но мой гуманизм не безграничен.
Нападавшие в черном на секунду замерли в нерешительности. Но из-за из спин их раздался злобный голос главаря:
– Чего вы ждете?! Прикончите его!
На этом гуманизм посредника действительно закончился. Следующие три пули он отправил в грудную клетку, живот и в лоб ринувшимся в атаку балахонщикам. После чего затвор замер в положении затворной задержки – патроны кончились. В ход пошли кулаки и удары ногами. У фанатиков были еще и металлические прутья, так что отбиться было практически невозможно. Увернувшись от пронесшегося над головой железного штыря, Змей врезал пистолетной рукояткой в чью-то перекошенную рожу. Опытный в драках, он уже знал: будь он хоть мастером кунг-фу, против такой толпы ни у кого нет шансов. Он понимал, что сейчас его сомнут, повалят и заживо порвут на части – если до этого насмерть не затопчут ногами.
А потому спасительную силу, вырвавшую его из толпы разъяренных святош, он воспринял не иначе как чудо. Напоследок посредник успел пройтись ногами по плечам, головам нападавших и не отказал себе в удовольствии заехать подошвой в лоб самому высокому сектанту, с неуместным любопытством задравшему голову кверху и аж рот распахнувшему от изумления. Как говорится, претензии не принимаются – сам подставился.
«Вознестись» столь же красиво, как Игнат, не вышло. Может, потому, что вес у обоих был почти одинаковый, может, парень что-то не так сделал. Так или иначе, последние метры Змей позорно карабкался, цепляясь за выступы и щели в скале, благо таких хватало. Самое неприятное, что толпа пришла-таки в себя после этого наглого рейда, и теперь все камни, предназначавшиеся для расправы над связанными бойцами, полетели в него. Спасло беглеца то, что поначалу камни были тяжелые и крупные – и они просто не долетали доверху. Когда швырявшие сообразили, что к чему, то градом полетели мелкие камешки. Но даже таких хватало, чтобы вывести из строя руку или палец, что грозило обернуться для жертвы фатальным исходом, особенно учитывая мокрую и скользкую поверхность скалы.
Так что выбраться наверх целым и невредимым оказалось громадной удачей. Один камень, правда, опасно чиркнул по скуле, оставив кровавую ссадину с ощущением жгучей боли и открыв у Змея ранее неизведанный талант виртуозного матершинника. Уже выбравшись на относительно безопасную верхнюю площадку, посредник продолжал яростно строить многоэтажные матерные конструкции.
Наверху он был один: Тана с Морицем, сиганув вниз, выдернули Игната, тот точно так же «вздернул» Змея. Правда вес парня был меньше, и успех оказался смазанным. Пришло время воспользоваться обычным спуском и успеть смыться, пока Черные Святители не сообразили, что произошло.
Но надеялся на удачный побег он напрасно. Когда, поскользнувшись на мокром камне, он на пятой точке уже съезжал к основанию скалы, впереди показались черные фигуры.
– Вот черт! – выругался Змей, пытаясь остановить неуправляемый спуск. Удалось – под ногу попал и с хрустом рассыпался черный скальный выступ. Но проблемы это не сняло: бежать было некуда. Разве что просто спрыгнуть с трехметровой высоты на торчащие, как противотанковые «ежи», обломки. Отличный способ переломать себе ноги. Оставалось только переть напролом, надеясь на удачу и неожиданность такой дерзости.
Иногда срабатывало.
Посредник принялся спускаться, балансируя над обрывом на узкой тропе. Люди в балахонах заметили его и замерли в ожидании. В руках у некоторых были неприятно знакомые металлические пруты. Змей не сбавил скорости. Лишь оскалился улыбкой, которая не сулила врагам ничего хорошего. Бесполезный пистолет оставался за поясом – на всякий случай. Надеяться оставалось лишь на опыт уличных драк.
Взгляд машинально выделил щуплого Святителя, неуверенно державшегося в сторонке. У него, как и у многих, в руках была ржавая железка. «Вот он-то и поделится оружием. А там видно будет», – решил Змей.
На балахонщиков, впрочем, его наглая физиономия и расслабленная походка не произвели впечатления. Ломая все его планы, вперед ринулся самый рослый фанатик. Он поднимался, чуть пригнувшись, отведя прут для удара. Змей спускался, не снижая темпа. Уже шагах в пяти от противника по какому-то наитию Видящий резко выбросил вперед растопыренную пятерню.
Балахонщик всплеснул руками – и рухнул на тропу, словно поверженный молнией. Было похоже, что это Змей сбил его с ног колдовским пассом. Посредник переступил через тело – и наткнулся на еще одного сектанта, кравшегося следом. Тот уже со всей дури размахнулся прутом, целя Змею в голову. Увернувшись, посредник повторил трюк с «колдовским жестом» – кувырнувшись, нападавший полетел со скалы на камни.
Во всем этом не было никакой мистики: видать, Мориц успел занять позицию и теперь умело прикрывал Змея. Отдаленные выстрелы заглушались яростными воплями адептов Пастыря. А может, и вовсе «голосами» в воспаленных мозгах этих психов. В любом случае – эффектное продвижение Видящего на балахонщиков произвело впечатление. Что-то прокричал громила, выполнявший сейчас роль главного, и еще двое стали неуверенно подниматься навстречу Змею – больше просто не помещалось на узкой тропе. «Коронным» пассом, посредник свалил еще одного – и оставшийся бросился наутек, несмотря на вопли своего главаря.
Толпа отхлынула, уступая Змею дорогу. Стало тихо. Настолько, что он слышал хруст гравия под ногами. Он прошел по коридору из оторопевших людей, мысленно прикидывая, сколько патронов осталось у детектива в его «СВД». Взгляды у сектантов были озверелые, некоторая нерешительность на их лицах говорила лишь о том, что они не получили команды от своего лидера. Наверное, просто потому, что его здесь не было – всем им пришлось оббегать Черную скалу, чтобы успеть встретить дерзкого беглеца.
Неизвестно, сколько они собирались вот так тупить. По большому счету это не имело значения. Они наверняка были уверены, что никому не уйти из Накопителя. А значит, рассчитывали, что рано или поздно Твердь сама покарает отступника.
В самом конце живого туннеля, набычившись, стоял тот самый громила. Он преграждал Змею дорогу, всем своим видом являя протест против ненавистного Видящего.
Это был вызов. Просто обойти этого типа посредник не мог. Толкнуть его – значило бы мгновенно обнулить всю магию своих убийственных пассов. Убрать его с дороги взмахом руки – значило вызвать выстрел и обнаружить Морица, наверняка наблюдавшего за происходившим через «оптику». Хотя и это было под вопросом. Змей так и не смог вспомнить, сколько патронов осталось в снайперке. Да и осечки исключать никак нельзя было. Прецеденты имелись.
Но вариантов не было. А потому, замедлив шаг перед смельчаком в балахоне, он сделал такое мрачное лицо, на какое только был способен. И стал медленно, очень медленно поднимать свою «убийственную ладонь». Так, чтобы громила успел подумать о последствиях, но не спровоцировать Морица преждевременно жахнуть.
Громила хмуро следил за этим заторможенным, как в замедленной съемке, движением. Нервно перевел взгляд на Змея, снова на руку.
И отошел в сторону.
Все-таки не выдержали нервы у святоши. Так у них у всех: кичатся верой, а геройски сложить голову ради своих светлых идеалов не очень-то торопятся.
«Вот так, – бесцветно подумал Змей, проходя мимо громилы и даже не глядя в его сторону. – Вот так…»
Осталось только оторваться от этих ребят, пока они не пришли в чувство, и добраться до черных обломков шагах в пятидесяти от места этой сцены. Наверняка Тана, Игнат и Мориц с винтарем прятались именно там.
Посредник добрался до камней, перепрыгнул через ближайший валун и растерянно огляделся. Ни Морица, ни Таны, ни Игната там не было.
– Черт… Куда они подевались?
– Вперед пошли, – раздался за спиной знакомый насмешливый голос.
– А ты что здесь делаешь? – Обернувшись, посредник увидел Пшика. – Ты же вроде в одиночку уйти хотел?
– В одиночку мне нельзя, – с тоской в голосе ответил бывший советник. – Один я пропаду. От страха помру. Или от тоски.
Странный знакомец сидел на корточках, прижавшись спиной к каменному обломку. Не подай он голоса, Змей бы его так и не заметил. Неплохое качество, когда не желаешь попадаться на глаза. И не очень полезное, когда пытаешься обратить на себя внимание.
– Так куда там они пошли? – нетерпеливо спросил посредник, поглядывая назад поверх скальных обломков.
Толпа не расходилась. Более того, она даже постепенно увеличивалась. Не очень приятные новости.
– Иди за мной! – Пшик подскочил и торопливо засеменил впереди, неловко маня за собой и оглядываясь. Словно этот человек боялся, что спутник отстанет или бросит его.
Шли недолго – как раз до того колодца, где они с Пшиком и встретились. Последний не обманул: Тана, Мориц и Игнат действительно ждали невдалеке, укрывшись за сваленными неряшливой кучей столбами ограждений вперемешку с лохматыми и запутанными клубками проволоки. Вид у товарищей посредника был растерянный.
– Чего встрече не рады? – поинтересовался Змей. – Зря я, что ли…
Договорить он не успел – обвив его шею тонкими, сильными руками, на нем повисла Тана. Игнат поглядывал то на него, то на Морица. На последнего – с некоторым подозрением, что было не удивительно: детектива он видел впервые. Наемник же снова уперся в оптический прицел, глядя теперь прямо через проволоку, как лесной снайпер – через кустарник. Во всяком случае, так это себе представлял Змей – ведь настоящего леса он никогда не видел. Разве что на картинках.
– Ну вот, все в сборе, – довольно потирая руки, пробормотал Пшик. – Сейчас-то вы готовы убраться из этой дыры вместе со мной?
– Боюсь, что теперь у нас нет выбора, – продолжая поглядывать в прицел, заявил Мориц. – Сюда целая орда направляется. И вряд ли для того, чтобы пригласить нас на ужин.
Продолжая обнимать девушку, Змей обернулся. И тут же ощутил неприятный холодок, пробежавший по телу. Детектив все верно описал: толпа, надвигавшаяся со стороны Черной скалы, излучала опасность, как та самая конная орда из старых книг. Впереди клином шли грозные черные фигуры, и уже не было сомнений: у этих ребят прошла первая растерянность. Они шли расплатиться по долгам.
Теперь их заметила и Тана. Ее руки ослабели, она растерянно обратилась к Пшику:
– Чего мы ждем? Ты обещал спасение! Так веди же!
– Далеко не убежим, – спокойно сообщил Мориц. – Ваш солдатик ногу подвернул. Скалолаз из него так себе оказался.
Игнат мрачно поглядел на Морица, сказал:
– Уходите без меня. Зря вы вообще меня спасать решили. Я бы как-нибудь выкрутился.
– Вот же ты гад неблагодарный! – огорченно выпалила Тана. – Кем бы мы были, если б на помощь не пришли? Как бы тебе в глаза смотрели?
– А никак, – с долей цинизма произнес Змей. – Некому было бы в глаза смотреть. Слишком непокладистый у нас Игнат. Даже если бы перешел на темную сторону – его бы быстро из сутаны вытряхнули.
– Хватит болтать! – огрызнулся тот. Поднялся, зашипев от боли. Сделал шаг в сторону Морица, протянул руку. – Дай винтарь! И уходите – быстро! Я прикрою.
– От камней толку больше будет, – не отрывая взгляда от прицела, сообщил детектив. – Один патрон остался. И то – который уже дал осечку.
– Тогда бежим! – Тана бросилась к Игнату, отчаянно потянула его за собой. – Ну помогите же ему! Мужчины, чего вы ждете?! Не сможет идти – дотащим! Только куда, куда идти?!
Последнее было обращено к Пшику, уныло сидевшему на корточках и наблюдавшему за всем с выражением терпеливой обреченности. Похоже было, он полностью смирился с тем, что его судьбу решают эти люди. И теперь, когда все взгляды обратились к нему, не вставая, развел руками:
– А мы уже пришли. Вот он – выход.
И кивнул в сторону колодца.

 

Глядя в черную воду, Змей старательно отгонял от себя простую, но навязчивую мысль: этот мужик – псих, задумавший убить их всех таким замысловатым и коварным способом. Потому что посредник как угодно представлял себе спасительный путь – но только не такой, на глазах у всех, в самом посещаемом месте Накопителя. Это было бы слишком просто… И слишком страшно.
Однако толпа фанатиков под руководством Черных Святителей уже окружила их, взяв в кольцо, из которого теперь не было выхода. И эта темная бездна – единственное, что дарило надежду на спасение.
Вода уже спасала однажды – там, на элитном уровне. Правда, бурная подземная река едва не прикончила его. Но тогда он хотя бы знал, на что шел, понимал угрозу, прикидывал расстояние и силы. Теперь же впереди была одна неизвестность. И слова странного, полусумасшедшего человека в шрамах.
– Нужно до дна донырнуть, – бормотал Пшик, стараясь говорить как можно убедительнее. Получалось так, будто он врет от первого до последнего слова. – Это метров на пять где-то. Там, справа, будет дыра такая. Вот в нее-то и надо заплыть. Дыра в коридор ведет, метра два длиной, не больше. Можно руками за стены цепляться, так проще. Как коридор закончится – тогда и всплывать. Только осторожно, чтобы башку об потолок с перепугу не разбить! Если сознание под водой потеряешь – все, крышка. Там уровень воды – метра полтора вверх, не больше!
– А выше что – камень? – недоуменно спросила Тана.
– Выше – воздух! – значительно произнес Пшик. – Сантиметров тридцать до потолка, как раз хватает, чтобы не захлебнуться. Воздушный сифон. Знаете, что это такое?
– Знаем, не идиоты! – нетерпеливо отозвался Мориц. – А вот ты сам откуда все это можешь знать? Про подводную нору и все такое?
– Оттуда, – изменившись в лице, глухо сказал Пшик. – Это я проектировал Накопитель.
Повисла неприятная пауза. Глядя на товарищей по несчастью, бывший советник затравленно втянул голову в плечи.
– А может, сдать его балахонщикам? – задумчиво произнес детектив. – Нам за этого чёрта все грехи отпустят.
Пшик не возражал, не спорил. Лишь ждал, покорно опустив взгляд. Чего нельзя было сказать о толпе. Фанатики заволновались – видимо, стали что-то подозревать. Кольцо окружения стало быстро сжиматься.
– Сейчас бы и я не возражал против газовой атаки, – оглядываясь, процедил Мориц. – Что еще может подействовать на этих придурков?
– К черту! – выдохнула Тана. – Я рискну!
Она быстро глянула на Змея:
– Вытащишь меня, если что!
Тот успел лишь издать протестующий возглас – скорее, инстинктивно, так как смысла останавливать подругу уже не было. Ни секунды больше не раздумывая, девушка оттолкнулась и «рыбкой» вошла в воду.
Вот тут уже толпа заколыхалась основательно. Вряд ли кому там пришла в голову мысль о побеге. Достаточно было того, что кто-то решил искупаться в единственном источнике воды. Не говоря уж о возможной попытке утопиться.
Дальше все произошло за мгновения.
Пшик и Игнат попрыгали в воду один за другим, рискуя и впрямь утопить друг друга. Мориц бросил винтовку, стащил с себя плащ, крикнул:
– Чего зеваешь?! За мной!
Змей не слышал его. Он наблюдал, как приближается толпа. До бежавших впереди фигур в балахоне оставались считаные шаги, когда он увидел Пастыря. Снова осмелев, тот выбрался в первые ряды. И явно не ожидал увидеть направленный в него ствол СВД. Секундное замешательство Пастыря сменилось его протяжным воплем:
– Твердь! Защити меня!
Палец сам дернулся на спусковом крючке.
Щелк!
Снова осечка.
Мгновение благословения и торжества на лице безумца, которому то ли повезло, то ли его действительно защитила неведомая сила. Швырнув оружие в искаженные злобой лица, Змей сделал шаг назад.
И скользнул в ледяные объятия колодца.
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. antonWep
    На нашем сайте nsksoft.net всегда доступны самые новые программы для Windows