ОСВОД. Челюсти судьбы

Глава 3
Выяснение подробностей

– Сереженька, пора вставать!
Ненавижу эти слова, произносимые этим голосом с этой интонацией… Не-на-ви-жу.
– Сереженька, пора вставать!
Спать хотелось неимоверно… Но еще больше хотелось есть.
– Дана, – произнес я, не открыв глаза, – если меня на кухне не ждут кофе и большой сытный завтрак, я отформатирую твою память… Я часто это обещаю, но когда-нибудь сделаю. У сегодняшнего дня есть все шансы стать тем самым «когда-нибудь».
– И как могли назначить начальником отдела столь дремучего человека? – удивилась Дана. – Ты никогда не слышал о хранении информации в Сети? Я дважды в сутки дублирую туда все изменения в своих программах и файлах.
Пропал Калабуховский дом, как говаривал в таких случаях один знаменитый профессор… А у меня пропала последняя возможность хоть как-то воздействовать на электронную домомучительницу.
– Так что там с завтраком и кофе? – вернулся я к насущному, не желая дискутировать о собственной дремучести.
– Полагаю, на кухне имеется и то, и другое. Но ты туда не ходи, все принесут в столовую. Завтрак по здешнему распорядку дня начинается через двадцать минут и длится час.
Я рывком поднял веки. Увидел незнакомую обстановку – и вспомнил все. Семейный отдых, совмещенный со служебной командировкой, вселение в «Чайку», убийство Грача и охоту на убийцу…
Вернее, охота как раз помнилась смутно. Наверное, не отошел от нее, не восстановился до конца. Вроде бы плавал слишком долго… и впустую…
…Номер люкс, если честно, люксом мог считаться лишь по меркам постсоветских пансионатов Карельского перешейка, давно проигравших Турции и Египту борьбу за отдыхающих. Но комнат было две, реклама не соврала, и я спал в гостиной, на диване. Из спальни никаких звуков не доносилось.
– Дети и Надя просили их не будить, – сказала Дана, словно прочитав мои мысли.
Интересно, электронное устройство способно научиться телепатии? Знаете, в данном конкретном случае я бы не удивился…
– А как же завтрак? – уточнил я. – Не пойдут?
– После позавтракают в кафе. Им не очень понравилась местная столовая.
…Ну а я человек неприхотливый, особенно после длительных подводных прогулок во второй своей ипостаси. И умял в столовой все четыре порции, лежавшие на нашем столике, – благо, имел на них полное право, как муж и отец не явившихся к трапезе.
Полегчало.
* * *
После завтрака попытался связаться хоть с кем-то из ОСВОДа, и оказался неприятно удивлен.
Ладно Властимир так и не появился на связи – он человек забывчивый (исключительно в бытовых мелочах), легко мог оставить телефонную зарядку в городе, такое с ним уже случалось…
Но из сети напрочь исчезли и сестрички, и Ротмистр, и Хуммель.
И вот тогда-то у меня зашевелились нехорошие подозрения… Не натворил ли я вчера в акульей ипостаси что-то непоправимое?
Помнил, что рискнул, что отправился на охоту в сопровождении лишь Хуммеля. Тогда риск казался оправданным, подводный убийца скрывался где-то совсем рядом, был хороший шанс его уничтожить…
И что дальше?
Подробности охоты вспомнить не получалось… Вспоминались только ощущения кархародона: чувство безграничной свободы, большой воды впереди и желание убивать и жрать, жрать и убивать…
Как-то я сумел освободиться от ментальной опеки Хуммеля и выбрался из тесной купальни. И мог сотворить что угодно. Если Хуммель и девчонки попытались меня отыскать в заливе, привести в норму, то… Дальше думать не хотелось.
Я решительно пошагал к «Прибою». Не мог же я их всех сожрать, в конце концов. Соколова-то уж точно не мог… Надо разыскать хоть кого-то и все разузнать. Неизвестность хуже любой, даже самой страшной правды.
Шагал и думал: все, пора завязывать с неконтролируемой клыкастой бестией… Учиться, учиться и учиться, получить степень мага, научиться сохранять в животной ипостаси человеческий разум… Хуммель и Властимир смогли, а я чем хуже?
Такие мысли мне приходили не впервые… Да вечно что-то мешало всерьез заняться учебой. То срочные задания, то семейные дела… Но теперь уж точно займусь.
У главного корпуса «Прибоя» стояли полицейские машины в количестве аж двух штук: легковая и микроавтобус. Рядом с ними еще три легковушки, опознавательных знаков не имевшие, но что-то я с вечера их тут не видел…
Обнаружили тело Грача? Или не только?
Надо поскорее найти кого-то из своих…
Похоже, в «Морском прибое» завтракали в тот же час, что и в «Чайке», и завтрак еще не завершился, – среди выходивших из столовой отдыхающих и гостей конгресса я увидел Импи.
Одна… Без сестры… Внутри у меня все сжалось в маленький комок, холодный и противный.
Она заметила меня, подошла… Я напряженно всматривался в ее лицо, но никаких нехороших признаков не разглядел.
– Привет! Продрыхся? – приветствовала меня Импи.
Тон вроде обычный… Решив не тянуть резину и сразу взять быка за рога, я спросил:
– Я что-то вчера учудил?
– Не без того… И еще круче бы начудил, когда б не Хуммель…
– Все хоть целы?
– Целы, целы…
– А отчего на связь не выходите?
– Рано утречком прибыл босс… Тебя будить не стали, а остальным он раздал люлей за самодеятельность… Тебе твои еще прилетят, все впереди. Потом выдал всем новые симки. На, держи свою… Наши номера там уже вбиты. И стволы наши привез и выдал, но свой сам у него заберешь… «Режим – А», прикинь? Полный жесткач…
«Режим-А» проведения операции предусматривал, что непосредственная опасность может грозить не только в воде, но и на берегу… И в него никак не вписывалась семья, живущая неподалеку, в соседнем пансионате. Придется обсудить вопрос с ЛБ, босс вообще-то склонен перестраховываться…
Я вставил полученную симку в телефон, благо он двухсимочный и без связи с семьей не останусь. Сколько раз говорил осводовцам, чтобы приобрели такие же… Сколько раз они обещали… А воз и ныне там.
– Где босс сейчас? – спросил я.
– Завис у Лернейской в номере… Перетереть им что-то потребовалось, второй час толкуют.
– Присядем, Импи. И расскажи мне наконец, чем закончилась вчерашняя авантюра.
* * *
Хуммель вышел из столовой в компании г-на Заушко. Судя по тому, что они оживленно беседовали, наш сновидец сейчас не спал.
Мне хотелось обнять его и расцеловать. Да что там обнять… Была бы у меня возможность наградить его орденом «За заслуги перед Отечеством» – наградил бы без колебаний. Нет, нет… Звание «Герой России» – вот наиболее адекватное воздаяние за совершенное Хуммелем вчера!
В ипостаси маленькой и мирной реморы он не побоялся пойти на перехват кархародона, прекрасно сознавая, что в любой миг может стать для того добычей… И перехватил, и разминулся с челюстями, и прилепился, и восстановил разорванный ментальный контакт…
С крабоидом его героизм справиться нам не помог. Тот совершенно непонятным образом то исчезал, то появлялся в новом месте, а потом исчез окончательно. Но по крайней мере в заливе осталась одна смертельно опасная тварь, а не две.
А вот на берегу, по словам Импи, все сложилось не самым удачным образом. Они с сестрой и Ротмистром оттащили и останки, и отрубившихся свидетелей (второй тоже получил свою инъекцию) в единственное подходящее местечко, имевшееся неподалеку, – в небольшое здание, где некогда хранились шезлонги и прочий пляжный инвентарь. Ныне эта бетонная коробка пустовала и постепенно разрушалась. Замок на двери отсутствовал, пришлось рискнуть в надежде на то, что до утра туда никого не занесет…
Следы крови они с причала смыли, разбросанные вещи забрали. Перехватили не очень трезвую компанию, действительно отправившуюся из пансионата на поиски Грача и прочих купальщиков: им девчонки сообщили, что встретили на берегу старого знакомого и купаться раздумали, решили просто погулять, – а Грач и остальные, наверное, уже вернулись другой дорогой…
Все это заняло чуть больше часа, а там и Хуммель с кархародоном вернулись с безуспешной охоты. Начальству, посовещавшись, решили пока не докладывать – взвалить эту миссию на меня, когда восстановлюсь… После таких провалов лучше не попадать первыми под горячую начальственную руку.
А на рассвете все пошло не так… Поднялась тревога, приехала полиция. Оказывается, натюрморт из двух бессознательных и одного расчлененного тела обнаружил ересиарх Евлампиус.
Этот глава распавшейся секты, так же, как многие оккультисты, был не дурак выпить и вчера от души нагрузился, продолжая в одном из номеров в теплой компании праздновать открытие конгресса еще долго после завершения виски-пати.
Организм ересиарха обладал редкостной устойчивостью к алкоголю, он перепил всех собутыльников и остался ранним утром в гордом одиночестве. Но отсыпаться не лег – отправился бродить по территории в поисках кого-нибудь, уже проспавшегося и готового составить компанию.
И занесла его нелегкая на пляж… А там Евлампиусу потребовалось освободить организм от излишков влаги. Вокруг ни единой живой души – справляй хоть большую нужду, хоть малую, никто не увидит. Но он, эстет, решил уединиться в том самом заброшенном здании… Уединился, но обнаружив то, что обнаружил, живо позабыл о позывах организма.
И все завертелось…
В общем, босса Соколову все равно пришлось оповестить. Только принесенная начальству весть теперь оказалась еще хуже…
* * *
Пока мы с Импи беседовали, сидя на скамеечке, из главного корпуса «Прибоя» появилась целая процессия: люди в полицейской форме, люди в штатском, а центральный персонаж процессии – с наручниками на заломленных назад руках.
Один из полицейских нес какой-то длинный сверток, замотанный в полиэтилен, перевязанный бечевкой и опечатанный. Среди штатских я с удивлением заметил Ротмистра, и держался он как свой среди своих. Не иначе задействовал какое-то удостоверение из полученной от босса коллекции.
– Конкретно сработали, – уважительно произнесла Импи. – Раз, два, – и приняли убийцу.
– Отпустят… Когда образуется еще пара трупов с такими же ранениями, придется отпускать.
– Он-то соскочит… А нас за новых жмуров босс поимеет во всех позах «Камасутры».
Вслед за процессией из корпуса вывалился господин, к правоохранителям отношения не имевший, – на груди его висел бейдж организатора либо гостя ИБК. Господин что-то взволнованно говорил и пытался всучить прозрачную папочку с каким-то документом то одному штатскому, то другому. Слов мы со своей позиции не слышали, но видно было, что господина отфутболивают. Банально от него отмахиваются, словно от докучливой мухи. Лишь Соколов, добрая душа, выслушал больше пары слов, даже задал какой-то вопрос, но потом и он отфутболил.
Господин сокрушенно махнул рукой и вернулся в корпус. Задержанного погрузили в микроавтобус, люди в форме и в штатском расселись по машинам, и кавалькада потянулась в сторону Приморского шоссе.
Ротмистр остался. Заметил нас, подошел.
– Что это было? – спросил я после обмена приветствиями.
– Задержание убийцы… Только он на самом деле не убийца, а шпион.
– Час от часу не легче… Какой еще шпион?! Кому интересны эти игрища фриков?!
– Другим таким же фрикам, полагаю…
И он объяснил: приехавшие служители закона немедленно начали копать вширь и вглубь, опрашивать персонал и тех отдыхающих, кто имел несчастье проснуться к раннему часу: не видел ли кто вчера что-то настораживающее, подозрительное?
Подозрительное углядела администраторша, дежурившая вчера внизу, в холле. Один из гостей конгресса – уже зарегистрировавшийся и вселившийся – вечером забрал из своей машины и отнес в номер некий предмет.
– Уже подозрительно, – кивнул я. – Если учесть, как тут нажираются с первого дня, то гость на своей машине сразу вызывает вопрос: а что же он будет делать на финальном банкете? Если то же, что и все, так утром за руль не сядет…
Соколов продолжил рассказ, и оказалось, что подозрения администраторши основывались на другом. Во-первых, гость пошел к машине не сразу, он как будто выжидал, когда ни в холле, ни на парковочной площадке никого не окажется. Во-вторых, сам предмет… Длинный не то футляр, не то жесткий чехол. В таком рыболов может транспортировать свои удочки. А киллер – свою снайперскую винтовку. В общем, дамочка явно насмотрелась боевиков.
Тем не менее подозрительного гражданина проверили. Обнаружили его в номере, в похмельном состоянии средней тяжести. Дать внятный отчет, чем он занимался минувшим вечером, гражданин не сумел… Загадочный предмет, найденный в его номере, сам по себе тянул на уголовную статью. С условным, скорее всего, сроком, но все же…
– Значит, не винтовка, – сообразил я, – холодное оружие… Меч?
– Мечи, целых два. Причем не те, что дозволены реконструкторам, из мягкого металла с затупленным лезвием. Нормальная сталь, отточены, как бритва… Подброшенную нить рассекают.
Ротмистр к тому времени присоединился к правоохранителям (под легендой сотрудника Следственного комитета, случайно оказавшегося здесь на отдыхе) и лично подержал мечи в руках. И признавал: в принципе, такой железкой реально рассечь человека пополам и срез получится чистый… Но для подобного фокуса надо, как японские самураи, много лет оттачивать навыки работы с мечом, причем не только на манекенах…
Я представил «самурая» в акваланге, засевшего в купальне и рассекающего одним ударом бедолагу Грача… Бред какой-то.
– Бред… – согласился Ротмистр. – Но задание босса выполнено, причем без особых усилий с моей стороны.
– Какое задание?
Оказалось, это именно ЛБ отправил его «помочь следствию», а проще говоря – подкинуть ложный след, уводящий подальше отсюда. Чтобы хоть на денек избавиться от путающейся под ногами полиции. Соколов и впрямь не перетрудился, исполняя директиву начальства.
– И все-таки, почему шпион? – спросил я.
Ротмистр объяснил:
– Видел у него в номере такую нагрудную штуку… Вроде орденского знака… Наверное, тамплиер или меченосец. Они официально на ИБК не ездят, а этот зачем-то прикатил, не афишируясь.
– А железки-то зачем припер? – недоумевала Импи. – Неужто вправду кого-то порубать затевал?
– Не знаю… – пожал плечами Соколов. – Может, так у них принято, у меченосцев: без мечей никуда. Чтобы соответствовать названию.
– По ходу, с головой они все не дружат, и здешние, и тамошние, – вынесла приговор Импи.
А я тем временем вспомнил один момент в недавно разворачивавшейся перед нами сцене. И спросил:
– А что за мужичок к вам с какой-то бумагой приставал?
– Это Бодалин, председатель оргкомитета конгресса… Розу Мира, видишь ли, у него украли.
– В смысле, книгу Даниила Андреева?
– Реальную Розу, металлическую. Есть у них тут ритуал – устанавливать на берегу временный монумент на три дня. Ну и приделал кто-то ноги, все-таки почти полцентнера цветного… Э-э, что с тобой?
– Да так, ничего… – помотал я головой. – Послышалось странное… Слуховая, наверное, галлюцинация.
Наверное, действительно послышалось… Неправильно идентифицировал звук, донесшийся издалека, а теперь смолкший. И в самом деле – ну что могла здесь позабыть Рада Хомякова на своей «тарахтелке»? Как будто мало на свете старых мопедов с прогоревшими глушителями…
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий