Последний звонок. Том 2

Глава 102. Дима

В «Ауди» Николая Васильевича пахло кофейным ароматизатором и свежим пластиком. Эта смесь казалась на удивление уютной, и я прикрыл глаза, вверив себя мягким покачиваниям салона. Иногда я поглядывал в окно, видел, как поднимается солнце, ощупывая грязноватыми лучами серые дороги, здания, людей…
Чужой город просыпался, улицы наводнялись автомобилями, по тротуарам стремились крепнущие потоки пешеходов. Некоторые, должно быть, обсуждают вчерашнее крушение, другие даже не слышали о нем. А главное, что жизнь продолжается, жизнь кипит. Чужая жизнь.
Мы с Жанной столько говорили о том, чтобы уехать подальше от Назарово, куда-то, где будет лучше. И вот я — дальше не придумаешь. А на душе — все та же глыба льда. Куда бы мы ни уехали, вокруг будут все те же люди, дома, дороги и машины. Куда бы мы ни уехали, я останусь собой.
— Я могу попросить об одолжении?
Николай Васильевич метнул на меня вопросительный взгляд.
— Вы ведь тоже умеете манипулировать сознаниями. Я хочу избавиться от… этого.
Слов я не нашел. От чего избавиться? От тревоги за Юлю? От жалости к Маше? От веры в Брика? Наверное, от всего разом, но не так прямо. Должно быть какое-то слово, описывающее все мои терзания, но я не мог его подобрать.
— Самоотречение, — поморщился Николай Васильевич и открыл форточку. — Или, чуть благороднее: «самоотверженность».
Он прикурил сигарету, протянул пачку мне. Я покачал головой, и Николай Васильевич внезапно разозлился. Ударил по тормозам, машина резко встала, загудели сзади. Я не успел вскрикнуть от боли — ремень безопасности сдавил грудную клетку — как мне в лоб уперся холодный ствол.
— Думайте, кого, о чем и когда просите, Дмитрий Владимирович, — прошипел Разрушитель. — Единственная причина, по которой я вожусь с вами, — ваша самоотверженность. Посмотрите на себя со стороны. Средний умишко, физическое развитие оставляет желать лучшего даже по сравнению с моим, общественный статус, связи, деньги — все по нулям. У вас есть только одна монета, которой вы можете платить мирозданию за право существовать. И вы хотите избавиться от нее, потому что слишком тяжело таскать кошелек? Отвечая на вопрос: нет, я не могу манипулировать сознаниями так, как это делал ваш друг. Но подрезать кошелек — это запросто. Приоткройте дверь и отклонитесь, я не хочу испачкать салон дерьмом, которое плещется в вашей голове.
Я постарался успокоить дыхание, попытался уверить себя, что он не спустит курок. Но сам же понимал: спустит. Николай Васильевич не шутил.
— Зачем я вам?
Пистолет исчез. Николай Васильевич бросил взгляд в зеркало и рванул с места.
— С этого надо было начинать. Почву лучше щупать, тыкая палкой перед собой, а не прыгая жопой в трясину. Юля — то единственное, что меня интересует. Если она захочет, то сможет отдать Исследователям то, что им нужно. Но чтобы захотеть, ей нужен кто-то, кому она может доверять. Человек, ради нее пересекший полстраны, переживший авиакатастрофу, поставивший на кон свою семью, свою любовь и свою жизнь. Вот зачем вы нужны, Дмитрий Владимирович. Вот ради чего вы родились и дожили до этого дня. Если вы все еще не поняли очевидного, вы — Разрушитель, способный уничтожить себя и весь мир ради глупой веры, мимолетной грезы, нелепой фантазии. И ваша жена с вами только поэтому. Если есть какие-то сомнения… — Он резко вывернул руль, и мы влетели в лабиринт дворов, — поговорите с ней. Она теперь в безопасности.
«Ауди» замерла у подъезда пятиэтажного кирпичного дома. Металлическая дверь с кодовым замком покрыта зеленой краской, частично ободранной. Неужели в таких местах живут подполковники ФСБ?
— У подполковников ФСБ есть берлоги на все случаи жизни, — ответил моим мыслям Николай Васильевич. — В том числе, чтобы привести в гости биомусор вроде вас. Прошу. — Набрав номер, он протянул трубку мне.
Первый гудок не успел отзвучать, как через тысячи километров до меня долетел голос Жанны:
— Дима? — быстро спросила она. — Это ведь ты?
Только теперь я понял, что все время, пока я лежал без сознания, пил кофе и спорил с Николаем Васильевичем, она считала меня мертвым. Она пережила эту ночь, как — не знаю. Я бы, наверное, не сумел. А она сумела — для того, чтобы утром узнать, что я жив.
— Я. Все в порядке.
Звук, который раздался в трубке после этого, я не сумел расшифровать. То ли всхлип, то смех.
— Жанна, — окликнул я, — как ты?
— Хо... рошо, — выдавила она. — Теперь — хорошо.
— Так было надо. Пойми. — Я отдал бы сейчас полжизни за то, чтобы оказаться рядом с Жанной. Прижать к себе, успокоить. А вместо этого выдавливал в трубку чужие, казенные слова.
— Да, — помедлив, сказала Жанна. — Да, я понимаю. Ты не ранен?
— Нет. Маша в больнице, легкое пробито. Но она должна поправиться.
— А ты будешь ее дожидаться, так?
Я помолчал.
— Прости. Кроме меня, у нее здесь никого нет.
— Не извиняйся. Я бы поступила так же.
Снова тишина. Постепенно я успокаивался. Сознавал, что пути назад нет. Мы с Жанной вскарабкались на какую-то странную, продуваемую всеми ветрами ступеньку, и вся лестница осыпалась за нами. Зато мы взобрались на эту ступеньку вместе.
— На этот номер можно звонить?
— Лучше не надо. — Я покосился на Николая Васильевича. — Я перезвоню сам, чуть позже, с другого. Как…
Меня перебил крик:
— Элька! Я тебе башку оторву!
Послышалась какая-то возня, вопли — я узнал голос Костика.
— Нет, ты представляешь? — вернулась возмущенная Жанна. — Эта бестолочь дала Костику пистолет. «Поиграть»!
— Димка, не ссы! — заорала на заднем плане Элеонора. — Он без патронов! И вообще, с тебя бутылка. Помереть и то нормально не можешь, все у тебя не как у людей.
Судя по голосу, Эля была рада едва ли не до истерики. И я наконец-то смог улыбнуться.
— Сделай все, что нужно, и возвращайся, — сказала Жанна. — Только звони обязательно, я жду. И тут еще Костик хочет поговорить. Передаю.
Голоса сына я ждал с замиранием сердца.
— Здравствуй, папа, — сказал он непривычно взрослым тоном, но все же — своим. — Я думал, ты погиб.
— Так было нужно.
— Я понимаю. Я теперь много чего понимаю. Он меня научил.
Мысленно я проклял Исследователя, и только потом задумался. Может, так он, согласно своей идиотской логике, попытался компенсировать ущерб? Сделав из ребенка маленького взрослого. Как теперь вести себя с сыном? Я не знал, он — тоже. И мы молчали.
— Расскажи ту сказку дальше, — попросил Костик с неуверенностью в голосе, будто сомневался, что просьба уместна, что ему нужна эта сказка.
— Слушай. Рыцарь с Принцем отправились в дальнее путешествие на поиски Принцессы. Но в дороге Принц сошел с ума. Напал на Рыцаря и убил бы его, если бы не Дракон, пришедший на помощь. Дракон прогнал Принца и помог Рыцарю вновь поднять меч. Вместе они отправились спасать Принцессу. — Я посмотрел на Николая Васильевича, задумчиво посасывающего сигарету, и добавил: — А еще Дракон обманул Злодея, и тот отпустил жену и сына Рыцаря. И побежал искать Принцессу сам, потому что думал, что Рыцарь погиб.
— Но Рыцарь выжил, — заговорил Костя. Он не спрашивал. Он, как полноправный сказочник, продолжал и заканчивал историю. — Потому что знал, что, кроме него, Принцессе рассчитывать не на кого — даже Королева-Мать больше не могла ничего сделать. Она лежала в постели, сраженная тяжкой болезнью… Папа! — Снова заговорил как ребенок. — А что все это время делала Принцесса?
Я улыбнулся, почему-то не сомневаясь, что сын почувствует невеселую улыбку.
— Плохие вещи. Принцесса делала плохие вещи, за которые потом ей будет стыдно. Но она была маленькая и глупая, и думала, что Принцессам позволено больше, чем другим. Странная у нас получается сказочка, да?
— Точно. Совсем не детская. Спаси Принцессу, пап. Я хочу с ней подружиться.
Закончив разговор, я вернул телефон Николаю Васильевичу. Тот молча смотрел мне в глаза. Я вытащил сигарету у него из пачки.
— Мне нужен телефон, — сказал после первой затяжки.
Николай Васильевич кивнул:
— Это очевидно. Особые пожелания будут?
И тут меня прорвало. Что ж, если на свою жалкую «монету» я не могу купить даже собственного счастья и покоя, посмотрим, на что она может сгодиться:
— «iPhone» последней модели. Денег на счет — тысяч пятьдесят для начала. Костюм — как у вас, но черный. И мои любимые сигареты, а не это дерьмо. — Я щелчком выбросил едва раскуренную сигарету в окно.
Николай Васильевич улыбнулся:
— Ну вот, уже похоже на серьезный разговор. Все-таки там, в морге, я насчет вас не ошибся. Главное, не пытайтесь больше стать «обычным человеком». Не развеивайте в моей памяти образ мальчишки, направившего «УАЗ» под встречный грузовик. Идемте, покажу ваше временное пристанище.

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий