Васек Трубачев и его товарищи

Глава 56
В партизанском лагере

За палаткой послышался шум. Николай Михайлович поднял голову.
– Узнайте, что там такое! – отрывисто сказал он, просматривая свежий листок фашистской газетки, только что доставленной связным.
Степан Ильич поспешно вышел.
Около землянки, где жила Оксана, собрались партизаны. Среди них слышались удивлённые восклицания, одобрительные возгласы, добродушные шутки. В центре этой кучки стояли ребята. Курточки и штаны почти у всех были разорваны и свисали бахромой на рукавах и коленках; волосы отросли и торчали вверх; за ушами Васька золотились рыжие колечки. Девочки в длинных кофтах выглядели не лучше. Зато красные пионерские галстуки были повязаны с особой тщательностью, свежевымытые щёки ребят блестели, и на лицах было написано безграничное счастье. Шёлковое знамя жарко и празднично алело над маленьким отрядом. Смущённые встречей с партизанами и необычайной обстановкой лагеря, мальчики искоса поглядывали на Митю и растерянно улыбались. Бобик, издавая тихое ворчание и насторожённо подняв уши, вертелся под ногами.
– Эй, хлопцы, пополнение пришло! – шумели вокруг партизаны. – А худые – беда! Небось не емши по лесу бегали!
– Зараз треба их на продовольствие поставить!
– А чего ждать? Доложи командиру, – советовали Мите.
Степан Ильич шагнул в круг, широко раскрыл руки и захватил в свои объятия ребят:
– Эх вы, други мои! Соколята!
Ребята зашумели, заговорили все разом:
– Дядя Степан! Мы шли, шли…
– Мы всё лесом да лесом… Мы грибы ели…
– А вот наши девочки, дядя Степан! Это Лида и Нюра!
Васёк радостно прижался к колючей щеке дяди Степана.
– Золотой ты хлопчик, ридна моя кровь! – заглядывая ему в глаза, повторял Степан Ильич.
Партизаны, стоя вокруг, с волнением глядели на эту встречу. Приход пионеров в лагерь был для всех радостным событием, напоминавшим о мирной жизни.
– Галстуки сохранили! Вот это пионеры!
– Эй, Сенька, сходи за нашей маткою! Она тут все глаза проглядела поджидая.
Но Оксана, заслышав шум в лагере, уже торопливо шла от речки. Митя бросился ей навстречу.
– Привёл, привёл, Оксана Николаевна! – закричал он ещё издали, показывая на ребят. – Вот они!
Степан Ильич подтолкнул Васька:
– Беги, встречай! Ночи она не спала из-за вас…
Васёк бросился вперёд, но девочки опередили его:
– Тётечка! Тётечка!
Оксана тревожным, быстрым взглядом охватила ребят, большими тёплыми руками прижала к себе их головы, ощупала острые плечи, торчащие лопатки, заглянула каждому в глаза:
– Птенчики вы мои бескрылые!
Партизаны смотрели на неё, крякали, вздыхали:
– Да… встретились, значит…
Оксана вдруг выпрямилась.
– Сенька, топи баню! Ножницы неси! – скомандовала она свежим, молодым голосом.
Партизаны засмеялись:
– Сейчас вам, ребята, санобработка будет!
Степан Ильич вошёл в палатку с сияющим лицом:
– Прибыл Бурцев с ребятами!
Николай Михайлович улыбнулся:
– Нашлись? Ну-ну! Позаботьтесь там, чтобы их накормили. Пускай хорошенько отдохнут, а завтра мы их переправим через фронт. Часть можно будет на самолёте с Коноплянко. Как самочувствие Ильи Кондакова?
– Неважно… Изрешетили хлопца – смотреть страшно.
– Да, дорого ему обошлась Жуковка! Ну что ж, отправим в Москву на излечение. А Макитрючка что?
– Макитрючка ничего. «Скоро, говорит, встану». Просит считать здоровой.
– Ну, о ней мы тут позаботимся. А как насчёт Ульяны Леонтьевны? Устроили?
– Точно. Сегодня ночью перевезли с детьми в Семеновку.
Николай Михайлович кивнул головой:
– Хорошо. Попросите ко мне Мирона Дмитрича и Коноплянко.
* * *
Ребята сидели за длинным столом и ели густую гречневую кашу. К столу подошла Костичка; улыбаясь, села рядом.
После казни деда Михайла Костичка вместе с детьми ушла в лагерь к мужу. Увидев её, ребята обрадовались.
Генки не было: он ходил по лагерю – искал Гнедка. Митя подозвал мальчика к себе:
– Сейчас, сейчас, Генка, придёт твой Гнедко, не бойся!
– Не бачу я его… Може, убитый? – хмуро спросил Генка.
– Да нет! Сейчас сам увидишь. Экий ты недоверчивый!
Из-за деревьев выглянул Сенька. Он тянул на поводу стройного, высокого жеребца.
– Гнедко!..
Генка заложил в рот два пальца и тихонько свистнул. Жеребец ответил тихим радостным ржанием и, высоко подкидывая спутанные передние ноги, поскакал навстречу хозяину. Генка обнял его голову, прижался к ней лицом и беззвучно заплакал. Конь мягкими чёрными губами трогал шею и руки Генки, глядел на него большими понимающими глазами и тихонько фыркал.
– Михайлов внук плачет, – хмуро говорили партизаны.
– Не мешайте ему, не подходите, – останавливал Митя.
Историю Генки и его коня хорошо знали в партизанском отряде.
Выплакавшись, Генка по-хозяйски осмотрел своего Гнедка.
– На що звязали? – сердито сказал он Сеньке. – Освободи его! Он теперь от меня никуда не уйдёт.
Сенька послушно распутал верёвку на ногах жеребца. Генка осмотрел копыта коня, провёл рукой по мягкой спине и заметил след от седла.
– Плохо седлаешь… Так спину коню можно натереть! – строго сказал он, отпуская Гнедка и глядя ему вслед. – Овёс даёте?
– А як же! Всё даём – и овёс и хлебца даём, – торопливо уверил его Сенька.
Когда Генка вернулся к ребятам, глаза у него были красные, но блестели и хмурое выражение лица смягчилось.
* * *
– Ешьте, ешьте! – угощал ребят Митя. Он чувствовал себя хозяином здешних мест и, радуясь впечатлению, которое произвёл на ребят лагерь, с мальчишеской гордостью говорил: – Вы что смотрите? Целый город у нас тут! Это ещё что! Мы ведь только что перебрались сюда, а вот подождите – укрепимся хорошенько…
После соединения с макаровцами лагерь расширился и стал походить на большую стройку. Место было выбрано для зимовки. Партизаны устраивали себе тёплое жильё. Слышался стук топоров, падали деревья, визжали пилы. Землянки строились прочные, с печами и маленькими окошками. Стол, за которым сидели ребята, издавал свежий смолистый запах. Для кухни было отведено особое место. Под навесом был сложен весь кухонный инвентарь, отбитый у фашистов. Были две просторные палатки для раненых. Ребята узнали, что за день до их прихода был совершён крупный налёт на Жуковку, пущен под откос поезд с эсэсовцами, взяты большие трофеи: ручные пулемёты, винтовки, обмундирование.
– Неплохо Гитлер вооружил нас! – смеялся Митя.
Пока Митя рассказывал, Мазин рыскал глазами по лагерю, оглядывая постройки и что-то соображая про себя. Тревогу его разделял Петька Русаков.
Ещё в дороге Митя сказал ребятам, что их отправят домой. Девочки, Саша и Сева Малютин искренне и шумно радовались. Одинцов тоже хотел домой, но он ждал, что скажет Васёк Трубачёв. Он всегда и во всём поддерживал товарища и расставаться с ним не хотел, несмотря на желание ехать домой. Васёк задумался. Он, конечно, хотел бы воевать вместе с партизанами, но ослушаться взрослых не мог.
– Приказ – это всё! – подумав, сказал он Одинцову.
Генка вёл себя так, как будто слова Мити вовсе не касались его. Мазин и Русаков решили «отчаянно» просить командира оставить их в отряде.
– Я прямо заплачу, Мазин! – серьёзно говорил Петька.
– Я тебе «заплачу»! Что ты, у тётеньки в племянники просишься, что ли? Ты в партизаны просишься у командира!
– Верно. Я лучше буду так смело говорить…
Мазин сделал гримасу:
– Тощий ты и маленький… не имеешь внушительного вида.
Петька с огорчением разглядывал себя:
– А ты скажи, что мне пятнадцать лет.
– Не дурак я, чтобы перед умными людьми врать! – огрызался Мазин.
Пока ребята ели, партизаны, занятые своими делами, издали разглядывали их.
– Рыжий – это, видать, командир. Весь отряд привёл!
– А тот, с краю сидит, глазастый, – говорят, вместе с дедом Михайлом работал!
– Эх, война! Всех зацепила!
– Вот глядишь – дети совсем! А у них уж свои герои есть, – качал головой бородатый старик, натачивая пилу. – А в чём дело? Дело в воспитании, тут ничего не скажешь.
– Воспитание советское… Строители будущего! В коммунизме будут жить! – откликнулся военный, пришивая пуговицу к своей гимнастёрке.
– Крепкие ребята! Друг дружку в беде не бросали! – с уважением сказал молодой хлопец.
– А собачка-то откуда взялась? Для компании, что ли, привязалась к ним?
– Собака Ивана Матвеича. Бобиком зовут. Я на пасеке бывал, знаю.
У Бобика нашлись старые знакомые, но он держался около ребят и радостным визгом встречал Оксану. Он признавал в ней бывшую хозяйку.
* * *
После еды ребята долго плескались за дощатой перегородкой, где прямо на костре нагревался большой котёл воды. Оксана стригла и мыла ребят сама. Она по очереди тёрла им спины мочалкой, густо намыливая трофейным мылом. Волосы быстро и искусно подравнивала большими садовыми ножницами. По просьбе Васька ему был оставлен небольшой чуб на лбу. Намылив одного, Оксана переходила к другому, потом ставила всех рядом и обливала из одного ведра. Ребята расшалились, бегали вокруг костра, боролись и хохотали до слёз. Оксана с улыбкой глядела на их шалости, давая им повеселиться; потом, найдя, что достаточно, натягивала на каждого длинную мужскую рубашку:
– Переспите ночку в этих, а завтра свои наденете.
Ребята, хлопая рукавами, бежали из бани в Оксанину землянку. Бобик мчался за ними. Партизаны хохотали:
– Вот так обрядила ты их, мамаша!
Девочки, уже умытые и чистенькие, сидели на нарах. В лесу быстро темнело. Оксана закрыла мешком маленькое оконце и зажгла коптилку.
Когда ребята уже улеглись, пришёл Степан Ильич. Мальчики подробно рассказали ему всё, что пришлось им пережить в эти дни. Степан Ильич хмурился, вздыхал. Об одном только не говорили ребята – о Вале Степановой, с которой они долго прощались, уходя из Макаровки.
Генки не было. Он пропадал у Гнедка. Оксана мыла Генку последним и сама привела в землянку.
Степан Ильич ласково смотрел на мальчика – видимо, искал для него утешительных и ободряющих слов, но Генка был занят своими мыслями и только нетерпеливо спрашивал:
– Позовёт нас командир к себе?
– Может, и позовёт, – отвечал Степан Ильич, недоумевая, зачем Генке нужен командир. – Вот кончится война, прогоним гитлеровцев – и вернёмся мы с тобой, Генка, в село, будем вместе хозяйнувать. Михайлов внук – дорогой человек для нас… А пока поедешь ты с ребятами в Москву, будешь учиться…
Генка молча смотрел в угол землянки и думал что-то своё.
Когда Степан Ильич ушёл, в землянку вскочили Федька Гузь и Грицько. Их обветренные, загорелые лица сияли от радости:
– Здорово, товарищи! Мы ж вас ще не бачилы! Нас на хутора посылали. Приходим, а дядя Степан говорит: «Нашлись наши пионеры».
Грицько долго жал всем по очереди руку. Ребята уселись в кружок на нарах; Федька рассказал, что эсэсовцы сожгли его село Ярыжки, что ему с матерью удалось бежать в лес, где он наткнулся на подводу, которая везла с Жуковки трофеи. Партизаны взяли их в лагерь. Игнат ещё раньше ушёл из села.
– Далеко ушёл Игнат… Не скоро мы с ним побачимся теперь! – с грустью сказал Федька и шёпотом поделился с ребятами своей тайной: – Мы с Игнатом под вязами своё знамя спрятали. Фашистам до него не добраться! Только я да Игнат место знаем!
– Это наши тогда в школе штаб взорвали. Генерала самого главного убили, – шепнул Грицько.
Ребята хотели расспросить его об этом подробнее, но, покосившись на Генку, промолчали.
– До побачення! – весело сказали Федька Гузь и Грицько, прощаясь.
* * *
Утром долговязый Сенька просунул в землянку голову:
– Мамаша, готовь ребят! Командир требует.
Ребята заволновались:
– К командиру нас требуют! К командиру!..
Побежали за Генкой. Генка с утра, вооружившись скребницей, чистил партизанских коней. Начищенный до блеска Гнедко ходил за ним по пятам.
– Генка, нас к командиру требуют!
Генка бросил скребницу, привязал Гнедка:
– Пойдём!
Оксана надела на ребят чистые рубашки. Прибежал Митя.
Маленький отряд торжественно выстроился перед ним: галстуки были повязаны, знамя развёрнуто.
Митя оглядел ребят вблизи, оглядел издали, взъерошил свои волосы, щёлкнул пальцами:
– Пошли!.. Ать-два! Ать-два!
– Эх, барабана нет!
– Левой! Левой!
Партизаны, отрываясь от работы, глядели вслед.
У штабной палатки ребята остановились.
– Нале-во! Ать-два! Стой!.. Разрешите обратиться. Отряд Трубачёва прибыл! – доложил сияющий Митя.
Николай Михайлович и Мирон Дмитриевич вышли из палатки:
– Здорово, пионеры!
Ребята ответили дружным приветствием. По лесу раскатилось эхо и смолкло. Николай Михайлович пытливо и ласково посмотрел на ребят. Под усами Мирона Дмитриевича пробежала добрая усмешка, глаза заискрились.
Васёк отдал рапорт. Худой от пережитых лишений, бронзовый от загара, с золотистым чубом, он стоял под красным знаменем во главе своего отряда и казался гораздо старше того мальчика, которого однажды Николай Михайлович встретил в селе.
– Трубачёв!
– Есть Трубачёв!
Васёк сделал два шага вперёд. Николай Михайлович кивнул ему головой:
– Я слышал о тебе. Ты стойкий и мужественный мальчик.
Васёк вспыхнул, смешался:
– Я был не один… Со мной были товарищи!
– Сева Малютин!
Сева оглянулся на ребят, одёрнул курточку, робко шагнул вперёд.
Николай Михайлович взял его руку, ощутил в своей ладони тонкие, слабые пальцы.
– Так вот ты какой – Сева Малютин… – Николай Михайлович пригладил седой ёжик своих волос и тепло улыбнулся: – Спасибо тебе, Сева Малютин!
Мирон Дмитриевич откашлялся, потеребил свои усы, ещё раз откашлялся. Николай Михайлович мельком взглянул на него и снова повернулся к ребятам:
– Кто из вас внук нашего погибшего товарища, деда Михайла?
Все глаза сразу обратились к Генке. Он стоял прямо и не мигая смотрел в лицо Николаю Михайловичу блестящими тёмными глазами.
– Выйди… выйди… – зашептали ребята.
Генка не спеша вышел из строя. Николай Михайлович положил руку на его плечо:
– Твой дед умер как герой. Мы позаботимся о тебе…
– Гена, – подсказали ребята.
– …да, Гена. Мы воспитаем тебя славным коммунистом, достойным своего деда… Ты поедешь вместе с ребятами…
– Я не поеду! – прервал его Генка.

 

 

Николай Михайлович поднял брови. Мирон Дмитриевич строго посмотрел на мальчика. Ребята переглянулись.
– Я никуда не поеду, товарищ начальник! – твёрдо повторил Генка. И вдруг, заметив строгий взгляд Мирона Дмитриевича, залился тёмным румянцем, гневно закричал: – Горит моя земля! Деда мой тут лежит! Куда я поеду?
Николай Михайлович быстрым движением руки остановил его. Наступило молчание.
– Одна мне дорога – Гитлера бить… – тихо сказал Генка.
Николай Михайлович задумался, пристально глядя на мальчика. Потом повернулся к Мирону Дмитриевичу:
– Зачислите в отряд Михайлова внука.
Генка вытер рукавом мокрый лоб и стал на своё место. Мазин и Русаков завистливо глядели на товарища.
– Давай проситься! – шепнул Петька.
– Не время, – хмуро ответил Мазин.
Николай Михайлович обратился к ребятам:
– Пионеры! От имени партизанского отряда передайте благодарность своим родителям и учителям, школе, которая воспитала вас! А благодарность вашему вожатому я имею удовольствие выразить сам.
Николай Михайлович крепко пожал руку смущённому Мите. Ребята переглянулись, заулыбались. Николай Михайлович, видимо, хотел ещё что-то сказать и молча смотрел на них.
– У вас был ещё один товарищ… вернее, подруга…
– Валя… Валя Степанова… – послышались тихие голоса.
Наступило торжественное молчание. Ребятам показалось, что где-то среди них тихо шелестит ветвями тоненькая белая берёзка…
Мирон Дмитриевич выступил вперёд:
– От имени партизанского отряда даю клятву жестоко отомстить врагам за нашу пионерку Валю, за учительницу Марину Ивановну, за наших дорогих товарищей! Тяжко заплатят нам фашистские палачи за эти могилы!
Показать оглавление

Комментариев: 7

Оставить комментарий

  1. Саша
    Хорошая, интересная книга!
  2. ондрей
    так себе тупые
  3. владислав
    во!
  4. илья
    ?
  5. мария
    человек умный, кто писал, ВЕЛИКОЛЕПНО!
  6. Максим
    умная с интересом книга!
  7. Данил
    мне понравилось эта голова