Васек Трубачев и его товарищи

Глава 77
В маленьком домике

Темнело. В сумерках отчётливо выделялись побелённые мелом края тротуаров. Дома без огней с виду казались спящими, но на улицах было людно и оживлённо.
Сергей Николаевич шёл вместе с ребятами мимо знакомых домов и палисадников. Родной город навевал на него тихие, грустные воспоминания. Душа его была растревожена встречей с ребятами, всей знакомой обстановкой школы, от которой он был оторван в течение целого года.
«Как изменилось всё за этот год! – думал Сергей Николаевич. – Сколько пережито!» Среди этих детей, которые ему стали так близки, нет маленькой девочки с золотистыми косами и голубыми близорукими глазами… В своём осиротевшем доме он уже не найдёт верного друга-старого отца… И в, нём самом что-то изменилось за это время – он уже давно привык стоять лицом к лицу с опасностью, он возмужал и окреп, суровая военная обстановка закалила его сердце. И всё-таки сейчас горечь потерь чувствовалась всё так же остро, как в первый раз, когда он получил на фронте письмо Леонида Тимофеевича, сообщавшего ему о гибели близких.
Сергей Николаевич почувствовал вдруг, что он очень устал, больная рука его ныла. Он поглядел на ребят и улыбнулся им тёплой, благодарной улыбкой.
Трудно войти одному в опустевший родной дом. Но он войдёт не один… Ребята шаг за шагом идут рядом с ним. Они всё понимают. Сергей Николаевич сейчас для них не только любимый учитель, он близкий им, дорогой человек. И в то же время он тот бесстрашный командир, о котором говорил Вася, он защитник Родины. Узенькие цветные ленточки на зелёной гимнастёрке наполняют их сердца гордостью.
Петя Русаков отвоевал себе шинель и, шествуя впереди, бережно несёт её на плече. Нюра крепко держит Сергея Николаевича за руку. Давно ли прежняя Нюра Синицына, крикливая и глупенькая, ссорилась со всеми в классе, писала смешные и нелепые стихи… Сейчас она стала как будто взрослее и спокойнее, в её глазах появилось новое, серьёзное выражение, и в обращении с товарищами чувствуется глубокое дружеское понимание. Нюра идёт с ним рядом, время от времени уступая своё место Лиде. Уступив, она самоотверженно шагает одной ногой по тротуару, другой по мостовой, чтобы всё-таки быть ближе к учителю. С левой стороны, чуть-чуть боком, обратив к учителю своё круглое лицо, идёт Саша Булгаков. Мазин, пробуя протиснуться вперёд, наступает всем на пятки. Васёк Трубачёв, Коля Одинцов и Сева Малютин идут впереди. Чем ближе к дому, тем неспокойнее у них на душе.
– Мы войдём все вместе, – шепчет Сева.
Вот и знакомое крыльцо. Сергей Николаевич поднимается на ступеньки, по старой привычке вытирает ноги о железный плетёный коврик. Дверной замок заржавел, дверь открывается с коротким скрипом.
– Войдемте! – говорит учитель и пропускает вперёд ребят. Потом входит сам, зажигает свет.
На вешалке висят старое пальто Николая Григорьевича и меховая шапка. В комнатах стоит глубокая тишина. Наглухо закрытые пыльные окна словно задёрнуты серой марлей.
Сергей Николаевич останавливается в первой комнате. Здесь всё как прежде. Письменный стол, диван, этажерка с книгами.
Дверь во вторую комнату открыта. Там у стены – кровать Николая Григорьевича, покрытая жёлтым байковым одеялом, маленький, низкий столик. На столике – старые журналы, газеты…
Сергей Николаевич бросает беглый взгляд на пустую комнату отца и устало опускается на диван:
– Ну, вот мы и пришли…
Ребята садятся рядом с ним. Они долго молчат. Потом Васёк, прижимаясь щекой к плечу Сергея Николаевича, тихо говорит:
– Тётя Оксана сказала: «Если доведётся где повидать вам учителя, скажите ему, что отец умер, а сестра жива, помнит его…»
Ребята низко опускают головы.
Учитель сидит не шевелясь и задумчиво смотрит на ребят.
– Отец не любил, чтобы я опускал голову. Давайте послушаемся дедушку Николая Григорьевича, – ласково говорит он и, помолчав, добавляет: – Кто-нибудь из вас потом расскажет мне о гибели наших близких, а сегодня поговорим о текущих делах… Да попробуем соорудить чай… Ну-ка, девочки, похозяйничайте! В кухне есть чайник и примус, а в буфете, наверно, найдётся прошлогодний сахар.
– У нас есть! Вот Иван Васильевич тут всего надавал нам, – торопливо разворачивая большой свёрток, говорит Мазин. – Сейчас мы всё сделаем!
Девочки идут на кухню. Учитель гасит в комнате свет и настежь распахивает окна.
Вечерняя свежесть наполняет комнату, с улицы доносятся, голоса идущих людей.
В кухне начинает шуметь примус. Мазин хватает мокрую тряпку и протирает в темноте стёкла.
Сергей Николаевич тоже просит мокрую тряпку и, низко наклонившись над столом, перебирает запылившиеся книги.
– Откройте окно в той комнате, сейчас проветрим и зажжём свет, – говорит он.
Васёк вместе с Лидой входят в комнату Николая Григорьевича. Лида раздвигает тёмные шторы и открывает окно.
– Убрать бы отсюда скорее кровать! – шепчет она Ваську.
Сергей Николаевич слышит её шёпот и поспешно входит в комнату.
– Нет, нет, не будем убирать! Может быть, ко мне приедет сестра, – говорит он.
Ребята улавливают в его голосе необычные для учителя нотки растерянности и вопроса.
– Тётя Оксана обязательно приедет.
– Она приедет!
– Она приедет! – перебивая друг друга, быстро говорят они.
Чай накрывают на маленьком столике. Держа в руках чашки, присаживаются на диван.
– Ну, а теперь давайте поговорим об учёбе. Рассказывайте мне всё. С кем вы занимались, что проходили по курсу пятого класса? – спрашивает учитель.
Ребята начинают рассказывать. Сергей Николаевич достаёт учебники.
– Это прошли?.. А это? – перелистывая страницы учебника, спрашивает Сергей Николаевич. – Если выдержите по арифметике, то вам останется ещё русский язык, а по остальным предметам, может быть, Леонид Тимофеевич разрешит перевести вас условно.
– Мы ничего не боимся, кроме арифметики, – откровенно сознаются ребята.
– Мы боимся остаться на второй год, потому что ведь мы не лентяи какие-нибудь, – говорит Саша Булгаков.
– И ещё мы боимся разлучиться, – объясняет Мазин. – Вдруг кто-нибудь из нас останется!
– Да, вдруг кто-нибудь не выдержит, что мы тогда будем делать? – подхватывают ребята.
Сергей Николаевич откладывает учебники.
– Судя по всему, что вы мне сейчас рассказывали, я думаю, что вы должны выдержать. Ну, а если уж случится, что кто-нибудь окажется слабее других, то с этим надо будет мужественно примириться. Тем более что никто не будет считать вас лодырями и лентяями. Бывает, что ученик остаётся по болезни, по независящим от него обстоятельствам. В данном случае причиной является война. Конечно, это будет для всех нас большая неприятность, но о разлуке тут говорить не приходится. Предположим, вас посадят в разные классы. Так разве настоящая дружба забывается? Друзья часто разлучаются на долгие годы, уезжают в другие города, и от этого их дружеские чувства нисколько не меняются. Если, конечно, это настоящая дружба! Ваша дружба сложилась за годы совместной учёбы, в тяжёлые дни она выросла и укрепилась. Так как же может быть, чтобы ваши отношения изменились только потому, что вы попадёте в разные классы! Я, например, за эти месяцы узнал короткую и случайную, но не менее крепкую фронтовую дружбу. Под вражеским огнём стояли мы с комсомольцем Васей у орудия. Стояли насмерть, плечом к плечу. Потом расстались… Но ни один из нас не забыл друг друга.
– Но в разных классах у нас будет всё разное… – попробовал ещё сказать Петя Русаков.
– А как же после окончания школы, когда вы разлетитесь в разные стороны? Неужели, расставаясь, вы скажете мне и своим товарищам: прощайте, теперь у нас будет всё разное и мы забудем нашу школьную дружбу? – сказал Сергеи Николаевич, пытливо вглядываясь в лица ребят.
– Нет, нет… никогда мы так не скажем… – смущённо засмеялись они, уверенные, что учитель шутит.
– Ну так вот, друзья мои, – с чувством сказал Сергей Николаевич, – я понимаю, что вам будет очень тяжело, если кто-нибудь останется, но надо глядеть на вещи серьёзно, по-взрослому. Во всех случаях жизни надо быть мужественными. Вы выдержали испытание мужества в борьбе с врагом, вы выдержали испытание мужества в труде и в учёбе – давайте выдержим его и в этом случае!
Ребята поглядели друг на друга. Глубокая печаль была на их лицах. Но печаль эта была уже тихая, умиротворённая словами учителя.
– Если так случится, мы будем иногда устраивать общие экскурсии, работать вместе в одних кружках… собираться здесь у меня, – добавил Сергей Николаевич и, поглядев на ребят, улыбнулся. – Ну, это ещё впереди. А пока поговорим всё-таки о завтрашнем дне. Экзаменовать вас буду я.
– Ой, вы сами! – захлопала в ладоши Нюра.
– Сергей Николаевич, правда, правда? – допрашивали со всех сторон взволнованные ребята.
Сообщение учителя подбодрило и обрадовало их. Казалось, что одно присутствие Сергея Николаевича в классе придаст им завтра смелости.
– Мы даже и думать о таком счастье не могли! – говорил Сева Малютин.
Васёк крепко сжал руку учителя:
– Мы будем завтра стараться изо всех сил!
– Вот повезло нам! – крикнул Мазин.
– А ведь я всё такой же строгий, – улыбнулся Сергей Николаевич.
– Мы знаем, – сказал Одинцов. – Зато вы наш учитель, мы будем крепче держаться при вас.
Ребята вышли из дома учителя поздно.
Когда их голоса на улице затихли, Сергей Николаевич взял дневник и прошёл в комнату отца. Опустившись на узкую постель, он долго читал правдивую повесть жизни – о честности, о мужестве, о безмерной любви к Родине.
Показать оглавление

Комментариев: 7

Оставить комментарий

  1. Саша
    Хорошая, интересная книга!
  2. ондрей
    так себе тупые
  3. владислав
    во!
  4. илья
    ?
  5. мария
    человек умный, кто писал, ВЕЛИКОЛЕПНО!
  6. Максим
    умная с интересом книга!
  7. Данил
    мне понравилось эта голова