Великие Спящие. Том 2. Свет против Света

Глава 9

Это утро К’ирсан встретил не за столом в кабинете, не в лаборатории или на полигоне, и уж точно не в поле под дождем или в седле измученного скачкой тирра, а в собственной постели. Отдохнувшим, расслабленным и умиротворенным. Именно таким, каким и должен быть мужчина, который всю ночь провел в кровати со своей женщиной. Кайфат с непривычной для себя доброй ухмылкой покосился на спящую рядом обнаженную супругу, разметавшуюся по всей постели.
Хотя их отношения и строились не на любви, а на долге и выгоде, особых проблем они друг другу не доставляли. И уже давно воспринимали брак совсем не как тягомотную обязанность, находя в вынужденных отношениях и что-то положительное. По крайней мере когда это касалось совместных завтраков или вот таких моментов близости. И пусть К’ирсан не обольщался насчет Роберты и ее отношения к «уроду» – кажется, так она его называла, когда впервые узнала о будущем замужестве? – подаренные ему моменты покоя и какой-то семейной теплоты весьма ценил. Причем он даже сам не всегда понимал, что ему важнее – возможность раствориться во вспышке страсти или же та толика сердечного тепла, которой неумело делилась с ним Роберта.
Хотя какая разница, если все это помогало ему не сойти с ума под тяжестью ответственности за взваленную на плечи империю?
Увы, когда-то невообразимо давно, мечтая о доме, который будет защищен от происков любых врагов, К’ирсан представлял себе будущее совершенно иначе. Более мирным и спокойным, без изматывающего напряжения, без боли и страха, без поражений и потерь – без всего того, что составляло сейчас саму его жизнь, на фоне которой меркли даже тяготы метаний гонимого всеми одиночки.
К’ирсан еще раз, но теперь уже невесело усмехнулся и вытянул из-под головы Роберты затекшую руку. Повернулся на бок, неловко взмахнул онемевшей конечностью и едва не смахнул с прикроватной тумбочки изящный медальон. Вырезанное на нем ветвистое дерево тотчас ожило, стало прозрачным и, поймав первые лучи рассвета, пустило на стены тассова хаффа.
Расслабленность К’ирсана точно рукой сняло. Он сел на кровати и взял медальон в руку, принявшись задумчиво его разглядывать. И разумеется, заинтересовало его вовсе не необычное свойство украшения, а понимание того, кому он до этого принадлежал.
Проклятье, да Кайфату раньше и в голову бы не пришло, что у него в руках вдруг окажется не просто какой-то эльфийский амулет, а магический ключ. Ключ, способный отомкнуть ворота в Маллореан!
К’ирсан как увидел структуру вложенного в него заклинания, так глазам своим не поверил… По большому счету он и сейчас до конца не верил в такую удачу. Он ведь на эту встречу с гномами вообще никаких особых надежд не возлагал. Воспринимал все как работу на будущее… И был в чем-то прав. Хозяева Порубежья и Хозяева Орлиной гряды действительно не смогли за одну встречу найти друг с другом общий язык.
Как вдруг такой неожиданный поворот. Гномы сами предлагают ему столь грандиозную вещь, словно какую-то безделицу. Мало того, цена вопроса в глазах К’ирсана выглядела откровенно смешной. Кали вам всем в тещи, да за ключ от парадной Маллореана он не то что ученика направил бы провал в Бездну закрывать, он лично был готов этим заняться!
Мысли о гномах и их бедах напомнили о проблемы уже у себя дома, где средний паршивости Прорыв в Старом Гиварте и череда вдруг забивших из ниоткуда малых «родников» Силы Бездны стали причиной большой головной боли К’ирсана. Особенно первое! Он ведь тогда едва не опоздал. К тому времени как император-маг добрался до своей столицы, портал в Бездну там не только успел открыться и стабилизироваться, но и уже начал выбрасывать вовне потоки нечистой магии, под грязное очарование которой подпали несколько сотен человек. Да ладно бы только подпали, самые слабые из них уже принялись перерождаться в нечто ужасное, чудовищное, не только внешне, но и внутренне. Так что ни городская стража, ни расквартированный в городе гарнизон Шипов и филиал Корпуса уже не могли их сдерживать. И впереди замаячила перспектива обращения города в место большой битвы с нечистью…
Когда К’ирсан прибыл в Старый Гиварт, весь город уже был охвачен паникой. Напуганные зрелищем беснующихся соседей, взявших в кольцо место Прорыва на одной из столичных площадей, горожане в ужасе бежали в сторону окраин. Устраивая на улицах давку и ненужные заторы. Множились слухи, один другого страшнее. В том числе и касающиеся судьбы императора и его семьи. Которые то ли уже подпали под власть Бездны, то ли убрались из Гиварта в числе первых счастливчиков. И ведь находились свидетели, которые видели все собственными глазами…
От распространения подобных настроений до бунта был один шаг, так что К’ирсан прибыл в столицу вовремя. И на этот раз его приметная внешность едва ли не впервые пошла Кайфату на пользу. Он не успел пересечь городскую черту, как молва о прибытии Владыки уже пожаром стала распространяться по охваченному ужасом городу. И те люди, которые буквально только что планировали убраться из столицы, теперь следовали за своим государем, мечтая стать свидетелями его победы над силами Мрака.
К моменту, когда Кайфат все же добрался до места Прорыва, за ним следовала толпа в несколько тысяч человек. И каждый надеялся и истово верил в способность Владыки совершить еще одно чудо. Вера была эта настолько сильна, что стала чем-то много большим, чем просто эмоция и чувственное переживание. Вера стала Силой, которая тонкими ниточками потянулась к К’ирсану, неся с собой привкус чужой воли и звучание речитатива гимнов Владыке. Да, эта энергия была трудноуловимой, скользкой, плохо поддающейся контролю и управлению, но несла колоссальную мощь. Пусть загнанную в тесные рамки желаний породивших ее разумных, но вместе с тем все равно способной на очень и очень многое.
Сила чужой веры, в фокусе которой оказался Кайфат, не подходила ни для чего, кроме как для борьбы с Бездной. Но если уж ее удавалось применить, и применить правильно, то она становилась поистине страшным оружием.
К’ирсан тогда сам даже не понял, как у него все настолько быстро и легко получилось. Вроде бы вот он стоит перед толпой бьющихся в пароксизмах боли горожан, чьи ауры распирает от гнойно-белой Силы и чья ненависть вот-вот должна бросить их в едином порыве на ряды уже готовых к бою Шипов и отчаянно трусящих стражников. Собирает энергетические потоки, формирует узлы и готовит нужные формулы, взывает к нужным граням Дара… а потом вдруг чары словно бы начинают жить своей жизнью, обретая форму пусть грубого, но могучего оружия. И пусть в какой-то миг К’ирсану показалось, что он не удержит вожжи ставшего непослушным заклинания, он быстро нашел выход. Знак Истинного имени скрепил взбрыкнувшие чары нерушимой печатью, и совершенно иная, не подчиняющаяся привычным канонам волшба сначала промчалась сквозь толпу зараженных Бездной горожан, а затем тараном врезалась в пространственную аномалию.
И Прорыв на этом закончился. Чары К’ирсана смахнули липкие щупальца магии Бездны с большинства пострадавших, словно гигантская метла паутину, и буквально вколотили в центр разрыва в ткани реальности разросшуюся до размеров ростового щита печать Истинного имени.
Разумеется, будь здесь обычный культист или тот же змееног, столь легко и быстро Кайфат бы не справился. И полноценного сражения избежать бы не удалось, но… но здесь их не было. Император-маг принес себе победу одной-единственной атакой, и даже люди, которым не повезло подпасть под очарование злой волшбы, получили шанс на исцеление. Пусть мизерный, но шанс.
Это был первый случай применения К’ирсаном этой странной и необычной Силы не в качестве поддержки в тяжелом бою, а в чистом виде. И достигнутый результат ему понравился. Владыке Сардуора нужна эта Сила! Весь вопрос в том, как ее получить. Не полагаясь на волю случая, а напрямую, опираясь лишь на собственное желание и подчиняясь необходимости…
И с того дня данная проблема стала занимать почти все мысли К’ирсана!
Нет, разумеется, Кайфат понимал, что, влезая в столь тонкие материи, он хватается за соломинку. И новая Сила точно так же не станет панацеей от всех бед и универсальным оружием, как не стал им Выдох Вечности, магия Межреальности и многие другие попытки императора Сардуора получить решающее преимущество в войне с его противниками. Однако уж слишком сильно напугало Кайфата превращение Рошага в аватару лжебога. Когда бой неизбежен и у тебя нет даже призрачного шанса победить – это действительно страшно. Нет, не гибелью, а собственным бессилием и тщетностью борьбы. К’ирсан же сдаваться без сопротивления не привык.
Вынырнув из недавних воспоминаний и забыв, что вот буквально только что собирался полежать и еще хоть немного отдохнуть, он вскочил и в который раз принялся мысленно прикидывать схему использования новой Силы. Перед глазами замелькали образы собирающих энергию алтарей, транслирующих артефактов, формулы расчета потерь и принципы фокусировки на… мархуз побери, на ком же фокусировать собранную мощь, кто выдержит?! Потому как у самого К’ирсана слишком много других дел, чтобы постоянно находиться в центре молитвенного внимания миллионов верующих. И дело вовсе не в том, что так ни отдохнуть, ни поколдовать толком. Просто чем чаще К’ирсан сталкивался с этой необоримой Силой, тем больше понимал ее сущность. И исходя из этого своего понимания он хотел свести контакты с ней к минимуму. Потому как в этом мире – впрочем, как и во всех остальных мирах, – благо всегда идет рука об руку со злом. Иначе не бывает. И в миг, когда ты покоряешь новые вершины могущества, могущество точно так же покоряет тебя. Свет, Тьма – опытные маги знают о том, как меняют своих адептов эти Первостихии. Но кто сказал, что Сила веры точно так же не изменит взывающего к ней чародея?!
К’ирсан же меняться в угоду чьим-то желаниям не хотел…
В волнении он вышел из спальни и принялся мерить шагами небольшую гостиную. Остановился, задумчиво сел за туалетный столик императрицы, слепо уставился в зеркало, принявшись изучать свое отражение… Отражение! Внезапно пришедшей в голову идея едва не заставила К’ирсана расхохотаться в голос. Зеркало… Отражение… Двойник… Двойник!!!
Кайфат ощутил прилив вдохновения, ранее позволявший ему распутывать чужие чары и создавать свои. Причем не примитивные поделки, а сложнейшие конструкции, обычно крайне трудные для понимания. Такое состояние хорошо знакомо поэтам, писателям и магам, когда прежде недоступные вещи вдруг становятся как никогда ясными и понятными, а все твое существо – дух, тело, разум – сливаются воедино и концентрируются на поставленной цели.
Осознанно достичь подобной просветленности крайне сложно, а потому важно ценить и не растрачивать зря каждую минуту этого состояния запредельной одухотворенности! И К’ирсан с головой ушел в работу. Ровные строчки формул побежали за самопишущим пером, складываясь в головоломную вязь…
Не прошло и получаса, как в блокноте появилась схема магической сети по сбору мистической энергии, но уже не в виде чернового наброска, а практически чистовой вариант. С детализацией, векторами Сил, расчетом пиковых нагрузок и оценкой примерных потерь. Причем Кайфат изначально закладывал нацеленность сети на «накачку» энергией не только двойника – а через него и самого К’ирсана – но и на поддержку специально подготовленных магов. Или, если называть вещи своими именами, жрецов культа Владыки!
Последнее пришло в голову буквально только что. И чем дальше, тем идея создания этакой касты чудотворцев нравилась ему все больше и больше. Если все сложится как надо, то из них получатся прекрасные проводники воли Владыки. Не болтуны, заманивающие жаждущих поддержки и утешения разумных в сети нового культа, а зримое подтверждение силы живого бога.
И тогда К’ирсан, во всяком случае он на это надеялся, сможет вздохнуть чуточку легче!
Мысль о сильных помощниках потянула за собой, точно по цепочке, и другие, причем гораздо более сумасшедшие задумки. Например, на какой-то миг показалась весьма здравой идея набрать в армию мархузов или поработить Отродий – тем более что примеры успешного сотрудничества в истории Торна уже были. В ту же Эпоху Войн Колонии Заката весьма активно использовали в боях ведомые бестиологами отряды разного рода тварей. И получалось у них это весьма неплохо. Жаль только канули в реку времени и умеющие работать с монстрами школы магии, и методы контроля чудовищ вроде мархузов и иных, до сих пор безымянных обитателей Леса Смерти. Что-то сохранилось у М’Ллеур, но… К’ирсану к Темным теперь путь заказан.
Хотя даже если бы у императора Сардуора каким-то чудом вдруг появился свиток с древней магической техникой, описанной лучшими бестиологами Объединенных Колоний Заката, он все равно бы ею не воспользовался. Один раз он из джунглей земель Запрета уже вышел, но кто сказал, что у него это получится и во второй раз? Слишком жуткие тайны скрываются за Порубежьем, за владениями гвонков и троллей, слишком страшные существа там живут, чтобы даже маги уровня К’ирсана могли там появляться без страха.
Нет уж, к хаффовой бабушке такие идеи! Сейчас, когда Кайфат достиг вершин мирской и магической власти, когда у него появилась семья, дом, наконец, идти на подобный риск он точно не готов. Он, конечно, авантюрист и любитель подергать смерть за усы, но всему есть предел. В Лес Смерти он если и вернется, то на это у него будет гораздо более уважительная причина, чем грядущий конфликт с лжебогом. Проклятье, да если хорошенько поискать в сердце Запретных земель, то там наверняка можно найти кого-нибудь и пострашнее Великих Спящих…
– Хотя парочка ручных мархузов мне бы точно не помешала! – неожиданно для самого себя вслух прошептал Кайфат и криво ухмыльнулся.
Маги Корпуса, Шипы, Молниеносные, клан Серебряной луны, наемники-орки, члены ордена Владыки – он приложил немало усилий, чтобы его строящаяся империя имела мощную опору. Достаточно вспомнить те же Прорывы в Бездну. Пусть самый серьезный из них и случился в Старом Гиварте – и для устранения последствий понадобилось участие К’ирсана, немало разрывов и проколов реальности произошло и в остальных городах и провинциях страны. И там справились без участия императора-мага.
Грозная сила выросла из полубандитских отрядов и магического сброда, чего там говорить. Грозная! Но мархузы все равно бы не помешали, да…
Замотав головой и коротко хохотнув, К’ирсан снова сосредоточился на расчетах. Для проверки теоретических выкладок требовалось провести эксперимент, и он ничего лучше не придумал, кроме как создать полноценный артефакт по сбору мистической энергии и проследить за его работой…
Через два часа подготовительная работа была закончена, и, не откладывая дело на потом, К’ирсан в сопровождении охраны и заглянувшего во дворец Руорка отправился на городской пустырь. Место это было малолюдное, случайные прохожие и обычные зеваки появлялись не часто, поэтому колдовать можно было смело, не опасаясь кого-либо задеть. А большего Кайфату и не требовалось. Распорядившись организовать на всякий случай оцепление, он прошел к небольшому взгорку в южной части пустыря, сел по-иссорски, сложил пальцы в сложную фигуру и погрузил сознание в Сат’тор – настолько глубоко, насколько был только способен.
Дальше пришел черед настраивания контроля над всеми тремя гранями его Дара. Сначала в глубине разума зажегся источник изумрудного пламени, затем звоном эфирных струн отозвался Астрал, и, наконец, последней глухими вибрациями напомнила о себе магия Междумирья. Три столпа Силы, три грани Истинной магии! Только с их помощью К’ирсан мог создать артефакт нужного типа. Один, без чародеев поддержки и колдовских Кругов. Как и положено Высшему магу!
Сохраняя филигранный контроль над каждым из трех типов магии, Кайфат вызвал перед внутренним взором белый экран и принялся наносить на него широкими мазками узор внутреннего ядра собирающего Силу артефакта. Хотя нет, больше чем артефакта. Алтаря! Первого алтаря культа Владыки!
Место в центре рисунка заняла спираль из голубых искр в двойном кольце из темно-зеленых знаков Истинного алфавита. Далее в стороны расходились линии Силы – сейчас пока еще весьма короткие, но после активации плетения обещающие дотянуться как до границ пустыря, так и до проходящих под землей энергетических лей-линий. Их тут сходилось аж три, так что недостатка в Силе можно было не бояться.
Завершали картину несколько изолированных блоков, образованных сложными гальдраставами. С ядром заклинания они не пересекались, сосуществуя параллельно. Никак друг другу не мешая.
Чтобы закончить плетение, понадобился почти час. И еще столько же потом К’ирсан проверял и перепроверял свое творение, опасаясь испортить дело какой-нибудь ерундовой ошибкой. Однако рано или поздно все заканчивается и приходит время финального испытания.
Взмахом руки К’ирсан активировал построенное заклинание, и заложенная в него магия тотчас принялась перестраивать окружающий мир. Энергия побежала по подготовленным дорожкам, задрожали управляющие узлы плетений, из Астрала пролился дождь голубого света, а пространство пошло знакомой рябью и начало формировать нечто вроде складок – заклинание ожило. И, подчиняясь сокрытой в нем власти, пустырь начал преображаться.
Сначала принялся расти земляной холм почти в самом центре заросшего бурьяном участка. За считаные мгновения он достиг высоты не менее пяти саженей… чтобы потом столь же стремительно сжаться. Уплотняя глину, землю и песок до твердости гранита и образуя правильной овальной формы постамент в полсажени высотой и с четырьмя каменными лесенками, сориентированными по сторонам света.
Затем пришел черед постройки второй части артефакта. Энергетическое ядро будущего алтаря зависло в воздухе над постаментом и к нему стали стягиваться потоки земли и гравия, формируя плотный шар. Но не грубый и тяжеловесный на вид, а словно бы невесомый, летучий. С момента создания отполированный до блеска и матово сверкающий в лучах Тасса.
Наконец заклинание закончило работу. Перед собравшимися во всем великолепии предстал созданный К’ирсаном алтарь. И тем удивительнее было, что даже после прекращения действия чар сотворенная последней сфера все так же продолжала парить над каменной платформой.
– Кажется, получилось, – с удовлетворением сказал К’ирсан, оглядывая конструкцию. – И смотрится неплохо!
Наверное, он бы потратил немало времени, любуясь своим творением, но был грубо прерван.
– Владыка, что это?! – воскликнул Руорк, пожирая глазами зависший над постаментом шар.
Фанатик еще не понимал, что за вещь создал живой бог, но каким-то глубинным чутьем уловил ее неподдельную важность.
– Место, где можно обращаться мыслями к твоему Владыке и молить о помощи… – ответил К’ирсан, устало похрустев шеей. Вроде и не запредельно сложное заклинание, а выпило Силу не хуже хорошей драки.
Однако Руорк нуждался в более развернутых объяснениях.
– Но… но как… и что с этим… – Было видно, что он одновременно и радовался участию своего кумира в делах веры, и вместе с тем понятия не имел, как относиться к вышедшей из-под его рук таинственной постройке.
– Пока ничего с этим не делать. Сначала надо притащить сюда кого-нибудь из Круга шаманов, может, даже простого чтеца Астрала, и заставить разобраться с управлением. А потом подумать, как эти навыки привить жрецам и старшим членам ордена Владыки… – жестко сказал К’ирсан.
Энтузиазм, целиком захвативший его этим утром, уже пропал, и теперь все, чего хотелось Кайфату, – это убраться куда подальше и заняться там чем угодно, лишь бы хоть немного разгрузить утомленный разум.
Но, увы, короли и императоры не должны подчиняться животным желаниям! Оставив Руорка с благоговением рассматривать новоявленный алтарь, К’ирсан отбыл во дворец. Там ему еще предстояло заняться наладкой астральных каналов между алтарем и двойником, проверить работоспособность всей артефактной конструкции и… заняться еще миллионом других дел. Утомительных, часто скучных, но все равно важных.
Впрочем, именно сегодня Кайфат впервые за много дней, если не седмиц, собирался окунуться в ворох забот без привычной тоски на сердце. Измотавшая его череда неудач и провалов, кажется, подходила к концу, и появилась надежда – пока только надежда! – что в грядущем столкновении с Рошагом у него таки будет один козырь. Или два, если вспомнить про попавший в руки К’ирсана медальон Длинноухих.
Да, кажется…
* * *
Дарг, как выходец из маленького и считающегося диким народа, никогда раньше не думал, что сможет достичь своего нынешнего положения. И речь здесь идет совсем не о звании Мастера Меча, королевском титуле и воинской славе. В конце концов, воинскими навыками и громкими победами мало кого удивишь не только за горами Порубежья, но и здесь, в гораздо более «цивилизованных» местах. Так же как не удивишь историей восхождения на престол: все правящие династии в том или ином виде основывались захватчиками и узурпаторами.
Нет, уникальность положения Дарга была в том опыте и тех встречах, которые были на его жизненном пути. Кто мог похвастать, что видел, как сражаются сильнейшие маги мира, как воюют герои пророчеств и как… и как со Светлых эльфов слетает их природная спесь. Последнее было особенно поразительно, потому как Перворожденный и гордыня – это два понятия, неотделимые друг от друга. Проклятье, да Длинноухие порой даже готовы были умереть, но не изменить своим убеждениям. И не потому что правы, а потому что они – высшие. Так что любые проявления понятных простым смертным чувств, вроде стыда и страха, явление уникальное и рассказы о нем достойны передачи потомкам.
Если, конечно, проживешь достаточно долго, чтобы эти самые потомки у тебя появились…
Переселение жителей Маллореана на другой материк как раз и было тем самым проявлением чувств, о существовании которых Перворожденные, кажется, начали забывать. Это глубинный, изматывающий страх, грозящий перерасти в панику, и не менее отвратительный стыд, норовящий раздавить слабых духом и испортить светлое будущее сильным. Именно эти чувства наблюдал Дарг на лицах эльфов, уходящих в пелену портала. Семья за семьей, группа за группой, с детьми на руках, в сопровождении редких зверей и с загруженными домашним скарбом тележками они покидали родную землю, даже не помышляя о сопротивлении. Великие и могучие дети Света, дети Творца бежали точны крысы с тонущего корабля, оставляя землю на поругание врага. Врага, который еще даже не появился на подступах к Маллореану.
И вот ведь какое дело: переодень лесных переселенцев в другую одежду, спрячь уши, и их уже не отличить от каких-нибудь «грязных» смертных. Такой удар по самолюбию и мировоззрению «высшего» народа!
Впрочем, наблюдение за бедственным положением хозяев и патронов совсем не то, чего Дарг так уж сильно жаждал. Сложись все иначе, и он с гораздо большим удовольствием вернулся бы на Сардуор. Смешно сказать, но если раньше сын Сохога считал свое королевство дном мира, далеким от цивилизации и культуры, то теперь воспринимал чуть ли не как небесный чертог, защищенный от всякого внешнего зла.
Увы, вернуться не получалось. Что бы там ни говорил Ханг Чес’сен, но возможность воспользоваться порталом у него так и не появилась. Эльф с лицом лисицы обещал ему, что он отправится домой в течение седмицы, но дни сменялись днями, а управляющие вратами маги все так же его игнорировали.
Бюрократия у бессмертных Светлых эльфов оказалась ничуть не слабее, чем у смертных людей и гномов. С одной стороны, Даргу говорили, что он чрезвычайно важен и полезен на своем месте в Пяти королевствах. С другой – руководящие отправкой Длинноухие даже близко не подпускали его к вратам, зло цедя, что без распоряжения высшего начальства место в рядах переселенцев человеку никто не даст. Вот только кто бы еще Даргу сказал, когда это самое распоряжение будет дано! Решить вопрос наверняка мог Ханг Чес’сен, но проклятый эльф снова куда-то пропал, и сын Сохога опять остался предоставлен самому себе. Вот он и развлекался как мог, следя за уходящими в дверь между реальностями Светлыми.
Любимым местом Дарга для наблюдений был небольшой взгорок, заросший необычного вида травой, в сотне саженей от портальной площадки. Вообще возвышенность эта находилась за невысоким заборчиком с предупреждающей надписью на эльфийском, но правителю Пяти королевств было на это плевать. Ему здесь нравилось, а если кто-то что-то имеет против… что ж, недовольные могут попробовать его наказать. Например, выслать из эльфийского лесного рая в жестокий мир людских королевств!..
К сожалению, сегодня Дарг немного задержался и опоздал к самому интересному – моменту, когда в марево врат, мерцающее между двумя кедрами, входят последние Длинноухие из очередной партии переселенцев и маги начинают успокаивать взбаламученный напряженной работой артефакт. Процесс этот всегда сопровождается настолько яркими эффектами и иллюзиями, что на его фоне меркнут любые огненные шоу и фейерверки.
После стабилизации прохода в Междумирье некоторое время пользоваться им не будут, давая возможность «отдохнуть». Причем пауза может длиться по-разному: когда десять минут, когда несколько часов. Заранее предсказать невозможно, во всяком случае, Дарг не угадал ни разу.
Перед сыном Сохога замаячила перспектива провести ближайшие несколько часов, скучая в одиночестве на мархузовом холме. Что не добавило ему хорошего настроения.
Дерьмо тарка, да лучше бы он опять попробовал этой эльфийской сладостью напиться, чем сюда тащиться! Дарг сплюнул под ноги и бездумно уставился на возвышающийся в сотне саженей врат меллорн. На него снова навалилось дурное предчувствие, и он ничего не мог с этим поделать…
Прошло несколько минут, прежде чем сын Сохога вдруг понял, что с меллорном было что-то не то. Священное дерево Длинноухих служило для портала источником Силы, и от того, насколько здоровым оно выглядело, зависела эффективность работы перехода между двумя материками. И вот сегодня меллорн как-то странно изменился. Обычно зеленая крона теперь искрилась белым, а на коре проявились непонятного вида бледно-желтые прожилки.
Странно, так еще никогда не было…
Внезапно острое чувство опасности заставило Дарга вскочить на ноги и принять на уплотнившуюся ауру метнувшуюся в лицо серую тень. Пробить щит мастера никерры тварь с первого раза не смогла, второго же шанса ей никто не дал. Меч Дарга рассек гадину на две части, а окутавшая клинок внутренняя энергия к физическому урону добавила отравление духовным ядом.
Какого мархуза?! Что происходит?
Вместо ответа появились еще две похожие на бесформенные туманные полотнища твари, а следом за ними еще четыре. Как Дарг успел заметить, монстров порождала затянутая дымкой ложбинка у подножия взгорка. Причем странное образование существовало не само по себе, а тонкой полосой тумана соединялось – насколько сын Сохога смог разглядеть – с одной из бледно-желтых жил на коре меллорна.
На какое-то время Дарг отвлекся, добивая тварей. Несмотря на свою необычность, они были явно ему не противники. Чтобы кто-то вроде правителя Пяти королевств погиб в бою с подобной мерзостью, их должно было быть раз в десять больше, а Дарг должен был лежать связанным по рукам и ногам.
Едва последнее летающее полотнище распалось под клинком сына Сохога, он, не дожидаясь, пока появятся новые, одним прыжком оказался рядом со странной ложбинкой и вонзил в самый ее центр острие меча. По оружию, точно по магическому акведуку, потекли ручьи разъедающей все и вся сверхъестественной энергии. И за считаные удары сердца туманная клякса сначала прекратила свой рост, а затем быстро съежилась и исчезла. Оставив после себя пятно лишенной всякой жизни земли.
Только теперь Дарг позволил себе оглянуться. И тотчас осознал, что под атаку тварей попал не он один. То здесь, то там раздавались крики, стоны, доносилось шипение магических разрядов и мелькали вспышки заклинаний школы Света. Как и он, эльфы не отступили и дали тварям из тумана бой.
Вдруг совсем рядом, саженях в десяти – пятнадцати, раздался знакомый голос Ханга Чес’сена. Лисемордый эльф сыпал проклятиями и тоже явно с кем-то сражался.
Особо не раздумывая, Дарг поспешил на помощь Длинноухому. Спустился с взгорка, обежал растущие неподалеку заросли можжевельника и сразу же наткнулся на вдвое большее пятно тумана. Здесь же обнаружился и Ханг Чес’сен, размахивающий огненным клинком и изо всех сил пытающийся отбиться от выстреливающих в него из тумана щупалец. Эльф дрался весьма умело, однако недостаточно хорошо для победы над таинственным врагом. И следы крови на лице Длинноухого говорили сами за себя.
– Держись! – крикнул Дарг и, резко ускорившись, так что мир вокруг заметно замедлился, подскочил к границе тумана.
Взмах меча, и резко удлинившийся за счет внутренней энергии аурный клинок рассек пучок щупалец сверху донизу. Порождения тумана тотчас потеряли питающую их Силу и осыпались на землю холодным дождем, с ног до головы вымочив Ханга Чес’сена.
Впрочем, похожий на лисицу эльф этого словно не заметил. Что-то одобрительно прошипев, он выхватил из мешка на поясе красно-оранжевый камень размером с яйцо, на одном дыхании выдал длинную и заковыристую фразу на эльфийском, после чего бросил непонятную диковину в туман и… рухнул на землю, прикрывая голову руками.
Ударивший вслед за этим в небо столб огня выжег туман до основания.
– Какого хаффа?! – воскликнул Дарг, отворачиваясь от жара и отступая на несколько шагов назад.
Использовать для защиты от пламени ауру он не стал. И не то чтобы Дарг настолько вымотался, однако короткий бой потребовал от него немалых затрат внутренней энергии. И что особенно неприятно, высвобождать ее пришлось без подготовки и с неизбежными повреждениями энергетических каналов. Так что если Дарг не хотел, чтобы легкие травмы стали чем-то серьезным, злоупотреблять использованием ауры не стоило.
– Прости, – зло выдохнул Ханг, поднимаясь с земли. – Или ты о ситуации в целом? Тогда отвечаю: к нам в дверь постучался гость из Бездны. Тот самый, от которого мы так предусмотрительно решили убежать.
– И как, убежали? – скривился Дарг.
Словно вторя его словам, земля внезапно дрогнула, а затем и вовсе ушла из-под ног. Устоять не было никакой возможности, и оба собеседника упали. Дарг, правда, попытался тут же подняться, но следующий толчок отбросил его прямо в кусты можжевельника. А затем был еще один, еще и еще… С каждым разом все мощнее и мощнее, пока в какой-то миг сила землетрясения не достигла кульминации, проявившейся в поистине адском грохоте, треске и ослепительной вспышке света.
Наступила тишина, спустя миг нарушенная криком:
– Ор-ррррр!
Дарг сам не заметил, как вскочил, и, мазнув взглядом по исказившемуся лицу Ханга, ринулся к оставшемуся за спиной взгорку. Стрелой взлетел на вершину и замер, остолбенев. Пелена врат между кедрами исчезла, на месте меллорна теперь красовалась затянутая туманом воронка, в воздухе над которой парил здоровяк в три сажени ростом, четырехрукий, с бледно-серой кожей, рогатой головой на короткой шее и лицом дебила.
– Гость, значит… – пробормотал Дарг с мрачным видом.
Чутье на опасность в голос кричало – этого «гостя» просто так за порог не вышвырнуть. А опыт битвы при Козьих горах подсказывал, что если эта тварь и уступала Вестнику Спящих, то простой смертный вроде него вряд ли мог заметить эту разницу.
Пока Дарг разглядывал монстра, мир вокруг пришел в движение. То здесь, то там появлялись отряды Длинноухих, выходящие с Лесных троп. Небольшие по численности – три-четыре звезды каждый, – они совсем не выглядели слабыми. Наоборот, каждая из восьми групп Светлых, появившихся вокруг воронки на месте меллорна, оставляла ощущение смертельной угрозы. Ощущение, которое с каждым ударом сердца лишь крепло и росло.
Пик этого чувства пришелся на момент, когда Перворожденные с пугающей торжественностью подняли над головами древние на вид штандарты. С каждого из них на мир взирали дышащие жизнью древние символы кланов Светлых эльфов. И неизвестно почему, но от одного взгляда на них пробирала дрожь.
– Канчора, это канчора!! – вдруг раздался рядом горячечный шепот Ханга, который пусть и с запозданием, но последовал за Даргом. Рукой он показывал на парящего в воздухе урода. – Древние ужасы оживают… И от них нас не спасут даже Хранители кланов!
Эльф, раньше казавшийся Даргу олицетворением гордыни и высокомерия Светлых, окончательно потерял присутствие духа. Побледнел до синевы, черты лица стали еще более резкими, неприятными, в глазах поселилась паника, а губы… губы едва заметно, но все же задрожали.
Слабак!! Мархузов слабак, сожри его печень хфург! И все они здесь слабаки!!! – едва не прорычал вслух Дарг и, без особой на то надобности оттолкнув Длинноухого, направился к полю боя. Раз вовремя убраться домой не получилось, то он не из тех, кто будет бегать от хорошей драки. Тем более с таким противником: зло оно на то и зло, чтобы его уничтожать безо всякой жалости! Сын Сохога никогда не считался не то что достойным, а просто хорошим человеком, но отступить в такой момент не мог даже он…
Тем временем сражение уже начало набирать обороты. Причем первым атаковали не эльфы, а гость из Бездны с непонятным именем «канчора». Четырехрукий рогатый урод вдруг напрягся и одним прыжком преодолел почти все разделяющее его и позиции Перворожденных расстояние. После чего сначала выстрелил из ладони левой верхней руки белым лучом в ближайшего воина эльфов – возникший на пути заклинания мерцающий диск Длинноухого хоть и спас, но совсем уж от ран не защитил, – а затем хлестнул по ближайшей к нему группе эльфов неизвестно откуда возникшим в правой ладони кнутом из светящегося золотом тумана. И вот это-то оружие оказалось гораздо сильней чистой магии. Колдовская плеть прошла сквозь защиту Перворожденных точно горячий нож через масло и рассекла до позвоночника тела сразу двоих эльфов.
– Задери меня Юрга! – выругался Дарг от такого зрелища и сбавил шаг.
Окажись он целью подобной атаки, и сын Сохога разделил бы судьбу несчастных Длинноухих. Мысль была отрезвляющая, и король Пяти королевств решил немного поумерить пыл. Пусть сначала свое слово скажут Светлые эльфы, а уж потом…
Впрочем, долго ждать ответа Перворожденных не пришлось. Канчора еще только заносил одну из рук для следующего удара, как с восьми сторон в него понеслись десятки заклинаний. И не примитивные Стрелы Эльронда, пульсары или им подобные чары, а нечто гораздо более серьезное – кровавые проклятия, эфирные вихри, стихиальные резонансы. Причем магические удары наносились не хаотично, а тщательно отработанными сериями. Так, чтобы чары не только не мешали друг другу, а по возможности взаимно усиливались.
На мгновение канчора оказался скрыт под грозовой тучей из обрывков эльфийских чар. Внутри мелькали вспышки и гремел гром, что-то шипело и рычало. Однако на возможности гостя из Бездны столь горячий прием почти никак не повлиял. Через десяток-другой секунд пленившая монстра туча была разодрана на части четырьмя его лапами, словно кисея. И обрывки бесследно истаяли в воздухе.
Не дожидаясь новых ударов, канчора совершил еще один прыжок и ворвался в ряды одного из отрядов Светлых эльфов. Судя по серебряному цветку на гербе, это был клан Литаль, Голос Света, и признанные дипломаты Маллореана показали себя крайне слабыми бойцами. Еще в воздухе в нижних руках твари появились похожие на хх’рагисы крюки, а в верхних конечностях возникли длинные сабли – и все это оружие канчора пустил в ход сразу же после приземления. Причем у демона из Бездны получалось не просто полосовать воздух клинками, больше полагаясь на удачу, чем целясь в кого-то конкретного, а применять неизвестные Даргу приемы и техники. Ухитряясь притом сражаться сразу с несколькими противниками.
Действительно гость из Бездны! Потому как только там могут быть воины подобного класса!
Пока Длинноухие тянули со следующей атакой, опасаясь задеть сородичей, канчора бешеным скортом метался по позициям Литаль и убивал, убивал, убивал!!! Пока в какой-то миг на ногах не осталось ни одного живого представителя клана дипломатов. И лишь когда древний штандарт покачнулся и упал, лишь тогда вконец разъярившиеся Светлые нанесли свой удар.
Неожиданно развернув символы кланов к беснующемуся канчора, Длинноухие что-то прокричали и высвободили свою магическую Силу в одном мощном всплеске – да так резко, что пять или шесть эльфов вместе с магией заодно расстались и с жизненной энергией. Гербы на штандартах в ту же секунду отозвались заметной глазу рябью, затем задергались, точно птицы в клетках, и… вырвались на свободу, разом приобретя объем и материальность.
Лиловый клык Рьярхиен трансформировался в призрачную пасть, которая, не успев до конца материализоваться, вцепилась в ногу канчора. Темно-синий скат Тем’семир спикировал откуда-то сверху, прямо на голову гостя из Бездны, явно норовя добраться до его «лица». Кроваво-красная же жаба Фек’яр и вращающиеся точно пропеллер металлические перья Гуарр’еррит своей целью выбрали живот и середину груди демона… В ближний бой не лезли только парящий прямо в воздухе голубой глаз Эль’туарен, змея Чинталион и золотая чаша от клана Ориельта. Эти символы кланов – или все-таки Хранители? – вместо этого ударили по канчора тремя лучами Силы: голубым, зеленым и красно-золотым. И именно их атака стала той соломинкой, что сломила способность монстра к сопротивлению враждебной магии.
Четырехрукий уродец внезапно истошно завыл, изнутри словно озарился багрово-красным пламенем и… дальше Дарг перестал изображать равнодушного зрителя, ринувшись в бой. Наплевав на этику и правила честного поединка – да и какие могут быть правила в бою, тем более с тварью Бездны, – за считаные мгновения он буквально подлетел к канчора и вонзил клинок ему в спину. Аккурат там, где должно было быть, по разумению Дарга, сердце монстра…
Мархуз знает, оказался ли этот удар решающим, но тварь заголосила еще громче, после чего резко замолкла и… взорвалась облаком воняющей серой и гноем пыли. Дарга взрывной волной почти не достало – в последний момент он все же прикрылся барьером из уплотнившейся ауры, – а вот Перворожденным повезло гораздо меньше. Почти половина Стражей Ночи и Щита Заката попадала на землю и снова уже не поднялась на ноги.
– На-заа-аад! – сквозь шум в ушах услышал Дарг, и мархуз знает как понял, что кричат именно ему.
Не раздумывая ни одного лишнего мгновения, он тотчас последовал совету и побежал прочь от канчора… точнее, от того, что когда-то было канчора. Рассеявшийся дым вместо уродливого монстра явил изящную, смутно знакомую четырехрукую женщину. Полностью обнаженную, со сложной прической на голове и ожерельем из черепов хаффов на шее. В спине у нее торчал меч Дарга, и она явно не была настроена терпеть эту «занозу». Демоница внезапно извернулась и с уродливой гримасой на лице вытянула клинок из тела. После чего повернулась, нашла сына Сохога и… послала ему самый многообещающий взгляд из тех, какими его когда-либо награждали враги.
– Мать твою Кали за ногу… – забормотал Дарг, с тоской разглядывая верный клинок, стремительно оплывающий под воздействием ядовитой крови в руке дамы. – К-кали?!
В голове Дарга внезапно словно что-то щелкнуло, и он понял, кого именно напоминала скрывавшаяся под обликом канчора женщина. Кали, перед ними стояла Кали! На огонек к Перворожденным заглянула жестокосердная и мстительная супруга Двуликого Орриса, и сын Сохога оказался настолько удачлив, что обратил на себя ее божественное внимание.
Мархузово семя!!!
Наверное, на этом бы история Дарга и закончилась – он не был склонен преувеличивать свою способность противостоять демонице, заявившейся в Маллореан прямиком из страшной сказки. Расправившись с оставшимися клановыми бойцами, Кали обязательно бы принялась за него, однако ситуацию спасли эльфы. Светлые не зря считались сильнейшей расой Торна. И пусть их Золотой век давно прошел, у себя дома они могли на равных поспорить даже с женой двуликого бога. Клановые отряды еще пытались выйти из ступора после превращения бывшего аватарой канчора в грозную богиню Кали, как свой ход сделали контролирующие защиту Маллореана колдуны. Воздух над полем битвы внезапно расчертили сотни и тысячи тончайших нитей энергии, причем задействованной Силы было столько, что ее вполне хватило бы испепелить иной город… Если, конечно, кому-то из Перворожденных пришла бы в голову мысль тратить заряд артефактов на уничтожение какого-то города!.. И вот вся эта мощь оказалась нацелена на одно живое существо, на Кали.
Магическая сеть моментально стянулась вокруг жены Орриса, проволокла по земле до все еще зияющего на месте меллорна провала в Бездну и… попыталась вытолкнуть тварь за границу реальности. Увы, даже Даргу было понятно, что эта попытка обречена на неудачу, – Кали сопротивлялась изо всех сил. Будучи связанной по рукам и ногам, она каким-то образом словно бы цеплялась за края провала, а в какой-то момент вовсе показалось, что она вот-вот вырвется.
И тогда колдуны Маллореана попросту накрыли непроницаемым куполом и провал в Бездну, и погасшие врата, и вообще всю землю на два десятка саженей вокруг Кали. Ну а чтобы сделать ловушку непреодолимой, принялись накачивать ее Силой, так что купол в какой-то миг загорелся желтым и внешне стал напоминать кусок янтаря. Тассов камень и Кали, как застывшее в нем насекомое… Вот только примет ли богиня уготованную ей роль?! И как скоро им придется столкнуться с ее гневом?!
Над полем битвы повисла какая-то неловкая тишина. Каждый из ее участников вдруг осознал себя как… богоборца, и этот титул требовал от них гораздо больше смелости, чем имел в запасе средний эльф или человек.
– Ханг, мархуз тебя дери! – вдруг заорал Дарг, нарушив тоскливое безмолвие. И, развернувшись на месте, ринулся к застывшему на взгорке эльфу. – Ханг, делай что хочешь, но я хочу убраться отсюда как можно быстрее. И либо вы переправляете меня в Пять королевств немедленно, либо я ухожу из Маллореана самостоятельно. И тогда ищите себе «карманного» короля в другом месте!
Крики Дарга явно не доходили до разума Чес’сена. Эльф был буквально раздавлен увиденным и никак не реагировал на раздражающий шум… Приближая тем самым сына Сохога к мысли о рукоприкладстве. Пока он еще сдерживался, но это только пока. Даже его терпение не безгранично… Особенно в тех вопросах, от которых зависело, насколько большое расстояние будет между Даргом и Кали в ближайшие часы и дни. После сегодняшнего боя сын Сохога вдруг совершенно ясно понял – особенно глядя на потрясенные лица Длинноухих, все так же стоящих вокруг исчерпавших вложенную в них магию знамен, – что именно от этого теперь зависит, насколько крепким будет его сон.
Да и не только у него!
Назад: Глава 8
Дальше: Глава 10
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. олег
    клас