Последний звонок. Том 2

Глава 93. Маленький Принц

Я открыл ноутбук, пять минут смотрел на черный экран, потом, так и не включив, закрыл. Какой смысл, если я даже в сеть зайти не смогу?
«Послушай, ты, — обратился я к Борису, — сделай одолжение, объясни, чего ты пытаешься добиться? Ты же видел, твой обожаемый Дима здесь, он на меня рассчитывает. Может, постоишь пока в сторонке?»
«Ты виноват в смерти его жены. В смерти Элеоноры. Достаточно».
«Не смей! Не надо выставлять меня виноватым только за то, что я не оказался рядом».
«Во-первых, Принц, я тебя не обвиняю, ты с этим справляешься сам. А во-вторых, беда как раз в том, что ты оказался рядом. Мой тебе совет: уйди, пока не принес этим людям еще больше боли. Есть еще в-третьих: ты так и не сказал мне, чего вы все пытаетесь добиться. А я имею право знать».
Как об стену долбиться. Я тряхнул головой, одновременно с этим инстинктивным жестом освобождая в сознании участок, защищенный от проникновения Бориса. Вот до какого жалкого пятачка сжалось мое царство. Едва получается контролировать движения тела.
Мужчина рядом пошевелился, зевнул и выключил фильм. Сняв наушники, уставился на меня.
— Впервые летите?
Я смерил его, как мне казалось, презрительным взглядом.
— Поболтать захотелось?
Сам понимал, что без поддержки внушением мои потуги выглядят убого. Но не думал, что до такой степени. Мужчина улыбнулся и постучал себя костяшками пальцев по пиджаку. Пиджак отозвался стеклянным звуком.
— А то вид у вас бледный, — пояснил мужчина. — Я и подумал, вдруг нужна экстренная помощь?
На том крохотном пятаке, что остался в моем распоряжении, мыслям было тесно, и сменяли они друг друга с черепашьей скоростью. Алкоголь. Он предлагает мне алкоголь, чтобы справиться со страхом полета. Но я не боюсь. Почему не боюсь? Ведь если что-то случится, и этот идиот не сможет вернуть мне контроль над экстрапсихическими навыками, я буду абсолютно беззащитен. Хм… Пожалуй, что боюсь. Но алкоголь не изменит объективную действительность, он лишь подкорректирует мое восприятие реальности. Исказит его, помешает мыслительной деятельности. Я до сих пор помнил тот ужасающий опыт распития водки в школьном возрасте. Тогда запертый на крохотном пятачке Боря смог ненадолго вылезти… Стоп!
— Да, — сказал я, подняв взгляд от пиджака мужчины на его лицо. — Да, спасибо, это было бы весьма кстати.
— Я уж думал, вы уснули с открытыми глазами, — засмеялся он и протянул мне руку. — Олег.
— Борис, — ответил я на рукопожатие. — Но когда я напьюсь, можете звать меня Принцем.
Я с трудом сдержал смех, глядя на его вытянувшееся лицо. Даже мысли об Элеоноре куда-то задевались, видимо, не уместившись на том участке, которым я еще мог управлять.
— Шучу, — улыбнулся я. — Это просто школьное прозвище.
Лицо мужчины расслабилось, на нем даже появилась осторожная улыбка. Оглянувшись, он запустил руку под пиджак и вынул плоскую стеклянную бутылку. Из всего, что было на этикетке, я разобрал лишь «коньяк» и «40%». Большего мне и не требовалось.
«Ты что задумал?» — всполошился Боря.
«Угадай. Как давно ты в последний раз пил спиртное? Лет семнадцать назад?»
«Мне нельзя! Ты… Ты с ума сошел, мне же нельзя…»
«Иначе что? Убьешь свою мать еще раз?»
Он замолчал, насколько я мог судить, — от шока. А сосед тем временем отвинтил крышку и протянул мне бутылку. Я поднес ее к носу, вдохнул. Аромат не лишен приятности.
«Ты слишком много о себе возомнил, приятель, — сказал я мысленно. — Из-за того, что вдруг у тебя появилась возможность спрятать ключ от кладовки с оружием, ты решил, будто стал очень сильным. Только вот силен не тот, кому улыбается удача, а тот, кто на пути к цели может зайти дальше. Твое здоровье, ключник».
Коньяк напоминал водку совсем чуть-чуть. Вкус гораздо мягче, и я, глотая, подумал, что им запросто можно наслаждаться — при желании. Борис моего мнения не разделял. Я буквально видел, как он носится кругами, схватившись за голову, и кричит, кричит без слов.
— Э, э! — Бутылку у меня отобрали. — Ты чего как пианист? Это ж деликатный напиток.
— Почему… — Я откашлялся в рукав, вытер набежавшие слезы. — Почему — «пианист»?
— А хрен бы знал. — Олег сам приложился к бутылке. — Друг один так говорит. Я спросил, он отмахнулся — все равно, говорит, не поймешь, если не знаешь.
Я свободно откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Мир приятно покачивался, мысли успокаивались, но, что самое главное, ширилась зона моей автономии.
— Как-то раз, в школе, — заговорил я, — мой друг пытался мне объяснить, зачем люди пьют. Мол, это помогает им забыть о проблемах и тому подобное. Но теперь я понимаю, что это не единственная причина, по крайней мере, не единственный подвид общей причины. Взять, например, вас, Олег. Вы пьете потому, что это помогает вам ощутить целостность своего образа, приблизить себя к некоему условному идеалу. Небрежно отпить крепкого алкоголя — символ мужественности и силы. Но сколь велика ваша сила на самом деле? Какой удар вы способны выдержать?
— Э, да ты уже нарезался, — засмеялся Олег. — Что, пьешь тоже в первый раз?
— Во второй. — Я открыл глаза и улыбнулся ему. — Страшновато терять контроль над сознанием, которым учился управлять половину жизни. Страшновато, разумеется, не мне.
Вот теперь ему тоже сделалось страшновато. «Псих, что ли?» — читалось на лице.
— Ну, э-э… ладно. — Олег спрятал бутылку в карман, и я вновь затрясся от смеха.
Кажется, я близок к истерике. Впрочем, нет, не я. Надо отстраниться. Встать в сторонке и ждать, пока Боря в панике сам не разнесет все двери и стены, что нагромоздил вокруг меня.
«Я не позволю тебе провести меня так!» — завопил он.
Остановился. Я представлял себе его в коридоре, узком и темном, замкнутом в кольцо. Шагнул навстречу.
«Позволишь иначе? Отступись, дурачок, у тебя уже мозги в кашу, ты не вынесешь того, что начнется по приземлении. Иди сюда. — Я толкнул ближайшую дверь, и она открылась. Тот самый оазис, где несколько последних часов томился я. — Сиди смирно, и я верну твою жизнь в целости и сохранности».
Алкоголь подействовал и на меня, я ощутил возможность, о которой раньше всерьез не думал. И Борис, кажется, вознамерился довести меня до ее применения. Скрючился в три погибели и бормотал, как молитву: «Это пройдет, это просто алкогольное опьянение, это пройдет, это…»
Я сделал шаг, и он попятился, схватился за ручку следующей двери, как будто его тащила назад неведомая сила. «Чтение поверхностных мыслей», — гласила табличка.
«Зачем ты их сторожишь? Ты ведь никогда не наберешься смелости воспользоваться хоть чем-то».
«И тебе не дам!» — Визжит. Противно, как девчонка.
Со следующим моим шагом его оторвало от ручки, понесло дальше. Я толкнул дверь — закрыто.
«Если бы не стеснялся пользоваться игрушками, которые я тебе оставил, знал бы, что Катя хочет ребенка».
В этот момент что-то случилось. Как будто хлопнула одна из дверей, из нее вырвался сквозняк, и… Самолет тряхнуло. Вот теперь он по-настоящему испугался.
«У меня не должно быть детей. Никогда. Я больной!»
Какая уверенность, какое благородство, надо же. Куда мне заплакать? Как назло, ни тряпки, ни платочка. Пнул дверь с «Поверхностным чтением» — скрипнула, но не сдалась.
«Я не хочу разрушать твой разум, Боря. Но могу это сделать легко. Ты же чувствуешь. Отступись».
Он молчал, но отступать не собирался. Все еще не верит? Или хочет узнать, надолго ли его хватит?
— Скажите, Олег, у вас есть дети? — обратился я к своему собутыльнику.
Тот, оказывается, успел достать ежедневник и с умным видом в него уставился. Услышав мой вопрос, просиял. Потомство, имущество и статус — вот три кита, на которых покоится самолюбие человека. Главное знать, где гладить.
— Да, парню семнадцать уже, а дочке десять. Сейчас фотку покажу.
Он полез во внутренний карман — не в тот, где была бутылка, в другой, — и достал бумажник. Открыл его. Я увидел семейное фото где-то на природе. Зеленая трава, лесной массив на заднем плане, счастливая улыбающаяся семья.
«Вот чего ты лишил Катю. А что взамен? До старости нянчиться с пускающим слюни дебилом? Большая удача, что ты худо-бедно функционален, как мужчина. Когда лекарства окончательно похерят и это, она останется ни с чем. Ни мужчины, ни детей, ни возраста, в котором еще можно что-то менять».
Самолет тряхнуло сильнее.
— Да что ж такое там, — пробормотал Олег и наклонился поднять бумажник. Я использовал заминку, чтобы вновь оказаться в коридоре.
«Давненько тебя так не расшатывали, а? Это еще не конец. Сейчас от твоей уверенности камня на камне не останется. Прошу последний раз: спрячься от жизни, как делал всегда, и я оставлю твои драгоценные иллюзии. Наслаждайся своей великой миссией, храни порченое семя, которому не место в мире, до стандартов которого тебе не дотянуться».
«Катя счастлива со мной!»
«Показать тебе, как она была счастлива со мной? А ведь я могу осуществить все ее мечты, даже больше, чем она осмелится когда-нибудь сформулировать».
«Не смей!»
«Отступись».
«Уйди из моей головы!»
Я открыл глаза и достал телефон Юли из кармана, включил.
— А вот моя дочь, — показал я снимок Олегу.
— Симпатичная, — отметил тот.
— Ну, слава богу, от меня ей только ум достался, всякие сверхъестественные способности. Внешностью больше в мать пошла. Да вы же ее видели. — Я мотнул головой назад, туда, где сидели Дима и Маша.
Олег сообразил, о ком идет речь, одновременно с Борисом. Но если Олег сперва озадачился, а потом нахмурился, то Брик захлебнулся мысленным воплем. Отчаяние, ужас, неверие…
— Так сложилось, что я отлучился надолго и не видел дочку ни разу. Она даже не знает о моем существовании. Как раз когда я вернулся, она сбежала из дома, оставив ложный след. Мы с моим другом и ее матерью весь Красноярск вверх дном перевернули, а в результате спасли от суицида совершенно постороннюю девочку. Три дня потеряны впустую. Но теперь я точно знаю, что Юля в Москве. Ах, я не сказал? Ее зовут Юля. Это наша дочь — моя и Марии. Мы зачали ее, когда учились в одиннадцатом классе.
Олег меня не волновал. Я закрыл глаза, чтобы поскорее вернуться в коридор, но лишь успел заметить, как распахиваются все двери, как из них выплескивается поток, который не сдержать, не перенаправить, потому что его несет чужая воля, последний всплеск этой воли. А может, даже и первый.
Успел заметить, как в ослепительно-белой вспышке исчезает разум Брика. И успел закричать этой белизне: «Я не хотел! Почему ты не слушался меня, придурок?!»
А потом белое сменилось черным.

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий