ОСВОД. Челюсти судьбы

Глава 14
Вечер, ночь, утро

По Неве носились полицейские катера. Над Невой кружили полицейские вертолеты.
Рыболовецкие сейнеры, собранные со всего Финского залива, выметывали в воду свои снасти, слишком громоздкие для реки. Сейнеры мешали катерам, а катера – им. Уже случилась пара столкновений.
Толпы народа на всех набережных глазели на Неву, снимали происходившую там кутерьму. Охота на акулу-призрака длилась двое суток и близилась к апогею. Пора было прекращать безобразие.
Ролик о нападении на туристов вбросили в Сеть в среду вечером – когда реальная операция по ловле уже завершилась без шума и лишней рекламы. И вот тогда-то информационное море заволновалось всерьез. Взбурлило и вскипело. Волны дохлестнули высоко, до властных высот, недоступных заурядным штормам… Сам генерал-губернатор поутру выступил с успокаивающим заявлением: не допустим, примем все меры, спите спокойно, дорогие сограждане, но в воду все же не суйтесь…
Пару часов спустя выступил обер-полицмейстер, уже с конкретным и развернутым планом действий. План немедленно начали воплощать, не подозревая, что направлен он против бесплотного фантома…
Охота результата не давала, и не могла дать. Оппозиционеры всех мастей вцепились в этот факт, как фокстерьеры в лисицу: власть полностью деградировала – беспомощна и ни к чему не способна, так дайте же порулить новым людям!
То, что акулу никто не видел уже несколько дней, никого не заботило: не сообщают, скрывают… У информационной реальности свои законы. В ней существует лишь то, что выложено в Сеть, на что можно дать ссылку… Остального нет и никогда не было. Появление акулы видели все. Поимку – никто. Значит, акула не поймана.
…Институтский катер мирно тарахтел по Неве, по фарватеру. На самой границе города, у Вантового моста, вдали от суеты и бедлама, захлестнувших в основном центр.
Смеркалось, но я выжидал, когда стемнеет еще сильнее. Чтобы никто не разглядел ни с берегов, ни с моста, чем мы тут займемся.
Ну вот, пора, пожалуй…
Я отдал команду. Грузовая стрела извлекла из трюма длинный сверток. Его распаковали, и вскоре голубая средиземноморская акула – мертвая акула – отправилась в последний путь. Не довелось ей радовать детишек в океанариуме, пусть порадует взрослых, с ног сбивающихся на дурацкой охоте.
Плотность ее тела примерно равна плотности воды, так что не всплывет и не заляжет на дно, и угодит в одну из сетей, ниже по течению все ими опутано… Экипажу какого-то из сейнеров повезет, получат генерал-губернаторскую премию за поимку. А могут и не получить, если сглупят и разболтают, что выловили уже дохлую рыбину. Но это не мои проблемы, я свое дело сделал…
* * *
Ночной Институт был тих и пустынен… Однако из-за двери ОСВОДа доносились звуки, изрядно меня удивившие. Что за…
Я-то ладно, мне все равно сегодня не ложиться. Когда наш катер высадил меня на Смольнинской набережной, на телефон поступил сигнал. И на рацию. И на электронную почту пришло дублирующее сообщение.
Сигнал, который я ждал с ноября… Сигнал, который я жду каждый год.
Так что мне все равно в эту ночь не уснуть, нечего и пытаться, проверено. Но что за полуночники колобродят в отделе?
Полуночников оказалось двое. Устроились в креслах и наблюдали за прямой трансляцией чемпионата мира по хоккею. Шел полуфинал, кажется…
– Присаживайся, Дарк! – Хуммель взглянул на меня искоса, не отрываясь от экрана. – Пива хочешь? Наши горят в одну шайбу, самая заруба в третьем периоде будет.
Проснувшийся Хуммель… Самостоятельно проснувшийся. Чисто выбритый. Чудеса… Такого не бывает.
Но второй болельщик удивил меня не меньше. На кресло взгромоздился императорский пингвин Крейзи и внимательно наблюдал за матчем.
На гадательном столике перед ними (видела бы Злата Васильевна!) стояли пивные банки, пустые и непочатые. Лежали упаковки чипсов и креветок. А еще – лоток с размороженной рыбой, с сардинами, кажется. От сардин ощутимо пованивало.
От вопросов Хуммель отмахивался – наши получили численное преимущество, но никак не могли реализовать. Крейзи тоже не отвлекался от просмотра, после каждого промаха возмущенно хлопая обрубками крыльев.
Ладно, потом разберусь с этой парочкой. Не буду портить знаменательную ночь.
Прошел в свой кабинет, начал собираться. Достал сумку с аккуратно сложенным длинным плащом, взял из сейфа пропуск на въезд в парк. Там же, в сейфе, стоял презент Мишкунцов, появившийся на свет в провинции Коньяк десять лет назад. После короткого колебания забрал и его – напиваться нельзя категорически, но два-три глотка во время предрассветной холодрыги не повредят.
Лишь собравшись, заметил: на моем столе лежала записка.
Сережа, она очень хотела с тобой встретиться, просила, чтобы ты зашел в медизолятор, в палату четыре.
ЗВ.
Злата Васильевна могла бы и не подписываться, даже инициалами, – лишь у нее во всем ОСВОДе, а может, и во всем Институте, такой почерк: каллиграфический, с завитушками.
Да, я обязательно встречусь с ней… С Катей, лежащей в четвертой палате медизолятора (вообще-то она носит другое имя, но я привык к этому). Раз уж не поубивали друг друга, надо как-то определить принципы взаимного существования. «Акулий зов» смолк, я не ощущал его ни в каком виде. Но ведь придет срок, и все повторится.
Встречусь. Но не сейчас. Пусть спит, отдыхает, поправляется, а у меня особая ночь…
Очевидно, в хоккейном матче наступил перерыв, потому что в дверь без стука протиснулся Хуммель. И тут же угодил под залп начальственной критики.
– Ты кого к нам притащил? По какому праву? Недоспал или с башкой раздружился?
– А ты видел цифры на его бейдже? Он имеет допуск в ОСВОД. Он, по-моему, вообще всюду допущен… Я такой код первый раз вижу, сам в шоке.
Код я видел, но цифры расшифровывать в тот раз поленился… Зря, наверное.
– Ладно, забыли… Что не спится-то?
– Я выполнил твою просьбу насчет Древних. Хотел рассказать, что нашел…
А-а-а… Совсем из головы вылетело. Была такая линия в расследовании, исключительно для галочки в отчете. Но Хуммелю надо кое-что объяснить, его представление о дисциплине и субординации слабеет за время долгих снов.
– Видишь ли, Хуммель, – произнес я проникновенно, – просьбы, озвученные непосредственным начальством, именуются чуть иначе: приказами. И о результатах их выполнения не рассказывают, а докладывают. Суть та же, но лучше придерживаться уставной терминологии. Но мне докладывать не надо… Сообщишь Злате Васильевне, как, где и что искал, – а уж она распишет бесплодные поиски так, что начальство только похвалит.
– Почему бесплодные? – удивился Хуммель. – Все нашел, и все оказалось именно таким, как ты предполагал…
Я тяжело опустился в кресло. Ничего я не предполагал… НИ-ЧЕ-ГО. И совсем не хотел слушать, какую дичь умудрился подстрелить, пальнув в небо с завязанными глазами.
Однако Хуммель уже рассказывал:
– Нашел систему переходов между Мирами, хитрую, замаскированную, с парочкой ложных петель… Сработала она неделю назад, сейчас неактивна. Исходный пункт… знаешь, очень неприятное место… Мир, населенный такими зверюшками, что даже я, ко многому привычный… Мерзкое место. А конечный пункт… у тебя есть лазерная указка?.. а, уже нашел… смотри.
Фиолетовое пятнышко проползло по карте и остановилось на акватории Финского залива. За пределами Кольца. Но место для появления мерзких тварей не самое удачное – рядом курортное побережье Карельского перешейка.
– Кто прошел этой дорогой? И кто ее сотворил?
– Визитных карточек никто там не оставил… Но в исходном Мире накануне побывал… знаешь, мне бы хотелось обойтись без имен… в общем, там побывал рыбохвостый господин с хамскими манерами и ростом с водонапорную башню.
– М-да… А пассажир? Им могла быть акула? – спросил я по инерции, на всякий случай: еще одна акула в эту историю уже никак не вписывалась.
– Акул в том мире нет. Они бы там не выжили. Их бы очень быстро сожрали.
Неделю назад… Сроки и даты подозрительно совпадали. Сегодня пятница, причем вот-вот она закончится, и как раз неделю назад, в субботу, в Неве появилась акула и началась наша суета с ее поимкой, поставившая на уши весь Институт и заставившая забросить все прочие дела… Спонтанная инициация? Ха-ха. «Господину с хамскими манерами» инициировать акулу-оборотня – как пальцами щелкнуть. Его стихия, он там царь, бог и воинский начальник… Царь и воинский начальник в данном случае метафоры, бог – нет.
– Какие будут приказы?
– Я подумаю об этом завтра… И начальству доложу завтра. И громадную кучу дерьма, которая, чую, уже на подходе, мы всем отделом будем разгребать завтра. А сейчас я отправляюсь встречать жену.
– Но…
– Не говори ничего. Даже если ты скажешь, что нашему Миру осталось существовать двадцать минут и надо его спасать, – я отправлюсь встречать жену.
– Двадцать минут! – хлопнул себя по лбу Хуммель. – Третий период! Ладно, я побежал, ты прав: спасем Мир завтра.
* * *
Первый луч солнца коснулся вершины дерева на Острове Любви.
Ну наконец-то… Ночь показалась мне полярной – такой же бесконечной и такой же холодной, – но все же завершилась.
Нейя появилась ожидаемо и неожиданно – в какой-то миг мой взгляд, тревожно шарящий по всей поверхности пруда, остановился на ней… Она стояла у берега, по щиколотку в воде, – юная, заново родившаяся единственная моя любовь…
При виде меня она не произнесла ни слова, лишь улыбнулась – и я опять и снова утонул в ее улыбке и ее синих глазах…
Улыбнулся ответно, протянул руку. Она доверчиво взялась за мою ладонь, шагнула на берег.
Я накинул на нее плащ и повел к машине.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий