Затерянный дозор. Лучшая фантастика 2017 (сборник)

9

На базу Остапенко вернулся уже ночью. Свой обратный путь он почти не запомнил. Но, несмотря на это, сделал все четко, как по инструкции. Ввел краулер в ангар, подключил к зарядному блоку, прошелся пылесосом по сиденью и полу. Завершив обслуживание машины, по радиальному коридору попал в хозяйственно-бытовой сектор, там снял снаряжение, разделся догола и сразу встал под душ.
Потом Остапенко долго наслаждался обжигающе горячими струями. От водной процедуры хотя бы немного полегчало, и ему перестало казаться, что он вдыхает запах горелой плоти. Конечно, никакой плоти – ни живой, ни мертвой – на жертвенной площадке культа «шести солнц» не было. Игра воображения, ничего больше. Но что это меняет?..
В секторе появились инженеры систем жизнеобеспечения – усталые, мокрые и вонючие. Остапенко поздоровался с ними, но задерживаться и вступать в беседу не стал, торопливо натянул трикотажные штаны и майку, украдкой вышел. Как научному руководителю ему полагалась привилегия – собственная изолированная комната, и Остапенко направился прямо туда, не замечая тех, кто попадался на пути. Ему очень надо было побыть одному, однако в комнате его ждали.
Зайцева сидела на кровати, забравшись туда с ногами, и делала вид, что читает книгу. На ней было ярко-красное платье без рукавов, с глубоким декольте и юбкой выше колен. Остапенко не подозревал, что у нее есть такая одежда.
– Добрый вечер, Сережа, – сказала Зайцева, немедленно откладывая книгу. – Как прошел день?
Остапенко пристроился с краю, потому что другой мебели в его маленькой комнате все равно не было.
– Добрый, – сказал он без приветливости. – Что ты тут делаешь?
– Зашла вот, – сказала Зайцева. – Решила навестить. Скоро отлет, в транспорте будем жить, как сельди в бочке. Когда еще сможем поговорить по душам?
– Ты хочешь поговорить по душам? – Остапенко прищурился. – С чего бы это? Тебя Кудряшов, что ли, прислал?
– Вот еще. – Зайцева выразительно поджала губы. – Ты же знаешь, что я к нему равнодушна. Но он сегодня сказал, что ты очень расстроен, что ты просил отменить эвакуацию ради наших кхеселети, ради того, чтобы они выжили, а Гречихин тебе отказал. Знай, что я тебя полностью поддерживаю!.. Я сегодня препарировала убитого черного. Все-таки Штерн оказался прав. В тельсоне у шоешос игла и две железы, вырабатывающие ядовитое вещество типа титьютоксина. Они очень опасны. Если бы они на нас нападали, то база не продержалась бы и дня. И вот такие убили наших деток… Ты приляг, Сережа. – Зайцева похлопала ладонью по покрывалу рядом со своим бедром. – Устал, наверное? Где был сегодня?
Остапенко не воспользовался ее предложением, но прислонился к стене и вытянул ноги, давая мышцам расслабиться.
– Я был там, где шоешос убивают кхаших, – сказал он, хотя не собирался делиться впечатлениями по этому поводу с кем-нибудь. – Там страшно, Ирина. Там какое-то очень древнее сооружение, построенное явно для других целей. Шесть концентрических окружностей, одна в другой, выложенных камнями на ровной поверхности. Огромные опоры, вроде наших прожекторных вышек на стадионах, удерживают колоссальную двояковыпуклую линзу из прозрачного материала, но не из стекла, конечно. Наверное, когда идет ритуал, шоешос ставят кхаших в фокус линзы, а солнце в эти дни оказывается именно в том положении, чтобы поджечь все, что находится в фокусе… Еще там целое поле прожженных карапаксов. Шоешос оттаскивают их после завершения ритуала… Тысячи или десятки тысяч… Большие и поменьше. Старые и новые…
Слушая, Зайцева смотрела на Остапенко широко открытыми глазами. Когда он осекся и замолчал, она потянулась к нему и положила ладонь на небритую щеку.
– Это настоящий кошмар, – сказала Зайцева. – Как ты вынес?.. Сережа! Давай и впрямь останемся! – Ее тон резко изменился, и она зачастила: – Сбежим на краулере перед самой эвакуацией, отсидимся где-нибудь сутки, потом вернемся. И будем жить на базе. Ее, конечно, трудно будет поддерживать вдвоем, но ведь всю и не обязательно. Поселимся, например, в оранжерее. Последние люди на планете. Или нет, первые! Как Адам и Ева! Будем ездить в Соацеру, навещать наших кхеселети. И шоешос не смогут убить их. Давай!
Зайцева вплотную придвинулась к Остапенко и обняла его. Он заметил, что у нее накрашены ногти. Хотя где взять на базе лак для ногтей? Впрочем, имея в своем распоряжении современную химическую лабораторию, можно многое. Зайцева, конечно, готовилась к этой встрече. Женщины всегда к такому готовятся. Он мягко убрал ее руки и встал.
– Если ты пришла посочувствовать, – сказал Остапенко сухо, – то уходи. Мне не нужно сочувствие.
Лицо Зайцевой исказилось.
– Я пришла, потому что ты мне нужен! – выпалила она.
– У тебя есть Кудряшов, – напомнил Остапенко. – И, вероятно, он тебя ждет.
Глаза Зайцевой заблестели, что было хорошо видно в свете ночника.
– Но я… но он… Но нам же было хорошо друг с другом, Сережа, разве нет? Пусть это было недолго, но между нами было чувство. Я помню эту искру. Очень хорошо помню. Она для меня драгоценна. Я готова ее вернуть…
Остапенко набычился.
– Военно-плечевая, – процедил он с нарочитой издевкой.
Зайцева ударила его кулаком – точно и мощно, по-боксерски. Брызнула кровь.
– Пропади ты пропадом, – сказала ксенолог и вышла, хлопнув дверью.
Остапенко повернулся к зеркалу, висевшему как раз напротив входа. Оскалился. Верхняя губа с левой стороны быстро набухала. Волосы всклокочены. Вид безумный. Именно то, что нужно.
– Адам и Ева, – пробормотал научрук. – Надо же такое придумать… Нет, ветхозаветное время закончилось, пора появиться мессии.
Назад: 8
Дальше: 10
Показать оглавление

Комментариев: 3

Оставить комментарий

  1. Владимир
    Давно так не хохотал! Дивов молодец как всегда!
  2. Игорь
    "Я не робот", в поле комментария - очень в тему!
  3. Ольга
    Неплохой рассказ, только вот еще одной печалькой мир наполнился...