Васек Трубачев и его товарищи

Книга 1

Глава 1
Новогодний праздник

В школе шли последние приготовления к празднику. В пионерской комнате, разложив на полу лист бумаги, мальчик в синей куртке с белым воротником, лёжа на животе, выводил красной тушью громадные цифры: «1941 год».
В большой зал дверь была закрыта. У двери толпились школьники и школьницы, пытаясь заглянуть в щёлку или незаметно прошмыгнуть в зал. На страже, прислонившись спиной к двери, стоял белобрысый мальчуган. Он молча и решительно отталкивал любопытных, показывая всем своим видом, что скорее умрёт, чем пропустит кого-нибудь без разрешения вожатого.
В зале вожатый отряда, ученик девятого класса Митя Бурцев, вместе с ребятами натягивал провода с разноцветными лампочками. Складная лестница шаталась под его ногами.
– Ребята, не зевайте там! Держите лестницу! Так можно лампочки побить.
Поднявшись ещё выше, Митя укрепил провода и весело крикнул:
– Включай!
Цветные огоньки вспыхнули, теряясь в густых ветвях новогодней ёлки.
Ёлку украшали девочки с учительницей второго класса.
Учительница стояла на табурете, а девочки подавали ей шары и бусы, осторожно выбирая их из картонок.
– Ой, Марья Николаевна! Этот шар как фонарик!
– А вот с серебром! Девочки, с серебром!
– Давайте, давайте скорее! – торопила их Марья Николаевна, поглядывая на часы. – Гости ждут.
– А выставка ещё не готова!
В глубине зала ребята заканчивали выставку. Полочки и лесенки с широкими ступеньками были задрапированы тёмной материей. Небрежно раскинутые коврики и вышитые платочки ярко выделялись на тёмном фоне. Внизу стояли модели самолётов, моторных лодок. Ледокол, выкрашенный в голубую краску, разрезая острым носом волны, искусно сделанные из материи, как бы плыл навстречу школьникам.
У каждого класса здесь было отдельное место, и к каждой вещи была приколота бумажка с фамилией того, кто её сделал.
Несколько ребят из четвёртого класса «Б» озабоченно советовались между собой.
Саша Булгаков, староста класса, в сотый раз переставлял на полках вещи и, одёргивая свою сатиновую рубашку, с досадой говорил:
– Мало, эх, мало!
– Малютин уже пошёл. Картину принесёт, – успокаивал Сашу Коля Одинцов, вытирая тряпкой запачканные тушью пальцы.
– Эх, а табличку-то не прибили! – Лёня Белкин сбросил ботинки и проворно вскарабкался на лесенку, держа над головой молоток. Между вещами замелькали его синие носки.
– Тише ты! Наступишь на что-нибудь!
К выставке подбежала девочка. Короткие тугие косички прыгали по её плечам. Она кого-то искала.
– Зорина, ты чего?
– Как – чего? – Лида Зорина посмотрела на ребят быстрыми чёрными глазами. – Вы тут стоите, а внизу уже гости собрались. Где Трубачёв? – Она поднялась на цыпочки. – Васёк! Трубачёв!
От группы ребят из другого конца зала отделился мальчик и подошёл к товарищам. Его мигом окружили:
– Ну как, Трубачёв?
– У них тоже здорово! Я всё посмотрел!
– Лучше, чем у нас?
Трубачёв тряхнул золотистым чубом. Синие глаза его лукаво блеснули.
– Нет, не лучше, – сказал он, широко улыбаясь. – Честное слово, ребята, не лучше! Да ещё если Севка Малютин картину принесёт, да Мазин и Русаков – какие-то штучки – тогда и вовсе живём! – Трубачёв притопнул каблуками, шлёпнул по спине Белкина. – Живём!
Девочки запрыгали:
– У нас лучше! У нас лучше!
– Мазин и Русаков идут! – запыхавшись, сообщил Медведев. – Я их на лестнице видел.
Впереди, крепко ступая, шагал плотный, коренастый Мазин. Рядом, стараясь попасть с ним в ногу, торопился маленький, подвижной Петя Русаков.
– Вот они – закадычные друзья! – объявил Белкин.
– Мало вещей? – коротко спросил Мазин, засунул руку за пазуху и вытащил гладкий чёрный пугач. Он был начищен до блеска, на, рукоятке стояли буквы: «Р. М. З. С.».

 

 

Мазин снова засунул руку за пазуху. Ребята глядели на него выжидающе. Он вытащил складной лук. Петя Русаков расстегнул куртку и снял с пояса пучок стрел с блестящими наконечниками.
– Ух ты! Здорово! Вот здорово! – одобрительно зашумели вокруг.
Трубачёв, забыв про выставку, разглядывал пугач.
– Р. М. З. С.! – громко прочитал он. – Мазин, что за буквы?
– Трубачёв, покажи! Дай подержать, Трубачёв! – кричали ребята.
– Подождите!
Трубачёв нетерпеливо дёргал Мазина за рукав:
– Р. М. З. С. – что это?
Русаков лукаво усмехнулся:
– Это буквы!
– Это фабрика! – догадался кто-то.
– Какая фабрика! Это они сами делали!.. Мазин, говори! Ну чего ты ломаешься!
Мазин взял из рук Трубачёва пугач, повертел его, надул толстые щёки и равнодушно сказал:
– Много будете знать – скоро состаритесь.
– Ого! Тайна! – фыркнул Лёня Белкин, поднимая белёсые брови и поглаживая свой колючий затылок. – Ребята, тайна!
Лида Зорина и несколько девочек бросились к Мазину:
– Мазин, скажи, скажи!
Мазин отстранил их рукой и сгрёб в кучу все вещи.
– Берёте или не берёте на выставку?
– Степанова, – крикнул Трубачёв, – возьми вещи!
Валя Степанова собрала все вещи в передник, потом взяла в руки пугач, близко поднесла его к близоруким глазам, внимательно рассмотрела буквы, погладила полированную рукоятку. Так же, не спеша, разглядела лук и стрелы и тихонько сказала:
– Сейчас развешу.
В зал поспешно вошёл мальчик. Он держал в руках кусок фанеры, закрытый материей. Глаза его сияли, на бледном лице выступили капельки пота.
– Вот, принёс! – задыхаясь, сказал он, снял материю и поставил картину к стене.
Ребята присели на корточки.
На картине Севы Малютина высились горы, густо покрытые белым снегом. У подножия гор поднимались прямые коричневые сосны. Под соснами стояла группа бойцов. Молодой командир поднимал вверх красное знамя. На виске у него было пятно крови, кровь стекала по щеке. Из глубокой воронки разлетались во все стороны грязно-серые брызги.
На картине стояла надпись, сделанная рукой художника: «Разрыв гранаты».
– Война! – шёпотом сказал Саша.
Кто-то нашёл сходство командира с Трубачёвым.
– Ты настоящий художник, Сева! – растроганно сказал Трубачёв.
Мазин с видом знатока прищурил один глаз и ткнул пальцем в картину:
– Пририсуй танки!
Все засмеялись.
В зале вспыхнул свет.
Тёмно-зелёная ёлка засверкала бусами. Все заторопились, заспешили.
Мальчик в коротких штанишках пробежал через весь зал, забрался в уголок дивана и, потирая пухлую коленку, стал разучивать по бумажке приветствие гостям:
– «Дорогие наши гости! Мы, самые младшие ученики этой школы, вместе с нашими учителями и старшими товарищами приветствуем вас от лица всей школы… от лица всей школы…»
Песни, смех и беготня отвлекали внимание мальчика, он то и дело путал слова, громко повторяя:
– «Дорогие наши гости! Вы, самые младшие ученики этой школы, вместе с нашими школьными учениками…»
Учительница, пробегая мимо с красками в руках, прислушалась, подсела к малышу и взяла у него из рук бумажку:
– Давай вместе!
– Трубачёв! Булгаков! У вас всё готово? – крикнул издали Митя.
– Всё готово! – ответил Трубачёв, устанавливая картину.
– Ну, так расходитесь. Сейчас начинать будем. Тащите стулья!
Ребята бросились расставлять стулья. Через минуту двери широко раскрылись. Шумной, нарядной толпой вошли родители. Их сопровождал сам директор Леонид Тимофеевич. На лице его была особая, праздничная улыбка, стёкла очков блестели, отражая сразу и разноцветные огоньки ёлки и весёлые лица родителей.
– Милости просим! Милости просим! – говорил он, широко разводя руками и кланяясь.
Васёк увидел в толпе своего отца. Павел Васильевич принарядился: голубая сатиновая рубашка его была тщательно разглажена, и только галстук, по своему обыкновению, чуть-чуть съехал в сторону. Голубые гла за и рыжеватые усы придавали его лицу весёлое, озорное выражение. Увидев сына, он обрадовался и ни с того ни с сего удивился:
– Ба! Рыжик! Ну, давай, давай, хлопочи, усаживай!
– Сюда, сюда, папа!
Васёк потащил отца ближе к маленькой сцене, на заранее приготовленное местечко. По пути отец попробовал пригладить на лбу сына золотисто-рыжий завиток, но он, как вопросительный знак, торчал вверх.
Павел Васильевич махнул рукой, вынул из кармана сложенный вчетверо носовой платок и сунул его мальчику:
– На, запасной.
Васёк громко на всякий случай высморкался и быстро сказал:
– Героев видал, пап? Это ученики нашей школы. Сейчас!.. Вот идут! Смотри, смотри!
Он сорвался с места и исчез в толпе.
В проходе между стульями пробирались трое военных. Их встречали радостными криками. Они смущённо улыбались, с трудом продвигаясь к сцене. Там недавних участников боёв с белофиннами приветствовали учителя и директор.
Старенькая учительница торопливо протирала платком очки.
– Алёша… Бориска… Толя… – припоминала она своих бывших воспитанников.
– Переросли! На целую голову переросли своего директора! – шумно радовался Леонид Тимофеевич.
К сцене подошёл старик – школьный сторож. Чёрные с проседью волосы его были расчёсаны на прямой пробор. Он опирался на суковатую палку.
– Иван Васильевич! Грозный!
Три пары рук подхватили старика и поставили на сцену.
– Есть Грозный! Есть! Никуда не делся! – Старик вытер усы. – Ну-ну, выросли… вылетели птенцы… орлами воротились, – бормотал он, присаживаясь к столу.
В зале снова зашумели, захлопали в ладоши. Наконец всё стихло.
Мальчик в коротких штанишках, путаясь, сказал приветствие и, закончив его торопливой скороговоркой, спрятался за спину своей учительницы.
Потом долго и прочувствованно говорил директор.
Перед глазами у всех вставал суровый северный край. Высокие сосны, скованные морозом озёра… Вот мчатся лыжники… наши лыжники… Тишина… Слышно только, как скрипит снег. И вдруг слева, с опушки леса, ударил пулемёт.
Пули вспарывают лёгкое снежное покрывало. Огонь косит наших бойцов, прижимает их к земле. По снегу, глубоко зарываясь в сугробы, ползёт снайпер. Всё его внимание сосредоточено на опушке леса, где засел противник.
Меткий выстрел… другой… И, внезапно захлебнувшись, смолкает вражеский пулемёт… Лыжники летят дальше.
– Этот снайпер… – Директор поворачивает голову.
– Который? Который? – налегая друг на друга и вытягивая шеи, ребята смотрят на сцену.
Краска заливает обветренные щёки снайпера – он низко склоняется над столом и взволнованно чертит что-то на бумажке.
Директор называет его фамилию.
Потом следует другая фамилия и третья…
Второй, обмороженный, полз к лагерю, вынося с поля боя раненого командира. Третий взорвал дзот – это едва не стоило ему жизни. И вот все они, эти герои, здесь, в своей большой школьной семье, воспитавшей и вырастившей их.
Сева Малютин стоит около своей матери. Он крепко сжимает её руку.
Васёк и Саша с горящими щеками жмутся к рампе.
А за их спиной ученик старшего класса возбуждённо рассказывает товарищу:
– Они здесь, во дворе, всегда в футбол играли. И один раз окно в классе разбили… И Грозный кричал на них, как на нас. Я помню. – Он радостно смеётся. – Я помню их… в десятом классе.
Показать оглавление

Комментариев: 7

Оставить комментарий

  1. Саша
    Хорошая, интересная книга!
  2. ондрей
    так себе тупые
  3. владислав
    во!
  4. илья
    ?
  5. мария
    человек умный, кто писал, ВЕЛИКОЛЕПНО!
  6. Максим
    умная с интересом книга!
  7. Данил
    мне понравилось эта голова