Приключения Бернарды и Городских мальчиков в нашем мире (СИ)

Глава 3. Все еще Москва

Просыпаясь, Мак Аллертон чувствовал пульсирующую головную боль, привкус алкоголя во рту и тошнотворное брожение в желудке. Мда, кто-то вчера слишком много съел и выпил… Лениво ползающие в голове мысли иногда притормаживали, чтобы прислушаться к разговору, доносящемуся из соседней комнаты.
— Зачем было снимать такие хоромы, Ди? Могла бы закинуть нас к Дэйну, и все дела.
— Ну, вот еще! Весь смысл отдыха в том, чтобы проводить время далеко от дома. А сейчас вы как раз далеко.
— Во сколько обошелся тебе этот дворец?
Очевидно Бернарда и Лагерфельд (собака, добрый, как огурец, судя по голосу…) завтракали в гостиной. Позвякивал фарфор; пахло свежесваренным кофе и яичницей с беконом. Слюноотделение усилилось, хорошо бы встать и забросить в трюм нормальной еды.
— …какая разница, Стив? Деньги — это энергия, предназначенная для того, чтобы приносить радость. Вот и пусть приносит. Отдавая ее с благодарностью, умея радоваться тому, что получаем взамен, мы привлекаем в десятки раз больше.
— Дрейк точно оказал на тебя влияние.
— И потом, если бы не этот номер, Мак с Реном не провели бы полночи, играя в шахматы. Правда, они, по-моему, решили, что это солдатики, но кого это заботит. Помнишь, как смешно Чейзер пытался оседлать коня пальцами?
— А потом проскакать по полю до самого короля, размахивая зубочисткой как мечом? Ха-ха, да я на всю жизнь запомнил…
Откуда-то из соседнего кресла доносился раскатистый храп не то Дэйна, не то Аарона. Мак едва не пропустил из-за него следующую фразу Бернарды.
— Слушай, Стив, а ты сам вообще не пьянеешь? Ты ведь тоже пил вчера будь здоров.
Лагерфельд смачно что-то жевал, желудок Чейзера едва не вывернулся из тела, пытаясь достичь соседнего помещения еще до того, как хозяин поднимется с лежанки.
— Пьянею. Только мой организм умеет входить в режим очистки от интоксикации. Я же нейрограф. Тебя, вон, за минуту на ноги поставил… сейчас и остальные подтянутся, сделаю из них бодрячков. У нас сегодня большие планы?
— Наполеоновские.
— Какие?
— Ну… очень большие.
— Тем более, пора всех будить.
— Ага. С меня хватит столицы. Как только все позавтракают, покатаю вас по миру.
Заслышав приближающиеся шаги, Мак наконец разлепил глаза; тот, кто храпел справа — а им все-таки оказался Дэйн, — тоже затих, предчувствуя не то скорую тряску за плечо, не то бодрящую инъекцию в пятую точку.
— Доброе утро всем! Алло! Кто еще не проснулся, просыпаемся и встаем! В очередь за таблеточками от жадности, за пилюльками для очистки тела и мозгов, за тонизирующим массажем шеи!…
Эльконто, не открывая глаз, раздраженно почмокал губами.
— Иди сюда, рыжий, сядь на мой ботинок, я тебе такой массаж сделаю…
— А Дэйн, который вчера путался с геем, приняв его за девушку, подлежит дополнительному осмотру…
— Что?!
Для того, кто еще минуту назад видел сладкий сон, снайпер поразительно быстро принял вертикальное положение и увидел давящегося в кулак от смеха доктора.
— Да что ж ты за изверг-то!!! Даже проснуться нормально не даешь!
— А нормально — это как?
— Медленно…
— …и ласково? Ну, иди сюда, я тебя обниму. Утренний %№*# не обещаю, но через штаны пощупать могу…
— Ну, все! — Пошатывающийся Дэйн, напоминая выползшего из берлоги медведя, поднялся с разложенного кресла, в котором провел ночь, навел прицел красных глаз на Стива и всей тушей рванул вперед. — Сейчас ты у меня получишь, дохтур… За все твои шуточки… за все мои страдания…
Когда топот, звук сдвигаемого подошвами паласа и рык затих где-то за дверью, Аллертон наконец позволил себе рассмеяться в голос.
*****
Пятнадцать минут спустя — свежие, переодетые (да, на три минуты все-таки пришлось закинуть их к гостиную к Дэйну) и значительно пободревшие после выданных Лагерфельдом пилюль ядовито-красного цвета — мы все вместе завтракали и занимались обсуждением планов на день.
— Я за архитектуру!
— А я бы на водопад посмотрел…
— А что за колесо обозрения, о котором ты говоришь? Высокое?
— Так, господа, надо решить, с посещения чего мы начнем….
В ход шли булочки с джемом, тосты, блины, пирожки и даже шоколадные конфеты — пригодилось абсолютно все, что находилось на столе. Конвейер из голодных ртов был готов перемолоть все, вплоть до ножек стола. Сыр, ветчина, бекон, вареные яйца — все, что входило в состав готовых завтраков, умялось на считанные минуты…. В том кафе, где этим утром готовили заказ «to go», пришлось соврать, что ко мне приехали дальние родственники. Голодные и все разом.
Парень на кассе посмеялся.
— Решено! — Я подняла глаза и оглядела своих «туристов». В светлой просторной комнате, куда через окна светило яркое весеннее солнышко, а кофейный аромат пропитал и диваны и подушки, продолжали голосить на разные лады. — Сегодня мы ухватим столько, сколько сможем. Все поели?
Великая Китайская стена.
Шэньян, Ляонин. Девять утра местного времени.
Здесь царил дух навсегда застывшего времени.
Мощь, питающая кладку из-под земли, широкие каменные ступени, бесконечная череда бойниц, простирающихся до самой башни, стоящей в отдалении на горизонте. Здесь чередовалась энергия поколений, пробиваясь сквозь зыбкую ширму настоявшего, доносились голоса тех, кто много столетий назад канул в историю, их слова вплетались в потоки воздуха, чтобы позже быть услышанными теми, кто придет после. Здесь, рассеявшись, словно туман над долиной, стоял Дух Силы, той самой — древней, могучей и неодолимой, что сделала это архитектурное сооружение столь уникальным в своей неприступности.
То была Стена.
Здесь тишина состояла из неслышных завываний ветра, долетевшего с холмов и запутавшегося в терракотовой глине, отдаленного щебета птиц, живущих в соседствующем с молчаливым хребтом лесу, и редком постукивании перекатывающихся камушков, задетых неосторожной подошвой туристического ботинка.
«Не тревожь…» — будто бы говорила замершая змеиная спина, изгибаясь по холмам до самого горизонта — спина спящей эпохи, символ нерушимости. — «Не видишь?… Тихо… Хорошо… Замри и прислушайся…»
Казалось, стоило замереть и утонешь.
Скелет мифического китайского дракона — вот на чем стояли мои подошвы. Шепот щебня, застывший взгляд пустых бойниц, лапы, вросшие в землю…
Мужчины, стоявшие позади, молчали. Здесь настроение задавали не посетители, его задавала окружающая природа и величавая монументальность бытия.
Осторожно дотрагивался до лба ветерок, шевелил волосы, неслышно спрашивал: «Красиво, да?»
Красиво.
— Мда…. — только и произнес Аарон Канн, медленно оглядывая окрестности. — Не знаю, что за история у этой нации, но воевать и строить они умеют.
Водопад Игуасу. Южная Америка.
Мисьонес. Полночь.
Ливень колотил по курткам отбойными молотками; грохотало повсюду: из туч, извергающих молнии каждые двадцать секунд, и от воды, стекающей вниз по камням со скоростью сорвавшегося в бездонную пропасть локомотива.
Двести сорок потоков, одновременно сливающие воды в бурлящую воронку, отвесный обрыв, на который мы попали благодаря мне, и кромешная темнота вокруг. Если бы не вспышки молний, казалось бы, мы в аду — сыром, громыхающем непонятно чем, завешенном моросью аду.
— Твою мать! Скользко-то как! И вся одежда насквозь…
— Блин… ни тента, ни зонта! Ди! Это что за место такое?!
— Ох, тут лететь! — Мужской силуэт отшатнулся от обрыва.
Я хохотала.
Джунгли. Ночь. Рядом один из самых высоких водопадов мира, который почти не видно, и ливень, хлещущий, как из ведра. Вот тебе и снова издержки работы телепортером. Кто-то просто забыл посмотреть карту часовых поясов.
— Сейчас… сейчас унесу! — прокричала я в ответ. — Я думала, тут как на Ниагарском: подсветка, лодочки и все прочее… Точно не хотите задержаться? В джунглях еще и живности ночью полно — повеселимся…
Баал уже приклеился к моим холодным пальцам. За ним в рядок собрались и остальные, приготовились линять из грохочущей сырой полночи.
— У-у-у… какие цацы! — Выпученные глаза спецотряда во вспышках рвущихся над головой молний заставляли меня покатываться со смеху. — Окей, все полюбовались водопадом? Даем деру?
Никогда я еще не слышала более слаженного положительного ответа.
Сорок минут спустя, уже переставшие трястись, сухие, переодевшиеся в гостиной у Дэйна, но все еще ошалевшие от случившегося, мы пили кофе в одной из теплых кофеен Санкт-Петербурга.
Развернув на столе географическую карту, я ткнула пальцем на границу Бразилии и Аргентины.
— Вот сюда я вас закинула. Видите, это другой континент? У нас разные временные зоны. А дальше мы хотим попасть вот сюда… — Мой палец переместился на остров британского государства и постучал по точке с названием «Лондон». — Только нам сначала придется немного походить по северной столице России, иначе снова заявимся еще до рассвета.
Глядя на озадаченно изучающие карту лица коллег, я покачала головой.
— Сложно, когда у вас круглая планета, а не куча наслоений в виде Уровней, да?
— Ничего, тем интереснее. — Взъерошенный Лагерфельд, судя по всему, вообще никогда не унывал.
Не столь оптимистично настроенный Канн отхлебнул кофе, оперся плечом на деревянную стену и спросил:
— А нет ли места, где можно погреть кости до этого твоего Лондона? Где не сыро, не темно и светит солнце?
— Пляжа, ты имеешь в виду?
— Да, пляжа… вот как раз бы там несколько часов и повалялись.
Настал мой черед скрести щеку.
Эль-Нидо. Филлипины.
Местное время: 11:23 Температура воздуха: +28 градусов по Цельсию.
Поразительно, но в этом месте всем так понравилось, что мы провели на одном из пляжей Палавана почти целый день.
Завтрак в питерской кофейне, перенос в особняк Эльконто, чтобы в очередной раз переодеться, захватить с собой полотенца, шорты, купальные плавки, крема для загара и прочую дребедень, а после прыжок сюда, в тропический рай.
Да, рай, только так можно было назвать это место: изумительная голубизна кристально чистой воды — чаша бассейна, застывшая среди мраморных скал, жаркий бриз, шелест пальмовых листьев, тихий скрип катамаранных мачт, стоящих у кромки берега, и горячий бархатистый песок под пальцами.
Не удивительно, что, как только моя щека коснулась полотенца, сознание, успокоенное размеренным шелестом волн, криком птиц с кроны раскидистого дерева и знакомыми голосами коллег, готовящимися нырнуть в море, принялось отключаться. Как тепло, как хорошо… хотелось расплыться по берегу медузой.
Плеск воды, пригревающий ладошку луч солнца, нос, просунутый в дырочку из скрученной на голове майки — и лицо не обгорит, и тень, в которой приятно спать. Кто-то обсуждал красивый вид, кто-то дизайн лодок, кто-то шуршал пакетами, а я тихо сливалась с пляжем, с горячим песком, с жарким ветром, с соленым воздухом и криком кружащих в небе пернатых.
Через несколько минут меня окончательно разморило.
Проснулась я заботливо укрытая полотенцем и в тени пляжного зонтика.
Подняла голову, стянула майку и попыталась сориентироваться во времени и пространстве. Мраморная бухта, залив, живописные скалы…ах, да — Филиппины…
Сколько же времени?
Солнце сдвинулось и сдвинулось прилично, проделав по небу дугообразный путь, тени удлинились, но жара спадать еще не начала.
Рядом, читая какую-то местную газету, курил Халк.
— Проснулась?
Я осоловело помотала головой. Сюрреалистично красивый пейзаж вокруг казался заставкой с рабочего стола.
— Сколько я проспала?
— Не так долго, на самом деле. Часа три.
— Ничего себе!
— Видимо, тебе требовалось отдохнуть.
— А где остальные?
Халк, одетый в смешную кепку из свернутого газетного листа, неторопливо затянулся, выпустил дым изо рта и качнул головой, я проследила за его взглядом. Баал, рассекая воду мощными гребками, мерно шел брасом у самых скал (он вообще из воды выходил?), Рен и Лагерфельд, сидя под соседним зонтиком, рассматривали какие-то цветастые брошюры и что-то жевали — наверное, кто-то из местных торговцев принес их вместе с напитками и бутербродами. Канн дремал на лежаке, как и я до этого, полностью укрытый полотенцем (Стивен втихаря успевал позаботиться обо всех). Ну, а Эльконто, как того можно было ожидать, наслаждался цветником из четырех дам, сидя метрах в пятидесяти от наших зонтов. Горячий бриз периодически доносил переливистый женский смех и запах разномастных духов.
— А где Чейзер?
— Отлить пошел, наверное. — Газетный лист перевернулся; Конрад с интересом прочитал заголовок очередной статьи. — Представляешь, этот браслет позволяет воспринимать и печатную речь. Глядя на вывески, я как-то не задумывался об этом, а вот газеты — это очень интересно.
— Вы что-нибудь поели?
— Да, местные принимают доллары. Мы брали у них какую-то еду — хлеб, колбасу с майонезом.
— Поняла, сэндвичи. Это хорошо. Блин, Эльконто же там обгорит… поди, даже кремом не намазался, — пробубнила я, поднимаясь. — Сколько времени сейчас?
— По Нордейлу? — Халк улыбнулся.
— Ах да… конечно…
Я мысленно чертыхнулась.
Пока тут все тихо и спокойно, мне надлежало решить несколько задач: переместиться в Лондон, купить билеты на знаменитый «London Eye», а после сгонять в Норвегию и арендовать для нас коттедж, в котором предстояло переночевать.
С некоторым сожалением оглядев пляж — какая чудесная все-таки бухта, жаль покидать, — я предупредила Халка о том, что скоро вернусь, и исчезла.
*****
Посетив отхожее место, а после решив прогуляться по прилегающей к берегу территории, он заметил ее прячущейся за кустарником — ту самую девушку, что вот уже целый час наблюдала за ним.
Мак остановился.
Темноволосая островитянка с огромными карими глазами и тонкими бровями, изящная и полногрудая, в красном с белыми цветами купальнике, заметив, что ее присутствие обнаружено, неуверенно покинула свое укрытие. Босая, с юбкой из пальмовых листьев вокруг талии. Посмотрела на него и застенчиво улыбнулась. Точно местная жительница, не приезжая. Аллертон определил это интуитивно — логика при отсутствии знаний о местности не помогла бы.
Заметив, что мужчина не уходит, но и не спешит представиться, смуглянка сделала шаг вперед и протянула тонкую руку — на ее запястье звякнул браслет из кораллов.
— Аналин.
Чейзер едва заметно нахмурился: его гаджет, отвечающий за перевод, молчал. Что это за слово, что оно означает?
Девушка улыбнулась шире и, видя недоумение собесденика, добавила:
— Я Аналин. А ти? Ви?
Аллертон выдохнул с облегчением — значит, переводчик не сломался, не поплыл от воды. Протянул в ответ руку, осторожно пожал тонкие пальцы с короткими ногтями.
— Я Мак.
— Мак?
— Да.
Аналин, стараясь скрыть проскальзывающее во взгляде восхищение, оглядела обнаженный накачанный торс. Затем плавки. Покраснела, смутилась и тут же добавила:
— Ти умеешь плавать, Мак?
— Умею.
Вокруг ярких сладко-пахнущих тропических цветов весело звенели пчелы, гудели, словно маленькие пылесосы, присаживались вглубь лепестков и снова взмывали вверх. Шелестели верхушки пальм; сквозь них проглядывались плывущие по насыщенному синему небу далекие белые облачка.
— Пойдем плавать?
— Вместе?
— Да. Ти и я. Вместе.
Чейзер вдохнул напоенный солью морской воздух и огляделся: странное место, дивное, сказочно красивое. Взгляд вернулся к девушке — сначала к ее огромным глазам, к пухлым, закушенным от смущения и собственной дерзости губам, затем к впадинке над ключицей. Автоматически переполз ниже, к ложбинке между полными грудями, в которой, подвешенный на коричневой веревочке, покоился овальный медальон. Представил, как по покатым плечам и черным волосам будут стекать капельки воды, как напряженные от холода соски уткнуться в тонкую ткань купальника, и не смог удержаться — кивнул.
Почему нет? Отдых…
— Пойдем.
*****
Лондон встретил сыростью.
Серая каменная кладка строений, серая дорога, кажущиеся серыми из-за висящего тумана машины и даже серый воздух.
После Филиппин подобное изменение климата перенеслось, как ни странно, легко: все выглядели отдохнувшими, расслабившимися и в меру бодрыми. Без ропота отстояли очередь на колесо обозрения, загрузились в одну из стеклянных кабинок, полюбовались тем, чем можно было полюбоваться, несмотря на плотную белесую завесу тумана, почти полностью скрывшую Темзу и идущие по ней суда, а после расположились на широких ступенях фонтана, расположенного на Piccadilliy-Circus.
Я не спрашивала, чем ребята занимались до моего прибытия — их чуть подгоревшие лица выглядели умиротворенными, а движения расслабленными, и это было всем, что мне требовалось знать.
Здесь, в центре пасмурной британской столицы, глядя на проезжающие мимо двухэтажные автобусы с зажженными фарами (а ведь кто-то живет в подобной сырости каждый день), мы жевали излюбленное англичанами блюдо — жареную картошку и рыбу в кляре. Так называемый «Fish & Chips». Халк ковырялся вилкой в бобах, Чейзер вывалил весь кетчуп на треску и теперь с удовольствием отъедал от нее огромные куски, Лагерфельд налегал на мясной пирог с почками и горошек, Эльконто мел все подряд с аппетитом и без разбора.
Город казался бесцветным.
Если бы ни меняющиеся сигналы светофора и неоновые огни реклам, он и вовсе казался бы монохромным. Одетые в преимущественно в темное пешеходы, бледные столбы, коричневые стволы деревьев, стальная ограда, идущая вдоль дороги, бесцветность зданий… Казалось, запрет выделяться, существовавший здесь всего какие-то лет двести назад, сохранился и по сей день: это вам не какие-нибудь Гавайи, это Англия, поэтому будьте добры, уберите эту цветастую юбку и наденьте что-нибудь монотонное, приглушенное и чинное. Да, мадам, это я к вам обращаюсь…
— Как-то тут уныло.
Декстер прочитал мои мысли.
Я кивнула.
— Тем не менее эта держава считалась одной из самых могущественных много столетий подряд. Огромное количество колоний… Британцы оказали сильное влияние на взгляды и культуру остального мира.
Рен поморщился.
— Все равно уныло. — Неодобрительно оглядел прохожих, хмыкнул. — Кажется, убей здесь кого-нибудь, и придется за собой стены тряпочкой оттирать.
Я прыснула.
— Если бы ты знал, насколько прав.
Справа в мусорную корзину полетела пустая картонная коробка, вымазанная соусом. Эльконто вытер губы салфеткой, скомкал ее, зашвырнул в ту же корзину и повернулся ко мне.
— А что у нас в планах дальше?
— Дальше? — Я улыбнулась. — Использование твоих фирменных унтов.
— Унтов?
Гаджет Дэйна, видимо, на переводе этого слова дал осечку.
— Говнодавов, — услужливо подсказал Лагерфельд.
— Ух, ты! — Снайпер оживился. — Перекинемся в холод?
— А то. Еще в какой. — Я вытерла руки, отставила коробку с остатками жареной картошки и оглядела ребят. — Сейчас возвращаемся в гостиную к Дэйну, переодеваемся в теплое и перемещаемся туда, где будем ночевать. Все готовы?
Норвегия. Tromsø.
Вечер. Минус пять по Цельсию.
Конечно, то была рискованная затея, но они не роптали и не задавали вопросов о том, что мы делаем в этом странном северном городке. Прогуливались по узким улицам между выкрашенными в зеленый, розовый и желтый двухэтажными домиками, с интересом рассматривали сувениры в маленьких лавках и слушали мои рассказы о белых медведях, фьордах и викингах.
До заката оставалось около часа.
Я молилась и смотрела на окрашенное багровыми всполохами ясное безоблачное небо.
Да, конечно, конец марта — уже не совсем сезон, но, может быть, нам повезет… должно повезти.
В центре деревушки, что норвеги именовали коротким словом «by», на центральной площади стояла небольшая сцена, на которой выступал местный фольклорный ансамбль. Женщина в зимней куртке и вязаной шапке с оленями пела на старо-исландском языке, с переводом которого стопорился даже лабораторный браслет. Виноват в том был то ли акцент певицы, то ли неправильно произнесенные ей слова, ясно было лишь то, что напев рассказывал о неком корабле, попавшем в шторм у северных скал, а вот что именно произошло с моряками, осталось загадкой.
Темно-красный деревянный домик — удобный, оснащенный всеми современными удобствами коттедж, что мне удалось арендовать — находился на самом краю Тромсё, практически на отшибе, куда свет от городских окон и фонарей уже не долетал.
Тем лучше.
Зачем мы здесь? В чем смысл? Почему именно в этом месте? Я была благодарна за отсутствие подобных вопросов. Команда доверяла мне безоговорочно: если Бернарда решила, что следующим пунктом должен быть именно этот, то так тому и быть.
Спасибо им.
Лишь бы нам в эту ночь повезло…
От нечего делать поджарили на мангале во дворе купленные в магазине сосиски, попробовали местного, оказавшегося очень неплохим, пива, а через часок легли спать — сказалась усталость долгого дня.
Но даже тогда, когда шорох и возня в темных комнатах затихли, и коттедж наполнился размеренным тихим храпом, я продолжала смотреть в окно.
Природа, ну, пожалуйста, не подведи!
Над пологим холмом, покрытым елями, неторопливо плыла луна.
3:15 утра.
— Встаем! Ребята, встаем, одеваемся и выходим на улицу! Все, мигом! Давайте, собирайтесь-собирайтесь!
Недовольное ворчание прерывалось шорохом натягиваемой одежды.
— Куда одеваемся? Зачем?
— Блин, четвертый час, Ди, может, поспим?
— Одевайтесь!
Они нехотя оделись, обулись и сгрудились у двери. Взирали хмуро, молча спрашивая: «И нафига?»
— А теперь на выход. Как только выходим, смотрим на небо. Давайте-давайте, в темпе, я не знаю, сколько оно продлится.
Толкнув деревянную дверь, первым наружу вышел Баал, а сделав шаг, застыл с задранной вверх головой. Остальные недовольно заворчали.
— Ну, ты уже подвинься…
— Чего там такое?
— Мы тоже хотим посмотреть!
Я протиснулась мимо Карателя и улыбнулась. Вот теперь можно ликовать!
Каждый, кто, обходя Регносцироса, выходил на улицу, мгновенно, словно по взмаху волшебной палочки, застывал, поднимал лицо к небу и превращался в зачарованную магическим видом статую. Через минуту неподалеку от крыльца стояло семь мужчин с одинаковым выражением лица: распахнутые глаза, распахнутый рот и отражающиеся в зрачках зеленоватые всполохи. Лишь вырывались наружу клубящиеся облачка пара, да скрипел под подошвами снег.
С минуту или около того никто не мог произнести ни слова — на темном небе, растянувшись от горизонта и до самых макушек, застыло в своем великолепии северное сияние.
Слоистое мерцание, магическая пыль, свет, порожденный космосом — невероятное, завораживающее зрелище. Ощущение свершившегося чуда — смотри на небо и загадывай, что хочешь, все мысленно попрошенное в такой час обязательно исполнится. Истинная магия.
— Ди, что это?
Силуэты деревьев, застывшие темными лапами на фоне желтоватых и местами розоватых всполохов. Зеленый все же преобладал. Ленты свечения медленно перетекали из одной в другую и меняли форму — простоишь часами и все равно не сможешь оторвать глаз.
Спасибо, природа, спасибо! Конец марта, но ты поделилась чудом, спасибо!..
— Это очень редкое явление на нашей планете. — Я не отличалась от остальных, взирая на небо с благоговением. — Оно называется северное сияние, и мы приехали сюда именно для того, чтобы увидеть его.
Назад: Глава 2. Москва
Дальше: Глава 4
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Лекси
    Просто супер !Легко ,коротко но очень интересно ,без напряга... море позитива ,смеха до слез и мурашек ))) классный рассказ, спасибо автору за незабываемые минуты с нашими любимыми героями !))))