Последний звонок. Том 2

Глава 95. Дима

Пассажиры орали. Они вопили так, что я почти не чувствовал боли от ударов, пока, врезаясь в кресла, кубарем катился куда-то не то назад, не то вниз. Боль растворилась в океане криков. Очередным рывком меня поставило на ноги, я вцепился в подлокотник ближайшего кресла. Мужчина, сидевший в нем, меня не заметил — он орал. Как будто его наняли в массовку на съемки фильма-катастрофы, он дисциплинированно отрабатывал зарплату: орал до скончания воздуха, потом глубоко вдыхал и продолжал орать.
Машу бросило на меня. Я обхватил ее за талию одной рукой.
— Жива? — крикнул на ухо, но не смог разобрать ответа. Я чувствовал ее дыхание, частое и неровное, пытаясь удержаться на месте.
Самолет вновь дернул носом вверх, и это был не просто жест. Мы набирали высоту. Стюардесса на внеплановый взлет отреагировала, должно быть, исключительно машинально — села на свободное место. Я видел ее форменную пилотку над спинкой кресла, в котором должен был сидеть сам. Рядом то и дело мелькала лысина моего соседа. Он не то пытался стоять, не то отчаянно хотел убежать. И было отчего.
«Дьявол! Инопланетяне!» — доносилось со всех сторон. Мужчина, за кресло которого я держался, привстал и, посмотрев на замершего в проходе человека, заорал опять.
Брик стоял, незыблемый и непоколебимый, будто ось, пронзившая самолет. Как цветная вклейка в черно-белую фотографию — таким он казался инородным. От тряски всё расплывалось, все предметы прыгали — кроме него. В сгустившихся сумерках — словно вдобавок к электроприборам он выключил солнце, — ярко-синим полыхали глаза на бесстрастном лице.
— Удивительное состояние — свобода, — заговорил мужчина в кресле, прекратив орать. — Ощущаешь себя хозяином тела, каждый процесс, каждая реакция подчинена разуму, и возможности — безграничны.
Почему я его слышу? До меня не сразу дошло, что все пассажиры замолчали, замерли. Самолет уже практически не трясло, он уверенно набирал высоту, но успокоило пассажиров явно не это.
— Ты серьезно разочаровал меня, Дима. — Слова эти одновременно произнесли все. Несколько десятков голосов сплелись в один. Только Маша, вскрикнув, прижалась ко мне плотнее. — Вся твоя дружба оказалась до первого серьезного испытания. Почему ты не объяснил мне? Вместе мы бы нашли решение. Но ты предпочел действовать по собственному усмотрению, спелся с моими врагами, подписал мне смертный приговор. Лгал и манипулировал, наплевав на свои принципы, как только дело коснулось личного. Если это и есть ваша человеческая дружба, то сталкиваться с любовью мне бы не хотелось.
Я смотрел через разделившие нас метры пространства в ярко-синие глаза и не находил возражений. Все мои мысли для него как на ладони.
— О чем он? — спросила Маша. — Что за «приговор»?
— Его супруга жива, — отозвался хор. — Элеонора жива. Ему просто нужен был повод отправиться с нами, нужно было мое доверие, безграничное доверие, которое помогло бы ему нанести удар в спину. Предатель!
Последнее слово прогрохотало особенно громко, так, что зазвенело в ушах. Я поднялся в воздух, Машу от меня отбросило, или же она сама отшатнулась.
— Но ты принес и хорошие вести. — Принц теперь говорил сам, без поддержки хора, и его голос эхом отдавался у меня в голове. — Исследователи проглотили наживку.
Меня сейчас вырвет, — вот о чем я думал, болтаясь без опоры в салоне самолета, поднимаемого волей Принца. Эта мысль казалась спасительной, как если бы я выпил лишнего. Жанна, Костик, Исследователь, Разрушитель, Принц, Маша, Юля… Все слепилось в огромный мысленный ком, приводящий меня в ужас. Слишком много всего. Я не справлюсь, я даже не могу всего этого осмыслить! Не говоря о том, что сейчас вовсе не могу ничего предпринять.
— Пошел ты на хер, Принц! — заорал я. — Со всей своей гребаной дружбой и любовью — вприпрыжку. Давай, убей меня!
Голова взорвалась болью. Холодные пальцы, надавили на мозг. Еще чуть-чуть, и что-то там лопнет, свет навсегда померкнет…
— Отпусти его!
Боль ослабла. Я обнаружил, что уже валяюсь на полу. Мельтешение разноцветных кругов перед глазами прекратилось. Маша, бросившаяся на Брика, взлетела, завертелась в воздухе и с криком упала.
— Сколько раз он должен причинить тебе боль? Солгать? Предать? Сколько, чтобы ты так же кинулась на него, с такой же яростью и жаждой убийства? — крикнул Принц. В его голосе зазвучало нечто, похожее на человеческую обиду. Или, может, это всего лишь догорали остнки Бори?
— Не смей его трогать! — Маша говорила хрипло и, судя по всему, не могла встать. Сидела на полу, в трех шагах от меня, одной рукой держась за ребра.
— Как будто я спросил твоего мнения, — отозвался Брик.
Меня вновь потянуло в воздух, ледяные пальцы коснулись мозга, но вдруг… Я словно бы выскользнул, опять распластавшись на полу.
«Вот это было по-настоящему сильно! — произнес Разрушитель. — Он меня буквально вышиб, снес все барьеры!»
— Круто, — просипел я, чувствуя привкус крови. — Что теперь делать?
«Подождем секунды три».
— Что? — удивился я.
Самолет дрогнул. Я вовремя поднял голову, чтобы увидеть, как свечение покидает глаза Брика. Он тяжело дышал, лихорадочно растирая виски.
«Это был мощный спонтанный выплеск силы, — говорил Разрушитель. — Сейчас Принц поймет, что его возможности отнюдь не безграничны, и, если хоть чего-то соображает, то предпочтет посадить самолет. В остальном — без изменений. Я работаю по Юле, как только она окажется у меня, я буду диктовать условия. И Принц, и тот недоумок, что вселился в вашего сына, будут плясать под мою дудку. Впрочем, вы можете повторить приглашение и с моей помощью одолеть Принца. Тогда самолет разобьется, как мы и хотели».

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий