Васек Трубачев и его товарищи

Глава 76
Товарищ с фронта

Елена Александровна медленно шла по улице. В глазах её всё ещё стояли растерянные лица ребят. Что ждёт их завтра? Она и сама была расстроена, не чувствуя твёрдой уверенности в том, что этот экзамен для всех ребят пройдёт благополучно. В школу идти не хотелось – Леонид Тимофеевич сразу увидит, что она волнуется.
«У директора четыре глаза, – грустно улыбаясь, думает молоденькая учительница, – он видит сразу четырьмя: себя, меня, ребят и всю школу! Он обязательно догадается, что я беспокоюсь за исход экзаменов…»
Она сворачивает то в одну улицу, то в другую.
«Гуляю… – с горечью думает Елена Александровна. – И ребята гуляют. А на сердце у меня и у них такая тяжесть… Только бы они перешли! Я буду с ними заниматься после уроков, я сделаю их круглыми отличниками… Интересно, кто будет экзаменовать? Если чужой, равнодушный человек начнёт сухо задавать вопросы – собьёт, перепугает… Надо бы узнать кто, поговорить с ним заранее… Почему я так нехорошо думаю? Ведь в школу идут работать только те люди, которые по-настоящему любят детей… И всё-таки надо поговорить. Надо что-то ещё сделать-подготовить учителя, рассказать ему, что эти ребята не лентяи какие-нибудь, что если кто-нибудь и ошибётся, то всё же у них есть знания…»
Елена Александровна сворачивает к школе. Издалека виден зелёный забор и высокие ворота. За домом несколько школьников всё ещё докрашивают этот забор. На дворе беседуют матери, около них чинно стоят будущие первоклассники, лукаво поглядывая друг на дружку. По дорожке, заложив за спину руки, прохаживается учитель физики; в раскрытое окно видно, как учительница географии вместе с девочками вешает на стену карту. Ещё какие-то незнакомые люди попадаются навстречу.
Елена Александровна быстрым, внимательным взглядом пробегает по лицам… Кто из этих новых людей будет завтра решать судьбу Трубачёва и его товарищей? Кому она должна будет доверить своих ребят? Надо спросить директора. Он, конечно, уже знает.
– Здравствуйте! Здравствуйте, Елена Александровна! – радостно кричат школьники.
Несколько девочек срываются со скамейки и подбегают к ней:
– Вы куда? К Леониду Тимофеевичу? Он в учительской.
– К нему какой-то товарищ с фронта приехал! – шепчет чёрненькая девочка из третьего класса.
На крыльце школьный сторож с горячим чайником в руке обгоняет Елену Александровну и торопливо поднимается по лестнице.
– Позвольте, позвольте… – бормочет он, не замечая молоденькой учительницы и расталкивая школьниц.
«С ума сошёл! – возмущённо думает Елена Александровна. – Чуть детей не обжёг своим чайником!»
Она бегло расспрашивает девочек о том, что они делают сейчас, пришла ли их учительница, познакомились ли они с ней.
Девочки залпом, наперебой сообщают, что учительница их очень хорошая, просто о-очень, о-очень, что они с ней уже обо всём разговаривали в классе, что она сейчас придёт и прочитает им книгу про всякие растения, что у них будет кружок садоводства…
Елена Александровна кивает головой, улыбается… У двери учительской девочки тихо шепчут:
– Приходите к нам в класс! – и стайкой слетают с лестницы.
Елена Александровна делает спокойное, строгое лицо и открывает дверь.
На диване, спиной к ней, сидит приезжий товарищ с фронта. На нём военная гимнастёрка и сапоги. Рядом, упираясь обеими руками в колени, присел директор и что-то оживлённо рассказывает, поблёскивая очками и прерывая свой рассказ громким смехом. Елену Александровну неприятно поражает этот смех и сияющее лицо Леонида Тимофеевича.
– Здравствуйте, сухо говорит она. Леонид Тимофеевич с юношеской живостью поворачивает к ней голову, поспешно снимает очки.
– Ну вот! Вот! – весело говорит он. – Знакомьтесь: это та самая Елена Александровна, о которой мы только что говорили. А это… – директор лукаво щурит глаза, – товарищ с фронта. Вы немножко знакомы. Ну-ка, вспомните! Узнаёте?
Приезжий встаёт. Елена Александровна в замешательстве протягивает ему руку, смотрит на седые виски. Серые пристальные глаза останавливают её внимание. В памяти мгновенно возникает пионерская комната, группа учителей на фотографии и среди них…
– Сергей Николаевич? – удивлённо спрашивает она. Приезжий, улыбаясь, кивает головой.
– Узнала! – радуется Леонид Тимофеевич и с отеческой лаской гладит учителя по плечу. – Вернулся к нам…
Елена Александровна неожиданно замечает чёрную перчатку на левой руке Сергея Николаевича и поспешно отводит глаза.
– Ну вот, побеседуйте тут, потолкуйте! Мы уже договорились кое о чём. А я пойду похлопочу с Иваном Васильевичем по хозяйству. – Леонид Тимофеевич уходит.
Елена Александровна садится за стол. Она ещё не может представить себе, что это тот Сергей Николаевич, о котором она столько слышала. Мысли её возвращаются к ребятам. Ведь это же их учитель! Вот где она найдёт поддержку!
– Вы знаете… вы помните своих учеников – Трубачёва и его товарищей? – торопясь и волнуясь, спрашивает она.
Лицо учителя темнеет, горькая складка ложится у губ, глаза делаются глубже и светлее.
– Я не могу не помнить их, – грустно улыбаясь, говорит он. – Я много горя пережил из-за этих ребят, Елена Александровна…
– Я не так сказала… – вспыхивает молоденькая учительница и начинает рассказывать о своих учениках. – Мы так старались. И они знают предмет, но ведь на экзамене всегда может быть какой-нибудь неожиданный вопрос. Многое зависит от экзаменатора. Если он чуткий человек, если он не отнесётся безразлично к судьбе этих ребят…
– Надо верить в своих собратьев-учителей, – улыбаясь, прерывает её Сергей Николаевич. В голосе его звучат строгие нотки.
Глаза у Елены Александровны темнеют, на губах появляется упрямое, детское выражение.
– Надо хорошо знать этих ребят, надо понимать, что это наши лучшие отличники и пионеры. Нельзя поставить их в один ряд с теми лентяями, которые остаются на второй год. Новый учитель может этого не учесть, – резко говорит она. – В общем, я хочу побеседовать с тем, кто будет их экзаменовать.
– Экзаменовать их буду я.
– Вы?
– Да, я. Дело в том, что, пока учились они, учился и я. И перед самой войной закончил заочное отделение математического факультета. Так что мы уже договорились об экзамене с Леонидом Тимофеевичем… Но послушайте меня, Елена Александровна, – тепло говорит Сергей Николаевич и смотрит в насторожённое лицо молодой учительницы. – Поймите меня правильно. Я знаю этих ребят, я горжусь ими. Мне очень близко всё, что их касается, но если вы хотите, чтобы я благодаря этому делал им какие-то послабления, экзаменовал их легко и пристрастно…
– Я не прошу вас об этом! Я сама учительница! – гневно перебила его Елена Александровна. – Я просто хочу, чтобы, экзаменуя их, вы учитывали всё. И я ручаюсь, что через месяц они будут отличниками в шестом классе.
Учитель встал.
– Не волнуйтесь, – тихо сказал он, – я всё учту.
Елена Александровна смутилась и замолчала. Учитель отошёл к окну. Он стоял прямой и спокойный. Левая рука его в чёрной перчатке неподвижно лежала на подоконнике.
И вдруг он наклонился вперёд, порывистым движением распахнул окно. Елена Александровна поспешно встала, выглянула на улицу.
Во двор школы входили ребята. Они шли нога в ногу, плечо к плечу. На белых майках алели пионерские галстуки. Издали казалось, что это идёт маленький отряд.
Сбоку, откинув назад золотой чуб, шагал командир отряда.
Елена Александровна взглянула на лицо учителя. Живой, горячий румянец покрывал его тёмные щёки, он улыбался, серые глаза его светились неудержимой радостью.
* * *
– Ну вот… всю душу перевернули… – сморкаясь в большой клетчатый платок, говорил Грозный.
Сергей Николаевич стоял на крыльце, тесно окружённый ребятами. Снова, как когда-то, прощаясь на шоссе, он крепко держал в правой руке маленькие, верные руки…
– Мы никогда, никогда не забывали вас, Сергей Николаевич! – обнимая его и утыкаясь головами в гимнастёрку, повторяли ребята.
Сергей Николаевич, осторожно освободив правую руку, молча гладил прильнувшие к нему головы.
Собравшись около крыльца, взрослые и дети, растроганно улыбаясь, смотрели на встречу учителя со своими учениками. Витя Матрос, взобравшись на пожарную лестницу, не отрываясь глядел на Трубачёва, на чужого человека, приехавшего с фронта, на всхлипывающих девочек и, вспоминая своего брата, моряка Черноморского флота, крепче прижимался щекой к железным поручням.
– Ну что же вы, хозяева, окружили гостя со всех сторон и не даёте ему с крыльца сойти! – громко пошутил Леонид Тимофеевич. – Покажите лучше своему учителю новую школу, классы… Ведь Сергей Николаевич ещё не огляделся хорошенько и не знает, какую мы здесь работу провели!
– Да-да, я слышал от Леонида Тимофеевича, что вы с ним пришли на пустырь, к разбитому дому, и построили себе школу! – подхватывая шутку директора, улыбнулся Сергей Николаевич.
– Мы не строили, мы только помогали, – заулыбались и ребята.
Лида вытерла глаза:
– Пойдёмте, Сергей Николаевич, пойдёмте! У нас такие хорошие классы! И пионерская комната!..
Одинцов что-то быстро шепнул Трубачёву. Васёк кивнул ему головой.
– Пойдёмте в пионерскую комнату, – снова завладев рукой учителя, заторопился он.
– Давайте сначала осмотрим дом снаружи… Вот я уже вижу, что во дворе можно разбить сад, – сходя с крыльца, сказал учитель.
– Да, сад! И яблони! Когда Вася уезжал… – быстро начала Лида.
Но Петя Русаков тихонько дёрнул её за руку:
– Молчи пока. О Васе потом скажем.
Лида замолчала, испуганно прикрыв себе рот ладонью.
Учитель засмеялся:
– А вы всё такие же! Ну что там за тайны у вас?
– Это не тайна, – смутилась Лида, – это просто один секрет. Скоро вы всё узнаете.
Учитель не ответил; по его лицу внезапно прошла тень, и оно сразу сделалось усталым и серым.
Ребята заметили это и притихли. Им показалось, что учитель вспомнил о своём отце.
«Знает он или не знает? Вдруг спросит?» – с тревогой подумал каждый.
– Нам ещё о многом нужно с вами поговорить… – запинаясь, сказал Васёк.
– Это потом, – тихо ответил Сергей Николаевич. Подошёл Леонид Тимофеевич. Они вместе осмотрели дом. Леонид Тимофеевич подробно рассказывал обо всех трудностях, которые пришлось пережить во время стройки. Многое в рассказе директора было новостью даже для ребят.
– Железо для починки крыши пришлось перевозить из Москвы. Памятка об этом путешествии у меня до сих пор осталась, – пошутил директор, показывая красный продольный шрам на ладони. – Ну ничего, справились, перевезли кое-как…
– Ой, а нас-то даже не взяли тогда! – с укором сказала Лида.
– Да уж мы всю дорогу с Миронычем горевали, что тебя с нами нет! – дёрнув Лиду за косичку, засмеялся директор.
Прошли по двору вдоль забора. Сергей Николаевич подробно расспрашивал обо всём; его особенно интересовало, что делали на стройке ребята. Иногда, указывая на что-нибудь, он машинально поднимал левую руку. Пальцы её в чёрной перчатке были согнуты и неподвижны. Боясь неосторожно задеть больную руку Сергея Николаевича, ребята держались с правой стороны. Они ничего не спрашивали: четыре ленточки на гимнастёрке яснее слов говорили о том, что перенёс их учитель. Осматривая новый крашеный забор, Сергей Николаевич с большим вниманием выслушал рассказ о том, как бригада Трубачёва чуть-чуть не проиграла соревнования и как на помощь к ним пришли Андрейкины земляки.
– Обязательно познакомьте меня с вашим Андрейкой! – сказал Сергей Николаевич.
Васёк вспомнил про Алёшу Кудрявцева и подвёл его к учителю:
– А вот Алёша Кудрявцев, мы с ним тоже дружим! Сергей Николаевич кивнул головой, улыбнулся.
– На фронте был такой генерал Кудрявцев. Человек исключительной храбрости и благородства. Он очень заботился о людях, его все любили у нас. Во время одного воздушного налёта он был тяжело ранен, но до конца боя не позволил увести себя в госпиталь, – сказал учитель.
Лицо Алёши вспыхнуло, глаза засияли, но он молчал.
– Это его отец! – указывая на товарища, гордо сказал Васёк.
– Твой отец? – Сергей Николаевич пытливо взглянул на мальчика. – Что же ты молчишь?
– Он не любит зря хвалиться, – одобрительно хлопнув Алёшу по плечу, сказал Мазин.
– Не надо хвалиться, но можно и должно гордиться таким отцом! – значительно сказал учитель.
– Я горжусь! – тихо, с достоинством ответил Алёша Кудрявцев.
Ребята повели учителя в дом. Прошли коридор, показали Сергею Николаевичу будущий шестой класс.
– Вы, наверно, уже забронировали себе тут все места? – пошутил учитель.
Алёша взглянул на Васька и живо сказал:
– Нет ещё… то есть некоторые выбрали уже парты, конечно… а мы завтра выберем.
Ребята вспомнили об экзаменах, и у каждого в сердце шевельнулась прежняя тревога.
– Нам ещё о многом нужно поговорить с вами, Сергей Николаевич! – снова тихо и серьёзно сказал Васёк.
– Да, конечно. Но и это потом, – так же, как в первый раз, ответил учитель.
Перед пионерской комнатой ребята засуетились. Вытащили вперёд Севу. Он немного упирался и громко шептал:
– Да я не сумею хорошо рассказать…
Сергей Николаевич с удивлением глядел на Севу. На фронте, думая об оставшихся на Украине ребятах, он очень боялся, что худенький, болезненный Сева не перенесёт всех трудностей, которые выпадут на его долю. Теперь перед ним стоял крепкий подросток с загорелыми от работы руками и румянцем на щеках.
– Ну, ну. Сева Малютин! О чём ты хочешь мне рассказать? – спросил Сергей Николаевич, кладя руку на плечо Севы.
– Сейчас, сейчас! – заторопились ребята, открывая дверь в пионерскую комнату.
– Показывайте, что у вас тут? – сказал, входя, Сергей Николаевич.
Одинцов торжественно подвёл его к фотографии. Учитель узнал себя, Митю, улыбнулся:
– Какой-то он стал теперь, наш Митя?
– Он герой! Партизан! – ответило ему сразу несколько голосов.
– Вот наш дневник. Здесь всё написано, – сказал Одинцов, подавая учителю дневник.
Учитель узнал путевую тетрадь отряда.
– Вот это хорошо, что вы всё записывали. Я возьму эту тетрадь с собой, – сказал Сергей Николаевич.
Васёк подтолкнул Севу. Все ребята в нетерпеливом ожидании глядели на Малютина.
– Сергей Николаевич, садитесь, ладно? Мы должны вам что-то рассказать, – предупредил Васёк.
– Сажусь, ладно. – пошутил Сергей Николаевич, усаживаясь на диван.
– В госпитале, где мы работали, лежал один комсомолец – Вася. Его привезли зимой… – неуверенно начал Сева.
Лицо учителя стало очень внимательным. Сева говорил медленно, подыскивая слова.
– Вася рассказывал о своём командире, и мы слушали Вася был подносчиком снарядов на четвёртой батарее… Учитель сделал неуловимое движение.
– Фашистские танки были разбиты… На батарее уцелело только одно орудие. Возле него остались два человека – Вася со своим командиром. И тогда выполз ещё один танк… Вася был ранен, и он не знал, остановил или не остановил его командир этот танк.
– Остановил! – вдруг сказал Сергей Николаевич. Лицо его оживилось, глаза заблестели. – Где Вася?
Ребята бросились к учителю, заговорили все сразу:
– Вася уехал!
– Он так любил вас!
– Он всё время рассказывал о вас… Трубачёв протиснулся к Сергею Николаевичу:
– Уезжая, Вася сказал: «Скажите ему, ребята: много Васей есть на свете и много у него в части красноармейцев, только, может, и вспомнит он подносчика снарядов с четвёртой батареи… Уехал, мол, на фронт в его шинели».
Сергей Николаевич встал. Глаза его смотрели через головы ребят куда-то далеко-далеко, словно он видел снежное поле и идущего по дороге молоденького красноармейца с винтовкой и вещевым мешком за спиной.
– До свиданья, Вася! – тихо сказал учитель. – Мы ещё встретимся!
Показать оглавление

Комментариев: 7

Оставить комментарий

  1. Саша
    Хорошая, интересная книга!
  2. ондрей
    так себе тупые
  3. владислав
    во!
  4. илья
    ?
  5. мария
    человек умный, кто писал, ВЕЛИКОЛЕПНО!
  6. Максим
    умная с интересом книга!
  7. Данил
    мне понравилось эта голова