Наследный принц

Книга: Наследный принц
На главную: Предисловие
Дальше: Глава II

Владимир Лошаченко
Наследный принц

Светлой памяти моей мамы Григорьевой Лидии Павловны. Посвящается.

Глава I

Нудный, моросящий дождь за окном вызывал одно желание — зарыться носом в подушку и досматривать не совсем приятные сны, но сработала армейская привычка и Федор Дубов, невзирая на похмелье, вскочил ровно в семь. Усевшись на диване, почесал живот, с ненавистью глядя на пустые бутылки, выстроившиеся вдоль стены и остатки немудреной закуски на столе. Узрев полстакана бесцветной жидкости, похвалил себя за предусмотрительность. С трудом уговорив взбунтовавшийся от принятия дозы алкоголя желудок и дождавшись лечебного действа на организм, поплелся в туалет, а затем в ванную под душ.
Отставной капитан спецназа Дубов в своей однокомнатной квартире жил один уже пятый год, по причине развода. Жена Аня бросила Федора, после того как его комиссовали подчистую из армии и определили инвалидность. Перспективный офицер, с большими планами на будущее, в одночасье оказался выброшен на обочину жизни.

 

Тот последний бой, когда его подразделение прикрывало исход осетинских беженцев, снился чуть не каждую ночь, заставляя скрипеть зубами. А ведь ситуация поначалу складывалась весьма удачно. Наступающих грузин отсекли ударами штурмовиков СУ-25, и длинная колонна беженцев почти вся вышла из района обстрела, но внезапно выскочивший из ниоткуда танк, успевший произвести три залпа, наделал делов. Первым снарядом разметало «пазик», полный гражданских лиц, второй выстрел — промах, а вот третий — угодил по расположению роты. Четвертого не последовало: танк сожгли из гранатомета. Погибло пять наших парней и одиннадцать ранило. В числе последних оказался и Федор. Осколком срезало четыре пальца левой руки и распахало морду — от виска до подбородка, плюс контузия.

 

После контрастного душа Федор повеселел и взялся за бритье. Бурча под нос незатейливую песенку, посвежевший, вышел из ванной и от неожиданности поперхнулся.
В комнате, сияющей чистотой (даже пустая тара исчезла), стоял здоровенный кованый сундучище, на котором восседал длиннобородый старикан в странной темно-синей хламиде, усыпанной золотистыми завитушками. На голове незваного гостя красовался лихо заломленный берет, жутко напоминающий головные уборы фламандцев Средних веков. Старикашка беспечно болтал ногами в диковинных башмаках с узкими загнутыми носами и доброжелательно лыбился.
«Ох ты ж, ептить-мать, неужели белочка подкралась? — Не вовремя, ему же завтра на дежурство выходить. — Хотя стоп, какая на фиг белка, они с друганом, однополчанином Гошкой Гудиным, квасили всего два дня, по случаю внезапной встречи».
Федор тоскливо вздохнул и направился обратно в ванную. Голос в спину заставил замереть на полшаге…
— Хозяин, разве так встречают гостей? Ни тебе здрасьте, ни тебе до свидания.
Прозвучавшая фраза с легким акцентом несколько ослабила напряженность Дубова. Вернувшись, он плюхнулся на диван, вопросительно глянул на старика.
— Прекрасная выдержка, молодой человек, вы нам подходите. Да и остальные данные говорят в вашу пользу.
Экс-капитан молчал — мало информации для начала разговора.
— Федор Иванович, позвольте представиться — архимаг Адемар, при дворе… ну это потом. Прежде чем к вам обратиться, я выяснил кто вы и что вы. Вы человек честный, ответственный, не болтун, и имеете четкие жизненные принципы. К тому же воин. Хочу сделать вам предложение — при положительном ответе ваше будущее кардинально изменится, разумеется, в лучшую сторону.
Федор, слушая речь гостя, потихоньку ох… офигевал: Архимаг… при дворе, чушь какая-то. Разводят как последнего лоха.
— Вот что, уважаемый, выметайтесь отсюда, я по понедельникам не подаю!
Реакция оказалась неожиданной.
— Ха-ха-ха, гы-гы-гы… — старикашка зашелся прямо-таки в истеричном смехе. Затем, вытирая рукавом балахона выступившие слезы, заявил:
— Вы, Федор Иванович, наверное, приняли меня за мошенника, и зря. История, которую я вам расскажу, а также причины, по которым мне пришлось обратиться за помощью, следующие. Но сначала поклянитесь о неразглашении тайны. Повторяйте за мной.
Дубов завороженно произнес вслед за архимагом несколько слов на незнакомом языке.
— Предупреждаю вас, юноша, нарушение клятвы повлечет за собой смерть, причем в ужасных мучениях.
Отчего-то Федор в это сразу поверил.
— Тогда слушайте.
И старик поведал удивительнейшую и трагичную историю.
— В некоем царстве-государстве случился переворот. Главным заговорщиком оказался родной брат императрицы — Камиллы Сполето — Рихард. Гнусный человечишка, которому жажда власти отшибла последние мозги, — ну, в семье не без урода. К сожалению, его поддержали некоторые влиятельные роды, посчитавшие себя в чем-то обделенными, а главное, к заговорщикам примкнул начальник дворцовой охраны, с нескольким десятками воинов-варваров. Император Дион III, с пятеркой верных телохранителей, ценой собственной жизни позволил скрыться императрице с младенцем-наследником.
Меня, к сожалению, в день мятежа в столице не было — находился в дальней провинции по личным делам. Впрочем, это не важно.
Наш покойный император, словно предвидя зигзаги судьбы, заблаговременно приказал мне несколько лет назад сотворить в потайной комнате переход на дальнюю часть континента. В мою резиденцию — башню на горе Шайон. Скажу без хвастовства: она неприступна, стоит на утесе, к тому же три круга магической охраны.
В итоге наша несравненная императрица с сыном очутилась в моей башне и фактически находится в изгнании. Несмотря на красоту, Ее величество умна и практична — спасти наследника и восстановить законную власть — такова ближайшая цель императрицы. Я посоветовал спрятать сына в другом мире, куда не дотянутся руки наемных убийц. Императрица дала добро.
Мы предлагаем вам, Федор Иванович, стать наперсником и опекуном принца. В случае вашего согласия вы получите самую дорогую награду. Миллионы землян с удовольствием заняли бы ваше место.
— Вы что, мне огромное богатство предлагаете?
— Гораздо лучше и бесценнее, — замахал руками старикашка. — Полноценное здоровье и несколько сотен лет жизни.
Федор скептически скривился.
— Верить или не верить — ваше право. Но я, архимаг Адемар, слов на ветер не бросаю. Раз сказал сделаю, значит, так оно и будет.
— Хорошо, хорошо, считайте, я вам верю. Но где младенец-то? Кого растить и опекать?
— А, значит, согласны?
— Согласен, только, уважаемый, есть некоторые препоны. Инвалидная пенсия у меня мизерная, потому подрабатываю ночным сторожем в школе. Ночь через две. А оставлять ребенка без присмотра — не дело. Няньку нанимать грошей не хватит.
— Абсолютно с вами согласен. Наконец у нас с вами пошел предметный разговор. Насчет материального обеспечения не беспокойтесь. Думаю, этого хватит.
И архимаг, шустро соскочив с сундука, откинул крышку.
Комната озарилась золотым сиянием: кованая емкость оказалась доверху наполнена желтыми прямоугольными брусками. В одном из углов лежал небольшой черный замшевый мешочек, перетянутый в горловине узким кожаным ремешком.
— Эт-то то, что я думаю?
— Если вы о золоте, то да, угадали. Оно из имперской казны — на всех брусках клеймо короны. Каждый весит ровно десять килограмм, по вашей метрической системе. Здесь восемьсот брусков, итого — восемь тонн чистого золота. А в мешочке изумруды и необработанные алмазы.
— Как же вы доперли такую тяжесть? — растерялся Федор.
— Ерунда, магическое уменьшение веса.
— Ладно, с деньгами все понятно, а ребенка пошто сразу с собой не прихватили?
— Он перед вами, — развеселился маг.
Над столом взвилось легкое облачко, и обнаружилась эдакая корзиночка. Бывший капитан опасливо в нее заглянул. Внутри на зеленом атласном одеяльце, в легкой распашонке, вышитой вензелями с коронами, спал младенец, не более полугода от роду.
— Мальчишечка-то крупненький.
— В отца будет. Покойный император Дион III одним ударом быка сшибал с копыт. Роды вышли тяжелые, бедная императрица Камилла чуть Творцу душу не отдала.
— У вас тоже верят в Бога?
— Ну мы же не дикие язычники, варвары, — обиделся архимаг.
— Послушайте, уважаемый Адемар, я чувствую, вы многое не договариваете, да и не мое это собачье дело, но ответьте на один вопрос: почему, считая свою башню неприступной, вы приперлись с наследником трона сюда, в наш мир?
Адемар сердито насупился:
— К сожалению, не все маги в Империи лояльны к власти династии Сполето.
— Понятно. Интересно, чем прельстил ваш зловредный Рихард знатных особ для участия в мятеже?
— Никакой тайны здесь нет. Он пообещал им самостоятельность и отделение от Империи. Государство наше состоит из трех королевств и восьми герцогств, плюс страна варваров — Осман.
— Сколько лет Империи?
— Девятьсот пятьдесят, — хвастливо задрал бороденку архимаг.
— Все ясно, сливайте воду.
— Не понял, какую воду?
— Милейший Адемар, суровые исторические законы гласят — империи зарождаются и умирают через определенное количество лет, с прозой жизни не поспоришь. К примеру, наша империя — СССР — не продержалась и семидесяти пяти.
— Да ну, не может быть! — всплеснул руками маг.
— Может, еще как может. До сих пор из-под ее обломков выбраться не можем. Ну да ладно, все это лирика. Вы сидите, а я смотаюсь в «Детское питание».
— Зачем?
— Малец проснется, захочет кушать, не пельменями же его кормить.
— А что такое пельмени?
Федор лишь махнул рукой и подался в прихожую одеваться.

 

Перескакивая через лужи, не замечал осточертевшего дождя, его душу переполняла эйфория ожидания чуда. Если маг не врет, то он станет полноценным человеком, подправит морду и уберет уродливый шрам. Может, и пальцы на руке отрастут? Да ну, бред полный!
От избытка чувств хотелось петь или отчебучить на тротуаре дикую пляску. Но, стоп, гражданин Дубов, не радуйтесь раньше времени. А если старикан брешет как сивый мерин? Обещать-то все горазды.

 

Вернувшись домой, застал Адемара в роли няньки: тот баюкал хныкающего ребенка. Федор, тщательно вымыв руки с мылом, принялся за кормление. Наследник, высосав бутылочку питательной смеси, заснул, и взрослые переместились на кухню, где Дубов принялся потчевать мага пельменями и черным байховым чаем. Поздним завтраком гость остался доволен. После чего предложил Федору заняться лечением.
— Для начала выпейте пилюлю и ложитесь на диван.
Первый сеанс, как и все последующие, экс-капитан не помнил: маг погружал его в крепкий сон. Адемар колдовал над ним три дня, после чего заявил: «Результат ждите через месяц».
Наступил последний вечер перед расставанием. По такому случаю Федор купил бутылку сухого вина. За ужином на кухне архимаг озвучил основные пункты воспитания наследника: во-первых, образование, во-вторых, принц обязан владеть несколькими ремеслами, а самое главное — должен стать воином.
Федор улыбнулся:
— Ну, это дело знакомое.
— Федор Иванович, воином не в вашем понимании. Стрелять из разного рода оружия огненного боя каждый дурак может. Наследник должен мастерски владеть мечом, стрелять из лука и уметь скакать на лошади. В нашем суровом мире это необходимо для выживания.
— Вы хотите лишить ребенка детства?
— Лучше без детства, зато живой, — парировал маг.
— Кстати, Адемар, вы до сих пор не назвали имени наследника.
— Его зовут Леон. Леон I Сполето. Вы сами определите время, когда сообщите мальчику истинное положение вещей и кто его мать.
Относительно возвращения принца на родину, вот бумага, на ней расписан ритуал перехода. Уйдет он в день своего двадцатипятилетия, из зеркальной комнаты.
— Расшифруйте.
— Есть у вас такие — комнаты смеха называются.
— Адемар, осталось два вопроса. С чем Леон вернется в родной мир? Я имею в виду деньги, не бруски же золота попрет с собой.
Маг не задумываясь пошарил в балахоне и выложил на стол золотую монету.
— Отольете сколько нужно.
— Так, с этим разобрались. Теперь по поводу сундука — каким макаром перевести часть металла в деньги? А камни вообще караул, у нас их почти невозможно продать.
— Федор Иванович, вот вам на первое время бумажки — чтобы встать на ноги.
И маг принялся извлекать из своей бездонной сумки пачки денег. На столе вырос куб приличных размеров из банковских упаковок.
— И как вы только умудряетесь выжить, имея в обращении фантики, — маг кивнул на кучу купюр. — Золото правит миром, так было и будет во веки веков. Да, чтобы не сперли сундук, вот вам артефакт невидимости.
И Адемар всучил Дубову кусок грубо сработанной проволоки, загнутой в спираль. Он подвел хозяина квартиры к кованому монстру и показал, что нужно делать, а заодно настроил замок на его, Федора, ладонь.
— Теперь кроме вас никто сундук не откроет.
* * *
Прошло пять лет. Многое изменилось в жизни экс-капитана, впрочем, как и он сам. Разбойничий, рваный шрам на лице исчез без следа, и — о чудо! — на левой руке выросли отсеченные четыре пальца. Архимаг сдержал свое слово, за что следовало ему в ноги поклониться. Да и внешне Федор изменился, помолодел, словно скинул десяток лет.
Жили теперь Дубовы (Леона Федор записал в загсе на себя) в солидном особняке с небольшим парком. Экс-капитан долго думал, чем полезным ему заняться, как правильно и куда вложить свалившееся на его голову богатство, не ущемляя интересов мальчика. И придумал: открыл фирму по строительству недорогих сборных домиков, с тремя комнатами и кухней. А заодно и реабилитационный центр для бывших прапорщиков и офицеров спецподразделений, прошедших горячие точки. Где, помимо квалифицированной медицинской помощи, молодые люди получали гражданские специальности. Ведь многие кроме ведения боевых действий ничего не умели. Центр Федор открыл с дальним прицелом — там предстоит обучаться Леону.
Спустя два года рядом с территорией ЦР возник поселок с аккуратными коттеджами. Все как положено — сарайки, огороды, речка под боком. Рядом с поселком возник кирпичный завод, из столярных мастерских незаметно образовалась фабрика по изготовлению межкомнатных дверей и окон. Имеющие мозги граждане предпочитали продукцию из натуральной, экологической древесины, а не вредный для организма пластик.
ЦР значительно расширил штат специалистов, обзавелся лучшим импортным оборудованием и в последний год перешел на самообеспечение (стали проводить уникальные операции). Основные направления — офтальмология и заболевания опорно-двигательного аппарата. Директор ЦР — доктор медицины Тагир Касимович Жунусов, хирург от Бога и талантливый администратор — сумел отыскать и сплотить вокруг себя блестящих спецов, таких же фанатов своего дела.
Помимо восстановления здоровья центр помогал бывшим воинам в получении гражданских специальностей. Учебным комбинатом заведовал Павел Ефимович Абрикосов. Помимо рабочих специальностей офицеры и прапорщики изучали программирование, экономику, психологию и юриспруденцию. По многочисленным просьбам отставников открыли курсы агрономии и садоводства. Многие хотели работать на земле, да и мягкий климат Энска способствовал этому. Люди радовались, глядя на плоды своего труда, отходили душой от пережитого — работа на полях, огородах и в садах приносила не меньше пользы, чем сеансы психотерапевта.
К наследному принцу — Леону Сполето — Дубов прикипел душой. Выправив необходимые документы (естественно, за хорошую взятку), он записал ребенка на себя, в нем неожиданно проснулись отцовские чувства: мальчик стал смыслом жизни. Поставить на ноги и воспитать как положено — Федор сделал бы это и без договора с архимагом. Дубов воспринимал Леона как собственного сына, но при всей большой любви не баловал чрезмерно и не сюсюкал.
Леня Дубов — а именно так был записан в метрике наследник — рос обычным ребенком, со своими шалостями и проказами. Детские болезни его миновали, аппетит отменный, сон здоровый, словом, радуйся, родитель, но приемного папашу кое-что смущало. Ну не привык он ко всякого рода аномальщине. Первый раз сынок поразил в четыре с половиной года, увязавшись за ним в ЦР. Экс-капитан, помимо постоянной телефонной связи с доктором Жунусовым, раза два в месяц лично навещал центр. Как говорится, лучше один раз увидеть…
Малыш, доселе не проявлявший особого интереса к папиным делам, клещами вцепился в штанину Федора и на все увещевания остаться дома отвечал: «Надо с тобой». Глянув в пронзительные разные глаза (не левый и правый, а синий и серый — игра природы), Дубов сдался.
Приехав в ЦР, малыш уверенно потащил его в палату интенсивной терапии. Сидевшая на посту медсестра, вытянувшись по стойке смирно при виде хозяина и мецената, исправно доложила:
— На излечении один больной, диагноз — термические ожоги, тридцать шесть процентов поражения кожи.
Скользнув взглядом по медкарте, добавила:
— Прапорщик Гуров Николай Андреевич, 1986 года рождения, спецназ ВМФ.
Пока Дубов слушал доклад, малыш незаметно юркнул в палату, и последовавший за ним Федор застал странную картину: Ленчик, пыхтя, толкал табурет к кровати. Остановившись на пороге, Дубов с интересом наблюдал за происходящим. Малыш с перевернутой на бок табуретки забрался на кровать. Замотанный бинтами прапорщик напоминал египетскую мумию. Судя по открытой верхней половине лица, раненый находился в забытьи. Сынок Дубова, стянув с него одеяло, принялся водить ладошками по верхней части тела раненого. Экс-капитан скептически ухмыльнулся: ребенок решил поиграть в лекаря. Но вскоре его рот открылся от крайнего удивления. С рук Леона посыпались искры зеленого цвета. «Мама дорогая, да ведь он его натурально лечит».
К прапорщику ездили неделю, после чего среди врачей разразилась тихая паника — у больного исчезли ожоги. Собравшийся консилиум констатировал полное излечение, и самое удивительное, на теле спецназовца не осталось следов термических ранений. Ни рубцов, ни розовых пятен. На сынишку Дубова смотрели с восхищением и с некой долей мистического страха. Чтобы пятилетний ребенок сотворил такое чудо — верилось с трудом.
В понедельник утром, в пол-одиннадцатого, у себя в кабинете доктор Жунусов с удивлением взирал на ввалившуюся к нему делегацию молодых врачей. Энтузиасты от медицины, с горящими глазами фанатов, потребовали от директора предоставить уникального Леню Дубова в их распоряжение. Для детального обследования и серии опытов во благо науки. Из общего галдежа выделялись крики самого молодого врача-ординатора Гени Лямина:
— Это минимум нобелевка! Шеф, наш ЦР прославится на весь мир.
Тщедушный Геня, подпрыгивая на месте, голосил, что тот глухарь на току, не обращая внимания на реакцию окружающих.
Тагир Касимович терпел вакханалию подчиненных ровно три минуты, затем врезал кулаком по столу и гаркнул:
— Молча-а-ть! Всем смирно!
И умудрился взглянуть на подчиненных, сидя в кресле, сверху вниз. Обманчиво медовым голосом поинтересовался:
— Коллеги, почему вы, перед тем как прийти ко мне со столь сногсшибательной идеей, не включили собственные мозги?! Идиоты в кубе! Если папа Ленечки Дубова узнает о ваших планах, то вы просто не успеете выкопать себе ямку под братскую могилу. За вас это сделают другие, — последние слова доктор Жунусов произнес свистящим шепотом.
Энтузиасты обратились в соляные столбы — до них только сейчас стал доходить весь ужас ситуации, в которую они чуть не вляпались. Тагир Касимович, уставившись на декоративную бронзовую чернильницу, вынес вердикт:
— Через час жду вас у себя, дадите подписку о неразглашении. Идите работайте.
Поникшие молодые дарования гуськом потянулись из кабинета.
— Накрылась нобелевка большим медным тазом, — сокрушался Геня Лямин. На него шикнули и двинули локтем в бок, дабы заткнулся.
Доктор Жунусов между тем уселся за составление некоего документа. После короткого и плодотворного труда вызвал секретаршу Эллочку — эфирное длинноногое создание. Отдав короткое распоряжение и бумагу, облегченно вздохнул, плотоядно глядя на волнующие бедра выходившей секретарши. Своим сексапильным обликом Эллочка регулярно отвлекала Тагира Касимовича от работы. Девушка страстно отдавалась шефу в комнате отдыха каждый день и ничуть об этом не жалела. Она любила и уважала Жунусова, да и было за что.
Проводив взглядом девушку, доктор покачал головой: вот ведь парадокс — красавица Эллочка, эдакий эталон блондинки с карими глазами, никак не вписывалась в персонаж популярных анекдотов. Невзирая на красоту, умна и профессионально исполняет работу секретаря-референта. Мало того, заканчивает экономический факультет местного университета. Н-да, какие только кренделя не выписывает мать-природа.
Сосредоточившись, доктор выкинул из головы манящий образ молодой любовницы и занялся составлением плана сложнейшей операции.
* * *
Прошел год. Незаметно поселок превратился в полувоенный городок, вольготно раскинувшийся вдоль берега речки Оскол. На выкупленных у государства землях обосновались фермеры — бывшие вояки. Народ, имевший тягу к сельскому хозяйству и получивший весьма серьезную дотацию от Дубова на обзаведение, встал на ноги и полностью обеспечивал городок не только мясо-молочной продукцией, но и овощами, фруктами и зерном. Несколько фермеров специализировались на меде, засевали поля гречихой, подсолнечником и клевером.
Подопечное Федору Ивановичу население за последнее время увеличилось в несколько раз. По его распоряжению стали принимать для проживания и обычных войсковиков. В городке отстроили школу, пять детсадов, магазины, Дворец культуры и прочую инфраструктуру. Появился филиал Сбербанка, словом, все как у людей в больших городах. Единственное отличие — в Светлом (название придумали первые поселенцы) не было представителей власти. Ни чиновников, ни полиции, что стоило Дубову изрядных нервов и материальных затрат.
Помимо мебельной фабрики, строительного комбината и двух кирпичных заводов, завели автомастерскую с новейшим оборудованием и станками с ЧПУ, а также стекольно-хрустальное производство.
Полгода назад Дубовы, покинув Энск, переселились поближе к природе — в двух километрах от Светлого, — оставив особняк в городе на попечение управляющего. Основной фактор смены жительства — Леня. Федор, хоть и с запозданием, сообразил, что для здоровья сына и его обучения свежий воздух и парное молоко гораздо полезнее загазованного Энска. Да и мотаться туда-сюда самому надоело. А здесь — лепота, триста метров от речки: хочешь купайся, хочешь рыбку лови. Где, собственно, в основном и пропадал Ленчик в компании с кавказцем Байкалом (здоровенной лохматой зверюгой с теленка ростом) и личным телохранителем Колей Гуровым. Да-да, тем самым прапорщиком, которого спас сопливый лекарь. После выписки он сам приехал к Дубовым с огромным тортом и бутылкой коньяка. Ленчик при виде спецназовца радостно взвизгнул и повис на его могучей шее. У сурового с виду Гурова отчего-то подозрительно заблестели глаза.
Федор определил его в гостевую комнату и после трехдневных бесед по душам предложил стать личным телохранителем сына. Прапорщик дал согласие не задумываясь — он в мальце души не чаял.
— Тебе, Коля, придется съездить в Америку, к пиндосам. Не кривись, посылаю на курсы телохранителей. Обучение полгода, заодно подтянешь свой корявый английский.
— Слушаюсь, командир! Когда вылетать?
— Думаю, дней через десять, раньше спецы липу не изготовят. Ты ведь невыездной?
— Так точно! — и прапор печально вздохнул.
— Николай, у меня к тебе просьба. Нет, не просьба, а приказ: в Штатах не нарывайся и не поддавайся на провокации, чтобы не пришлось тебя из пиндосовского зиндана вытаскивать. А это в наше время проблемно.
— Не подведу, Федор Иванович, я ради Лени общение с «дерьмократами» переживу спокойно.
— Рад за тебя. В оставшиеся дни до вылета с тобой будет заниматься спец — профи. Зовут его Макс.
— Просто Макс?
— Именно так, без всяких ФИО. Он большой дока по янкесам, языком владеет в совершенстве, да и обстановку внутри страны знает на уровне.
— Был на холоде? — Николай вопросительно взглянул на Дубова.
— Ты не спрашивал, я не слышал.
— Извините, Федор Иванович, ляпнул не подумавши.

 

Гуров благополучно слетал в Штаты на учебу и приступил к своим обязанностям телохранителя. Примечательно, что первый же день службы вышел комом.
Федор, сидя на открытой веранде с газетой, втихаря похохатывал, наблюдая за судорожными метаниями свежеиспеченного телохранителя. Мальчонка исчез пять минут назад, среди бела дня. Только что Ленчик с гиканьем носился по двору, среди клумб и молодых елочек, размахивая деревянным мечом, а потом раз… и его не стало. Сам Дубов немного привык к таким фокусам сына, впрочем, в первый раз его колотило не меньше прапора. Леня, после воспитательной беседы с названным отцом, которого он считал родным, редко пользовался своим природным даром — телепортацией. Дубов точно знал, что тот делал так без всякого умысла, просто чисто рефлекторно. Для него это была игра, шутка.
Бедный прапор, не жалея новенького камуфляжа, искал мальчика по всему обширному подворью загородного особняка, заглядывая в самые отдаленные уголки, но тщетно. Леня словно сквозь землю провалился.
— Коля, постой, подь сюда, — Федор помахал рукой, подзывая телохранителя.
Смущенный донельзя Гуров топтался у веранды:
— Не поверите, Федор Иванович, тенью за вашим сыночком с утра ходил. Байкал отвлек, рыкнул на кого-то, тут-то Ленчик и исчез.
— Не тушуйся, Николай, иди забери сына из собачьей будки, он наверняка там спит. Вечером покалякаем, расскажу кое-что, но имей в виду, информация сверхзакрытая.
Последние слова Федор произнес в спину метнувшегося прапора — тот несся к воротам, там в большой будке обитал глава собачьей стаи — Байкал. Сейчас он дремал у своего жилища, нежась под теплым августовским солнцем.
Федор не переставал удивляться подрастающему наследнику трона империи Аргос. Малыш необъяснимым образом находил общий язык с различными зверушками, птичками и домашними животными. Синички безбоязненно садились на его маленькую ладошку и клевали очищенные семечки; белки, цокая, сопровождали по парку во время прогулки, а одна вообще умудрилась родить бельчат в детской комнате. Свирепый Байкал безоговорочно признал в малыше хозяина и к остальным обитателям особняка (даже к Дубову) относился индифферентно. Признавал за своих, но не более.
По поводу исчезновений Лени, Федор поначалу провел целое расследование с привлечением именитого физика из столицы, перелопатил массу литературы и, потратив на изыскания полгода, пришел к выводу: сынишка владел телепортацией на небольшие расстояния. Малыш, в силу своего возраста, не мог внятно объяснить, как у него получаются перемещения в пространстве. Захотел быстро очутиться вон на той полянке, где так много вкусной земляники, и очутился. Или в той же будке Байкала. Папаше оставалось только разводить руками и просить сына не выскакивать за пределы охраняемого периметра.
Паранойя о безопасности ребенка умножилась многократно с появлением Гурова — тот с ходу потребовал от Дубова увеличение штата телохранителей до шести человек. «Командир, подходящих людей найду и обучу сам. Пятой точкой чую, и этого будет мало, да и охрану предлагаю увеличить втрое».
Федор, не задумываясь, согласился — к своей и чужой интуиции всегда прислушивался и относился уважительно. Плюнув на бизнес и прочие дела, вплотную занялся безопасностью. С кадрами особых проблем не было, некоторую трудность представляла легализация оружия. Выход из положения подсказал Николай: «Создать охранное агентство, и все дела».
Федор проработал вопрос основательно с личным юристом, создал частную компанию по охране объектов, грузов и частных лиц, став ее генеральным директором. Больше всего мороки доставила бумажная рутина — согласования и подписание нужных документов. Но, как истинный начальник, он перевалил всю тягомотину на юриста — Бориса Абрамовича Иванова, того еще жучару.
К созданию охранной фирмы подтолкнула не только забота о сыне, но и другой фактор. Как ни банально звучит, это бандиты, местные ОПГ. Доморощенные мафиозники пару месяцев назад наехали на его предприятия, надеясь по-легкому совершить рейдерский захват. И, естественно, получили по соплям. Энский пахан, по кличке Ювелир, доверившись своему заместителю Серому, оказался в весьма неприятном положении. Вместо халявы получился громкий облом и подрыв авторитета организации, которую он возглавлял. Ювелир, настоящее имя которого Геннадий Алексеевич Чижиков, лично занялся проблемой и с неприятным удивлением узнал, что наехал на вояк, бывших спецназовцев. Пахан — умный и хитрый уголовник, иначе он не поднялся бы до вора в законе — быстро смикитил: силой вопрос не решить (наши не пляшут). Придется подключать прикормленных чиновников, а то и кого повыше.
* * *
Под колесами бронированного «Тигра» — штабной машины, доставшейся по случаю, с шуршанием мелькал асфальт. Дубов, расположившийся рядом с водителем, бездумно смотрел на уплывающий назад осенний пейзаж.
Завтра первое сентября, Ленчик отправляется в школу, в первый класс, хотя по развитию и знаниям ему нужно в третий минимум. Читать и писать сынишка научился в четыре года, что, в общем, неудивительно — шибко одаренный ребенок. Странно, но Федор никогда не чувствовал себя ущербным или в чем-то обделенным природой рядом с наследником, несмотря на все его сверхспособности. Дубов вкладывал в Ленчика всю душу, сын отвечал тем же. Отцовская любовь переполняла бывшего капитана, хотя внешне он старался ее особо не проявлять и с мальцом всегда разговаривал как со взрослым. Но детскую душу не обманешь, они инстинктивно чувствуют любую фальшь, и Ленчик не обращал внимания на напускную суровость отца, когда тот пытался объявить ему выговор за очередную проказу. Он молча забирался к Федору на колени и обнимал его за шею. Дубов замолкал, не в силах проглотить тугой ком в горле. Потихоньку подрастая, Ленчик задавал все больше вопросов, на которые он честно отвечал и лишь на один напускал туману.
— А где наша мама?
— Очень далеко, сынок, придет время, и ты ее увидишь.
Примерно такие диалоги частенько происходили между ними.
Между тем у Федора образовалась весьма болезненная душевная боль.
Дело в том, что на шее маленького Леона на тонкой платиновой цепочке висел медальон из того же металла. Дабы не привлекать чужого нездорового любопытства, Дубов снял с малыша медальон и спрятал в укромное место. Позже методом тыка открыл и, пораженный, уставился на миниатюрный эмалевый портрет матери Ленчика. Рассматривая под большой лупой произведение искусства, он мысленно аплодировал неизвестному художнику. Тому удалось передать характер молодой женщины — твердый и решительный. Вместе с тем тщательно выписанный образ представлял собой сногсшибательную красоту — пепельноволосую фею с огромными, в пол-лица, синими глазами. Точеные черты лица, чуть припухлые губки, изящный носик — по отдельности вроде ничего особого, но вместе — убойная красота.
Увидев портрет императрицы первый раз, пошатнувшийся Федор испытал примерно такой же шок, как при взрыве танкового снаряда в Южной Осетии, в своем военном прошлом. «Боже мой, какая женщина! И что мне теперь делать?»
Он понял — попал конкретно, бороться с этим невозможно. Любовь — это удар молнии, неотвратим и беспощаден. Радость и горе захлестнули экс-капитана, от безысходности он напился в хлам в компании с зеркалом. В будущем такой расслабухи себе не позволял, во-первых, ответственность перед сыном, да и выглядеть в глазах малыша безвольным дерьмом никак не можно.
Где-то года через три Федору, бывшему по делам в Питере, удалось наткнуться на молодого талантливого художника Игоря Серова. Тот писал моментальные портреты на Фонтанке, для туристов и прочей праздношатающейся публики. Халтура весьма малоперспективная и не дающая особых доходов.
Дубов сманил художника в провинцию длинным рублем и возможностью самореализации (предложил Серову создать художественную школу в Светлом), а также предоставлением бесплатного коттеджа с местом под мастерскую. Художник согласился и впоследствии ни разу не жалел о своем поступке. Вот он-то и написал большой портрет, метр на два, Камиллы Сполето, перед которым частенько по вечерам сидели молча отец с сыном у пылающего камина.
Печально вздыхая, Дубов едва не скрипел зубами от безысходности ситуации. Даже если он случайно попадет на Малонг — родную планету Ленчика, — толку-то, шансов завоевать сердце такой Женщины практически нет. Кто он и кто она. Императрица, великая герцогиня, чей древний род теряется в глубине веков, и простой капитан, пусть и элитной части спецназа ГРУ.
«Да-а, кругом шешнадцать», — теперь при бритье по утрам Федор придирчиво осматривал свою физиономию. — «Нет, явно не красавец, не с такой мордой завоевывать сердце богини». И был не совсем прав.
Далеко не всегда для женщины внешний вид является решающим фактором. Мужчину ценят не только за высокий рост и смазливую мордашку, но и за его поступки. Но это удел умных дам, хотя и у них случаются проколы.
Оставшаяся, здоровая часть рассудка вопила-таки Федору: отступись, не будь дураком, не по Сеньке шапка. Бесполезно. Любовная горячка — болезнь, и всегда протекает в тяжелой форме. Лечится только временем или изменой предмета обожания. Жизнь показывает, что есть исключения, некоторые любят всю свою сознательную жизнь, причем безответно.
* * *
В дождливый месяц октябрь на предприятия и фирмы Дубова посыпались всевозможные комиссии. Из налоговой, пожарной инспекции, областной администрации и так далее. Цель у коррумпированных чиновников одна — отнять и поделить. В общем, дело привычное — рутина, правда, результаты для жулья в белых воротничках оказались весьма плачевными.
К такому «наезду» команда Федора подготовилась заранее. Бывший майор разведки ГРУ Вениамин Григорьевич Рогов, ныне возглавлявший ОБ охранной фирмы, давно собирал компромат на организованный криминалитет Энска. Не обошел вниманием и «крапивное семя» всех контролирующих организаций. Так что атака «доброжелателей», и чей заказ они выполняли, было известно.
Реакция команды последовала незамедлительно. Ювелира, главаря самой сильной в городе ОПГ, на следующее утро нашли остывающим в собственной постели, причем без признаков насильственной смерти. Вскрытие установило диагноз — обширный инфаркт.
На этот тревожный звонок мало кто обратил внимание. Члены комиссий продолжали рыться в бухгалтерских и прочих документах, отрабатывая «иудины сребреники». И только после исчезновения на третий день начальника отдела налоговой и замглавы областной администрации у многих энтузиазма поубавилось. Проверки прекратились, и основная часть проверяющих ринулась в отпуск или обзаводилась бюллетенями. Словом, попрятались в норки.
В Центральном РОВД Энска возбудили уголовное дело по факту исчезновения двух крупных чиновников (в масштабах города). Первым делом под подозрение попал Дубов со товарищи. Следаки прокуратуры рано радовались, никаких доказательств вины команды экс-капитана не нашли. У всех стопроцентное алиби, а сам руководитель охранной фирмы на момент происшествия находился в столице. Допросы подозреваемых ничего не дали — никаких противоречий в показаниях, — и дело перешло в разряд висяков. А через полтора месяца, аккурат к Новому году, и вовсе развалилось.
Почти развалилось. Завели новое. Дело в том, что пропавшие объявились: их выловил в лесу соседней области егерь — голодных, заросших и ободранных. Налоговика, гражданина Квакина О. Ф., сразу же поместили в психиатрическую клинику по причине помутнения рассудка. Второй потерпевший, гражданин Пошибаев К. Н., ничего существенного рассказать не смог.
Накануне праздновали день рождения жены, легли поздно. Проснулся с тяжелой головой в лесу, полностью одетым по сезону, но в новые чужие вещи. Рядом рюкзак с продуктами, в карманах бушлата нашел нож, зажигалку и блок сигарет.
— Ну и этого деятеля рядом, под кустом. Думал, так и сдохнем в этих лесах. Продукты кончились через месяц, несмотря на экономию. Чуть дело до нехорошего не дошло. Пришлось налоговика связывать, совсем крыша у него поехала. Теперь на природу меня хрен заманишь, нахлебался. Четвертый день сижу у холодильника со жратвой, никак не могу наесться. О, опять в животе заурчало. Ну, я пошел.
— Что-о-о, ты мне не разрешаешь? Пошел на хрен, мудак!
* * *
У Ленчика впервые в жизни наступили каникулы. По случаю успешного окончания первого класса Федор разрешил сыну посетить Энский цирк. Выступала гастролировавшая московская труппа. Яркие афиши красовались по всему городу, не обошли и Светлый. Диковинные животные, прелестные воздушные гимнастки и, конечно, смешные клоуны.
Выехали как всегда на двух одинаковых черных джипах, которые хаотично менялись местами по пути следования. В каждом по два вооруженных охранника, не считая водителей.
В город домчали без происшествий. Ленчик с удовольствием посмотрел представление, веселясь и азартно хлопая в ладоши понравившимся номерам. Зато Николай Гуров сидел как на иголках: очень много народу, слишком сложный контроль, — и облегченно вздохнул по окончании зрелища.
Обратная дорога неожиданно заняла гораздо больше времени, чем предполагалось. Ленчик задергался, едва миновали пост ГАИ (ГИБДД). Он поразил главного телохранителя сообщением:
— Дядя Коля, нас хотят убить нехорошие дядьки.
У Гурова екнуло под ложечкой.
— Это шутка такая, да, Ленчик? — спросил он с надеждой, вглядываясь в посерьезневшее лицо пацанчика.
С отрешенным видом и полузакрытыми глазами мальчик выдал:
— Засада в сосновом бору, девять человек с автоматами, при них четыре грата… гранта…
— Гранатометы, — подсказал Гуров.
— Во-во, они самые. Очень нехорошие у них мысли, злые.
Негромко охнув, Николай по уоки-токи приказал второй машине остановиться у густой липовой рощицы. После короткого совещания выработали диспозицию — машины с водителями и одним охранником остаются здесь, остальные — на ликвидацию засадников.
Гуров ни минуты не усомнился в словах мальчика, тем более что испытал на себе его уникальные способности. Переодевшись в камуфляж и легкие берцы, бойцы споро подгоняли снаряжение и бронежилеты. Придирчиво осматривали оружие и патроны. Дубов снабдил телохранителей лучшими автоматами, производимыми в России, — АН-94. Немногие спецподразделения имели их на вооружении. По десять гранат к подствольнику, десантный нож в ножнах и модернизированный пистолет «Грач». Коля Гуров наводил последний лоск на свой любимый «Дизерт игл» — «Пустынный орел», почти двухкилограммовую дуру израильского производства, смотревшуюся в здоровенной лапе прапора весьма уместно. Первое время Николая донимали беззлобные шутки коллег по поводу «слонобоя». Обладателем грозного пистолета, калибра 10,4 миллиметра, Гуров стал после весьма незначительного инцидента (по его мнению) в Штатах. О чем он честно по прибытии рассказал Дубову. А дело было так.
Николай честно и усердно отучился на курсах телохранителей. Наступила пора экзаменов и зачетов. Сдав первый, Николай, выскочив из метро, бодро поскакал в направлении своего квартала, скользя безразличным взглядом по снующей толпе нью-йоркцев. Заглянув по пути в пиццерию, прихватил снеди на ужин и, выйдя наружу, неодобрительно глянул на потемневшее небо — не иначе к дождю. Решив срезать путь, углубился внутрь квартала, изобилующего небольшими магазинчиками и барами. Жизнь здесь шла размеренная и спокойная, в отличие от суматошной Вашингтон-авеню, проходящей по соседству и отделенной рядом домов. Потому и крики о помощи озадачили Николая. Собственно, не сами вопли, а то, что кричали по-русски: «Помогите! Спасите! Пошли вон, шлемазлы черномазые!» Заинтересованный Гуров ринулся на помощь соотечественнику.
За углом очередного бара, с претенциозным названием «Золотая мечта», четверо негритосов, прижав к стене тщедушного старика семитской наружности, нагло занимались противоправным действием — грабежом. Причем что удивительно, в «белом» районе, а не у себя в трущобах, да еще посреди дня. Николай не стал тратить время на пустые разговоры — два нигера, столкнувшись головами, мешками осели на тротуар. Пробив третьему по корпусу ногой, удивился реакции последнего бандита — тот увлеченно пересчитывал добычу в чужом бумажнике. За что и поплатился, получив экспроприированной битой по башке. Пошел на дело, так не отвлекайся.
Вся разборка не заняла и пяти секунд — носатый старикашка только ошарашенно хватал ртом воздух и выпучивал подслеповатые глазки, спрятанные за старомодным пенсне. Вручив пострадавшему его бумажник, Гуров заметил:
— Уважаемый, пора валить отсюда, а то налетят копы, начнут нервы мотать. Оно нам надо? Пойдемте, я вас провожу.
Старик, видимо, придя в себя, покивал в знак согласия и плюнул на валяющихся гопников. По дороге познакомились.
Жертву гоп-стопа звали Бен Абрамс (Беня Абрамович), эмигрант второй волны из Одессы — о чем он поведал Гурову за чашкой кофе. Дедок буквально затащил телохранителя к себе в гости, так ему хотелось пообщаться со спасителем и соотечественником. Маленькая квартирка о двух комнатках располагалась над оружейным магазином, которым владел Бен. Пообщались душевно, старый еврей даже всплакнул пару раз, переживая, видимо, за несчастную Родину, которой правили временщики.
В конце беседы, узнав, что Гуров бывший солдат, да и сейчас на ответственной службе, хозяин встрепенулся и пригласил Николая спуститься в магазин.
— Я, кажется, знаю, что вам таки подарить и чем отблагодарить за смелый и благородный поступок, — бормотал Бен, спускаясь по лестнице.
Вот тогда бывший прапор и стал обладателем редкого по мощи пистолета.

 

Телохранители выпорхнули из джипов и исчезли — ни шороха, ни звука. Бойцы знали свое дело. Вернулись они через час и, судя по хмурым физиономиям, с невеселыми вестями. Нет, засаду они ликвидировали без шума и пыли — взяли в ножи, обошлись без применения огнестрела. От одного, оставленного в живых, бандита узнали: за Дубовым охотится Серый, ставший главным после смерти Ювелира.
«Придурок, он не представляет, с кем связался», — и Гуров ожесточенно сплюнул на землю.
Спустя неделю банда исчезла в полном составе, словно растворилась в воздухе. Самого Серого нашли повешенным на люстре в собственной квартире, причем судебно-медицинская экспертиза определила явный суицид. Органы испытали радостный шок — от ОПГ Ювелира головняков было чересчур много. Исчезли, да и хрен с ними.
Дальше: Глава II
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Лидия
    Вот решила написать комментарий, хотя это я делаю редко. Читаешь женское фентези и там мужики штабелями падают под ноги героине , а тут наоборот.. Но не смотря на тотже( мужской) грех, хочу сказать автору спасибо! Читается легко.Книга интересна.! Советую читать !