Палач, скрипачка и дракон

Глава 5

Больше всего Рокко боялся увидеть дома Ванессу и Гиацинто. И, хотя всю святую воду он выпил по дороге, не сомневался, что названная сестренка уже штук сто заклятий припомнила, против которых с молитвой не попрешь.
Повезло. Ванесса была и злой, и коварной, и безжалостной, но долго зацикливаться на одном, к тому же в праздничную ночь, она не могла. Хвала Диасколу, этой сумасшедшей ведьме одинаково весело убивать людей и на санках кататься.
– Приплыли! – Тяжело дыша, Рокко свалил Энрику на стул и щелкнул пальцами в сторону камина. Огонь, прежде чуть тлевший, взревел громко и жарко.
Энрика, стуча зубами, пыталась согреться, обнимая себя. Рокко схватил с пола подушку, заткнул свистящее ветром отверстие в окне. Стало тихо, и сверху донеслись рев и визги. Энрика подняла голову, даже перестав дрожать.
– Что это? – спросила она.
– Аргенто, – махнул рукой Рокко.
– Ему что, плохо?
– Нет, Рика, ему – хорошо. Лучше, чем нам… Так, дай-ка руку!
Присев на корточки перед стулом, Рокко взял левую руку Энрики и внимательно осмотрел метку.
– Настоящая? – спросила Энрика.
– Угу. Такое не подделаешь. Ну, Несси, мать твою, женщину неизвестную, я тебе еще устрою…
– Они поженились, – всхлипнула Энрика. – Ванесса и Гиацинто…
– Да ладно! – воскликнул Рокко. – Неужели правда?! Эй, не надо на меня так таращиться, я сам вот только узнал. Ты, вишь ли, престиж мне испортила, а я об том и не подумал.
– П-п-п-престиж? – Энрика затряслась снова.
– Угу. – Рокко подобрал с пола жакет и туфли Камиллы Миланесе, помог Энрике одеться и обуться. Ходить в доме колдуна босиком могло быть смертельно опасно. – Всем казалось, что мы – жених и невеста, а ты за Гиацинто собралась. И, будь по-твоему, все бы начали смеяться – мол, вот, колдуну нос натянули. Ванесса и выступила за честь семьи. Народ-то тупой, им поди объясни, что нас женить – только портить. Да уж выхода нет теперь. Ты согласна?
– На что?
– Рика, я тебя умоляю, начинай уже думать! Здесь я тебя от казни не укрою – ни сил, ни прав таких у меня нету! Выйдешь за меня замуж?
– А это поможет? – Губы Энрики задрожали.
– Тебе, я смотрю, ничего уже не поможет! – разозлился Рокко. – Не знаю я, пробовать будем. Хуже не станет, по крайней мере. Ну? Готова?
Энрика закивала, вытянула обе руки. Рокко сжал их своими и, глядя подруге в глаза, громко и четко произнес:
– Энрика Маззарини, согласна ли ты выйти замуж за меня, Рокко Алгиси, дабы пребывать вместе и в жизни земной, и в жизни загробной, доколе не будет воли Дио нас разлучить?
– Согласна, – шепнула Энрика.
Ничего не произошло. Рокко нахмурился, покосился на черную метку.
– Давай-ка еще раз, – вздохнул он. – Я попробую вознести еще одну молитву. Сила Дио, к тебе из тьмы взываю! Помоги уберечь грешную душу, ибо кается она. Припиши мне грех ее, а ее – очисти…
Тут все лампы в доме погасли, и даже камин. В наступившей темноте пророкотал спокойный голос:
– Рокко, прекрати мне досаждать. Ее грех – и так твой.
Загорелись лампы, вспыхнул огонь в камине. Рокко и Энрика смотрели друг на друга, широко раскрыв глаза.
– Это был Дио? – пролепетала Энрика.
– Нет, – шепотом отозвался Рокко. – Это Аргенто издевается. Тише говори, мы ему отдыхать, видно, мешаем. И про Дио молчи – ему от этого неприятно.
Отпустив ладони Энрики, Рокко встал, прошелся по комнате, потирая подбородок. Остановился, наткнувшись на шкаф.
– Темпоральное смещение? – пробормотал он в задумчивости. – Смогу ли я?.. Смогу!
Он заметался, подхватил с пола древнюю книгу с выпадающими листами, раскрыл на нужном месте и бегло просмотрел запись. Потом рванулся к полке, взял последний мешочек порошка из коробки, рассыпал его под шкафом. Повернулся к Энрике:
– Слушай сюда. Я отправлю тебя в прошлое.
– Зачем? – ахнула Энрика.
– Я слушать велел, а не «зачемкать»! Проще всего, чтоб с расчетами не мучиться, на двенадцать часов назад. Как раз после того как мы у церкви поссорились. Бежишь ко мне, извиняешься – а я обидчивый! – проведем брачный обряд и, как только увидишь кольцо у себя на пальце, тут же заставляешь меня тогдашнего вернуть тебя в зад. Поняла?
Энрика неуверенно кивнула, кутаясь в жакет. Согреться все никак не получалось.
– Только, прошу, безо всякой чепухи, – взмолился Рокко. – Никаких разговоров с Гиацинто или киданий на Ванессу. Вообще ничего лишнего не делай. Со временем шутки плохи. Перенесешься – и сразу сюда. Готова? Полезай в шкаф!
Он распахнул дверцу черного шкафа и сделал приглашающий жест рукой. Энрика поднялась, сделала несколько шагов и остановилась.
– Смелее, – подбодрил Рокко и вдруг, спохватившись, сунул руку в карман. – Вот… Все как-то не до того было. Подарок тебе. Ну, с днем рожденья, с Новым годом, в общем…
Энрика взяла шарик темного стекла, осмотрела его и подняла недоумевающий взгляд на Рокко:
– Что это?
– Волшебный шар. Их заговаривают на одного человека. Этот – твой. Некоторое время он будет молчать, но однажды заговорит, и тогда уж слушай его. В трудной ситуации подскажет, какой выбор сделать. Ну, надеюсь, в прошлом он тебе не понадобится. Хотя, от тебя всего ждать можно. Новый год, вон, отметила так, что чуть голову не отрубили.
Прижав шарик к груди, Энрика всхлипнула:
– Рокко… А я твой подарок со злости Нильсу подарила!..
– Ах ты, дрянь, – ласково произнес Рокко, обнимая Энрику. – Ну все, оскорбила смертельно, иди отсюда, пусть тебя на куски порубят. Погоди… Это тот шарфик, что ли?
Энрика закивала.
– Вот, значит, какая участь меня миновала… Пожалуй, большего от Дио сегодня просить – бессовестно. Ладно, все, не реви!
Рокко притопнул ногой, и Энрика одним прыжком от неожиданности запрыгнула в шкаф. Повернулась, бросила прощальный взгляд на Рокко. Тот улыбнулся:
– Все будет хорошо, Рика! Мы справимся. Удачи!
Он захлопнул дверь. Не теряя ни секунды, подошел к столу, отыскал стилет, испачканный кровью колдуна, отер его о штаны. Ритуал предстоял сложнейший. Темпоральное смещение – это не трех блудниц из преисподней вызволить.
* * *
Агата Маззарини плакала, сгорбившись за столом, Герландо стоял в углу, и на него шипел Ламберто, потрясая книгой Дио, найденной на полу.
– Ничего они не знают, – заметил стоящий у входа в столовую Томмасо. Нильс, прищурившись, посмотрел на него:
– Ты тут, внизу, ничего не заметил?
– А что я должен был заметить? – усмехнулся Томмасо.
– По существу отвечать!
– Ну… Видел ли я снежинки, залетающие в раскрытую дверь и тающие на теплых досках пола? Да, конечно. Видел ли я Энрику Маззарини, босиком, в одном платье убегающую из дома? – Томмасо фыркнул, сочтя высказанное предположение до такой степени нелепым, что и отвечать на него смысла не имеет.
Нильс еще несколько секунд пристально смотрел на подчиненного, потом отвел взгляд.
– Идем, – сказал он громко, чтобы услышал Ламберто. – Здесь ее нет.
Младший жрец отвернулся от Герландо и посмотрел на Нильса, широко раскрыв глаза.
– Что значит – «идем»? А как же…
– Нюхач, – коротко сказал Нильс, и лик Ламберто просветлел.
Запустив руку в карман теплой зимней рясы, он вынул нечто, напоминающее спутанный клубок из щепочек и веревочек.
– К колдовству заставляете прибегать, грешники! – укорил он родителей Энрики.
Агата обратила к нему заплаканное лицо:
– Оставьте вы ее, прошу! Уж коли сбежала… И так – не жизнь, а горе сплошное. Ну чем не наказание?
– Прошу вас, женщина, не подвергайте сомнениям законы Дио! – погрозил пальцем Ламберто. Для этого ему пришлось положить книгу на стол. – И не разбрасывайтесь впредь священными текстами – это тоже можно расценить как прегрешение.
Высоко подняв руку, он швырнул на пол клубок. Лишь только тот коснулся досок – подпрыгнул и завис в воздухе. Заметались щепки, поползли веревки, сплетаясь во что-то, что вдруг встало на четыре лапы и, повернув нелепую морду к Ламберто, тявкнуло веревочно-щепочным голосом.
– Предоставьте следствию какую-либо вещь, принадлежащую, либо сделанную руками Энрики Маззарини! – потребовал Ламберто.
Руки Нильса дрогнули, дернулись по направлению к алому шарфу, окутавшему шею, но тут же вытянулись по бокам. Ни Агата, ни Герландо не тронулись с места.
– Ну? – Ламберто нахмурился. – Я что, сам должен искать? Синьоры карабинеры!
– Что? – вяло откликнулся из угла Армелло. – Ткните пальцем, куда стрелять, да мы побежали. А в девчачьем бельишке ковыряться нас не нанимали.
Эдуардо и Томмасо, склонив головы, выразили полнейшее согласие с Армелло. Ламберто перевел взгляд на Нильса:
– Синьор палач?
– Готов рубить головы, ваше святейшество. – Нильс пнул носком ботинка стоящий у стены футляр с гильотиной.
– Прекрасно, – буркнул Ламберто, направляясь к лестнице на второй этаж. – О вашем поведении будет доложено Фабиано.
Когда шаги младшего жреца стихли, Герландо беззвучно приблизился к жене, сел рядом, взял ее за руку. Нильс посмотрел на них.
– Мне очень жаль, – сказал он, полагая, что выражает мысли не только свои, но и троих карабинеров.
Агата сверкнула на него глазами, столь похожими на вечно пылающие очи Энрики:
– Да пошел ты! Щенок фабиановский.
Герландо шикнул на нее и крепче сжал руку. Нильс отвел взгляд, уставился в окно. Шло бесполезное время. Как будто оно может что-то изменить для несчастной скрипачки. Не бо́льшим ли благом будет разыскать ее скорее и оборвать мучения?
– След взят! – завопил сверху восторженный Ламберто. – Ну что, синьоры карабинеры, синьор палач? Идемте, я покажу вам, куда стрелять и где рубить!
Моток веревок и щепок скатился по ступеням, вновь превратился в щенка и повторил свой невероятный «тяв», трясясь от нетерпения.
* * *
Нильс первым заметил припорошенные падающим весь день снегом следы босых ног и до крови закусил губу. Несчастная девчонка! Да что ж за жизнь-то такая несправедливая?
– Ага! – завопил Ламберто, углядев следы минуты через две. – Видели?! Скоро уже!
– Радость-то какая, – проворчал Томмасо.
«Щенок» ковылял по рыхлому снегу, за ним, поднимая полы рясы, торопился Ламберто, на пятки ему наступал Нильс, в затылок которому дышали трое карабинеров. Путь освещали факелами – на этой улочке фонари не приживались. Поговаривали, колдун не любил свет.
Вскоре к следам прибавились другие, возникла какая-то заминка, а потом босые следы исчезли. Ламберто ничего не сказал – видать, не придумал ни одного объяснения. А Нильс приободрился: кажется, у Энрики появился защитник.
Щенок же не обратил на перемену внимания. Ковылял и ковылял себе, ни на миг не останавливаясь. Мелкая безжалостная скотина, подумал Нильс. Дать бы пинка, чтоб на другой край земли улетел!
– След ведет к дому колдуна! – обрадовался неизвестно чему – наверное, просто завершению пути – Ламберто.
Бесформенная громада в конце улицы светила окнами в нарушение всех установлений Фабиано. И если со второго этажа сочился лишь мягкий свет свечей и метались тени, то первый этаж буквально сиял, сделав ненужными факела.
– А разве мы уполномочены обыскивать дом колдуна? – поинтересовался Томмасо.
– Со мной – уполномочены! – Ламберто побежал быстрее, но добраться до крылечка не успел. Одновременно распахнулись все окна в доме, дверь – тоже. Что-то громыхнуло, зеленый свет прянул на улицу, ослепляя. Порывом ветра повалило всех, кроме Нильса, который лишь отступил на шаг. Щенок-нюхач, взвизгнув, распался на составляющие и разлетелся по улице, но больше в нем не было необходимости.
– Йу-х-х-ху-у-у-у! – восторженно взвыл кто-то, кого колдовской волной вынесло на крыльцо. – Кажется, я накосорезил так, как никогда в жизни! Наверное, это от святой воды. Да. Да, однозначно, надо отлить. О! Здравствуйте, девочки, а вам кого?
– Синьор Алгиси? – Нильс шагнул навстречу Рокко. – Согласно нашим сведениям, вы укрываете у себя осужденную на смерть преступницу Энрику Маззарини.
– Я?! – изумился Рокко, прижимая кровоточащую руку к куртке. – Преступницу?! Да вы что! Неужто я бы супротив воли Дио со своим немытым рылом сунулся?
– Вы позволите обыскать дом?
– Он позволит! – взвизгнул Ламберто. – И уж на сей раз от ответственности не отвертится!
Оттолкнув Рокко, младший жрец влетел в дом. Рокко, как радушный хозяин, поклонился и сделал приглашающий жест. Сначала вошли три карабинера, последним – Нильс. Он задержался, глядя Рокко в глаза, и парень этот взгляд спокойно выдержал.
– Энрика здесь? – тихо спросил Нильс.
– Как можно! – возмутился Рокко. – Нет, конечно. Знать не знаю никакой Энрики, гражданин начальник. Заходите, убедитесь. Отличный шарфик, кстати. Где брали? Тоже бы себе такой прикупил, да увы – мужиком родился.
– Укрывательство преступницы – серьезное нарушение, – еще тише заметил Нильс. – Аргенто не прикроет.
Рокко на секунду задумался, потом выдал:
– Сколь помню закон, укрывательство преступницы можно доказать, только обнаружив оную во владениях обвиняемого. Проходите, изыскивайте.
Нильс зашел. Впервые оказался он у колдуна дома и остановился на пороге, пораженный царящим в помещении бардаком.
– Я тут мальца поколдовал, – доверительно сообщил Рокко. – Но вы не заморачивайтесь, ребята. Заходите, садитесь. Угостить, правда, нечем, но…
– Ага! – крикнул Ламберто, дальше всех ушедший в глубину комнаты. – Что, думал, так просто отвертишься? А ну, открывай!
Рокко с готовностью подбежал к шкафу, несколько секунд демонстративно рылся в карманах и, наконец, извлек ключ, которым тут же отпер дверцу.
– Как видите, синьоры, – сказал он, показывая пустой шкаф, – ни малейшего следа Энрики Маззарини.
Ламберто нахмурился и зачем-то опустился на колени, пытаясь заглянуть под шкаф. Вытянул руку, провел ладонью по полу и задохнулся от возмущения. Но сказать ничего не успел – сверху донесся совершенно определенно женский стон. Нильс поднял голову.
– Кто это?
Когда его взгляд упал на Рокко, он впервые в жизни понял смысл выражения «с лица спал». Лицо ученика колдуна не побледнело даже – сделалось серым. Глаза округлились, рот приоткрылся.
– Наверх! – вскричал Ламберто и вороном метнулся к лестнице. Но еще быстрее двигался Рокко. Нильсу показалось, что он попросту перепрыгнул через жреца и растопырился на проходе.
– Там нет Энрики! – заорал он, трясясь и обливаясь по́том. – Умоляю, поверьте моему слову, Энрики там нет! Там... Там очень страшная колдовская волшебность, на которую нельзя смотреть никому!
– Ах, покарай меня Дио! – донесся сверху визг. – Накажи меня, ибо я прегрешаю!
– Святохульство! – проревел Ламберто и пошел напролом, но Рокко превосходил его силой и весом, так что от попытки никакого толку не получилось. Тогда к лестнице подошел Нильс.
– Синьор Альтерман, я вас умоляю, поверьте! – Рокко грохнулся на колени. Нильс на мгновение замешкался, потом, вспомнив про второй шанс от Дио, решительно сгреб парня за шкирку и поволок наверх.
* * *
Бедный Рокко лихорадочно соображал, кому напоследок помолиться. Однако и Дио, и Диаскол внезапно показались такими маленькими и несерьезными против гнева колдуна, что тратить время он не стал. «Если что и сможет сохранить жизнь мне и этим дуракам, – подумал он, – так это искреннейшее мое раскаяние. Ох, и достанется мне сейчас…»
Нильс подтащил Рокко к двери, из-за которой слышались крики и стоны, громко постучал.
– Карабинеры его святейшества! Требую открыть дверь, иначе мы ее вынесем.
С той стороны – только взрыв смеха и хлопо́к – очевидно, выстрелили пробкой из очередной бутылки.
– Выбивайте дверь! – приказал Ламберто, прыгая от нетерпения.
– Умоляю, синьоры, одумайтесь! – Рокко сложил руки, будто в церкви. – Да неужели вы думаете, что Энрика Маззарини, зная, что за ней охотятся, стала бы издавать подобные звуки за этой дверью?
– Развратницы – развратницы всегда, – величественно заметил Ламберто. – Их разум выжжен развратом.
Нильс, будто котенка, отшвырнул Рокко и, выставив плечо вперед, приготовился пойти на дверь. Рокко метнулся наперерез. Одно дело – потревожить Аргенто, привлечь его внимание. Другое – выбить дверь. Это ведь его, Рокко, обязанность – хранить покой колдуна!
Рокко успел возникнуть между плечом Нильса и дверью как раз вовремя. Вовремя, чтобы понять: никакого в этом смысла нет. Что он мог противопоставить здоровенному палачу?
Раздался треск. Рокко успел еще задуматься, трещат ли его ребра, или все же дверь. Долгое и мучительное падение. Испуганный визг…
Рухнув на пол, Рокко тут же перевернулся и оказался на коленях. Быстрым взглядом оценил обстановку. В большущей спальне, освещенной ароматными свечами, царил раздрай. Бутылки валялись повсюду, в воздухе летал пух от подушек. Три девицы, перепуганные вторжением, выглядывали из-под черного одеяла на огромной кровати колдуна, стоявшей посередине комнаты. Но хуже всего – сам Аргенто, облаченный в один лишь распахнутый серый халат. Когда взгляд Рокко дошел до него, колдун как раз опускал голову, кою запрокинул ради того, чтобы осушить залпом бутылку вина. В левой руке Аргенто держал семихвостую плетку.
Колдун покачнулся, выронил бутылку и мутными глазами посмотрел на Рокко.
– Синьор учитель, – пролепетал Рокко, недоумевая, как можно исправить ситуацию.
К счастью, Аргенто даже в таком состоянии соображал куда сноровистей ученика. Вот он перевел взгляд на дверной проем. Всмотрелся в каменное лицо Нильса, озадаченные – карабинеров и пунцовое от возмущения – Ламберто. Потом повернулся к кровати, взмахнул плеткой и заорал:
– Я за что вам плачу́, бездельницы?! В доме бардак, а они разлеглись, как ни в чем не бывало! А ну – быстро встать, и за работу!
Девушки недоумевающе переглянулись, а Аргенто опять повернулся к внезапным гостям.
– Служанки, – показал он плеткой на кровать. – Нерадивые до ужаса. Чем могу быть вам полезен, синьоры?
Заговорил Нильс:
– Мы располагаем неопровержимыми доказательствами того, что в вашем доме скрывается беглая преступница Энрика Маззарини…
Ламберто его перебил, взвизгнув:
– Ваш ученик куда-то перенес ее с помощью колдовского порошка! Это – укрывательство! Вы ответите по всей строгости закона Дио! Запахните, пожалуйста, халат, это невыносимо!
Аргенто побагровел. Запахнув и завязав непослушными руками халат, он нашел блуждающим взглядом Рокко.
– Простите, синьор учитель! – заголосил Рокко, колотясь головой об пол. – Простите, ибо я накосорезил…
– Ах ты, негодяй! – взревел Аргенто. – Щенок! Сопляк! Да я тебя до смерти забью!
На Рокко посыпались удары плети, если их, конечно, можно было назвать ударами.
– Учитель, учитель, – всхлипнул Рокко. – Эта плетка – латексная, она слишком мягкая для такого дурака, как я. Умоляю, возьмите настоящую!
– Заткнись, крысеныш! – заорал колдун.
– Прекратите балаган, – услышал Рокко голос Нильса. – Синьор Боселли, вы не могли бы ненадолго оставить своих служанок и внести ясность в вопрос с Энрикой Маззарини?
– Мог ли бы я? – озадачился колдун. – Это что – вопрос? Я все могу!
– О, это так же верно, как то, что сегодня Новый год, – подтвердила Аврора Донатони.
– Заткнись, нерадивая служанка! – погрозил ей плетью Аргенто. – Немедля одевайтесь и беритесь за уборку, я устал с вами бороться.
– А ты оставь нам Рокко, – хихикнула Лукреция Агостино. – Мы с ним поборемся.
* * *
– Да что ж за колотун такой? – проворчал, кутаясь в халат, Аргенто. – Эй, бездарь! А ну, закрыл тут все.
Рокко бросился исполнять повеление. Колдун тем временем, ворча и икая, обследовал снаружи и изнутри шкаф, заглянул под него, как немногим раньше – Ламберто. Потом его взгляд упал на раскрытую книгу, которую Рокко оставил на столе.
– Итак? – холодно спросил Нильс, остановившись на относительно чистом пятачке пола. – Мы можем надеяться увидеть Энрику Маззарини?
– Кого? – выпучил на него глаза колдун.
– Синьор Боселли, соберитесь! – мерзким до тошноты голосом заговорил Ламберто. – Подумайте о том, что вы можете утратить все свои драгоценные привилегии. А уж о ваших «служанках» непременно будет доложено его святейшеству!
– А чем вас расстроили мои служанки? – буркнул колдун, покачиваясь над старинной книгой.
Ламберто ответить не успел. По лестнице беззвучно, будто тени, спорхнули три девушки, облаченные в чопорные костюмы служанок, и, не поднимая глаз, принялись быстро наводить порядок. Не то случайно, не то нарочно – суетились они постоянно возле Ламберто, и тому приходилось отпрыгивать и уворачиваться. Рокко глазам не верил. Подумать только, на что способна эта тройка! Минуты не прошло, а уже видны доски пола, и на столе освободилось место. И чего, спрашивается, триста шестьдесят четыре дня в году прохлаждаются, где ни попадя?
– Служанки у меня хорошие, – продолжал бурчать колдун, щурясь в книгу. – Их расшевелить главное, умеючи. Так, стоп. Эй, полудурок! – Он нашел взглядом Рокко. – А ну, скажи, что это ветром страницу перевернуло!
Рокко в очередной раз заткнул подушкой разбитое окно, подскочил к учителю и, глянув в книгу, заявил:
– Нет, все правильно. Это я и сколдовал.
Глядеть на синеющее лицо колдуна было страшно, и Рокко мужественно отвернулся. Стал наблюдать за тремя «служанками», которые уже приволокли ведро воды из колодца и затеяли мыть пол.
– Так ты признаешь, несчастный, что нарушил закон? – спросил Ламберто и тут же взвизгнул – Лукреция Агостино «нечаянно» вылила воду ему на ноги.
– Ничего подобного! – ответил Рокко. – По закону «укрывать» – значит, помочь сбежать, либо предоставлять в качестве убежища свой дом. А я отправил Энрику в прошлое, исправить ошибку, следовательно, технически, она не «убежала». Неужели Дио до такой степени злобный, что ему всенепременно требуется кровь? Мне казалось, он только за, если грешник становится на путь исправления.
Ламберто несколько смутился или, во всяком случае, не сразу нашёлся с ответом. Но праздновать победу Рокко не пришлось. Он и сам готов был чем угодно поклясться, что ритуал прошел не совсем так, как должен. Теперь же, когда колдун закончил менять цвет и заорал, исчезли последние сомнения.
– Безголовое отродье! – Аргенто швырнул книгу на стол. – Дубина! Я тебя до пространственного колдовства не допускаю, так ты во временное полез?! Совсем ополоумел?!
– Шибко накосорезил, да? – понурился Рокко. По опыту он знал, что когда Аргенто орет – это значит, жить можно. А вот если молча за голову хватается – значит, все. Орал Аргенто практически постоянно, и Рокко делал то, что и нужно делать в такой ситуации: выглядел виноватым.
Интересно все же, думал он, куда я Рику-то запулил? Хорошо хоть с шариком – авось, подскажет чего умного.
– Да ты хоть соображаешь, что временные перемещения сперва с семью Старейшими обсуждаются?! – продолжал реветь колдун. – Потому что время – это такая материя, что...
– Я ей сказал, чтоб шибко там не шаталась, – вставил Рокко.
Колдун поднялся и, размахнувшись, влепил ученику пощечину. Рокко шарахнулся, скользнул по мокрому полу и упал. Аргенто навис над ним, грозя пальцем:
– Не смей перебивать, сопляк! Порошок еще додумался взять обычный – это тебя, дурака, и спасло. И меня с тобой вместе.
Тут Нильсу, видимо, надоело стоять без дела, и он, шагнув к Аргенто, задал вопрос:
– Так что в итоге? Энрика в прошлом?
– И да, и нет. – Колдун совершенно неожиданно перестал злиться и начал посмеиваться. – Там, где она сейчас, новый год еще однозначно не наступил.
– И где же это? – спросил Ламберто, оторвав скорбный взгляд от своих окончательно испорченных туфель.
Колдун, усевшись за стол, сделал жест вроде бы приглашающий, и так его все и восприняли, но в конце движения в руку ему прыгнула позабытая бутылка со следами зубов Ванессы на пробке.
Рокко, Нильс, Ламберто и три карабинера сели на внезапно отыскавшиеся стулья. Тут же снова возникли служанки и поставили на стол блюда с жареными окороками, вазочки с икрой, горы белого хлеба и много чего еще. Рокко предпочитал недоумевать молча. Тем более что есть действительно очень хотелось.
– Спасибо, конечно, за угощение, – сказал Ламберто, глотая слюни, – но мы бы в первую очередь хотели разобраться...
– К тому и веду, – кивнул Аргенто. – Этот охламон, – тут он закатил Рокко подзатыльник, – без толку возбудил колдовскую силу, как евнух – барышню. Волшебство... Оно – вот как вино! – Колдун махнул бутылкой. – Если его как следует трахануть...
– Что сделать? – переспросил Нильс.
– Тряхануть. – Колдун посмотрел на палача, продолжая булькать бутылкой. – А я как сказал?
– Нет-нет, все верно, это мне послышалось.
Удовлетворённо кивнув, Аргенто продолжил:
– Так вот, если волшебство взбаламутить, оно начинает искать выход. И выбивает пробку.
С этими словами колдун стукнул донышком бутылки по столу, и пробка с громким хлопком полетела в потолок. Из нетвердых рук Аргенто бутылку тут же выхватила Аврора Донатони и так ловко разлила по фужерам, что на стол не упало ни капли.
– В нашем случае пробкой оказалось пространственное смещение. – Колдун поднял бокал, посмотрел через него на Ламберто, который усиленно хмурил брови, пытаясь угнаться за мыслью. – Поскольку полудурок, – еще одна затрещина Рокко, только-только пригубившему вина, – вместо ритуала совершил какое-то непотребство, волшебство растерялось. Порошок требовал пространственного смещения, а заклинатель... – От очередного подзатыльника Рокко увернулся. – Заклинатель хотел темпорального. Волшебство подумало-подумало, да и сделало хорошо сразу всем.
– Я ж все предусмотрел, – с жаром принялся втолковывать Рокко. – Специально заложил двенадцать часов, чтоб Земля в той же точке была...
Колдун залпом опрокинул бокал и вылетел из-за стола. Схватил Рокко за плечи, швырнул на пол вместе со стулом.
– Ты когда считать научишься, олух?! – заорал на опешившего ученика. – В сутках – сколь часов?
– Двенадцать! – крикнул Рокко, и тут же усомнился: – Или это в полусутках?
Колдун молчал. Рокко – бледнел.
– Так это что же... Рика – в ничто?
Воображение нарисовало ему беспомощную заледеневшую фигурку, бултыхающуюся в пустоте, за пределами мира.
– В ничто – это я сейчас, – сообщил колдун. – А скрипачке твоей повезло, считай. Волшебством ее перенесло на другую сторону Земли, там как раз на двенадцать часов раньше, чем здесь. Вот что бывает, когда пространство со временем мешают. Бездарь.
Аргенто замахнулся на распростертого ученика, но вовремя подоспевшая Лукреция Агостино вложила ему в руку бокал вина. Колдун, казалось, тут же и забыл о Рокко, чем нерадивый ученик и воспользовался, чтобы вернуться на стул и набить полный рот мяса. Мало ли, что в следующий миг случится.
Торопливо жуя, Рокко думал. Значит, Энрика, скорее всего, жива. Это хорошо. Но вот исчезла ли черная метка? А впрочем, даже если исчезла... Тут Рокко задумался так глубоко, что даже челюсти двигаться перестали.
– Дошло? – бросил на него пронзительный взгляд Аргенто, садясь за стол. – Вот такой из тебя спаситель.
– Но... Но как же?! – пролепетал Рокко.
– А вот так. Наперед думать надо, а уж потом делать. Ну, друзья дорогие, за Энрику Недоприговоренную!
– За Энрику! – подхватили «служанки», каждая из которых тоже вооружилась бокалом. За стол они, правда, не лезли – стояли в сторонке, всем видом выражая готовность услужить.
– Прошу прощения, синьор Боселли, – заговорил Нильс, который единственный так и не притронулся к еде, – нам не вполне ясно, какая же участь постигла Энрику Маззарини?
Рокко с неудовольствием покосился на палача. Вот ведь – вцепился, будто клещ, и не оторвешь его никак. Колдун же охотно принялся объяснять. Взял яблоко с блюда с фруктами.
– Это – Земля.
– А разве Земля не плоская? – тут же вмешался Ламберто.
Колдун окатил его презрительнейшим взглядом:
– Это мать твоя плоская была, как вобла, молотом отбитая. А Земля – нормальная. Слушай, когда старшие говорят, а сам поменьше рот раскрывай. – И Аргенто, отвернувшись от побледневшего жреца, воткнул в яблоко зубочистку. – Тут мы, – пояснил он Нильсу и воткнул другую зубочистку в другую сторону яблока. – А тут ваша драгоценнейшая Энрика Маззарини. Поскольку до нового года тут еще часов одиннадцать, метки на руке осужденной нет. Но она появится, как только пробьют тамошние часы. Одновременно Энрика перенесется сюда.
Нильс задумался. Рассеянно взял вилку.
– Значит, – начал он, – нам достаточно лишь подождать одиннадцать часов, и преступница сама вернется в руки правосудия?
– Ну разумеется! – воскликнул колдун и, лишь только Нильс кивнул и положил в рот кусочек мяса, добавил: – Если, конечно, не выйдет замуж. Тогда казнить ее вы права не имеете. Женщина с кольцом на пальце не считается развратницей, доколе не изменит мужу. И, хотя я искренне верю, что Энрика – самая блудливая скрипачка в мире, вряд ли за неполный день в чужом городе она успеет не только выйти замуж, но и изменить мужу.
Рокко не сводил глаз с Нильса, который решал судьбу Энрики Маззарини.
– Остается лишь ввериться судьбе... – начал нерешительно палач. Но его прервало гнусное шипение Ламберто:
– Так-то ты исполняешь клятву? Снова девушку пожалел? Ну-ну, герр Альтерман, продолжайте.
Кулак Нильса сжался с такой силой, что вилка, угодив между пальцами, переломилась в двух местах.
– Я могу отправиться вслед за ней, синьор Боселли? – тихо спросил он, глядя в стол.
– Разумеется! – зевнул Аргенто. – Но только ты один, порошок почти весь выгорел. И казнить ее там тебе нельзя.
– Почему? – нахмурился Нильс.
– Ай, солдатик, какой же ты большой, а глупый! – всплеснула руками Аврора Донатони. – Меня вон тоже Дио телесностью не обидел, а я и то понимаю: за что казнить, коли чёрной метки нет?
Нильс метнул на колдуна недоумевающий взгляд:
– И что мне там с ней делать?
– А я почем знаю? – не меньше изумился Аргенто. – Хочешь – делай что хочешь, а не хочешь – не делай.
– Синьор учитель! – вскочил, покраснев от возмущения, Рокко.
– Молчать! – рыкнул на него Аргенто и повернулся к Нильсу: – От женихов отбивай, что тут еще поделаешь. Выбрал дурацкую работу – век дураком и быть.
К Нильсу обратился Томмасо:
– Синьор капитан, а может, ну его? Подождем, в самом деле...
– Нет, – покачал головой Нильс. – Закон должен быть соблюден. Энрика Маззарини должна умереть.
– А кроме того, – вмешался Ламберто елейным голоском, – если Энрика Маззарини ухитрится обмануть правосудие, вся колдовская братия пойдет под суд за содействие. И новоявленная синьора Моттола очень быстро вступит в права наследования.
В наступившей тишине сонно икнул Аргенто:
– Ну, так чего же мы ждем?

 

Назад: Глава 4
Дальше: Глава 6
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий