Парадоксы полковника Ржевского

Глава 5
Не в деньгах счастье

– А правда ли о вас рассказывают, господин полковник, что вы в молодые годы за рубль муху кувалдой в поле загоняли? – с замиранием сердца спросил корнет Синичкин.
– Гнусная ложь, друг мой! – сдвинул густые брови Ржевский. – Кто же на такое пойдет?! Чтоб так вот кувалдой – и за рубль… Ясное дело – за червонец! И ведь какая верткая тварь попалась, насилу загнал.
– Нешто такое возможно?!
Корнет остановил коня. Конная прогулка по угодьям, принадлежащим славному ветерану, перемежалась с лихими гусарскими песнями, которые воспроизвести здесь нет никакой возможности в связи с их лихостью и гусарскостью. Ухоженная лесная тропинка, по которой они скакали, вывела на опушку, за которой простирался широкий луг, видимо, и навеявший юному офицеру этот вопрос.
– Сам-то как думаешь? – ухмыльнулся полковник. И вдруг, рассмеявшись, хлопнул Платона по плечу. – Ладно, не морщи лоб, шучу, конечно. А ты зачем бессмыслицу спрашиваешь, когда сам все понимаешь?
– Так ведь дыма без огня не бывает! У вас так уж точно.
– Да уж, и дыма, и пламени в жизни моей хватало. Не зря ж цвета их в ленте ордена Святого Георгия запечатлены. Того самого, который уж сколько лет ношу, не снимая.
С мухой и кувалдой, понятное дело, небывальщина. Но с червонцем и впрямь как-то случилась у меня забавная история. Вскоре после того, как супостаты вошли в Москву, поспорили мы на оный червонец с моим другом Денисом Давыдовым, что я в древнюю нашу столицу проберусь да с кем-нибудь из старших командиров французских за одним столом отобедаю!
Ржевский подкрутил ус.
– Сказано – сделано. Город я знал недурно, прежде всякий год по нескольку месяцев в первопрестольной живал. Благо, имение дяди моего, бригадира, неподалеку располагалось. Там коня в лесочке припрятал, а сам пробрался на окраину, притаился в саду на дереве, смотрю во все глаза да слушаю в оба уха. Рядом дом господский, у крыльца шум, суета: адъютанты бегают, усиленный караул ходит – явно не фуражиры-обозники в нем стоят. И точно, как в воду глядел. Оказалось, квартирует в этом особняке сам маршал Даву, при Бородинской сече изрядно подраненный! Чую, удача на моей стороне!
Послушал я, разузнал, что к чему, тихо спустился наземь из своего укрытия и стрелой метнулся в один знакомый мещанский дом поблизости. В прежние времена там хозяин зеленым вином приторговывал. На мою удачу жив он оказался и без дела не сидел. Купил я у него за пятак штоф отменного первача, завернул для сохранности в овчину и, совершенно не скрываясь, в лоб, в пики зашагал к тому особняку.

 

 

Само собой, патруль французский меня останавливает, смотрит с недоумением и интересуется, что это я здесь делаю и куда направляюсь. Я глаза со значением пучу и на их вопросы отвечаю, дескать, по поручению фельдмаршала Кутузова лично доблестному Луи Николя Даву привез отменное русское лекарство! И кулем своим перед глазами патрульных трясу. Как я и полагал, те рыцарству такому подивились и к маршалу меня провели. Я вошел, во фрунт вытянулся, отрапортовал, как положено, и, протянув бутыль, внятно и подробно объяснил, как сие чудодейственное снадобье употреблять. Даву, уж на что суровый человек был, расчувствовался, поблагодарил, за стол усадил, а в доказательство того, что я не в кустах отсиживался и посылку, как положено, по адресу доставил, вытащил из кармана банкноту в двести пятьдесят франков, широко на ней расписался, мол, дана поручику Дмитрию Ржевскому в Москве такого-то сентября тысяча восемьсот двенадцатого года, и мне протянул. С тем я тут же в обратный путь и отправился. А ну как командование хватится?! Еще надумают чего-нибудь непотребного. Еду и то ли от жары, то ли от волнения чувствую, взмок, будто в баньке попарился. Вижу – речушка. Вода журчит, плещется, так и зовет окунуться. Спешился я, мундир скинул и – бултых в воду! Поплескался чуток, плыву к берегу, вдруг глядь – а там над пожитками моими стоят этак дюжина французских драгун и с интересом за мной наблюдают. Пытаться уплыть? Смысла нет: только начну грести, враги переполошатся, а пуля всяко быстрее летает. Да и в полк этаким болваном, голышом, без коня, без сабли, без формы, возвращаться – позора не оберешься! Денис – тот просто своими шутками изведет, для всей армии посмешищем станешь.
Ну, я, не будь дураком, соображаю быстро, что к чему! Плыву, стало быть, к берегу, выхожу и нагишом, как есть, направляюсь прямо к сержанту, который разъездом тем командовал. Тот даже смешался, оторопел от удивления: отчего это я так смело на него вышагиваю? Стоит, за палаш держится, глазами лупает, и драгуны его тоже не знают, что и предпринять. Ну, оно-то и понятно: есть чему удивляться или уж там завидовать, коли ты не дама. Я замешательство это заметил и говорю, что, мол, за вопросы. Я адъютант самого Кутузова, по его приказу отвозил маршалу Даву послание и теперь возвращаюсь в расположение войск русской армии. А в доказательство сказанного достаю из гусарской ташки подписанную Даву банкноту и сержанту в нос тычу. Тот сразу закивал, дал мне одеться и отрядил пару своих бойцов, чтобы проводили к переднему краю французских позиций.

 

С тем я, назло врагам и на радость собратьям по оружию, в полк и вернулся, жизнь сохранив и спор выиграв. Правда, червонец свой я не сразу получил: Давыдов как раз партизанить отправился, пришлось его по лесам догонять. Ну да я-то своего не упущу, это уж как бог свят!
Так-то вот, друг мой, помогла мне наполеоновская банк нота и жизнь спасти, и червонец получить! Купюра та и сейчас у меня хранится. Непременно тебе покажу!
А то еще случай был…
Загадка 13
…Давыдов на спор пообещал своим конем через моего перепрыгнуть. На трех червонцах по рукам ударили. И остался я с пустыми руками, а он с тремя моими золотыми монетами! Потому как, покуда я глядел в окно на своего текинского скакуна и представлял, как это Денис через него прыгать соберется, он смахнул все со стола, достал коробку…
Впрочем, ты, поди, уже и догадался, как ловко Денис Давыдов меня обставил.
Ответ смотрите на с. 183.

 

– Вот ведь, а еще говорят, что лейб-гусары денег не берут. Выходит, что очень даже берут! – многозначительно изрек корнет Синичкин.
– Э-э-э, брат, подловить меня вздумал? Как сказывал военный наш гений, Александр Васильевич Суворов: «На посту брать нельзя!» А так, отчего же нет? Что ж нам, вовсе, по-твоему, их не касаться? Да и что там деньги! Разве они дождь златой, в лоно Данаи обращенный? Разве в них суть? Как по мне, деньги – все равно что пули. Ежели для поражения цели достаточно одной пули, то сот ню тратить глупо, а ежели нужно сотню потратить – то жалеть пули, или уж рубли, ежели пожелаешь, грех! Тут главное, соображать, как лучше своими боевыми припасами распорядиться. Так ведь и в бою так же.
К примеру, известный тебе романтический поэт, лорд Байрон, не только стихи писал ловко, как никто другой, но и замечательно придумывал, как лучше всего «патроны» в дело употребить. Вот, скажем, история с его учебой в Кембридже…
– Неужели он купил весь колледж?
– Ну это, брат, нет. На такое сумасбродство у него, пожалуй, денег бы не хватило: не шибко богат сей лорд был. Но вот какая история, сказывают, там приключилась…
Загадка 14
…В Кембридж молодой лорд Байрон прибыл с любимым охотничьим псом. Однако суровые законы этого славного учебного заведения запрещали, увы, ему держать хвостатого любимца на территории колледжа. Уж как ни старался он, как ни блистал красноречием, как ни демонстрировал, что пес совершенно безопасен для прочих студиозусов, командование, или уж как там оно величается, было непреклонно. Как говорили древние римляне, «закон суров, но это закон!». Но не таков был потомок своенравных шотландцев Гордонов. Ему куда ближе оказалось русское: «закон – что дышло, куда повернул, туда и вышло!»
– Не томите, господин полковник! Что же он предпринял?
– Купил медведя! Да-да, братец, ты не ослышался.
И как думаешь: для чего?
Ответ смотрите на с. 183.

 

 

– …Такие вот дела, друг мой. И я скажу: им еще повезло, учитывая бурную фантазию молодого лорда. Мог бы и тигра приобрести. Или же притащить на кафедру юриспруденции полную шляпу ядовитых змей.
Вот это, братец, высокий стиль! Ни единого лишнего выстрела! Каждая монета – в цель! Многим такому следовало бы поучиться.
– Но ведь это все лишь потому, что англичане привыкли играть по правилам! – вступился за жителей Туманного Альбиона несколько опешивший корнет.
– Да ну? – широко улыбнулся Ржевский, лукаво глядя на собеседника. – Впрочем, англичане и вправду всегда играют по правилам, только частенько меняют правила во время игры. Вспомнилась мне тут одна история о британском короле по прозвищу Генрих Медный Нос. Слышал про такого?
– Не доводилось.
– А зря! Ведь это же знаменитый Генрих Восьмой! Тот самый, у которого треть жен безо всяких фигур речи голову потеряли. Но не о том речь. Всякому благонамеренному человеку известно, что если государь чеканит монету, то эта монета есть единственно верная в стране. Так ведь?
– Как же иначе? – удивился корнет Синичкин.
– А если кто другой или же из другого металла государевы монеты делает, то, стало быть, он фальшивомонетчик и место ему на каторге, а то и на эшафоте.
– Так и есть, – подтвердил Платон.

 

Загадка 15
– Вот и штамповал себе Генрих Восьмой серебряные шиллинги. Да только экая беда – серебра у него имелось мало, а монет нужно было много. Но британский король – не дурак, быстро выход нашел. Хотя и заработал при этом прозвище – Медный Нос.
Как полагаешь, что выдумал этот прохвост?
Ответ смотрите на с. 183.
Загадка 16
Но тому королю все же повезло куда больше, чем его французскому собрату, Людовику Шестнадцатому. Последний хоть и не искал в лиходействе прибытка, но золотыми своими луидорами только что из пушек не палил – все на ветер спустил! Так что парижский люд оголодал да озлобился, а вслед за тем неразумного монарха с супругой его мятежная чернь голов-то и лишила. И шутка ли, ему собственная его же звонкая монета жизни стоила! По сути, эта самая голова его и предала.
И знаешь как?
Ответ смотрите на с. 184.

Гусарский пир

Ради бога, трубку дай!
Ставь бутылки перед нами,
Всех наездников сзывай
С закрученными усами!
Чтобы хором здесь гремел
Эскадрон гусар летучих,
Я на их руках могучих,
Чтобы стены от «Ура!»
И тряслись, и трепетали!..
Лучше б в поле закричали…
Но другие горло драли:
«И до нас придет пора!»
Бурцов, брат, что за раздолье!
Пунш жестокий!.. Хор гремит!
Бурцов! пью твое здоровье:
Будь, гусар, век пьян и сыт!
Понтируй, как понтируешь,
Фланкируй, как фланкируешь,
В мирных днях не унывай
И в боях качай-валяй!
Жизнь летит: не осрамися,
Не проспи ее полет.
Пей, люби да веселися! —
Вот мой дружеский совет.

Денис Давыдов
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий