Я – Спартак! Возмездие неизбежно

Глава 14

Римляне задержались. Минуло более суток с тех пор, как мы заняли Брундизий и Тирн с Рутом начали первые приготовления по укреплению города от врага. Я понятия не имел, с чем была связана задержка Красса, но вести о прибытии римских легионов к нашим стенам застали меня на рассвете следующего дня, когда я лежал на своей кровати в полудреме, тщетно пытаясь заснуть и сбросить сковывающую меня усталость. К тому времени все приготовления были закончены. Горожане выполнили все свои обещания. Тирн и Рут пункт за пунктом донесли брундизийцам все мои приказы до одного, и торговый город, напоминающий мне чем-то огромный рынок по типу тех, что были так популярны в нашей стране еще какие-то двадцать лет назад, за считаные часы превратился в неприступную крепость. Мы были готовы и теперь ждали появления Красса у городских стен во всеоружии.
О прибытии римлян я был оповещен караульными, которым удалось засечь приближение врага в полной темноте. Я взбежал на городские стены, ожидая скорый штурм, тут же приказал Тирну и Руту принять повышенную боевую готовность, но римляне не торопились штурмовать Брундизий и расположились лагерем в миле от нашего гарнизона. Я тут же скомандовал отправить к лагерю разведгруппы, чтобы разузнать о намерениях врага. Вскоре выяснилось, что римляне не собираются переходить в наступление в ближайшие часы и все свои силы направили на постройку лагеря. Новость стала для меня немалым сюрпризом. Время затянулось. Римляне стояли лагерем у наших стен, не предпринимая никаких видимых попыток взять город силой, а с первыми лучами солнца мне сообщили о появлении у гарнизона делегации, несшей с собой белый флаг. Красс решил вступить с нами в переговоры, что стало для меня еще большей неожиданностью, чем все остальное. Я появился на гарнизоне немедля, теперь уже в компании Рута и Тирна, чтобы оценить обстановку и принять правильное решение. Землю устилала утренняя дымка, почти туман, что заметно сужало кругозор, и долгое время нам не удавалось разглядеть войско римлян. Однако небольшую группу легионеров, один из которых нес белый флаг, я увидел сразу. Они шли не спеша, будто желая удостовериться, что мы увидели их и знаем об их намерениях.
– Что скажешь, мёоезиец? – спросил Рут, с хмурым лицом рассматривающий небольшое шествие римлян.
– Стреляй! – отрезал я.
– Стрелять? – Рут от удивления приподнял бровь.
– Подстрели его, – скомандовал я.
– Ты уверен? – с сомнением в голосе переспросил гопломах.
– Это приказ! – отрезал я, ни секунды не колеблясь.
Рут пожал плечами, потянулся за стрелой в колчан. Прицелился и спустил тетиву. Раздался свист, и в стадии от городских ворот Брундизия наземь рухнул римлянин, гордо шагавший к гарнизонной стене с белым флагом в руках. Стрела вонзилась точно в шею, и легионер, запрокинув руки, уронил белый флаг. Шедшие вместе с ним люди бросились врассыпную, опасаясь получить свою шальную стрелу. Рут медленно опустил свой лук и недоуменно покосился на меня.
– Доволен? Кажется, они хотят начать переговоры, разве нет, Спартак? – спросил он.
– Тебе есть о чем разговаривать с этими людьми? – ответил вопросом на вопрос я. – Мне нет! Если это все, к чему пришел Красс, решивший послать своих псов с белым флагом под наши стены, то пусть катится к черту!
– Пусть приходит лично, если ему есть о чем с нами поговорить! – неожиданно поддержал меня Тирн, рассматривающий убегающих римлян совершенно пустым взглядом. – Он тянет время, если еще кто-то не понял!
– Зачем? – Я покосился на Тирна.
– А вот этого я уже не могу знать, Спартак!
Рут промолчал, но было видно, что предположение Тирна насторожило гопломаха. Я задумался. Целое утро Марк Лициний бездействовал, не решаясь штурмовать Брундизий, теперь подослал к воротам переговорщиков. Похоже, проконсул действительно тянул время, как и предположил молодой галл. Вот только зачем? Доводов не было. Красс, который всегда отличался горячим пылом, искал обострений и шел вперед всякий раз, когда это было можно, вдруг выжидал не пойми чего. Он твердо решил вступить с нами в переговоры, прежде чем начать какие-либо действия. Я мог всего лишь предполагать, и сейчас единственным верным выходом мне виделось разрушить планы врага, что я и сделал, когда прикончил посла. В отличие от Красса у меня не было возможности терять время, чтобы впустую слушать всякую трепотню его гончих псов о капитуляции на условиях проконсула. От слов я перешел к делу. Бою быть.
– Я что думаю, братья, этот петушок оказался хорошо общипан под Фуриями и потерял там тысячи своих бойцов, за что наверняка получил подзатыльников от сената. Не с этим ли связана такая осторожность нашего голубчика? – Подобные мысли доставляли Руту удовольствие, и он расплылся в широкой улыбке, когда озвучивал их.
– Ох, сильно я сомневаюсь, что это действительно так, брат! – покачал головой Тирн.
– С чего бы это вдруг ты сомневаешься? Хочешь сказать, не крепко досталось этой свинье? – возмутился Рут.
Тирн ничего не ответил, решив не разжигать спор. Я промолчал. Глупо было бы отрицать, что Брундизий, чьи стены были крепки, башни высоки, а городские ворота неприступны, так или иначе подталкивал к осторожности и взвешенности. Даже такой твердолобый и безбашенный человек, как Красс, наверняка подумает трижды, прежде чем бросится в опрометчивую атаку. Тем более неприятная переписка с сенатом наверняка уже имела место быть. Не зря на помощь Марку Лицинию выдвинули свои армии Помпей и Лукулл – в Риме посчитали, что проконсул уже не справляется с восстанием, и разочаровались в его полководческом таланте. Будь так, то вполне логично, что Красс проявит осторожность. Теперь на карту поставлена его политическая судьба. Ситуация казалась парадоксальной, ведь против каждого моего гладиатора Марк Лициний мог выставить десять, а то и пятнадцать римских солдат.
– Брундизий настоящая крепость! Гарнизон, ворота, готовность к длительной осаде – все это уравнивает наши с римлянами шансы, – пыхтел он. – Что скажете? Тирн? Спартак? Ставлю свой суточный паек, что Красс не сунется к стенам Брундизия дотемна!
Глупо было спорить с Рутом, во многом он говорил правильные вещи. Я не мог знать намерений Красса, поэтому в отличие от разгорячившегося германца не был готов спорить на свой суточный паек. Недостающим звеном в логической цепочке, из-за которого она не могла замкнуться, был один маленький, но немаловажный фактор. Его-то я и озвучил.
– Рут, милый Рут, мне действительно хочется поверить в каждое слово, сказанное тобой, но я не могу этого сделать по одной простой причине! – Я устало вздохнул.
– Не томи, Спартак!
– Я успел изучить Красса и могу с уверенностью сказать, что проконсул наплюет на всех, пожертвует каждым, лишь бы только достичь цели! Все, что интересует Марка Лициния, – бесконечные могущество и власть, которые здесь можно получить только грубой силой. И скажи мне, гопломах, зачем тогда Красс вступает в переговоры с нами?
Рут гулко выдохнул.
– Честно? Я понятия не имею, Спартак, – признался он.
– А я скажу тебе, зачем он затеял всю эту игру, – продолжил я. – Ты совершенно не берешь в расчет проконсула Марка Варрона Лукулла, войско которого в самое ближайшее время высадится в порту Брундизия…
– Для Красса крайне нежелательно делить лавры победителя восстания с кем-либо еще, тем более с Лукуллом, старший брат которого Луций такой же напыщенный и набитый золотом олух, как сам претор! – вскрикнул Тирн, перебивая меня.
– Если претор, конечно, хочет сохранить имеющийся у него политический вес в Республике, – охотно подтвердил я. – К чему я веду? Марк Лициний прекрасно осознает, что если попытка взять Брундизий штурмом провалится и перерастет в осаду, то вмешательство Лукулла станет неизбежным. Как все это будет выглядеть со стороны? Красс вместе со своим объединенным войском сломает о стены Брундизия зубы, тогда как с появлением Лукулла город падет! Именно Лукулл в таком случае предстанет перед лицом сената победителем рабского движения и получит если не триумф, то овации. Этого и боится Красс. Все это очень вероятно, вы сами не раз твердили о крепких стенах Брундизия, которые не так уж и просто взять, даже имея с собой огромное войско!
Тирн захлопал в ладоши.
– Так вот почему он шлет своих послов! – расхохотался он.
– Не удивлюсь, если он предложит нам капитуляцию теперь уже совершенно на других условиях. Возможно, он даже согласится распустить нас, кому-то предложит статус римского гражданина и землю в провинции! Но! – Мои глаза сверкнули, полные боли и ненависти. – Их можно было бы принять, когда среди нас все еще были дети, женщины и старики! Я готов был бы что-то обсуждать, когда в моем войске все еще были Икрий, Тарк и Ганник с тысячами ныне покойных восставших! Сейчас же переговоров не будет! Я обещал своим полководцам, что наше дело умрет с последней смертью вышедшего на поле боя гладиатора!
– Так тому и быть, брат! – вскричал Рут.
– Так тому и быть! – повторил слова гопломаха Тирн.
Пока я говорил свою пламенную речь, на горизонте появилась еще одна группа легионеров, которая несла с собой белый флаг. Теперь уже не получив никакого на то приказа, Рут без колебаний вытащил из колчана стрелу, натянул тетиву, долго целился, ожидая, когда расстояние сократится и он сможет произвести выстрел. Через минуту уже второй по счету посол рухнул наземь. Я положил руку на плечо гопломаха и крепко сжал.
– Думаешь, они пошлют третьего, Спартак? – спросил Рут.
Я пожал плечами и усмехнулся.
– Если пошлют, ты знаешь, что делать!
Я принял твердое решение. Все переговоры остались в прошлом. Красс должен был это понимать. Кровь можно смыть только кровью. Наша же рана была глубока. Пока что я все еще не знал, что мне делать и как поступать дальше. Наверное, самым правильным было действовать по ситуации. Верное решение должно было прийти само по себе. Я подозвал к себе Тирна.
– Собери разведгруппу и отошли к лагерю римлян!
Тирн закивал.
– Когда появится информация, в любое время суток доложишь лично мне!
Молодой галл окликнул кого-то из караульных. Я уже не слушал, о чем шел их разговор, уставился на горизонт, где в постепенно рассеивающейся утренней дымке виднелись очертания римского лагеря. Часть войска заняла позицию лицом к стенам Брундизия, охраняя строящийся лагерь на случай, если нам придет в голову внезапно атаковать. Остальные с головой погрузились в строительство лагеря, который следовало возвести дотемна. Возводили ров, земля ссыпалась рядом, образуя высокий вал, который укрепляли камнями. Тут же строился частокол. За линией укреплений появились первые палатки. Нет, римляне отнюдь не собирались наступать на Брундизий. Странно, очень и очень странно, а также не похоже на того Красса, которого я прежде знал. Проконсул оттягивал час битвы, но при этом опасался прибытия третьей, крайне нежелательной силы. Красс темнил и играл в одну ему понятную игру. Как бы то ни было, в ответ на действия проконсула я найду противодействие. Флота Лукулла все еще не было на горизонте, а значит, время играло на руку именно мне. За крепкими стенами гарнизона я чувствовал себя спокойно и уверенно. Я все еще не имел твердого представления о том, как буду действовать дальше, но знал, что своими действиями Марк Лициний подскажет мне мой следующий шаг. Оставалось дождаться разведчиков, если, конечно, к этому времени на горизонте не появится Марк Варрон Лукулл, который в один миг перевернет все с ног на голову.
Пока же у меня было несколько часов на то, чтобы подкрепиться и продолжить свой прерванный сон.
* * *
Я почувствовал, как кровь прилила к моим вискам. Стало не по себе, потемнело в глазах. Стали ватными ноги, показалось, еще чуть-чуть, и колени подогнутся, а я завалюсь на пол. Я коснулся стола, борясь с наваждением.
– Ты в порядке, Спартак? На тебе нет лица!
Рут подбежал ко мне и попытался коснуться моего локтя, но я раздраженно отдернул руку, не дав гопломаху даже прикоснуться к себе.
– Отставить, боец! – прорычал я.
Чувствовал я себя действительно паршиво и валился с ног от усталости. Последнюю неделю я спал в лучшем случае по три часа в сутки, зачастую на ногах, что не могло не сказаться на общем самочувствии скопившейся усталостью. Понадобилось собрать все свои силы в кулак, чтобы взять себя в руки. Я не отпустил край столешницы, все же опасаясь, что мне может стать дурно вновь.
– Повтори, что ты сказал сейчас! – приказал я одному из разведчиков, которые вместе с Тирном и Рутом явились ко мне ровно через три часа, как я покинул гарнизон и тут же завалился спать беспробудным сном. – Повтори свой доклад.
– Спартак, он не разведчик, он начальник разведгруппы, которая ходила к лагерю, лично там его не было! Корг только лишь пересказывает донос! – поспешил успокоить меня Тирн, который три часа назад получил от меня приказ собрать разведгруппу и был в ответе за результат.
– Так почему ты привел ко мне какого-то начальника, который даже не видел ничего своими глазами! Какой мне от него прок! Ведите тех, кто ходил к лагерю, – вскипел я, но быстро остыл, останавливая бросившегося было к дверям начальника разведгруппы. – Пока ты будешь ходить туда-сюда… – Я раздраженно махнул рукой. – Чтобы впредь такого не повторялось. А сейчас говори все, что тебе рассказывали твои бойцы!
Не на шутку испугавшийся не только моей реакции, но и за состояние моего здоровья разведчик, который сейчас стоял у самой двери, побледнел, переступил с ноги на ногу, переглянулся с Тирном и, только когда получил от молодого галла одобрительный кивок, заговорил.
– Разведка доложила, что в лагере Рима, который разбит в миле от стен Брундизия, расквартирована лишь часть сил Марка Лициния Красса, – затараторил он. – Самого проконсула среди них нет!
– Дальше! – процедил я сквозь зубы.
– Мы предполагаем, что здесь стоит часть преторского войска во главе с квестором Гнеем Тремеллием Скрофой, – робко продолжил Корг. – На данный момент в лагере римлян не замечено никаких приготовлений, по внешнему периметру выставлены дозорные, да и только. Ничего того, что бы указывало на приготовления римлян штурмовать нас, нет.
Я смачно выругался и нервно почесал макушку.
– Ты уверен в этом? – спросил я.
– Я бы не отвлекал тебя на всякую чушь, Спартак, мною было послано четыре вексил… – Тирн запнулся и тут же поправился, зная, что меня раздражает это название разведчиков. – Разведгруппы, которые твердят то же самое. Именно поэтому, чтобы не собирать у тебя балаган, я решил прислать к тебе их начальника! – твердо заявил Тирн.
– Да уж, – только и нашелся я.
– Что бы это все могло значить? – озвучил Рут свои мысли.
– Понятия не имею, – искренне ответил Тирн, который, несмотря на кажущуюся уверенность, все же был взволнован и весь покраснел.
Никаких мыслей на этот счет не было и у меня.
– Есть какая-нибудь информация по Крассу? Где остальная часть войска? Что-нибудь удалось узнать? – спросил я.
Начальник разведгруппы только озадаченно развел руки. Никто ничего не знал. Я коротко кивнул.
– Что-то еще?
– Я рассказал вам все, что моим людям удалось узнать, никакой другой информации у меня нет, – заверил Корг.
– Можешь идти! Передай своим бойцам, что на сегодня им положен двойной паек! – скомандовал я.
Корг засиял от счастья, и уже через секунду входная деревянная дверь хлопнула за его спиной. Мы остались наедине с Рутом и Тирном, в уже привычной компании. На некоторое время повисла тишина. Все трое, мы обдумывали сказанные разведчиком слова. Надо сказать, новая информация произвела на нас впечатление сродни эффекту разорвавшийся бомбы. Я понятия не имел, что могло все это значить. Куда подевался Красс с большей частью своего войска? Да еще этот странный маневр проконсула, преследовавшего ему одному понятные цели. В любой войне очень важным было чувствовать своего врага, физически ощущать его присутствие, чтобы иметь возможность первым нанести удар. Сейчас Красс лишал меня такой возможности и заставлял действовать вслепую. Одно было понятно наверняка – Марк Лициний пропал из зоны видимости и в любой момент можно было ожидать удара исподтишка.
Молчание затянулось. Я видел, что Тирн и Рут ожидают, что я первым прерву тишину и начну говорить, поэтому я тяжело вздохнул и начал с вопроса:
– У кого какие мысли? Если они есть, то сейчас самое время их озвучить. Я слушаю.
– Понятия не имею, куда мог деться этот золотой петушок? – фыркнул Рут. – Если ему так хотелось добраться до нас, то с чего бы вдруг он надумал делать такой сомнительный маневр?
– Соглашусь, решение Красса выглядит нелепо, – подтвердил Тирн. – По мне, так мы лишний раз убедились, что проконсул не собирается штурмовать Брундизий. Вот только получается, что не нашим и не вашим. Подогнал к стенам легионы, запер нас в порту. Для чего? Чтобы мы никуда не делись до тех пор, как подоспеет Лукулл?
– Размечтался… – процедил Рут.
– Вот тоже, получается, прислал какого-то молоденького сорванца, который теперь шлет к нам своих гончих и отсиживается в лагере… – Я пожал плечами, не зная, как дальше развить свою мысль.
– Хочет избежать порки! – самодовольно хмыкнул Рут. – Вот только ума не приложу, зачем Крассу все это? Действительно, разве что Лукулла дожидается, хочет ему триумф собственными руками передать, – хохотнул гопломах от собственной шутки. – Я вот что предлагаю, Спартак: выйти бы нам да бабахнуть разок по этим рожам мерзким, может, глядишь, и спугнем? Да пойдем дальше себе, пока Лукулл со своими опарышами не пристал в порт? Что скажешь? Как тебе мое предложение?
Я нахмурился, размышляя над сказанными моими полководцами словами. Тирн и Рут говорили все как есть. Красс действительно совершил поступок, казавшийся крайне противоречивым. Теперь было очевидно, что, прислав часть своих легионов, Красс, по сути, блокировал нас в Брундизии до прихода Лукулла. Решение казалось нелогичным с точки зрения его дальнейших перспектив. Марк Лициний наверняка был уверен, что проконсул Македонии раздавит обескровленных рабов как назойливую муху, не моргнув глазом. Правда, следом за победой в Брундизии Марк Варрон заберет себе славу победителя в рабской войне. Лукулл, не Красс, в таком случае наберет больший политический вес. Все это выглядело нелогичным, сумбурным. Где был сам Красс в то время, как у Брундизия решалась его судьба? Отстал? Вряд ли, он бы давно уже нагнал свое войско…
Я помассировал виски, пытаясь упорядочить мысли. Допускать мысль о том, что Красса с большой частью римского войска нет в Калабрии, было бы крайне глупо. Но что, если претор действительно изменил свой маршрут и отправил к стенам Брундизия только часть своих легионов вместе с квестором Гнеем Тремеллием Скрофой? Я бросился к столу, уставился на лежавшую там карту. Коснулся пальцем точки, где произошло наше последнее сражение с проконсулом, после мой палец медленно сдвинулся, но не к Брундизию, а, напротив, совершенно в другую сторону. Если не Калабрия, то куда? Луцерия? Самний? Кампания? Эта мысль перевернула все с ног на голову, но только затем, чтобы все разом встало на свои места. Конечно же! Пока мы были заперты в Брундизии частью войска претора, пока Лукулл будет озадачен рабской войной, сам Красс устремится в Рим! Не надо быть провидцем, чтобы понять планы проконсула. Лишившись доверия сената, Марк Красс, имея под рукой внушительную армию, решил двинуться на Рим, чтобы разместить свои легионы у городских ворот и взять ускользающую власть в свои руки! Я покрылся испариной от одной только этой мысли.
Что это значило для нас…
Красс убивал двух зайцев одним выстрелом. Мы оказались загнанными в капкан, брошенными на растерзание Лукуллу. Часть войска Красс подослал к Брундизию лишь для того, чтобы у восставших не было никакой возможности выбраться из порта и испортить наполеоновские планы проконсула. Еще бы! Вот чем объяснялось мнимое бездействие легионов, стоявших лагерем неподалеку от нашего гарнизона, вот почему Тремеллий Скрофа подсылал к нам переговорщиков, вместо того чтобы немедленно штурмовать порт! Теперь все встало на свои места. Я чуть было не подпрыгнул от мыслей, осенивших меня. Бездействовать больше было нельзя.
– Братья! – обратился я к молодому галлу, не без интереса наблюдавшему за тем, как я рассматриваю карту на столе, и гопломаху, погрязшему в своих думах.
– Ты что-то придумал, Спартак? – поинтересовался Тирн.
– Я знаю, что мы будем делать дальше! К карте! Я расскажу вам свой план!
Рут и Тирн подбежали к столу и склонились над картой. По мере того как я озвучивал полководцам свой план, их глаза вновь заблестели лихорадочным пламенем.
* * *
Я ждал Тирна и Рута неподалеку от порта у здания одной из таверн, где некогда кипела ночная жизнь, рекой лилось вино и плясали легкодоступные женщины. В обветшалом здании с яркой манящей вывеской не было ни души. К порту стекались последние отряды моего войска, из тех, кому пришлось провести всю прошлую ночь в карауле на гарнизонных стенах. Всякий раз при виде меня гладиаторы приветственно вскидывали руки, я, сосредоточенный, весь увязший в своих мыслях, отвечал своим бойцам короткими кивками, стараясь не обделить никого вниманием. Пусть мало для меня, но я знал, что это значило очень много для гладиаторов, посвятивших делу борьбы за свободу всю свою жизнь.
За двое суток, которые мое войско провело в безопасности за стенами Брундизия, гладиаторы восстановили силы, затянули раны и оказались готовы к новым свершениям. Как нельзя кстати – именно сейчас судьба бросала нам новый вызов, который теперь мы были готовы принять во всеоружии. Я мог ошибаться, когда пытался просчитать Красса, но так или иначе проконсул своим бездействием подтолкнул к действию меня. Теперь уже все было решено, я в который раз взял инициативу в свои руки. Приказы были отданы, и я ожидал, когда мне доложат о ходе их исполнения.
Ждать пришлось недолго. Рут и Тирн подошли к таверне в назначенное время. Мы обменялись крепкими рукопожатиями и сразу перешли к делу. Слишком много неотложных дел, требующих скорейшего разрешения, повисло в воздухе к тому моменту, как состоялся наш разговор. Я огляделся и пристально посмотрел на Рута, который в отличие от своих подчиненных практически не видел сна последние несколько дней. Его глаза покраснели от недосыпа, щеки впали, показалось, что гопломах скинул несколько фунтов.
– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил я.
– Чувствую себя отвратительно, – усмехнулся гопломах. – Мне станет лучше, когда от слов мы перейдем к делу, брат.
Я улыбнулся в ответ.
– Рассказывай, что тебе удалось сделать!
Рут пригладил бороду и начал говорить:
– Все готово! Как ты велел, к римскому лагерю ходят разведгруппы, усилен караул на гарнизоне, втрое увеличено число патрульных внутри города и у городских ворот. Местные загнаны в порт! Утечка невозможна!
– Ты проверил все лично? – на всякий случай уточнил я, хотя уже знал ответ на этот вопрос.
– Обижаешь! Мне зачитали списки горожан в порту, поданные центурионами с теми, которые мы сделали два дня назад. Говорю же, утечки не может быть!
Я задумался на какой-то миг, пытаясь учесть возможные риски. Не хотелось попасть впросак и самым нелепым образом слить свои планы римлянам. Необходимо было просчитать любую мелочь, которая в итоге могла перерасти в крупную неприятность с далеко идущими последствиями.
– Что в порту? – Этот вопрос предназначался Тирну, который отвечал непосредственно за гавани, доки и пристань.
Тирн замялся и ответил не сразу.
– Мои люди дали понять брундизийцам, что до тех пор, пока корабли не сойдут на воду, из порта можно выйти только вперед ногами. Пришлось провести разъяснительные работы, Спартак, потому что поняли далеко не все, – сбивчиво заявил Тирн.
– Возникли сложности? – насторожился я.
– А ты думал, что дуумвиры сдержат свое слово? – искренне рассмеялся Рут. – Горожане делали все, что от них требовалось, до тех пор, пока не узнали, что ты приказал забивать доки сеном с горючкой! Видел бы ты их лица в тот момент!
– Ты объяснил, что я перестраховываюсь и не собираюсь без надобности палить доки? – спросил я.
Рут выпрямил плечи, а затем вдруг показал мне ладонь, которую медленно сжал в кулак с такой силой, что хрустнули костяшки его пальцев.
– Собаке собачья смерть, Спартак! Я не собираюсь никого уговаривать! – выпалил он.
– Никто не верит в наш успех, Спартак. Никто не стал слушать Артия и Летула. Горожане верят, что смогут оправдаться перед Марком Лукуллом, а заодно потушить доки, чтобы помочь Лукуллу высадиться в порту!
– Глупцы! – Я покачал головой.
Накануне, когда я разговаривал с дуумвирами в последний раз, Артий и Летул крайне болезненно, но все же согласились поджечь доки в порту, понимая, что для меня это единственный выход отрезать Марка Варрона Лукулла от Брундизия, а для них отвести театр боевых действий подальше от стен города. Все было обговорено. Но что же изменилось сейчас? Неужели Артий и Летул не сумели убедить горожан в правильности своих действий?
– Где дуумвиры? – поинтересовался я.
Рут самодовольно хмыкнул.
– Летула разорвала толпа, а Артий покончил с собой.
– Выбросился в море, – добавил Тирн.
Я выругался, не сдержав эмоций.
– Одно твое слово, и порт вспыхнет ярче, чем горели Фурии, брат! Но ты должен знать, что склады забиты сеном, пропитанным смолой. – прошипел он.
Я пристально посмотрел на гопломаха, который не отвел взгляда, уверенный в своей правоте.
– Ты подожжешь склады с товаром? – холодно спросил я, даже не спросил, а всего лишь констатировал то, о чем Рут еще не сказал напрямик. – Я обещал дуумвирам не трогать остальную часть города, и не в моих правилах нарушать данные мной слова!
– Ты хочешь, чтобы горожане потушили доки, Спартак? Вот я нет! Война жестока, брат, ты знаешь это лучше моего. – Рут насупился. – Если не поджечь склады, мне не удастся спалить порт, увы! Ты сам всегда говорил, что на войне цель оправдывает средства. Забудь свои обещания, брат, ты никому ничего не должен! Артий и Летул мертвы, а брундизийцы не сдержали своего слова!
– У каждого есть выбор! – вмешался в разговор Тирн. – Те горожане, у которых осталась хотя бы капелька здравомыслия, могут покинуть город до того, как вспыхнут доки и склады! А такие есть, не у всех в этом городе поехала крыша при виде серебра!
Я ничего не ответил. Наверное, мои военачальники были правы. Горожан, большая часть которых за свою жизнь сделала целое состояние на торговле, сборах и всякого рода пошлинах, удерживала в Брундизии небывалая алчность. Купцы, о которых, собственно, и шла речь, ставили материальные блага выше человеческой жизни и судьбы. Их сундуки доверху были набиты серебром, а дома были наверняка обставлены не хуже особняков самого Марка Лициния Красса, который считался богатейшим человеком во всей Республике. Лишившись складов в порту, они, по сути, лишались жирного куска своей прибыли, который, вполне возможно, исчислялся в годовом эквиваленте их заработка. Но в погоне за серебром они вряд ли понимали, что еще больше стоит их жизнь, за остаток которой они вполне могут сохранить и приумножить свой капитал. Встав перед выбором – сохранить собственные шкуры или спасти склады, – они предпочли второе, похоже, даже не раздумывая ни секунды. Тут уже я ничем не мог им помочь.
– Что с флотом, Тирн? – Я взял себя в руки и перевел взгляд на молодого галла, который весь светился от предвкушения. На щеках Тирна выступил румянец.
– Как ты велел, Спартак. Кораблей не так много, как хотелось бы. Местные подготовили десять либурн, но все с закрытой палубой, что увеличивает их вместимость. Также в гавани стоят птички покрупнее – четыре квинкверемы. Один богатенький купец выкупил их и сделал товарняками, теперь гоняет туда-сюда по морям. Неделю назад все четыре квинкверемы прибыли в порт, и нам крупно повезло, что отгрузка на них подошла к концу и сейчас они стоят в гавани пустые, а товар как раз лежит на тех самых складах, о которых только что говорил Рут. – Тирн расплылся в улыбке и добавил: – Есть еще один децимрем, тихоход, который строили для береговой охраны, но как по мне, так гораздо проще втиснуться в быстроходки, чем терять время с децимремом, который не выходил из гавани вот уже несколько лет и вполне может дать течь и пойти на дно на полпути к берегу.
Я внимательно выслушал донесение молодого галла, с минуту переваривал сказанное.
– Значит, не нужно лишний раз заморачиваться, у нас нет на это времени. Все корабли готовы к погрузке? – уточнил я.
– Готовы, большинство из них пригнали в гавань на ремонт, но триерархи утверждают, что все они на ходу и с легкостью преодолеют нужное нам расстояние.
Я довольно кивнул.
– Никого не пришлось уговаривать?
– Экипаж кораблей оказался посмышленей купцов, – заверил Тирн. – Наверное, потому, что моряки работают здесь по найму! Это в основном греки с островов.
– Лучше синица в руках, чем журавль в небесах. – Рут расхохотался, ввернув в наш разговор пословицу, которую несколько раз до этого слышал из моих уст.
– Сколько времени уйдет, чтобы перебросить людей? Сколько вмещают эти корабли? – продолжил я задавать вопросы.
Тирн задумался, припоминая вместительность римского флота.
– На либурну вместится манипула, на квинкверемы влезет когорта, но это как заверяют триерархи, а там будем смотреть по ситуации, может, что лишнее выкинем с палуб, главное, чтобы корабль не пошел ко дну, – пожал плечами Тирн. – Я думаю, что вполне реально перебросить людей в два подхода, сам знаешь, Спартак, нас осталось не так много, – виновато улыбнулся он.
Я хлопнул молодого, полного задора галла по плечу, когда тот закончил свое донесение.
– Что дальше, Спартак? – просипел Рут.
Я огляделся, чтобы убедиться, что наш разговор никто не подслушивает, присел на корточки и начал рисовать на земле. Гопломах и молодой галл превратились во внимание, они присели рядом и уставились на корявые геометрические фигуры, которые начали выходить из-под моего пальца. На земле появился один большой квадрат, левее и правее его я изобразил два круга, еще один круг поменьше втиснул внутрь квадрата. Ниже квадрата я нарисовал треугольник, после чего взглянул на своих полководцев.
– У нас не будет карты, поэтому запоминайте сейчас, второго шанса может и не быть! – твердо заверил я.
Рут и Тирн наперебой закивали. Я ткнул пальцем в квадрат.
– Это Брундизий, а это, – я указал на малый круг внутри его, – та часть нашего войска, которая останется на месте после того, как мы покинем город на кораблях!
– Спартак, но зачем… – Рут перебил меня, но я повысил голос и пресек гопломаха:
– Не перебивай и дослушай до конца!
После того как Рут символично повесил на свой рот замок, я продолжил.
– Два круга, которые вы видите левее и правее Брундизия, – наши войска. – Я медленно провел две стрелки дуги от квадрата, символизирующего порт, до двух кругов, расположенных по левую и правую стороны. – Сюда высадятся по пять либурн и по две квинкверемы. Я хочу, чтобы на берегу было тридцать полновесных центурий. Справа ты, Тирн, слева ты, Рут. Я во главе остального войска останусь в Брундизии. – Я указал на маленький круг внутри квадрата.
На импровизированной карте появились новые стрелки, на треугольнике ниже квадрата появился крест. Когда я закончил, гопломах и галл переглянулись, переваривая мои слова.
– Есть возражения? – спросил я.
– Может, нам стоит оставить Брундизий? Что, если просто высадиться на берегу и отступить? – Рут озадаченно почесал затылок, явно смущенный моим планом. – Можно отступить в Апулию, выйти к Ауфиду?
Я поднялся, отряхнул руки от пыли, гулко выдохнул.
– Помнишь, как говорил Ганник, брат? Нам выпал шанс выщипать перышки из этого золотого петушка. Грех не воспользоваться таким подарком, который на блюдечке тебе преподносит судьба. Если не сейчас, то потом нам все равно придется принимать этот бой. Вот только я не уверен, что в следующий раз судьба будет так же благосклонна к нам, как сейчас.
Рут расплылся в широкой улыбке при упоминании имени сурового полководца. Несмотря на все противоречия, которые подчас возникали во взаимоотношениях двух гладиаторов, Рут и Ганник считали друг друга братьями. Смерть кельта стала весомой утратой для гопломаха.
– Но что, если ты ошибся с намерениями Красса? Почему ты не думаешь, что он хочет выманить нас из Брундизия? А сам с легионами прячется где-то неподалеку? – вдруг спросил Тирн задумчиво.
Я нахмурился. Такая мысль не приходила мне в голову прежде. Возможно, сказалась усталость, поспешность, с которой я каждый раз принимал те или иные решения. Тирну удалось разглядеть зацепку, которую я упустил из виду, когда разрабатывал свой план. Что, если римлянин хотел выманить меня из города, думая, что я куплюсь и выведу повстанцев, чтобы разбить квестора Скрофу, опасаясь, что в тыл мне подпирает флот Лукулла? Я вздрогнул от пришедшей в голову мысли. В висках неприятно застучал пульс. Видя мое смятение, Рут отмахнулся:
– С другой стороны, мы ничего не узнаем, если не попробуем. Сам говоришь, действие лучше бездействия! Приказывай, Спартак, а мы сделаем все, что ты скажешь!
Я пропустил слова гопломаха мимо ушей, взглянул на Тирна, но молодой галл только лишь опустил глаза, по всей видимости, посчитав, что сболтнул чего-то лишнего, поперек моему мнению.
– Отправляйтесь в порт. Мы начинаем, – выдавил я.
Оба моих полководца двинулись к порту, где уже вовсю кипели приготовления. Через два часа начнется закат. Рут и Тирн начнут посадку своих людей на корабли, а я останусь с остальным войском в Брундизии, чтобы подать своим полководцам сигнал к атаке со стен гарнизона. Все это будет происходить глубоко за полночь, когда лагерь римлян погрузится в глубокий сон. Все казалось очевидным, но слова Тирна глубоко засели в моем сознании. Что, если молодой галл окажется прав и я ошибся в своих расчетах? Красс никуда не ушел, а всего лишь прячется где-то неподалеку, ища шанс выманить нас вон из городских стен. Я невероятным усилием воли заставил себя выкинуть мысли, поселяющие сомнения, из головы прочь! Думай я так, мы должны были бы все так же сидеть в Брундизии сложа руки, ожидая прибытия Лукулла или возможного штурма Красса. Однажды Красс уже бросил приманку голодному зверю. Я хорошо помнил регийский прорыв, когда я запихал приманку в горло охотнику! Почему бы не сделать этого снова!
Смотря на удаляющихся галла и гопломаха, я понимал, что обратного пути уже нет. Приходилось рисковать. Моя стратегия была основана на риске, я многое ставил на откуп капризной удаче, оставляя в стороне здравый смысл, но по-другому мне было не выиграть эту войну. Наверное, для того я и был здесь, чтобы каждый раз исходить из обратного. Только так я не оставлял никакого шанса Крассу и другим римским полководцам себя просчитать. Если Красс был действительно здесь, сегодняшней ночью его ждал неприятный сюрприз. Если же мои предположения оказывались верны, тем лучше, мы оттяпаем жирный кусок от общего пирога. Безвыходных ситуаций не бывает.
Назад: Глава 13
Дальше: Глава 15
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий