ОСВОД. Челюсти судьбы

Глава 5
ОСВОД как общество спасения

Почти три века назад итальянец Карло Гольдони написал пьесу «Слуга двух господ». Он еще много чего написал для театра за свою долгую жизнь, но подавляющее большинство из двух с половиной сотен его пьес позабыты давно и прочно.
А эта пережила и свое время, и своего создателя, ее до сих пор ставят на сцене и экранизируют. Нестареющая классика…
Центральный эпизод пьесы – попытка главного персонажа, веселого плута Труффальдино, прислуживать сразу двум господам, обедающим в соседних помещениях, причем каждый из господ считал слугу только своим… Забавный эпизод, публика от души смеется.
Теперь в роли Труффальдино оказался я. А в роли двух господ в двух соседних номерах (в смысле, в двух соседних пансионатах) выступили семья и служба. Но комичного в последовавших событиях было мало…
Вот как все началось: мы вшестером шагали к «Дискавери», когда мне позвонили – звонок шел через специальную симку, полученную сегодня от щедрот босса. Плотно общаться со страусами я не собирался, надеялся оставить в контактном зоопарке женщин и детей, смотаться на часок в «Прибой» – заглянуть на лекцию старика Лернейского и еще кое-чем заняться, – а потом вернуться в Белоостров, успев к великому ритуалу превращения залива в море. Но все пошло не так…
«Ротмистр» – прочитал я на экране. Сделал знак своим: надо, дескать, поговорить, – и отошел в сторонку. Но разговор затягивать не стал, быстро произнес, приняв вызов:
– Если у тебя не вопрос жизни и смерти, перезвони через несколько минут.
– Нет, у меня… – начал Соколов, но я не дослушал, дал отбой.
Потому что у меня шел вызов по второй линии… Но не в телефоне, в мозгу. На ментальный контакт вышел Хуммель – что вообще-то на суше, не во время водных операций, дело небывалое.
«Я влип, нужна помощь!» – телепатировал наш сновидец.
«Где влип? В реале?»
«Нет… Там… Быстрее!»
Ну и дела… Хуммель просит срочной помощи – у меня! И откуда? – из мира сновидений, где он как рыба в воде… Действительно, влип по-серьезному.
«Ты спишь в своем номере?»
«Да! Быстрее!»
«Я в километре с лишним от него… Минут десять продержишься?»
Предстояла не только спринтерская пробежка… Надо еще как-то попасть внутрь – через балкон, а то и вышибив дверь, искать дубликат ключа будет некогда.
«Не знаю… Нет, не продержусь! Попробуем без физического контакта, оттуда, где ты сейчас».
Я не стал тратить время на глупые вопросы: возможно ли такое? Хуммелю виднее… Спросил другое:
«Что я должен сделать?»
«Как делаешь обычно: закрой глаза и протяни руки».
Так я и поступил… Если все пройдет гладко, семья даже не заметит, что их муж, отец, брат и дядюшка странствовал неизвестно где и не пойми сколько: в нашей реальности я простою лишь доли секунды с протянутыми в непонятном жесте руками. Ну а если…
Нет уж! Никаких других «если»!
Ладони ощутили знакомое легкое покалывание, словно от электростатики. А затем я очутился в сне Хуммеля.
* * *
Хуммелю снилось, что он на островке – на крошечном, фактически на большой скале посреди бескрайнего моря. С одной стороны к воде – вернее, к небольшому песчаному пляжу – спускался крутой склон. С других сторон отвесные, практически вертикальные утесы островка поднимались прямо из волн.
Море было красным – но не того веселого розового оттенка, что имело море-небо в том мире, где «пельмень» пытался поживиться вице-директорским джампером. Здесь волны оказались темно-красными, оттенка венозной крови.
А еще море кишело жизнью…
По крайней мере, у островка – не понять, чего здесь больше: воды или населяющих ее созданий. И ладно бы они оставались только в воде, но нет, вся фауна целеустремленно карабкалась на островок. Крохотный пляжик они заполонили весь и неутомимо, но пока безуспешно, штурмовали единственный доступный для подъема склон.
Кого здесь только не было…
Студенистые одноклеточные создания – размеры их варьировались от крупной черепахи до мелкого носорога – оказались, покинув воду, относительно малоподвижными, пульсировали почти на месте, стараясь переместиться в нашу с Хуммелем сторону…
Остальные пытались освоить сушу с бо́льшим успехом.
Существа, напоминавшие гибрид медузы и мутировавшего рака, активно двигали полупрозрачными жгутами, цеплялись ими за все неровности, подтягивали себя вперед. Твари, напоминавшие простейших червей-нематод, стократно увеличенных в размерах, довольно шустро ползли и по песку, и по камню…
Но чемпионами в скорости стали плоские одноглазые раки – напоминавшие размером и формой легковые автомобили… хорошо бронированные автомобили. В скорости, но не в проходимости – по пляжу они двигались быстро и уверенно, но склон преодолеть не могли, срывались, падали вниз и давили скопившихся там тварей, не имевших панциря.
И все эти морские жители, выйдя на сушу, не прекратили питаться. Малоподвижные пожирали всех, кто подходил по размерам на роль добычи и до кого они могли дотянуться. Подвижные активно охотились на тех, кто попадался им на пути.
Морская фауна прибывала и прибывала, упорно лезла на склон – и рано или поздно насыпь из раздавленных и покалеченных позволила бы очередной волне атакующих оказаться наверху. Мне бы очень хотелось к тому времени свалить отсюда вместе с Хуммелем – если наши астральные тела включат в здешнюю пищевую цепочку, то и физическим не позавидуешь (и тому, что лежит сейчас в номере «Прибоя», и тому, что стоит неподалеку от «Чайки»). В лучшем случае, будут вести растительную жизнь на системах искусственного жизнеобеспечения. В худшем – загнутся от СВСС, от синдрома внезапной смерти во сне. Хотя, как знать, что тут лучше, что хуже…
Но Хуммель был плох… Лежал на камнях, не в силах подняться, на груди – глубокая кровоточащая рана. Чуть в стороне виднелось нечто вроде раздавленной палатки… А больше ничего, голый камень.
– Будить тебя в нашем мире бесполезно? – спросил я, почти не сомневаясь в ответе.
– Б-б-е… – он начал и не договорил, на губах запузырилась кровь, и закончил Хуммель мысленно:
«Бесполезно. Не проснусь».
Дальнейшее общение так и проходило: я говорил вслух, Хуммель отвечал мысленно; моих скромных телепатических способностей на долгие беседы не хватает, устаю.
Уточнять, в Истинном ли Мире мы находимся, я не стал. И без того ясно: в своем собственном сновидении Хуммель быстро и бесследно залатал бы полученную рану, разогнал бы агрессивную фауну… Вернее, попросту не оказался бы в такой ситуации.
– Это тот самый Мир? – спросил я. – Откуда открывался путь в наш?
«Да».
– Мелковаты страшилища… Я по твоим словам вообразил нечто громадное и запредельно кошмарное.
«Это здешние не чудовища… Это что-то вроде здешнего зоопланктона, самое начало пищевой цепочки».
И тут меня осенило… Ну конечно же! Мог бы и сразу сообразить, да сбила с толку разница масштабов. Хотя даже завзятые аквариумисты затруднились бы опознать в членистоногих монстрах, штурмующих островок, – рачков-циклопов, используемых для выкармливания рыбьей мелочи… Но это они и есть, характерный глаз-прожектор ни с чем не спутаешь. Вон те червеобразные не просто похожи на нематод, – натуральные нематоды, многократно увеличенные в размере. А вон те… ну конечно же, дафнии!
Призадуматься над вопросом, что образец, а что копия: наша фауна смоделирована здесь в увеличенном масштабе, либо наоборот, можно потом, на досуге.
Сейчас главное – вытащить отсюда Хуммеля и убраться самому.
– Как будем уходить? – поинтересовался я, закончив бинтовать грудь Хуммеля его же разорванной рубашкой: повязка получилась так себе, но все же лучше, чем ничего.
«Надо добраться до той дыры, через которую я попал сюда».
– Она далеко?
«Километров семь по земным меркам… Но здесь неэвклидова метрика, поэтому…»
– Минуточку! – я оборвал его мысль.
Наверное, этот циклоп, родись он человеком, стал бы чемпионом по скалолазанию. Сумел-таки, вскарабкался, и на мгновение застыл на гребне, не в силах поверить этакому счастью.
Жизнь часто бывает несправедливой, сны тоже – вместо кубка или медали наградой чемпиону стал здоровенный каменный обломок, который я метнул прямо в глаз-прожектор, мне он казался единственным уязвимым местом членистоногого.
Метнул-то прямо, да полетел тот криво, по дуге… И далеко разминулся с глазом.
«НЕЭВКЛИДОВА!!! – мысленно завопил Хуммель. – Целься в сторону!»
Циклоп двинулся на нас. Я подхватил второй обломок, швырнул его, взяв поправку, казавшуюся несуразно большой на трехметровом расстоянии.
Есть! Попал!
Фасеточный глаз циклопа, в упор уставившегося своим паровозным прожектором, взорвался, разлетелся на куски. Закованное в хитин тело еще шевелилось, но до нас добраться уже не пыталось.
– Нам надо поторапливаться, скоро их здесь будет много, – сказал я. – Как ты попал сюда от дыры? Неужто плыл среди всей этой живности?
«Наснил себе дельтаплан…»
А-а-а, так там валяется не палатка… но этот летательный аппарат в воздух уже не поднимется, по крайней мере, без серьезного ремонта.
– И как ты планируешь добираться обратно к дыре?
«Спрыгнем в воду и поплывем… Я сам бы не сумел, но у тебя, Дарк, должно получиться».
Я с сомнением посмотрел вниз. Море напоминало суп с фрикадельками, которых повар по рассеянности насыпал в кастрюлю на порядок больше, чем нужно, а те взбесились и обрели хищные наклонности…
– Уверен, что я сумею трансформироваться во сне?
«Я трансформируюсь».
– Так то ты… Ладно, попробуем. Ну как, набрался сил для прорыва?
«Какой прорыв?! Сожрут нахрен! Спрыгнем со скалы, с другой стороны острова. Там море почище… надеюсь… Подтащи меня туда, мне не встать».
Потащил его, приподняв за плечи… И не дотащил – через гребень начали переваливать новые штурмующие, по счастью, не самые крупные и опасные. Но и на них пришлось отвлекаться, вновь швырять каменные обломки.
Бросок! – и коловратка-переросток, пытавшаяся натянуться на ногу Хуммеля на манер чулка или сапога, превратилась в липкую лужицу.
Протащил еще, затем вынужден был снова отвлечься – изничтожил гигантскую дафнию, пытавшуюся зацепить меня жгутиками за бедро и подтянуть к своей пасти. Больше подходящих обломков под рукой не осталось – либо неподъемные, либо мелкие, несерьезные.
А тут на помощь к вражеской легкой пехоте подтянулись танковые войска: наползал, перевалив через гребень, новый циклоп – он давил всякую мелочь, не обращая на нее внимания, и явно нацеливался закусить именно нами.
Плюнув на бережную и аккуратную транспортировку Хуммеля, я без деликатности подхватил его на руки, игнорируя акустический стон и мысленную ругань. Спотыкаясь на неровных камнях, пару раз чуть не упав, кое-как добежал до края, взглянул вниз: вроде ни за что не зацепимся, не расшибемся…
И прыгнул.
Вместе с Хуммелем, разумеется.
* * *
Мир мерзкий, и море в нем мерзкое. Одна вода чего стоила… Полное ощущение, что дышишь густым наваристым бульоном.
И все же я был счастлив. Обернулся кархародоном, не потеряв нисколько из умственных способностей человека… Благодать. «Сила есть, ума не надо» – гласит народная мудрость. Надо, еще как надо… Жаль, что сочетать эти два качества мне пока удается только в чужом сновидении.
Я сделал два стремительных круга вокруг острова. Живность, только что пытавшаяся нами подкрепиться, как-то сумела понять своими надглоточными ганглиями (мозгов у этой братии наверняка не имелось), что явился настоящий хозяин вод, и торопливо убиралась с моего пути. Нескольких замешкавшихся циклопов я мстительно прикончил, и теперь их хитин, казавшийся на берегу прочной броней, легко кололся на клыках кархародона.
«Не увлекайся, – попросил Хуммель, привычно прилепившийся у моего правого грудного плавника. – Я с трудом удерживаюсь при твоих резких движениях…»
«Всё, всё, заканчиваю…» – телепатировал в ответ я, нацеливаясь вскрыть панцирь еще одного циклопа. Ладно, пусть станет последней жертвой моей маленькой мести…
И тут мне наглядно растолковали, что не стоит задерживаться в этом Мире, а уж тем более мстить его микрофауне («микро-» исключительно по здешним меркам). Незачем привлекать внимание кого-нибудь более крупного.
Я почувствовал резкую боль. Словно аркан из раскаленного металлического троса стянул тело в районе брюшных плавников. И поволок куда-то.
Мгновением спустя я обнаружил врага… Полупрозрачная, едва заметная туша не уступала размерами мне-кархародону, но была студенистой, состоящей почти из одной воды. Щупальца же, в воде вовсе незаметные, раскинулись на большее расстояние. Их буквально нашпиговывали стрекательные клетки – в человеческой ипостаси я уже подыхал бы от дикой боли, но у акул болевой порог очень высокий.
Извернувшись, я перекусил щупальце. Удалось это без малейшего труда, но ощущение возникло такое, словно я хватанул полную пасть жгучей крапивы. А среди крапивных стеблей и листьев таились во множестве пчелы – и незамедлительно пустили в ход свои ядовитые жала.
Желание кому-то мстить, даже этой полупрозрачной жгучей гадине, тотчас же исчезло.
«Командуй, Хуммель… Штурманом будешь ты. Я в этой неэвклидовости живо заплутаю, а здесь не то место, где хотелось бы остаться подольше».
«Ага, вижу, ты уже почти понял, что это за Мир… Опустись поглубже и плыви вполводы, так безопаснее всего».
Законы оптики здесь коренным образом отличались от наших. Воздух был какой-то мутный, вроде и тумана нет, но вблизи видно хорошо, а чуть подальше все расплывается, теряет четкость очертаний. Зато в воде – видимость идеальная, небывалая, ограниченная лишь линией горизонта. Мир этот создан для обитателей водной стихии, обитатели сухопутья создателя не волновали…
И в этой идеальной подводной видимости – вдали, на многокилометровом расстоянии – мелькали порой силуэты таких размеров, что мне становилось не по себе. Слабую надежду внушало лишь одно: мы с Хуммелем слишком малы, чтобы этакие громадины рассматривали нас в качестве пищи… Но ведь где-то есть и промежуточные звенья пищевой цепочки… Я плыл все быстрее и быстрее, желая избежать встречи с ними.
А потом мы привлекли чье-то внимание. Словами трудно выразить это ощущение, но почти каждому оно знакомо: вдруг понимаешь, что за тобой внимательно наблюдают.
Сейчас ощущение чужого пристального взгляда было очень четким. Казалось, что мы с Хуммелем – маленькие и крохотные, что мы микроскопические инфузории, плавающие в капле воды. И немигающий взгляд кого-то очень большого равнодушно изучает наше копошение сквозь окуляр микроскопа.
Источник взгляда обнаружился без труда. Дно в ту сторону понижалось, и чем дальше, тем сильнее. А на дне впадины, километрах в четырех от нас, громоздились вроде как подводные скалы… Их нагромождение производило странное впечатление. Вроде ни одной правильной геометрической фигуры, даже ни одной прямой линии – и все равно ощущается искусственное происхождение, некая упорядоченность…
«Чувствуешь?» – спросил я.
«Прибавь скорость, – раздраженно откликнулся Хуммель. – Проход рядом».
Действительно, а я и не заметил, копаясь в собственных ощущениях и разглядывая подводную цитадель. Слева виднелась громадная черная трещина, тянулась от дна к поверхности и выше поверхности тоже, но насколько она уходит вверх, не позволяла разглядеть мутная атмосфера.
Я решительно повернул в сторону трещины.
«Куда?! – встревожился Хуммель. – Плыви, как плывешь! Неэвклидовость же!»
Проще всего, наверное, было бы закрыть глаза и плыть, подчиняясь ментальным командам. Но век у акул нет, и зрение упорно твердило мне: ты плывешь не туда, не туда, не туда, Дарк! Промахнешься, и останешься здесь, и сгинешь, а физическое тело доживет остаток дней в глубокой коме…
Кончилось тем, что я сфокусировал взгляд на двух точках перед собой (зрение у кархародона не бинокулярное) и ни на что больше не обращал внимания. А потом пришлось-таки обратить, потому что Хуммель позвал:
«Взгляни-ка вниз! Крабоиды!»
Взглянул. И впрямь, твари, очень похожие на тот силуэт, что показал гидровизор. Сколько же их тут… Многие сотни. Одни, если меня в здешней неэвклидовости не подводил глазомер, были поменьше нашего крабоида, другие значительно крупнее.
Плавать в толще воды членистоногие твари не умели, копошились на склонах вытянутого подводного холма со странными выходами белой породы…
В последний миг перед тем, как мы влетели в бездонную темноту трещины, я вдруг понял, что это за холм и что за порода проступала на его склонах…
Туша! Исполинская туша рыбы или кита – такого, что Моби Дик из нашего вестибюля выглядел бы анчоусом на его фоне.
Тушу обгладывали крабоиды, очищали от мяса, а белели обнажившиеся кое-где ребра. Мы-то думали, что к нам заслали хищника, тварь-убийцу, а это всего лишь падальщик… Даже немного обидно.
Вот так, с чувством легкой обиды, я оказался в другой среде, в воздушной – и почувствовал, что куда-то падаю.
Короткий миг невесомости, падение, шумный всплеск… Море оказалось опять не нашим, и опять красным, но теперь другого оттенка.
* * *
Новый Мир оказался знакомым, век бы его не видеть… Тот самый плоско-параллельный, где «Небесным львом» вместе с экипажем и пассажиром чуть не подкрепился «пельмень».
Но сейчас прожорливого исполина нигде не видно. В розовой воде (с нормальной для воды видимостью) проплывали рыбы, опасливо держась поодаль от кархародона. Длинные и тонкие, похожие на угрей, но размера вполне вменяемого, то есть для меня не опасного.
«Куда теперь?» – спросил я.
«Никуда не надо… Подожди, сейчас насню нам островок, трансформируемся обратно…»
…Островок был крохотный, идеально круглый, песчаный. В центре торчала одинокая пальма. Я блаженно вытянулся на песке. После покинутого Мира – почти курорт. Почти – потому что нависшее над головой каменное небо раздражает. Умом понимаешь, что законы гравитации здесь иные, и каменные обломки на нас падать не начнут, но все равно неприятно.
Устал я дико и подумал, что теперь понимаю Хуммеля, способного заснуть даже в собственном сновидении. Сейчас и сам подремал бы часок в тени пальмы.
– Можешь просыпаться, дальше я сам выберусь, – сказал Хуммель. – Спасибо, что вытащил.
– Работа такая, ОСВОД, как ты помнишь, начинался как служба спасения… Ты точно в порядке?
– В полном… Астральные раны быстро заживают.
У него и вправду даже шрама на груди не осталось. Но фантомные боли будут долго преследовать, по себе знаю.
– А кто там на нас так навязчиво пялился? – поинтересовался я.
– Давай не будем называть имена, хорошо? Тем более здесь, рядом с Миром, который он создал для себя…
– Ладно, не будем… Его резиденция в том скоплении скал?
– Там… Именно оттуда открылся проход через Миры, ведущий к нам, на Балтику. И до сих пор, кстати, поддерживается астральная связь…
Хуммель помолчал и вздохнул:
– Авантюрно я как-то в тот мир сунулся, непродуманно… Посчитал, в воздухе там будет безопасно, все-таки не его стихия.
– И что там выступает в качестве ПВО?
– Летучие рыбы… Реально летают, не просто планируют. И еще какие-то головоногие твари, накачивающиеся не то водородом, не то гелием на манер аэростатов. Но при этом сохраняют способность к реактивному движению.
– Ладно, после вместе обмозгуем, как провести более удачную разведку… А сейчас мне пора, меня ждут страусы.
– Какие еще страусы?
– Обычные, с клювами и перьями, и с во-о-от такими вот яйцами… Совсем ты, Хуммель, одичал, по Мирам странствуя, если не помнишь, как страус выглядит.
* * *
– Поговорил? – спросила Наташа.
– Едем за солью и к страусам? – спросила Маришка.
– Поговорил. Конечно, едем, – ответил я в строгой последовательности. – Только давайте купим в дорогу какого-нибудь прохладительного питья. Мне уже пить хочется, кажется, съел на завтрак что-то соленое…
На самом деле мне казалось, что позавтракал я кайенским перцем, запивая его спиртовой настойкой перца чили. Рот горел, как в огне… Разумеется, слизистые покровы у физического тела в полном порядке, это лишь фантомные боли после перекушенного щупальца, будь оно неладно.
Но холодной газировки и впрямь крайне хочется.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий