ОСВОД. Челюсти судьбы

Глава 10
Уткина Заводь днем

«Говорящие» названия очень часто вводят в заблуждение. Австралопитеки, например, никогда не обитали в Австралии. Город Обнинск находится за тысячи километров от реки Оби. И так далее, и тому подобное…
Название реки Утки, впадающей в Неву в черте города, недвусмысленно намекает на изобилие водоплавающей дичи, – если не сейчас, то по крайней мере в те времена, когда потребовалось как-то окрестить безымянную речку. Название прилегающего района – Уткина Заводь – намекает на то же самое.
Намекам этим верить нельзя. Оба названия происходят от фамилии фабриканта Уткина, два века назад начавшего осваивать и застраивать правый берег речки. Промзона, до сих пор уродующая там пейзаж, ведет происхождение от фабрик господина Уткина.
А на левом берегу Утки живут люди – потомки тех, кто горбатился на фабриканта. И тех, кого эксплуатировало российско-бельгийское акционерное общество, ставшее следующим владельцем этих мест. И тех, кто сбросил гнет эксплуатации (но не улучшил в результате этого жизненные условия) и строил светлое социалистическое будущее на «Красном Октябре».
Разумеется, кроме коренных уткинских пролетариев обитали тут и самые разные понаехавшие. Но мало отличались от аборигенов по достатку и менталитету, – представителей так называемого среднего класса калачом не заманишь в квартиры здешних древних и разрушающихся домов…
На этом завершим историко-географический экскурс и вернемся к событиям дня сегодняшнего. Потому что именно здесь, возле Уткиной Заводи, день вчерашний ознаменовался неординарным происшествием: ампутацией ноги у незадачливого туриста-водника. Именно здесь пропала камера, предположительно запечатлевшая автора этого непотребства во всех деталях и подробностях.
На поисковую операцию в Уткину Заводь ОСВОД выехал в усеченном составе: под водой я собирался обойтись компанией Ихти и Импи, возложив береговое обеспечение на Соколова. Хуммель спал, а Властимир утверждал, что ему осталось совсем немного работы над записью с камеры второго туриста… И я решил: пусть заканчивает, хоть какой-то результат появится, если мы ничего не отыщем.
Запускать под воду кархародона в сопровождении лишь двух сестричек – риск непозволительный. Поплыву в своей человеческой ипостаси и в обычном дайверском снаряжении. А если вдруг случайно напоремся на объект наших поисков – на главный объект, не на камеру, – тогда делать нечего, придется рискнуть и трансформироваться, иначе не справимся.
Я заранее присмотрел на крупномасштабной фотокарте удобное и безлюдное место на берегу Утки, в нескольких сотнях метров от впадения ее в Неву. Подъехали – и обнаружили, что там уже стоит институтская машина – минивэн ОБВОДа. Местечко приглянулось не только мне.
Понятно… Г-жа Лернейская пригнала Бивня и его команду реабилитироваться за вчерашний провал. Зря… Под водой нам с ними будет тесновато. Наверное, с кем-то другим можно было бы договориться, поделить зоны поиска. Но с этой публикой я договариваться не собирался. Облажались – так дайте другим попробовать, не путайтесь под ногами, плавниками и ластами.
– Выгружайтесь, – скомандовал я, затормозив возле самого минивэна. – Про акваланг в багажнике – ни слова.
* * *
Нас было четверо, их пятеро, и стояли мы друг против друга с таким видом, что какой-нибудь случайный прохожий мог решить, что здесь забита бандитская стрелка, – решил бы и ускорил шаг, не дожидаясь начала стрельбы.
Однако до такого наши отношения с Капитонычем-Бивнем не дошли… Если его ребята вляпаются во что-то серьезное, угрожающее жизни, – мы их вытащим. Но припоминать им будем долго и весьма ехидно. А они, я уверен, вытащат ОСВОД из критической ситуации… После чего с превеликим удовольствием начнут сами морально уничтожать наш отдел.
Сейчас меня крайне заботил вопрос: знают ли они, кто такой Соколов – джокер, новая карта в осводовской колоде?
Похоже, знали… И понимали, что под воду Ротмистр не пойдет. Потому что Капитоныч обвел нас взглядом, заглянул в салон «Дискавери» и произнес недоумевающим тоном:
– Ты собрался окунуться в компании всего двух русалок?!
Я в ответ постарался изобразить самую зловещую из своих улыбок.
– Совсем свихнулся?
– Начальство давит, гонит под воду…
Бивень не был трусом. Но, к примеру, прогуливаться возле клетки тигра-людоеда, сделанной не из толстых стальных прутьев, а из спичек, – это не смелость. Это либо запредельная глупость, либо осознанное стремление к суициду.
А пятиметровый кархародон, воспринимающий все живое как пищу, в воде куда опаснее, чем тигр-людоед на суше.
Капитоныч свернул дискуссию, потянул в сторонку Ромика и Сёмика (несмотря на детские имена, оба были мужиками в годах, а размерами и физической мощью мало уступали своему предводителю). Белёк и Арчи остались на месте.
– Давненько я с тобой не купалась, Дарки-Шарки, – произнесла Белёк задумчиво. – И не только…
– И не только со мной? – уточнил я.
– Не только купалась…
Из всего ОБВОДа у меня с ней единственной дружеские отношения. Как-то раз, зимой, во время одной из редких совместных операций, связанной с командировкой в дальние южные моря, дружба переросла в нечто большее. Ненадолго, на одну ночь. Белёк была несвободна, я тоже, и оба, не сговариваясь, не стали продолжать, притормозили… Но с тех пор в ее улыбке я иногда читаю не заданный вслух вопрос: «А может, зря?..»
Блиц-совещание завершилось тем, что Бивень втиснулся в минивэн, что-то забубнил там в рацию… Слов я не мог разобрать, но догадывался: запрашивает у начальства директивы в связи с изменившейся обстановкой.
Радиопереговоры не успели завершиться, когда количество желающих окунуться в Утке и Неве увеличилось. Подкатил и остановился чуть в стороне автобус – причем знакомый, с мурманскими номерами, его я видел сегодня у КПП института.
Из автобуса немедленно десантировались десятка полтора пассажиров, похожих друг на друга, словно инкубаторские цыплята: все молодые, невысокие, но крепенькие и спортивно выглядящие.
Бригада подводников из Северного филиала подтянулась. Мы с ними никогда не пересекались, они не выносят авиаперелетов, есть тому причины (зато могут работать на глубинах, куда даже мне не донырнуть). А вот сейчас их прислали к нам в Питер. И после долгой дороги, после ночи, проведенной в автобусе, – без отдыха гонят под воду…
Ну и что дальше? Приедут черноморцы из Новороссийска? Не исключено, кстати… Если уж операцией заинтересовался тот, о ком говорить не принято, ожидать можно всего.
Капитоныч вылез из минивэна и направился к старшему над мурманчанами, что-то ему говорил, показывая на меня. Я тут же выдал второй дубль зловещей улыбки.
Закончилось все тем, что конкуренты – и те, и другие – начали рассаживаться обратно в свой транспорт. Возможно, решили поискать другое удобное место. Но скорее всего собрались ретироваться с концами, переложив дальнейшие разборки на плечи начальства.
– Жаль, что не поплавали вместе… – сказала Белёк на прощание, не добавив «и не только…», но в ее тоне это дополнение вполне ощущалось.
– Может быть, когда-нибудь… – сказал я и тоже не стал заканчивать фразу.
Автобус и минивэн укатили, оставив ОСВОДу спорную акваторию и почетное право облажаться в поисках иголки в стоге сена.
Репутация все-таки великая вещь… Даже дурная.
– Разоблачайтесь, – скомандовал я сестричкам и спросил у Соколова: – Задачу помнишь?
– Приглядываю за машиной, держу связь с Институтом, при получении сообщений с приоритетом ноль подаю вам акустический сигнал.
Судя по тону Ротмистра, сегодняшние свои обязанности он считал слишком простыми. Недостойными человека, сумевшего расшифровать истинную деятельность Черноморского филиала… Ну а как еще мне его использовать? Задание у нас нынче такое, что допросы и очные ставки не требуются…
* * *
Гуляя по чистым и прибранным набережным Невы, мало кто представляет и задумывается о том, как выглядит дно реки… А выглядит оно в пределах мегаполиса как протянувшаяся на много километров свалка.
Чего мы только не отыскали во время полуторачасового заплыва… Среди мусора банального и заурядного порой попадались предметы экзотические. Например, обнаружился древний автомат по продаже газированной воды, причем не проржавевший насквозь, а относительно неплохо сохранившийся, опознаваемый, – а я уж и не помню, в какие годы эти железные гробы исчезли с улиц города.
Сигнал вызова прозвучал, когда я обследовал громадный клубок перепутанного и рваного кабеля в железной оплетке. Концы кабеля торчали во все стороны, и он напоминал ржавого спрута, уснувшего летаргическим сном. Камера вполне могла завалиться между «щупальцами», но все поиски оказались тщетными…
Сестрички, работавшие чуть в стороне, тоже услышали четыре отрывистых звука с одинаковыми промежутками между ними. Четыре – значит, надо бросать все, чем бы мы ни занимались, чего бы ни достигли: Ротмистр получил безотлагательный вызов от начальства.
Так что мы с Ихти и Импи не стали обмениваться ни жестами, ни иными сигналами – немедленно прекратили розыски и поплыли против течения со всей возможной скоростью. Вернее, я со всей возможной, а сестры особо не выкладывались, и все равно время от времени вырывались вперед, затем сбавляли ход и поджидали меня. И это при том, что я был в ластах, а они нет, и забеременеть, даже слегка, у меня нет возможности.
Стиль, каким плавают Ихти и Импи, немного напоминает классический «дельфин», но без использования рук. Девушки изгибаются всем телом, словно сделанные из каучука, и движутся удивительно быстро. В обличье кархародона я с успехом могу с ними потягаться, но в человеческой ипостаси шансов нет, ни на спринтерских дистанциях, ни на стайерских.
Забрались мы далеко – прилегающие к месту нападения участки дна обводовцы исследовали тщательно, мы находили следы их вчерашней работы в виде расчищенных от ила и донного мусора подводных предметов.
Возвращение по Неве и Утке заняло с полчаса – и я подумал, что босс, если висит на связи или прибыл лично, будет рвать и метать. Сам виноват, заставил нас выполнять по новой сделанную другими работу, – но шишки посыплются на ОСВОД, и к бабке не ходи. Еще ведь приплетут, чего доброго, обвинение в том, что мы выгнали две другие группы, не позволили им работать, – хотя свалили те сугубо добровольно… Но когда результатов нет, начальство назначает крайних и виноватых директивно, на логику не оглядываясь…
Лично ЛБ не прибыл, наша машина так и оставалась на берегу в гордом одиночестве. Рядом с ней ошивались два типа с затрапезной наружностью маргинальных выпивох и о чем-то беседовали с Соколовым. При виде нашей троицы, поднимавшейся из воды, он быстренько закруглил разговор и отправил ханыг восвояси. Уходили те медленно, оглядываясь. И в самом деле, такое зрелище не каждый день увидишь: две дамочки, явно беременные, зачем-то решили искупаться в сопровождении дайвера в водах Утки, отчаянно холодных и не слишком чистых.
– Нам надо срочно в душ, смыть с кожи эту гадость, – сказала Импи. – И жабры прополоскать непременно.
– Будет, будет вам душ, – успокоил я, а сам вопросительно посмотрел на Соколова.
Он кивнул на водительское сиденье, там лежал планшет, и с его экрана недовольный ЛБ любовался обивкой потолка салона. Я немедленно повернул девайс так, чтобы в кадр попали капли воды, не успевшие скатится с моего гидрокостюма: пусть босс видит, как я спешил, как торопился очутиться пред его очами.
– Срочно выезжай сюда, – без приветствий скомандовал он, не впечатлившись мокрым костюмом.
– В смысле, в Институт?
– Нет, я здесь рядом, на Утке… Ближайший дом…
Он исчез на пару секунд из видимости, уточнив у кого-то адрес, затем повторил его мне. И вправду, пять минут езды…
– Что стряслось? – спросил я недоуменно.
– Нападение. Акулы. Со смертельным исходом.
– Здесь? В Утке?! Так нам лучше обратно в воду, если она…
– Не суетись, – оборвал меня босс. – Она уже не здесь… Тело нашли недавно, но лежит оно в воде с самого утра… След давно остыл.
* * *
Опять рыбак… Но теперь не браконьер, а вполне законопослушный удильщик. На свою беду, ловил он не с берега, а забравшись по пояс в воду в непромокаемых штанах-вейдерсах. Их неопрен хорошо защищает от холода, но не от акульих зубов…
Тело далеко не уплыло, запутавшись в подтопленном кусте в десятке метров от места ловли, где на берегу лежал небольшой рюкзак рыбака.
Лохмотья вспоротого неопрена, лохмотья вспоротой плоти… Тягостное зрелище.
Труп выловили, запаковали в длинный черный пакет из плотного полиэтилена, повезли в Институт на экспертизу. Хотя я без экспертов мог назвать причину смерти: обильная кровопотеря плюс множественные повреждения, несовместимые с жизнью…
Часть машин из кавалькады, собравшейся на берегу, потянулась обратно. Я воспользовался оказией и отправил с ними сестричек: пусть и в самом деле примут душ, промоют жабры. Меня-то от плотного контакта со здешней водой уберег гидрокостюм, а им, бедолагам, действительно пришлось нырять в купальниках…
Босс уезжать не торопился. Стоял, задумчиво смотрел на неширокую реку, словно ждал, что подводный убийца вернется на место преступления.
Молчал минут десять, погруженный в свои мысли, потом соизволил поинтересоваться моим мнением:
– Что скажешь?
– Странно… Как здесь очутился рыбак? Здешние недотравленные селедки в принципе несъедобны…
– Ждал подхода нерестовой рыбы, чистой, из залива и Невы… – объяснил босс равнодушно. – Или был спортсменом, ловил по принципу «поймал-отпустил».
И, не меняя тона, столь же равнодушно ЛБ добавил:
– Первый труп. Результатов нет. Директор готовит оргвыводы. Достанется всем, сверху донизу.
В любое другое время я отнесся бы к словам босса гораздо спокойнее: видывали мы всякие оргвыводы – ничего, живы пока… В любое другое, но не сейчас. Потому что ББ ничего не стоит перевести на казарменное положение ОСВОД и другие подразделения, занимающиеся полевыми работами. Дескать, днюйте и ночуйте на службе, пока проблема не будет решена. Случалось такое…
Все бы ничего, но мне вот-вот поступит сигнал из Павловского парка, и надо будет срываться с места и мчаться туда. А я не смогу… Если Институт закрыт на выход, то он реально закрыт, без ведома и согласия начальства не выйдешь, и весь курсантский опыт самоволок не поможет. И даже ходатайство ЛБ не поможет, да и не станет он ради меня ходить к Биг Боссу – когда на одну чашу весов ложится собственно карьера, а на другую – проблемы подчиненного, начальство к альтруизму не склонно.
Вот вам и «Челюсти»… Оглянуться не успею – сжуют мою судьбу, личную жизнь и семейное счастье.
От таких мыслей хотелось нырнуть с разбегу в речку Утку, наполнить легкие ее мутноватой водой – и бороздить просторы Невской дельты до победного конца, пока не найду и не убью залетную хищницу…
В моем кармане зазвонил мобильник. Не обычным сигналом – резкой непрерывной трелью. Звонили из Института, по защищенному спецканалу. Для оргвыводов рановато, но все равно узнавать срочные институтские новости решительно не хотелось…
– Давайте, будет считаться, что я вылез из воды на час позже?
– Ответь, – понуро проронил ЛБ, проигнорировав мое предложение. – Включи громкую.
– Дарк, срочная новость! – выпалил Властимир.
– Хорошая? – спросил я, уверенный в противном.
– Хорошая – не то слово! Отличная!
– Так излагай, не тяни…
– Нам на карты перечислили премиальные за Порто-Белло! Проверь, тебе наверняка тоже! Живем! Голодная смерть отменяется!
– Очень радостное известие… – вздохнул я. – Но хотелось немного другого… Чтобы ты закончил наконец возню с записью.
– А, это… Так я закончил два часа назад, хотел тебе сообщить, но решил проверить карту и… В общем, там была бычья акула. Как я и подозревал с самого начала.
– Ты подозревал с самого начала – и ни слова не сказал?! Ты завершил работу – и не сообщил?! Мир, когда ты будешь умирать на клыках кархародона, не задавайся вопросом: за что? Просто вспомни сегодняшнее утро.
– Хорошо, не буду задаваться… Я сейчас скину тебе на планшет этот кусок записи.
Отреставрированную запись мы просмотрели вместе с боссом. Никаких следов воды, заливавшей объектив, не увидели. А главный персонаж и вправду очень походил на акулу-быка: плотное тело, темно-серая спина, тупая, словно бы укороченная морда, характерное расположение жаберных щелей…
Это посерьезнее, чем сельдевая… Бычья акула (вместе с большой белой и тигровой) входит в тройку наиболее опасных для человека представителей отряда пластинчатожаберных.
– По коням! – скомандовал ЛБ. – В Институт. Поглядим на большом экране, во всех деталях и подробностях…
– Разрешите, я останусь здесь? – обратился Соколов к нам обоим. – Поработаю немного, поищу свидетелей. Все равно я в ихтиологии ничего не понимаю, одну акулу от другой не отличу. А по земле походить, с людьми побеседовать – это мое.
Ни у меня, ни у босса возражений не нашлось. Пусть ходит, пусть беседует, хуже не будет…
* * *
Просмотр на большом экране с последующим обсуждением почтили присутствием не только мы с боссом, пришли еще несколько начальников отделов и даже двое вице-директоров. Давненько в ОСВОДе не случалось такого наплыва институтского руководства.
Властимир принимал поздравления и купался в лучах заслуженной славы. Ему бы еще фрак с бабочкой – стал бы вылитый С. Спилберг на вручении «Оскара».
…Вопрос о том, как морская хищница смогла просочиться внутрь Кольца сквозь защитные сооружения, больше не поднимали. Считали по умолчанию, что акула зашла с тыла, из Ладоги. Основания для такого мнения имелись.
Дело в том, что бычья акула, она же тупорылая, она же акула-бык, относится к видам, с одинаковым комфортом обитающим что в пресной, что в соленой воде. Мне, например, – в ипостаси кархародона – несколько часов в пресной воде никак не повредят, а вот многодневное пребывание обернется проблемами для здоровья: нарушится водно-солевой баланс, организм начнет терять натрий и хлор, в результате дело закончится продолжительным курсом лечения.
Акуле-быку такие проблемы не грозят, она способна жить в пресной воде месяцами, даже годами – некоторые популяции именно так и живут в реках и в озерах, имеющих водную связь с океаном: рыбины уходят в море лишь для размножения. Короче говоря, нашей гостье проплыть из Белого моря в Ладогу и Неву кружным пресноводным путем – раз плюнуть.
Бычья акула не попала сразу же на роль главного подозреваемого (у всех, но не у Властимира) лишь оттого, что предпочитает держаться в более теплых водах. У подогреваемых Гольфстримом западноевропейских берегов встречаются изредка штучные экземпляры, и то лишь в жаркие месяцы года. Ни в Балтике, ни в Белом море никто и никогда бычьих акул не встречал. Но акулы – любые, не только этот вид – славятся тем, что выкидывают порой фортели, опровергающие все устоявшиеся мнения о них…
…Банкетом или хотя бы фуршетом наше киномероприятие не завершилось. Вместо этого Властимир предложил мне, когда все разошлись:
– Сходим в столовую? Там вчера был суп с каперсами… ум-м-м-м… настоящее кулинарное чудо! Может, и сегодня такой же сварили…
– Пожалуй, воздержусь, – отказался я, имея свои причины не мелькать лишний раз во владениях Мишкунца. – Не думаю, что и сегодня будет суп с каперсами… Чудеса, как всем известно, не тиражируются. Даже кулинарные.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий