Великие Спящие. Том 2. Свет против Света

Глава последняя, ставшая эпилогом

Чтобы попасть на нижние ярусы подземелий под главной резиденцией королей Тлантоса, Гржак выбрал старый, если не сказать древний, ход. Тянущийся через половину города и сразу уходящий в глубины катакомб. Маршрут это безусловно удлиняло, однако рисковать и пробираться через постоянно грозящие обрушением лазы, находящиеся непосредственно в окрестностях дворца, тоже не хотелось. О том, что одновременно с уничтожением Белой пирамиды могли серьезно пострадать и ее подземные этажи, Гржак отказывался даже думать.
Однако выбранный окольный путь не оправдал связанных с ним надежд. Затхлый воздух, грязь, крысы, затопленные галереи, газовые карманы, полуобвалившиеся своды и до предела сузившиеся проходы – Гржак, кажется, собрал все мыслимые и немыслимые опасности, какие только могут подстерегать исследователя талакских подземелий. Четырежды он возвращался, не пройдя и половины пути, дважды лишь чудом спасался из-под обвалов, а один раз и вовсе застрял в особо узком лазе и двое суток не мог из него выбраться, но… несмотря ни на что, отдохнув и залечив раны, через какое-то время он снова спускался в катакомбы. Слишком большая ответственность лежала на его плечах, чтобы Гржак мог равнодушно отмахнуться от своего долга и жить обычной жизнью…
Хотя то, что творилось на просторах некогда могучего и богатого Тлантоса, сейчас плохо подходило под определение обычной жизни. Хаос, анархия, беззаконие, кровавый беспредел – ни одно из этих понятий не могло в полной мере отразить весь ужас бедственного положения тлантосцев.
Государство просто перестало существовать. Победоносная война, которую вели наследники Некронда, выжимала из страны все соки. Больно уж сильны были М’Ллеур, чтобы победить их можно было силами лишь нескольких немертвых армий и мощью Черепа Некронда. Постоянно требовались безумно дорогие алхимические реагенты для лабораторий некромантов и химерологов, хорошие доспехи и оружие для солдат, магическая энергия для подпитки немертвых и кровь для подкупа демонов. Все это непомерным грузом ложилось на плечи простых подданных короля Фердинанда, но, пока оставалась надежда, что Темные эльфы будут повержены, народ был готов терпеть.
И ведь почти победили! Гржак до сих пор помнил охвативший его феерический восторг после заседания генерального штаба, на котором он с остальными высшими офицерами изучал карту захваченных у М’Ллеур территорий. Еще бы чуть-чуть, еще один рывок, и Длинноухие Горха остались бы только на страницах исторических хроник да в памяти особо ретивых исследователей старины.
Но не додавили. Дали слабину, посчитали, что победа уже в кармане, и почти уничтоженные М’Ллеур заручились поддержкой союзников и нанесли коварный удар. Да не где-нибудь, а в сердце Тлантоса, в Талаке.
Гржак смутно помнил случившееся в тот день. Во время попытки прорыва городского гарнизона на помощь королю он шел в первых рядах и попал под близкий разрыв особо мощного пульсара. Когда же очнулся, то все уже закончилось. Король Фердинанд был мертв, Череп Некронда разрушен, расквартированные в столице солдаты перемолоты в битве, а Темные эльфы… Темные эльфы с победой возвращались в свои леса.
На Дворцовой площади Гржак остался едва ли не единственным выжившим. И именно ему предстояло выполнить миссию, обычно поручаемую несколько более сильным и влиятельным магам. Он должен был найти останки короля Фердинанда и забрать его череп, желтый череп с приметным белым пятном в центре лобной кости…
С задачей он тогда справился за считаные часы – чтобы найти место гибели хозяина Черепа Некронда, достаточно было прислушаться к Дару и пройти по следам наиболее сильных магических ударов. Правда, некоторую путаницу внесли признаки случившегося между убийцами короля конфликта, но Гржак быстро во всем разобрался. И череп сильнейшего мага Тлантоса, впитавшего в себя саму суть даруемой Великим артефактом власти, оказался в его руках.
Потом было бегство на окраины Тлантоса, поиски боеспособных отрядов и попытки собрать вокруг себя хоть какую-то силу, но ничем хорошим это не закончилось. Тлантосцы, одновременно лишившиеся и короля, и своего самого могучего оружия, словно обезумели. И не желали никого слушать и никому подчиняться. Каждый мнил себя новым правителем-спасителем земли… и никто не мог им стать.
Завоевательная война стремительно перерастала в войну гражданскую, в которой как-то чересчур быстро начали умирать наиболее влиятельные и авторитетные лидеры. Кто стоит за этими убийствами, Гржаку было понятно и так – понесшие чудовищные потери Длинноухие сменили тактику и теперь вместо лобового противостояния лишь подталкивали врага на путь самоуничтожения. И нельзя сказать, что у них не получалось.
Быстро осознав происходящее, Гржак прекратил все попытки возвыситься и ушел в тень, предпочтя сосредоточиться на гораздо более важной задаче. Тем более что и череп короля давно уже жег ему руки, напоминая о невыполненном долге.
Так Гржак и оказался в роли исследователя столичных подземелий, раз за разом рискующим жизнью ради одного лишь желания добраться до недоступных ныне глубин и не интересующимся ничем, кроме проклятых катакомб, тайных лазов и секретных ходов. Он пропустил случившееся на востоке восстание мелких демонов, проигнорировал несколько Прорывов Тьмы и Бездны на западе и юге, никак не отреагировал на новости о бесчинствующем на севере последнем из бег’хеме’оот…
А ведь последняя новость всех взбудоражила. Как же, древняя нежить вдруг вышедшая из-под контроля после потери Черепа Некронда, превратилась в настоящий бич приграничных с М’Ллеур регионов. Ей было все равно на кого нападать. Тлантос, Темные эльфы… Ее добыча – все, кого можно сожрать, все, чьими муками можно насладиться. И ни Длинноухие, ни собравшиеся ради такого дела команды тлантосских охотников на нечисть ничего с ней не могли поделать. Бег’хеме’оот медленно, но верно становился стихийным бедствием Горха…
Гржак же продолжал штурмовать катакомбы. Быть может, маг Тьмы давно бы растерял всю мотивацию, но в день гибели Фердинанда произошла одна встреча, которая намертво впечаталась в его память и в которой он теперь черпал вдохновение.
Тогда был уже поздний вечер, и Гржак только-только покинул столицу вместе с бесчисленной толпой горожан, жаждущих убраться подальше от сражений и битв. Прошел несколько верст и свернул в небольшой лесок, планируя остановиться на ночлег. Однако место было уже занято. И Гржак вышел прямо к центру чужого бивака.
Мархуз знает на что он тогда надеялся. Что при его появлении хозяева лагеря тотчас соберут вещи и уберутся подальше? Видимо, да. Слишком привык к должности, к уступчивости подчиненных и приторной вежливости простых смертных, лебезящих перед магом Тьмы аж девятого ранга, что забыл о риске столкнуться с кем-то, кому совсем не стоило переходить дорогу.
Он тогда даже рта открыть не успел, не то что заклятие бросить, как в него сначала влепили разряд молнии, а потом связали скрученное судорогами тело и бросили под ноги сидящего у еле тлеющего костра человека. И все это молча, не задавая вопросов и не давая Гржаку ни шанса хоть как-то объясниться.
А потом командир любителей швыряться молниями забрал у Гржака мешок и уверенно достал оттуда череп Фердинанда. Некоторое время его изучал, затем отложил в сторону и принялся обшаривать шею мага Тьмы. Наконец зацепил пальцами цепочку и вытянул наружу медальон.
– Скрещенные рога, девятый ранг. Почему-то так и думал, – сказал неизвестный хриплым голосом. – Что ж ты так по-глупому вляпался-то?
Шагнувший к Гржаку воин быстро освободил ему рот от кляпа.
– Не ожидал, что кто-то здесь будет. Но я всегда готов извиниться и… – заговорил он торопливо, но был прерван.
– У Пирамиды дрался, да? – спросил неизвестный. – Иначе ума не приложу, где ты мог заработать истощение ауры и столь характерные повреждения тонкого тела.
И не было похоже, что ему требуется ответ. Именно тогда Гржак начал догадываться, что собравшиеся здесь люди имели непосредственное отношение к убийству Фердинанда. И вполне возможно, что он доживал последние минуты.
Однако командир неизвестных смог его удивить.
– Впрочем, хфург с тобой. Меня больше интересует, зачем ты с собой череп своего короля таскаешь. Вряд ли ради желания достойно его похоронить: ваша Темная братия относится к останкам погибших гораздо практичнее Светлых коллег, – сказал он задумчиво. Помолчал, а затем вдруг бросил череп на колени связанному Гржаку. – Держи. Можешь не отвечать, и так догадываюсь, что ни для чего хорошего. Но раз уж М’Ллеур тебя проглядели, то кто я такой, чтобы спасать их от будущих неприятностей… А ведь неприятности будут, правда?
Неизвестный не скрывал насмешки. Растерявшийся же Гржак на это лишь кивнул, чем окончательно рассмешил неизвестного.
– Ну тогда давай, готовься. Я в тебя верю, – сказал неизвестный, и спустя несколько минут лагерь опустел.
Гржак остался один, и лишь брошенный рядом с его связанными руками нож напоминал о случившемся. Убийцы Фердинанда по какой-то причине вместо казни пленника предпочли вернуть ему свободу и мирно уйти в ночь…
Клинок Гржак, кстати, потом потерял, и единственным напоминанием о странной встрече стала для него фраза «Я в тебя верю». Что-то в ней было, что-то такое, что не давало магу Тьмы опустить руки и заставляло продолжать стремиться к намеченной цели даже в самые тяжелые моменты жизни. И даже то, что сказал эту фразу враг, ничуть не умаляло ее ценность в глазах Гржака…
В конце концов, до нижних уровней подземелий, не затронутых обрушением Белой пирамиды, он все-таки добрался. Немного поплутал в темных коридорах, пока не нашел знаки указателей и, читая их как карту, не проследовал в самое сердце подземного дворца. В комнату, где располагалась породившая Череп Некронда Чаша.
В былые времена магу уровня Гржака попасть сюда можно было лишь оказавшись в свите короля, и вот теперь он переступал порог тайной комнаты по собственному желанию. Мало того, он даже решился на немыслимое святотатство – спустился в саму Чашу!
Когда Гржак представлял себе этот момент раньше, то рисовал его в голове каким-то более радостным и триумфальным, но реальность внесла свои коррективы. Единственное чувство, которое он испытывал в этот миг, было чувство усталости, а все, чего он хотел, это убраться подальше из проклятых подземелий. С таким настроем Гржак и вколотил сначала в стену Чаши заранее подготовленный железный крюк, а затем повесил на него череп Фердинанда.
Все, что он в тот момент произнес, было короткое:
– Некронд – вечен!
Долг Гржака был исполнен. Останки Фердинанда заняли полагающееся им место, и теперь лишь от стараний наследников великого Некронда зависело, когда Чаша окажется способна породить еще один Великий артефакт…
Гржак отправился в обратный путь, еще не зная, что уже начал выцветать на его медальоне узор из рогов, а в гадательных кристаллах Хранителей ритуалов уже появился его образ. Образ будущего короля Тлантоса. Ведь пока жив дух Некронда, он действительно вечен!..
* * *
Домой Спасителей Орлиной гряды – такой титул гномы дали сардуорцам, которые помогали им справиться с Прорывами Бездны и выбросами Тьмы, – провожали двое Старейшин подгорного народа. Это были Зигмунд и недавно принятый в Совет Сухарт. Именно им выпала честь дойти с союзниками до временного портала и все то время, пока лидер магов по имени Канд будет активировать врата в Межреальность, расточать им улыбки и похвалы, точно торговцы на рынке в султанате Иссор.
Один Всеотец знает, что думал о порученном деле Зигмунд, Сухарт же воспринял его не иначе как оскорбление. Причем нанесенное не ему лично, а всему народу Орлиной гряды. Гномы ни перед кем не должны кланяться и пресмыкаться, и уж тем более не перед наглыми смертными! К тому же совсем недавно за точно такую же помощь Сухарт не рассыпался в благодарностях, а лично отправлял «помощников» на свидание со смертью.
Да, сардуорцы действительно им помогли: устроили встречу с сородичами, построили портал, разобрались с нападающими на подгорные чертоги тварями. Но ведь и плату тоже получили за это соответствующую! Если слухи не врали, то подаренный Сухартом медальон ой как пригодился во время нападения на Маллореан. Да и возможность приобщиться к секретам гномов тоже дорогого стоила.
К чему тогда все эти любезности?! Не убили и не сбросили в штрек с пустой породой – уже хорошо. Пусть радуются…
Впрочем, Сухарт подозревал, что его неприязнь к происходящему лишь в малой степени была связана с личностями сардуорцев. Просто уж больно жуткие события закрутились в мире, чтобы он мог остаться безучастным и сохранил спокойствие. Начавшийся конец света, возрождение Спящих, разгром Маллореана, битва между Нолдом и Двуликим Оррисом – события сменяли одно другое как в калейдоскопе, с каждым преображением делая мир все более и более страшным, небезопасным.
И как в подобных обстоятельствах следует поступать гномам? Сиднем сидеть в горных крепостях, надеясь просто переждать лихие времена? Вывести войска в поле и попробовать потягаться со смертными за наиболее лакомые кусочки наследия атакованных тварями Бездны государств? Или выбрать нечто третье, например, начать строить собственный боевой флот для будущего доминирования в море или озаботиться развитием торговли с теперь уже окончательно ставшим независимым Сардуором? А может, попробовать что-то иное?
Ответов Сухарт не знал. И от этой неопределенности злился еще больше.
Хорошо хоть появились какие-то перспективы с решением основной проблемы гномов Орлиной гряды последних тысячелетий – низкой рождаемости. Хозяева Порубежья действительно знали, как помочь страдающим от проклятия сородичам. Так что еще лет десять – пятнадцать осторожных переговоров, и обе ветви некогда разделенного народа договорятся о цене сотрудничества. Главное, в процессе общения снова вдрызг не разругаться!
Пока Сухарт размышлял о будущем гномов, Канд закончил возиться с порталом. В каменной рамке возникло светящееся зеленым марево, и в него цепочкой потянулись сардуорцы. Сначала ушли юные ученики Канда, затем последовали обычные члены Корпуса магов. И все это время лидер сардуорцев стоял в сторонке, лениво наблюдая за происходящим.
– Господин Канд, не сочтите за оскорбление, но до нас дошли слухи, что ваш император… да будут его годы длинными… был серьезно ранен. Это так? – вдруг подал голос Зигмунд.
Сухарт мысленно помянул недобрым словом Отца Гор. Ну к чему эти разговоры сейчас? Чем раньше помощнички уберутся, тем лучше.
– Как вы знаете, все это время я провел здесь и Учителя не видел. Только несколько раз общался с ним через Астрал. Однако вероятность ранения вполне допускаю… Вы же понимаете, что невозможно сражаться с богом и не получить никаких травм, – ответил Канд ровным тоном, однако Сухарт умел правильно расставлять в услышанном акценты.
Лидер сардуорских магов понятия не имел, к чему был задан этот вопрос, но открыто намекал на масштаб стоящей за ним фигуры Владыки. Противник бога – это не тот персонаж, которого можно игнорировать при планировании очередной интриги. Противник бога – это даже звучит сильно!
Зигмунд тоже все правильно понял и расплылся в очередной приторной улыбке.
– О, я не имею в виду ничего плохого. Просто с вашим молодым государством мы связываем большие надежды и рассматриваем его императорское величество как гаранта будущей дружбы. И готовы любым возможным способом помочь исцелиться от полученных ранений! – сказал он елейным голосом.
– Я передам ваши слова Учителю. Но, думаю, он справится и сам, – ответил Канд.
– Тогда я спокоен, – кивнул Зигмунд. – И еще… помогая нам, вы тем самым прикоснулись к некоторым тайнам нашего народа. Имеется в виду, вы побывали в наших подземных городах, познакомились со схемой расположения Источников Силы, узнали другие секреты… Можем ли мы рассчитывать на ваше понимание, на то, что вы не будете делиться полученными сведениями с нашими врагами?
– Можете не беспокоиться, – покладисто сказал Канд. – Тем более что интересы наших народов не пересекаются и делить нам с вами нечего…
Наверное, они бы еще долго перебрасывались ничего не значащими словами, однако к этому моменту в портал шагнул последний сардуорец. И Канд, словно забыв о присутствии гномов, принялся вырезать в камнях вокруг врат какие-то знаки, используя в качестве резца вырывающийся из двух выпрямленных пальцев Луч Силы.
– А что вы делаете? – вдруг забеспокоился Сухарт и быстро захромал вперед, оттеснив Зигмунда в сторону.
Предупреждающе заныла отсутствующая рука, ставшая для гнома предвестником неприятностей. Однако с вопросами гномы явно опоздали. Канд выпрямился, по-особому повел кистью, заставив на мгновение вспыхнуть и снова погаснуть все колдовские надписи на створе врат.
– Убирал одну досадную ошибку, сделанную при формировании опорной структуры портала, – с мягкой улыбкой ответил Канд. – Уверен, что никакой опасности она не представляла, но лучше подстраховаться…
– Простите, но все же… какую потенциальную угрозу она несла? – сощурившись спросил Сухарт.
Канд снова улыбнулся.
– Повторюсь, никакой опасности не было… Но если бы… повторюсь… если бы что-то пошло не так, она вполне могла привести к формированию здесь полноценного провала на план Смерти. Или Тьмы… Тут как «повезет».
Сухарт вздрогнул. Что-то пошло не так? Как повезет? То есть если бы гномы ради сохранения секретов наплевали на отношения с Империей Сардуор и убили всех помощников, возмездие не заставило бы себя долго ждать? Лихо.
– Намек понятен, – медленно произнес Сухарт, посмотрев на Канда совсем другим взглядом. – Но разве правильно начинать большую дружбу с недоверия?
Зигмунд важно закивал. Однако невозмутимость мага им пробить не удалось.
– Так и вы, когда мы предложили построить более стабильную версию портала, тоже особого доверия не проявили. И место под врата выделили далеко не в центре Орлиной гряды! – парировал Канд.
Разговор сам собой угас. Высокие договаривающиеся стороны прекрасно понимали мотивы и действия друг друга, все их слова были не более чем попыткой оправдания собственных решений и поступков. Поэтому и обсуждать по большому счету им было нечего. Когда это стало окончательно понятно, Канд вежливо кивнул и скрылся в портале. Едва он исчез, как марево в створе врат погасло, и гномы остались одни.
– Что-то мне подсказывает: с этими хфурговыми детьми как с тлантосскими душегубами и нолдскими гордецами вести себя не получится, – нарушил наступившую тишину Зигмунд.
И до сих пор ошеломленный от нарисованных перспектив Сухарт не мог с ним не согласиться.
– Да, эти другие. Умные, хваткие, прям как их Владыка, – пробормотал однорукий Старейшина.
– Или как те, кто стоял на стороне Объединенных Колоний Заката, – невесело хмыкнул Зигмунд. – Вон, даже место для себя подобрали подходящее. Сардуор!
Оба гнома далеко не сразу поняли, что за слова сейчас прозвучали. А когда все же осознали, то пришли в ужас. Потому как возрождение древнего народа, память о котором даже спустя тысячелетия заставляла пугаться потомков их противников, было не тем событием, свидетелем которого они желали стать в своей жизни. Определенно нет!
* * *
Заседания Совета Мастеров в Нолде всегда проходили за закрытыми дверями. Посещать их могли лишь члены Совета, трое Магистров и Архимаг. И никто больше. Конечно, всякое бывало, и порой в Зал Совета приводили помощников, членов семей или любимых учеников, но такое обычно не одобрялось и неизменно осуждалось. Заседания Высших чародеев – это не сборища Ложи Магов, посторонним на них не место!
Однако на этот раз о самой стойкой традиции Совета Мастеров никто и не вспомнил. Впрочем, и Мастеров-то на нем почти не было. За победу над Спящими островная республика заплатила огромную цену. Погиб от ран льер Бримс, оказался разорван на части химерами Магистр Охранителей, не пережили контратаки Орриса слишком выложившиеся в бою члены Совета, про погибших магов и воинов рангом пониже и вспоминать не стоило. Одно сражение скинуло Нолд с пьедестала сильнейших государств Торна, и лишь Стихии ведают, когда вновь удастся занять оставленную вершину.
Но жизнь продолжалась. Для кого-то потеря множества сильнейших чародеев была причиной для горя, а для кого-то – возможностью сделать карьеру. И вот уже на первом после битвы собрании Совета Мастеров на местах Высших магов с видом завоевателей восседают Подмастерья, а немногочисленные уцелевшие Мастера с яростью спорят о личностях тех, кто мог претендовать на звание Архимага и Магистра. Точнее, Магистров. С гибелью Бримса былая ненависть старших коллег и товарищей к выскочке вспыхнула с новой силой и сидящего здесь же Айрунга никто как главу Наказующих больше не воспринимал.
– Дети хфурга! – одними губами произнес Айрунг, презрительно наблюдая за все сильнее разгорающейся сварой. – Жадные, наглые и глупые дети хфурга!
Между пальцами Магистр – пока еще Магистр – крутил костяной медальон, врученный ему Бримсом перед самой смертью. Что это за вещь и для чего нужна, Айрунг прекрасно знал, но до сих пор не определился с тем, как он к ней относится. И стоит ли выполнять просьбу Архимага. Внимания назревающему в остатках Совета маленькому дворцовому перевороту он почти не уделял.
Однако последнюю фразу Магистр, видимо, сказал слишком громко, потому как Высшие вдруг прекратили спор и дружно повернулись к Айрунгу.
– Вы что-то сказали, маг первого… ах нет… все еще второго ранга Айрунг? – ядовитым голосом спросил один из Мастеров.
– Для вас – Магистр! Все еще Мастер Керен, – в тон собеседнику ответил Айрунг, перекинув цепочку с медальоном через левую ладонь и любуясь его чистой белизной. – Не знаю, как здесь присутствующим, а мне вот непонятно, почему вы были одним из немногих, кто не участвовал в Битве Конца Света.
Последнее название молодой Магистр произнес с неприязнью, но поделать с этим ничего не мог. Едва выжившие вернулись на Нолд и рассказали о подробностях главного сражения эпохи, как вездесущие газетчики моментально окрестили его Битвой Конца Света. И таковой ее очень скоро стали именовать абсолютно все.
Начавшаяся словесная пикировка между молодым Магистром и последними Мастерами заставила всех собравшихся замолчать. Подмастерья, возбужденные своим стремительным взлетом, крайне живо реагировали на любые конфликты и споры. Особенно если они происходили между «старой гвардией».
– Портал стал нестабилен, и я не смог перейти на Грольд! – прорычал льер Керен. – Да и не собираюсь я оправдываться перед…
– Как удобно, да? Сильнейшие и достойнейшие погибли, а на их место теперь рвется их выживший коллега, который «не смог», – продолжил давить Айрунг, повысив голос. – Очень смело! Главное только о достоинстве не вспоминать…
Айрунг не успел договорить, как стало понятно, что провокация удалась. Мастер Керен вскочил со сжатыми кулаками и, уставившись на противника, яростно задышал.
– Ты!.. Мальчишка!.. – зарычал он, явно не зная, какой еще эпитет подобрать. – Ты забыл, что Бримс тебя больше не покрывает?! И что за слова придется отвечать?!
Керен был на грани взрыва. И чтобы предотвратить его, одному из Мастеров пришлось вмешаться.
– Коллеги, напоминаю, что по нашим законам притязания на звание Магистра следует оспаривать в судебном поединке. Но никак не в безобразной драке! – предупредил он, старательно не глядя на Айрунга. – Нолдом правят сильнейшие.
Стало понятно, куда он клонит. Было похоже, что по поводу Айрунга Мастера все-таки договорились. И теперь они давали ему выбор – уйти самому с сохранением хоть какого-то лица или же перед тем пройти через публичное унижение.
И Айрунг даже не мог их за подобное поведение осуждать. Жажда власти в природе магов, и раз есть возможность добиться ее с минимумом усилий, то упускать ее нельзя. Да и обстановка вокруг Нолда и во всем мире – даже несмотря на гибель Спящих – сейчас такая, что вести через шторма и бури нынешнего лихолетья Истинных должен только по-настоящему мощный чародей. Айрунга же таковым никто не считал…
Пока не считал!
– …И не забудь сдать Скипетр Власти! – снова выступал Керен, и Айрунг вдруг осознал, что задумался и прослушал часть адресованной ему речи. – Всякий артефакт нуждается в изучении, а этот – тем более. И он должен оказаться в руках действительно сведущих людей, пока ты не угробил его окончательно!!
Последнюю фразу льер Керен почти выкрикнул, явно намекая на изрядно уменьшившуюся длину Скипетра. И вот это уже требовало немедленной реакции. И чем жестче, тем лучше.
– Сдать Скипетр? – Айрунг в последний раз взглянул на медальон льера Бримса и осторожно спрятал его во внутренний карман.
Что ж, свой выбор он сделал, пора донести принятое решение до всех остальных! Магистр отстегнул Скипетр от пояса, повертел в руках, медленно показал сидящим на скамьях амфитеатра магам и лишь затем повернулся к льеру Керену.
– Ты хотел Скипетр Власти? Так держи его!
И швырнул артефакт в чересчур наглого Мастера.
Разумеется, глядя на поведение Айрунга, остальные тут же заподозрили какой-то подвох. Мастер-миротворец попробовал даже что-то сказать, но не успел. Да и не собирался его никто слушать. Айрунг бросил Скипетр, а льер Крен уже разворачивал перед собой вязкий Щит, именно на него намереваясь принять артефакт.
Вот только никто, кроме Айрунга, и помыслить не мог, что за мощь таилась внутри этого жезла. Жезла, прекрасно подходящего как для манипулирования Стихиями, так и для рукопашной схватки.
Скипетр со свистом врезался в Щит, пробил его насквозь и с неприятным влажным всхлипом впечатался в середину груди льера Керена. На ногах Мастер не устоял и, своротив несколько столов и стульев, был отброшен к стене в десяти саженях от своего места в Совете. Замерев там на мгновение, потом медленно сполз по стене на пол, заливая все вокруг алой кровью.
– Вернись! – властно сказал Айрунг, никак не прореагировав на тяжелейшие травмы своего противника и просто протянув в его сторону руку.
Скипетр тотчас оторвался от груди льера Керена и с тихим жужжанием полетел в ожидающую ладонь. Как совсем недавно узнал Айрунг, положенные в основу восстановленного Скипетра остатки Молота Зелода передали новому артефакту и часть его свойств. Умение возвращаться к хозяину было из таких.
– Больше никто не хочет забрать у меня Скипетр Власти «для исследований»? – требовательно спросил Айрунг у собравшихся и обвел каждого взглядом.
Желающих ожидаемо не нашлось. Хотя… хотя будь жив льер Бримс и задай Айрунг такой вопрос ему, можно было не сомневаться: слишком много возомнивший о себе сопляк ласточкой полетел бы в окно, а означенный Скипетр торчал бы у него хорошо если из-за пояса…
Но Бримса больше не было. И Айрунг мог поступать так, как считал правильным.
– Тогда перейдем ко второму вопросу сегодняшней повестки дня. Есть желающие оспорить мое право называться Магистром? – Айрунг с холодной улыбкой снова обвел взглядом зал.
Кончиками пальцев рук он машинально поглаживал лежащий перед ним Скипетр. Что будет, если таковые желающие найдутся, никому объяснять не требовалось. Достаточно было вспомнить про Керена. Так что новых кандидатов в Магистры Наказующих тоже не нашлось.
И у Айрунга появился повод задать третий вопрос.
– Ну и последнее. Если ни у кого нет возражений, то я выдвигаю свою кандидатуру на должность Архимага Нолда. И предлагаю проголосовать за эту инициативу, – громко, на весь зал объявил Айрунг и добавил: – Причем прямо сейчас!
На какой-то миг, когда заседание Совета взорвалось шумом, Айрунгу показалось, что он перегнул палку, но… но шум остался шумом. Сильные и смелые ушли, а те, кто остался, к открытому противостоянию готовы не были. Вместо открытой борьбы предпочитая ярость словесных и, главное, ни к чему не обязывающих битв. Так что когда накал споров стих, Айрунг таки получил свое голосование.
И в миг своего наивысшего триумфа мысленно обратился к медальону льера Бримса: «Простите, Магистр, но… но вашу просьбу исполнить я не смогу. Ваша эпоха ушла вместе с Маллореаном и Спящими. Наступило мое время. Спасибо за все и… прощайте!»
Через седмицу или две, когда страсти в верхах Нолда утихнут, Айрунг, или тогда уже Архимаг Айрунг, планировал выйти в море и лично утопить медальон в самом глубоком месте океана. Наследие великого и могучего льера Бримса нуждалось в достойном месте упокоения. Так требовала совесть Айрунга, долг перед старшим товарищем и… чувство самосохранения!
* * *
Олег никогда не думал, что переживет Битву Конца Света. С момента, когда Оррис Двуликий возвестил о своем возрождении, мага не оставляло ощущение, что его жизнь окончательно и бесповоротно выходит на финишную прямую. Впрочем, когда армия Нолда была переброшена в Грольд и подступила к границе Маллореана, он успел узнать, что такие взгляды разделяли многие.
И они оказались правы. Битва с богами – или лжебогами, Олег уже запутался – стала очередной межевой линией в истории Нолда. Линией, которая отделила светлое прошлое, где государство Истинных было сильнейшим в мире и служило для всех прогрессивно настроенных торнцев маяком свободы и успеха, от неопределенного настоящего, со смутой в верхах, потерянным авторитетом власти и полным непониманием будущего развития страны.
Чем быть такому свидетелем, Олегу порой казалось, что для него было бы лучше погибнуть в бою. Тем более что у него была для того куча возможностей. Он до сих пор помнил, как принимал на созданную им защиту вражеские удары, как от боли крошил зубы в песок, но продолжал держаться. Еще в голове засел тот момент, когда он смог пересилить страх и напасть на саму Альме… и как почти сразу поплатился за наглость. Слава Стихиям, Чимир тогда почти мгновенно вырубился, иначе не смог бы выдержать тех адских мгновений, когда магия Орриса выжигала его жизненную силу и корежила тонкое тело.
Олег невесело усмехнулся. Стараниями газетчиков он теперь герой. Ветеран Битвы Конца Света, и специалисты уже начали работу над созданием соответствующей иллюзии для демонстрации славным гражданам Нолда… А почему никто не пишет и не говорит о том, что молодой в общем-то маг превратился в еле передвигающуюся развалину, с сомнительными перспективами как на долгую жизнь, так и на повышение в ранге?
Айрунг, конечно, обещал помочь, и Олег ему даже верил, но… настроения это не улучшало.
Чимир вообще сейчас на все смотрел крайне негативно – на себя, на окружающих, на изменившийся мир. Последнее раздражало его особенно сильно. Да и могло ли быть иначе, если все происходящее для человека его взглядов напоминало балаган. Причем балаган, в котором заправляли не знающие меры разумного дельцы.
Достаточно пробежаться по последним новостям. Его приятель Айрунг – хороший маг и неплохой товарищ, но точно не сильнейший в стране чародей – вдруг оказался Архимагом, а недоучившиеся ученики Мастеров, при льере Бримсе считавшиеся потерянным поколением, сами стали Мастерами. Что дальше: в Безликие будут брать кухарок, а младших учеников назовут полноценными чародеями?!
В мире тоже все покатилось в Нижние миры. Зелод разорен набегом вырвавшейся из-под Козьих гор орды тварей и полностью разрушен. Джуга и Скарт еще держатся, но только потому, что монстров почти не осталось. И главная забота властей этих стран теперь не отражение нападений нежити и нечисти, а наплыв беженцев и шляющиеся вдоль границ отряды бывшей регулярной армии Зелода.
Мрачновато выглядит будущее Гарташа. В былые времена страну полностью подмял под себя Маллореан. В армии упор делался на обычных бойцов, а Гильдия магов была сознательно ослаблена. И вот теперь закономерный итог – Гарташ не способен адаптироваться к правилам изменившегося мира. Когда Маллореан, точнее, то, во что он превратился или в скором времени превратится, выплеснет из себя накопившуюся муть, то давнего соперника Зелода постигнет та же судьба. Правда, многие в такие прогнозы не верили, но Олег, в отличие от разного рода сплетников, на родине эльфов был и лучше многих знал, что битва с богами не проходит бесследно. Торн еще увидит ее последствия!
Так в каком же состоянии цивилизованный мир входит в новую эпоху? Сильнейшие и те, кто тайно вел их сквозь тысячелетия, пали, Объединенного Протектората больше нет, а мощи одинокого Нолда, даже если бы удалось сохранить его магическую элиту, больше недостаточно для доминирования на Торне. Истинные все равно могучи, но… но роль главного надсмотрщика пяти континентов им уже не по плечу.
Последнее особенно удручало. Потому как Нолд – это та страна, в которую Олег влюбился с первых лет появления на Торне, и ее падение в пучину обыденности, потеря авторитета и реальной власти стало его личной трагедией. Принять это и остаться прежним Чимир не мог.
Утром с ним связался Айрунг, едва-едва разобравшийся с вступлением в новую должность. Звал на морскую прогулку, само собой, для серьезного разговора. И Олег примерно представлял, о чем пойдет речь и зачем он понадобился новому Архимагу. Мало того, он даже примет любое предложение Айрунга, которое тот ему сделает! Вот только душой болеть за республику и ее идеалы точно больше не сможет. Хватит, перегорел…
Все эти мысли крутились в голове Олега, пока он жил обычной жизнью – возился с сыном, решал вопросы управления поместьем, укладывал мальчугана спать, читал вечернюю сказку и отвечал на миллион накопившихся за день вопросов. Чимир поступал и действовал как и положено хорошему отцу и дворянину, но в глубине души, под криво натянутой маской спокойствия, у него тлел гнев. Гнев, который лишь на время мог угаснуть, чтобы очень быстро вспыхнуть вновь.
И часто объектом его ярости становился один человек – К’ирсан Кайфат. Тот, кто разрушает все, чего касается. Кто так или иначе причастен ко всем бедам и потрясениям последних лет, что в мире, что в личной жизни Олега. Кто настоящее зло цивилизации, которое, как и положено злу, выживает всегда и везде. Даже в битве с богом.
В конце дня, когда Олег поднимался в кабинет и оказывался наедине со своими мыслями, он часто спрашивал себя, почему в мире погибло столь много славных и достойных людей, а этот мерзавец выжил?! Ведь в том числе и его стараниями мир стал страшнее, неспокойнее, а Олег потерял веру в те идеалы, которыми жил раньше!
Нет, он этого так не оставит, ни за что не оставит!
И тогда Олег садился в кресло, зажигал между ладонями несколько огненных рун и на волне магии уносился сознанием к границе с планом Света, столь яркого и чистого, что даже от его отблесков кружилась голова. Туда, где его разум растворялся в пьянящем ощущении свободы от страданий и забот и где его гнев, точно полоска стали в руках кузнеца, постепенно превращался в смертельное оружие истинного воина Света…
* * *
Рошаг мертв! Эта короткая пронзительная мысль отказывалась по-настоящему укладываться в голове К’ирсана еще долгое время. Нити судьбы дракона Междумирья и простого землянина были столь тесно переплетены, что невозможно было отделить одну от другой. Если бы не Рошаг, то Ярослав Клыков никогда бы не превратился к К’ирсана Кайфата, если бы не Рошаг, то гонимый всеми беглец, быть может, никогда бы и не сделался Владыкой Сардуора, ну и наконец, если бы не Рошаг, то обычный смертный ни за что и никогда не стал бы живым богом, каждый миг своего существования помнящим о грядущей встрече со своим истинным врагом и готовящимся к неотвратимо приближающемуся концу света. Рошаг был для К’ирсана началом и концом всего, его альфой и омегой…
И вот теперь ставший сначала немертвым, а затем принявший в себя лжебога дракон был мертв, а он, Кайфат, жив. И К’ирсан все никак не мог в это поверить.
Жаль только цена, которую пришлось заплатить за избавление от этого вечно занесенного над его головой клинка, была чересчур высока…
К’ирсан до сих пор помнил тот миг, когда после разговора с предательски ударившим в спину Айрунгом он покинул временно обретшего плоть двойника и вернулся в свое тело. Как открыл глаза, медленно поднялся, огляделся и… ужаснулся увиденному.
Вообще идея отправиться на войну с Двуликим Оррисом не лично, а скрыв тонкое тело внутри двойника оказалась чрезвычайно удачной. Помимо понятной страховки от смерти в бою, Кайфат получил не только связь с защищавшими оставленное дома тело магами, но и смог без проблем контролировать собранную в алтарях энергию веры. А ведь это стало самым действенным оружием Кайфата против Двуликого!
Однако не бывает решений и поступков, которые не несли бы какого-нибудь урона или в чем-то не приносили убытков. Не бывает абсолютного оружия или несокрушимой защиты, идеальных правителей или совершенных законов – всегда есть какой-то изъян, с которым приходится мириться. Точно так же и в любом плане есть слабое место, куда обязательно ударит опытный противник.
Слабым местом Кайфата было его тело, и именно его атаковал Оррис-Рошаг. Да, К’ирсан подготовился, и заранее были созданы заклинательные фигуры, собраны Круги магов и шаманов, призваны лучшие воины… Но им противостояла божественная сущность, помнящая еще вартагов, и она умела сражаться.
Вернувшийся в тело К’ирсан вместо подготовленной ритуальной площадки оказался еще на одном поле битвы. Вокруг царила разруха – воняло гарью, земля была испещрена шрамами от массово применявшихся боевых чар, повсюду вперемешку с телами погибших магов, воинов и Молниеносных валялись туши разновеликих демонов. Рядом же с Кайфатом, явно прикрывая его до последнего, лежал высохший до состояния мумии Мокс Лансер. Верховный маг отдал жизнь ради спасения своего Владыки. И К’ирсан вряд ли когда смирится с этой потерей!
В какой-то миг он даже подумал, что умерли вообще все, но спустя несколько минут из-за завалов из монстров появились Терн, Храбр и Гхол, а впереди всех прыгал Руал. И все еще парящие пятна демонического ихора, покрывающие их с ног до головы, буквально кричали о том, чем друзья и соратники только что занимались. И если с Храбром и Терном все было понятно, то присутствие раненного в Талаке Гхола и оставленного рядом с Яр’миром Прыгуна откровенно шокировало. Махнуть рукой на собственное здоровье, проигнорировать прямой приказ и прийти защищать своего императора, возможно, умереть за него… От такой верности щемило сердце даже у холодного циника К’ирсана.
– Победа?! – с ходу принялись кричать самые верные его соратники и друзья.
И К’ирсан, прижав к груди прыгнувшего к нему на руки ластящегося Руала, не выдержал и засмеялся:
– Победа!!!
Распробовал это слово, ощутил его фантастический вкус и снова закричал:
– Победа!!!
Да и как иначе? Длинноухие были ослаблены, а то и вовсе выброшены на обочину Большой игры. Льер Бримс, как и множество его Мастеров, мертв, а значит, больше некому предъявить претензии убийце предыдущего Архимага и главному смутьяну Сардуора. Были опасения, что открыто появившийся на мировой сцене Великий артефакт кое-кому вскружит голову, но и здесь сложилось удачно. Скипетр Всех Стихий был поврежден, что гарантированно снижало его мощность и способность стать очередным пугалом для неугодных государств.
А еще… и это главное… низвергнуты в Бездну Рошаг и стоящие за ним Великие Спящие. Разве это не победа?!
К’ирсан навсегда запомнил тот миг, когда несмотря ни на что его распирало от восторга. Когда ему хотелось кричать, плакать, совершать какие-нибудь сумасбродные поступки… И как потом, внезапно, упоение от добытой победы сменилось чудовищной, запредельной, до того лишь один раз в жизни испытанной болью.
Кайфат рухнул тогда как подкошенный на землю и только нечеловеческим усилием воли смог подавить рвущийся из него вопль. Правая рука, часть правой стопы – те самые части тела, которые были ранены Двуликим Оррисом, вдруг начали стремительно сморщиваться, чернеть, а потом и вовсе распадаться грязным пеплом. И Кайфат ничего не мог с этим поделать. Несмотря на всю мощь К’ирсана, несмотря на то что повреждения были нанесены не ему лично, а связанному с ним двойнику, раны все равно разъедали тело. Древний лжебог все-таки смог отомстить своему убийце.
И это тоже была цена победы!..
Первое время после битвы с лжебогами, пока отлеживался в постели под присмотром лучших лекарей заметно ослабевшего Корпуса и неотступно сидящего с ним Руала, Кайфат верил, что удастся исцелиться. Но реальность далеко не всегда подчиняется нашим желаниям. И есть в мире вещи, которые не по зубам даже могучей воле живого бога. Раны на лице, отсутствующая правая рука и часть стопы – с этим ему следовало смириться и с этим предстояло жить.
Впрочем, Кайфат не жаловался. Горечь потерь – вот тот вкус, что пробивается сквозь приторную сладость побед. К нему надо просто привыкнуть.
Спустя несколько седмиц Хозяева Порубежья преподнесли ему в дар металлический протез – он пристегивался к плечу, и при необходимости его можно было изогнуть под нужным углом. Нормальную конечность это не заменяло, но некоторую пользу все же приносило. Позже появилась искусственная стопа, и К’ирсан начал пробовать ходить без костылей, учиться писать и драться левой рукой…
Жизнь императора Сардуора, а заодно и всего Торна постепенно входила в новую колею. В ней не было места мировым заговорам, противостоянию держав и борьбе с божественными сущностями. На какое-то время все сосредоточились на своих собственных проблемах, восстанавливая утраченное, разбираясь с настоящим и задумываясь о будущем. Впрочем, Кайфата мало волновали дела остальных, он впервые за много-много лет сосредоточился на развитии своего молодого государства. И надо сказать, получалось неплохо.
Еще К’ирсан завершил свой компендиум по магии, свое истинное наследие, достойное передачи его детям. Возродил двойника и утвердил закон о смене власти в империи, продолжил работать над развитием культа Владыки… Проще говоря, К’ирсан Кайфат строил свой дом. Пусть даже дом этот и был размером с империю. Главное, что он шел к нему большую часть жизни, преодолевая немыслимые трудности и перенося жуткие испытания, пока наконец не добрался до цели…
Вот только в какой-то момент К’ирсан внезапно осознал, что его терзает смутное, ни с чем не связанное беспокойство. Словно у какого-то лодыря, у которого от безделья и понимания всей бессмысленности своего существования развиваются всевозможные мании и страхи.
И это было неправильно.
Но что самое ужасное, с каждым днем беспокойство все росло и росло, пока в какой-то момент не превратилось в уже задвинутое на задворки памяти предчувствие надвигающейся угрозы. Пока еще безумно далекой, но уже имеющей конкретную цель. И цель эта – К’ирсан Кайфат.
Только тогда Кайфат с внезапной ясностью вспомнил старательно забытый миг, когда Светлая ипостась Двуликого Орриса в панике бежала с места сражения, захватив с собой остатки сущности Альме. Ослабленная, потерявшая божественный статус, но полная злобы и ненависти к своим врагам. А как подсказывал Кайфату опыт, хуже нового врага – лишь враг недобитый. И от осознания этого перед внутренним взором К’ирсана словно зажегся незримый маяк. Не воображаемый символ новой угрозы, а реальный источник Зла, горящий нечестивым огнем. Причем зажженный не непонятно где, а во вполне конкретном и узнаваемом месте – на вершине Гуур’о’деми, горы Грозящих небу демонов.
И именно тогда К’ирсан наконец осознал, что дом, который он посчитал концом своего пути, этот дом не для него. Кайфат строил его для своих детей и для детей тех, кто поверил в будущего императора, кто рискнул пойти за ним в пахнущую кровью неизвестность, кто убивал во имя Владыки и умирал с его именем на устах. Это был дом для них всех. Но никак не для К’ирсана Кайфата. Вечная война, вечная борьба за счастье близких и вечный поиск места для себя – вот его удел…
Но кто сказал, что этого нельзя исправить? Пусть не сегодня, быть может, даже не завтра и не послезавтра, но когда-нибудь совершенно точно. И тогда… именно тогда К’ирсан Кайфат, быть может, наконец доберется до своего дома. Настоящего дома.

 

Июнь 2015 – ноябрь 2017
Липецк – Москва – Липецк

 

Новости от автора ищите на http://vitaly-zykov.ru/
и http://vk.com/vitaly_zykov
Назад: Глава 12
Дальше: Приложение
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. олег
    клас