Парадоксы полковника Ржевского

Глава 14
Вино для короля

– Вот этак шампанское у нас открывали. По-гусарски, один взмах клинка и…
Полковник Ржевский крутанул запястьем украшенную знаком ордена Святого Георгия саблю, и отточенный клинок, пройдя будто сквозь масло, снес горлышко бутылки «Вдовы Клико».
– Как вам это удалось, Дмитрий Александрович?!
– Собственным умением и Божьим попущением. Учись, корнет, пока я жив! Бац! Горлышко прочь, и пена в потолок! Прошка, что стоишь? Наполняй фужеры!
Привычный к шалостям барина, Прокофий, молча поклонившись, поспешил исполнить приказ. Полковник Ржевский вернул именной клинок в ножны и, привычно закинув ногу на ногу, уселся за стол.
– Чего ж с пробкой-то возиться? Сабля и гусар – понятия суть неразделимые! Гусар без сабли – что наездник без ноги! Всякому известно, что самые отчаянные рубаки в легкой кавалерии именно мы, гусары! Да и как иначе? И скажу без ложной скромности, что в былые времена среди гусар российской армии не сыскать было лучшего фехтовальщика, чем твой покорный слуга. Да и французы должное моему клинку отдавали без долгих споров.
Жаль, не пришлось в те года померяться силами с командиром тамошних Конфланских гусар прославленным бригадиром Жераром, ну да бог с ним. Где и с кем только не доводилось встречаться клинок в клинок! Французы и итальянцы в сабельной рубке нашим не чета: гонору много, но в деле пасуют. Им шпагу или рапиру подавай.
То ли дело ляхи! Случилось мне под Лейпцигом с уланами маршала Понятовского схлестнуться. Как жив остался – одному богу ведомо. Люты они в этакой сшибке! Благо, и на нашей стороне поляков немало было. Остановили супостата.
А вот на Кавказе нам совсем худо поначалу пришлось. Шашка сабле не чета, не зря же в тамошних горах о ней говорят: «Сабля выкована, чтобы рубиться, шашка – чтобы рубить!» Она и полегче, и подвес у нее такой, что только наш брат, гусар или улан, саблю из ножен потянет, чечен уже шашкой локоть ему рубит. Не зря же кубанские и гребенские казаки шашку себе переняли. И мы им под стать: ради спасения голов наших изменили своим добрым клинкам. Что тут попишешь, оно ежели вдруг куда припечет – штаны снимешь. Да и владеть шашкой можно научиться куда быстрее, нежели саблей.
Загадка 39
Вот, скажем, в светском обществе некоторыми хлыщами принято из бокала пить, отставив по-гусарски палец. Ну ты-то, уже поди, сам узнал, откуда такая манера взялась? Но где-нибудь в салоне задай сей вопрос фрачному шпаку, когда он пальчик отставит, – с чего бы это вдруг он так раскорячился? И погляди на его глупую физиономию в этот миг. Я сам этак не раз веселился.
Спросишь, бывало, – отчего это вдруг, месье, у вас этакий торчок образовался, нешто пером намозолили? Ну, правда, к тому времени со мной уже дуэлировать мало кто решался… Но вопрос себе запомни, пригодится.
Ответ смотрите на с. 190.

 

– Но особо хороша у чеченов шашка терс-маймал, по-нашему – волчок: острая – бриться можно; крепкая – хоть кольчугу руби; гибкая – в кольцо сверни, коли желаешь.
Помнится, на Кавказе дело было. Служил я тогда под командованием храбрейшего генерала Ермолова и прибыл как-то в нашу ставку посланец от разбойничьего атамана Арзу-амира якобы мира просить. Мол, готов амир перейти на службу к русскому царю в обмен на прощение былого и признание за ним княжеского достоинства. А был тот разбойник ловкий, свирепый, но более всего хитрый. Полгода за ним гонялись, из-под носа ускользал, только пыль из-под копыт нашему воинству доставалась. И на тебе вдруг! Взяло меня сомнение – больно все ладно, да не складно… Как пошел в штаб посланец Арзу-амира, я во дворе остался, головой кручу, высматриваю, нет ли какого злого умысла. Вижу, стоит средь двора воз, груженный подарками. Я к нему. Как говорится, «бойся данайцев, дары приносящих»! Смотрю, меж прочих даров, ковров всяких, серебра чеканного, сидит там юная черкешенка красоты неописуемой. Знали вражьи головы, что не в меру охоч наш славный командующий до чернооких горянок. Заговорил я с ней – что ни слово, то соловьиная трель. И вот щебечет девица себе, щебечет, а сама куда-то в сторону глаза все время скашивает. Я присмотрелся, вижу, валяется в углу возка сито. Обыкновенное, каким муку просевают. В приданом такое – обычная вещь, что на него смотреть? Но решил на всякий случай проверить. Взял в руки, перевернул и обомлел: как змея под камнем, в сите припрятана шашка, свернутая в кольцо!

 

 

А тут Ермолов с тем посланником из штаба вышли, к возу направились. Я сито на место положил, вытянулся во фрунт. Через миг славный наш вождь марсовых дружин с горцем подходят к возу. Ермолов, как увидел красавицу, будто остолбенел – смотрит, глаз отвести не может. А гость его в это время бочком-бочком и… к тому ситу руку протягивает. Взялся за него, будто бы в сторону отодвинуть, тихонько переворачивает… Тут-то я у него на плечах и повис, на землю свалил. Начали кататься, он волком завывает, кусается, на волю рвется – я не пускаю ни в какую. Спустя мгновение и адъютанты Ермолова подоспели. Навалились, вывернули терс-маймал из руки душегуба. Так что обошлось все на этот раз. А ведь и по-иному дело могло сложиться. Слава богу, Господь уберег!
Загадка 40
Рассказывают, в былые времена такая вот девушка могла остановить сражение, пройдя между враждующих дружин и сняв с головы платок. И как думаешь: почему?
Ответ смотрите на с. 190.

 

– Однако хоть честной булат и всему голова, а все же и об ином вооружении забывать не следует. Упражняться с ним регулярно – долг каждого воина. Взять, к примеру, ну, скажем, пистолеты. Тут надо знать много тонкостей, чтобы в бою промаха не дать…
– О вас рассказывают, что на спор туза били навскидку. Или вот еще история: мол, как-то утром явились в офицерское собрание и заявили с порога: «Господа, я попал в сочинение маркиза де Сада!» Все с мест вскочили, расспрашивают: что, мол, да как? А вы, эдак подкручивая ус: «Навскидку! С пятнадцати шагов! Из верного „Лепажа“».
– Было дело, было. Так отчего ж не пошутить среди друзей-соратников? «Уныние – грех!» – так наш полковой священник отец Серафим уверял. Иной раз острое слово и жизнь спасет.
Вот, к примеру: стояли мы тогда в Париже, и квартировал я на постоялом дворе «Алый шантеклер». Ясное дело, победу всей армией праздновали, как же без этого? И вот, извольте понять, утром, на рассвете, будит меня хозяин апартаментов и напоминает, что у меня в Булонском лесу в этот час назначена дуэль с неким корнетом. Убей бог, не помню, из-за чего стрелялись. То ли из-за женщины, то ли из-за дерева…
– Какого дерева, позвольте спросить? – ошеломленно заморгал Синичкин.
– Генеалогического, ясное дело, – хмыкнул Ржевский. – Не из-за дуба же! Но дело не в том. Командую я принести вина, одеваюсь… А в голове шумит, точно шторм в Маркизовой луже. Так и шатает, того гляди, затопит. И вот, едва Прошка отыскал в двери буфетной мой второй сапог, приносят мне бутыль живительной влаги. Отменное вино, я вам скажу! «Блан де блан» известного винодела мосье Шене. Гляжу я на бутылку и соображаю, что хватил вчера лишку. Причем изрядно хватил. Глаза протер, ан нет, не пропадает морок: как есть, горлышко на бутылке вкось смотрит, совсем, как нос у моего Прошки. Ну до того, чтобы насухую ехать и не испробовать оный «Блан де блан», дело не дошло. Голову маленько поправил, взгромоздился на коня и – в Булонский лес. А сам думаю: «Если глаза меня спозаранку так подводят, то для точного боя стрелять нужно не прямо, а несколько левее».
Приехал. Все уже в сборе. Отмерили, как водится, шагами сговоренную дистанцию. Встали. Подняли свои роковые «лепажи» к глазам, того и гляди, выпорхнет из черного зрачка пистолетного ствола безглазая, чирк косой – и нет человечка. Как на исповеди тебе скажу, волнительное чувство! Очень я его в прежние времена любил! Смотришь, как противник свой преотменнейшей работы ствол опускает, аккурат глядя тебе в лоб, и так белый свет тебе вдруг становится дорог, что не пересказать! Словом, начали сходиться с корнетом. От волнения да с непривычки у него в пальце дрожь образовалась, ну он сразу и выпалил, почем зря. Сиди меж ветвей ближнего платана какая-нибудь белка, может, даже попал бы ей в глаз. Но ни белки, ни тем паче меня на дереве не оказалось. Так что замер сей благородный юноша ни жив, ни мертв, но более мертв, чем жив, ибо знал шельмец, что промаху я не дам!
Прямо говоря, убивать его у меня и в мыслях не было, но отменно проучить наглеца следовало. Хоть уж теперь и не упомню, за что. Так вот, размышляя об утренней бутылке, я отвел ствол влево и стрельнул в белый свет, как в копеечку. И ясное дело, точно поразил этот самый белый свет. А корнет, к слову сказать, ныне он уже полный генерал, решил, будто я пожалел его, бросился мне на шею со слезами радости и благодарности. С тех пор мы друзья, не разлей вода. Так-то вот оно бывает.
– Но простите, остроумие-то здесь при чем?!

 

 

– При бутылке, друг мой, при бутылке! Но сам посуди, не мог же я в рассказе предпочесть бутылку старинной боевой дружбе?
Так вот, как говорят французы: «Вернемся к нашим баранам!», вернее, бутылкам. Как оказалось, горлышко у них и впрямь искривлено. А вдобавок еще и на боку вмятина. Должно быть, стеклодув, прежде чем за работу взяться, сам изрядно хлебнул «Блан де блан». Но речь не о том…
Загадка 41
…Винодел мосье Жан-Поль Шене именно в такой бутылке представил вино на высокий суд Людовика Четырнадцатого, которого сами французы именовали Король-Солнце. Сей монарх, как всякому известно, был весьма падок на лесть и внешние проявления всяческого преклонения, что, конечно же, глупо, но чертовски свойственно человеческой натуре.
Увидав такое подношение, король разгневался: что это за непотребство явили его августейшему взору?! А Солнце на то и Солнце: порой греет, а порой и взгреть может. Не миновать бы виноделу беды, когда бы не был он завзятым остроумцем и немного льстецом.
Как, думаешь, выкрутился он перед Людовиком, как оправдал уродскую форму своего подарка? И ведь так лихо извернулся, что и по сей день «Блан де блан» в такие же бутылки разливают. Могу лишь чуточку подсказать: когда б мосье Шене делал подобную бутылку для моей особы, она была бы измята, точь-в-точь как кираса молодца-кавалергарда после фронтальной сшибки.
Ответ смотрите на с. 190.

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий