Васек Трубачев и его товарищи

Глава 49
На делянке

К семи часам утра ребята собрались около школы. Леонид Тимофеевич уже был там и о чём-то оживлённо беседовал с двумя Миронычами. Ребята быстро разобрали топоры, пилы. Елена Александровна ещё с вечера заготовила хлеб и огурцы и теперь выдавала их на руки. Вышли на улицу.
– Не рассыпайтесь по всей мостовой, – сказала Елена Александровна, – в городе нужно идти организованно.
Несмотря на ранний час, люди уже куда-то торопились. Проехали мимо на грузовиках красноармейцы, прошли ремесленники в рабочих спецовках. Встретились девушки в военной форме.
– На работу идёте? – весело окликнули они пионеров.
– На работу! В лес! Деревья валить! – бодро, вразнобой ответили им ребята.
На окраине стали встречаться огородники с мешками, лопатами.
Ребята вышли за город, миновали шлагбаум. Перед глазами открылось широкое ровное шоссе.
Васёк оглядел товарищей. Их было много – старых и новых, испытанных друзей и просто одноклассников. Были тут славные ребята из других классов, с ними он познакомился только недавно на стройке. Все они относились к нему тепло, по-дружески.
Но были среди школьников и такие, как Тишин, Петрусин. Алёшу Кудрявцева, несмотря ни на что, Ваську не хотелось даже мысленно ставить с ними рядом.
Старые друзья Трубачёва всю дорогу шли с ним вместе, говорили о военных событиях, о Мите, о том, что скоро кончится война и Митя вместе с учителем снова вернутся в школу. В новую школу, отстроенную с их помощью.
Вдоль шоссе потянулся густой лес. Леонид Тимофеевич, Елена Александровна и два Мироныча шли прямо по дороге, окружённые школьниками. В толпе слышались шутки, смех, громкие голоса.
Внезапно на Трубачёва нахлынули воспоминания. Казалось, стоит только закрыть глаза – и увидишь свежее украинское утро, Митю, Сергея Николаевича, подводу, на которой ехал отец учителя… Всё это было совсем недавно… Вот так шёл Сергей Николаевич, а вот так, по краю шоссе, Митя… И Валя шла, срывая крупные белые ромашки.
А потом по шоссе шагали на фронт бойцы с запылёнными суровыми лицами. И вдоль этого потока учитель двигался навстречу ребятам и горнил ещё и ещё, чтобы показать им, что он здесь…
Никогда не забудет Васёк, как, прощаясь, Сергей Николаевич соединил их руки в своих ладонях…
Васёк оглянулся. Саша поднял на него большие грустные глаза и глубоко вздохнул. Девочки шли по тропинке около леса. Нюра отстала от подруг, и светлый сарафанчик её одиноко мелькал за деревьями. Петя, по старой привычке, жался к Мазину, а Мазин шёл, мрачно опустив глаза в землю.
И, словно продолжая начатый разговор, Одинцов вдруг сказал, ни к кому не обращаясь:
– Вот мы среди своих теперь, а там всё ещё враги кругом. И может, сейчас, в эту минуту, идёт бой. – Он тронул за плечо Трубачёва: – Помнишь, как тогда, ночью, на дороге?
Ваську сразу вспомнился ночной шорох деревьев, дальний топот копыт, боец, скачущий на гнедой лошади…
Васёк встряхивает головой и поворачивается к товарищам:
– Что это мы так отстали, ребята? – Он машет рукой и звонко кричит: – Эй, Белкин! Подождите нас!.. Девочки, выходите на шоссе! Куда ушли?
– Спешат все, как на пожар! – ворчит Мазин. Девочки поспешно сбегают с тропинки.
Трубачёв прибавляет шагу. Елена Александровна останавливается на дороге и ждёт. Ветер треплет её светлые волосы, выбившиеся из-под берета; девочки со всех сторон суют ей в руки букетики цветов.
Леонид Тимофеевич и два Мироныча тоже замедляют шаг, оглядываются. Ребята догоняют их и идут рядом.
Дедушка Мироныч рассказывает о лесных пожарах:
– Ну вот. Дед мой был лесником и всю жизнь лесом кормился… Вот один раз заночевал он в лесу, подложил под голову армяк да топор и задремал. Вдруг слышит – словно кто стонет, да так тяжко, многоголосо стонет и дышит жарко в лицо… Проснулся он, сел. А над головой птицы летят, с ветки на ветку белки шарахаются, и зайцы прямо по ногам скачут, и всякая тварь лесная бежит мимо… Вскочил он. Ночь на дворе, а промеж деревьев зарево видно, огонь змейками по траве ползёт. И в ушах гул стоит. Выбежал он на опушку… Лес горит… Батюшки мои! Упал дед на колени, заплакал: «Кормилец ты мой родимый!» А лес стоном стонет, как человек… Перекрестился дед – и в село. Ну, набежали люди с баграми, с лопатами, давай канавы рыть, водой заливать. Ведёрками воду из речки носили – о пожарных тогда и не слыхивали в сёлах. Ну и выгорел лес – одни пни торчали… А теперь я вот на свою родину ездил – на этом месте высокая рожь колосится. Зайдёшь – не головой окунёшься в хлеба. Не узнать того места, где пожар был и где мой дед плакал. Теперь новые леса посадили, хорошие леса, строевые…
– А отчего же пожар был? – спросил кто-то из ребят.
– Известно отчего: пастухи сожгли. Народ тогда несознательный был. Разложили костёр да заснули – вот тебе и пожар!.. – Дедушка Мироныч поглядел на высокие, стройные сосны у дороги. – Вот, Леонид Тимофеевич, эти сосны мачтовые. Вишь, они, как стрела, ровные! – Он подошёл к дереву, постучал по стволу топорищем. – Хороши сосны!.. А вот до войны я отдыхал в одном санатории на Чёрном море, так там я видел сосновую рощу. Особые деревья! Иглы длинные, хоть косы плети, а шишки с кулак у той сосны…
Кто-то из ребят вспомнил, что видел в Артеке пробковые деревья. Мироныч снова стал что-то рассказывать.
Елена Александровна подошла к Ваську:
– Расскажи мне о своих делах, Трубачёв. Как у вас там с учёбой?
Васёк опешил.
– Мы занимаемся с матерью Пети Русакова. Мы будем учиться в шестом классе! – удивлённо ответил он.
– Чтобы учиться в шестом, надо пройти всю программу пятого класса, – серьёзно сказала Елена Александровна. – Леонид Тимофеевич просил меня проверить ваши знания. Предупреди, пожалуйста, Екатерину Алексеевну, что завтра я приду к ней на урок.
– Хорошо, – ответил Васёк, чувствуя тревогу и растерянность.
Ребята сразу заметили по его лицу, что случилось что-то важное.
– О чём она с тобой говорила? – спросил Одинцов.
– Потом скажу, – отмахнулся Васёк. Ему не хотелось в этот день портить настроение ребятам. – Потом, потом!.. – пообещал он подошедшим товарищам.
Алёша Кудрявцев тоже несколько раз оглянулся.
– Трубачёв с печником разговаривал, а сам всё смотрел в нашу сторону – наверно, жаловался на тебя, – успел шепнуть ему Тишин.
– Пусть жалуется! Ему же будет хуже, – озлился Алёша.
Делянка была в шести километрах от города. Когда вошли в лес, Леонид Тимофеевич предложил всем отдохнуть и позавтракать. Ребята вытащили из вещевых мешков хлеб и, закусывая на ходу, разбрелись кто куда.
Лес был густой, разросшийся, тенистый. Сквозь зелень осин и берёз виднелись коричневые стволы сосен.
Елена Александровна, крикнув ребятам, чтобы далеко не уходили, побежала с девочками к орешнику.
– Идите сюда! – кричала она, ловко нагибая ветки. – Посмотрите, как орехов много! По пять штук в одной кучке. На голос её прибежали ребята. Ветки гнулись, трещали. Орехи были ещё зелёные, внутри них, словно в вате, лежали маленькие ядрышки. Ребята попробовали орехи и побежали искать ягоды.
Леонид Тимофеевич с двумя Миронычами пошёл к леснику. Пока он ходил, мальчики вырезали себе палки, лазили на деревья, гонялись за белками. Витя Матрос притащил Елене Александровне птичье гнездо, в нём лежала скорлупа от хорошеньких голубых яичек.
– А где птички? – спросила стриженая чёрненькая девочка из пятого класса.
– Птички уже летают, – засмеялась Елена Александровна и серьёзно добавила: – Но трогать гнёзда всё равно никогда не надо.

 

 

Мазин залез в орешник, вырезал дудку и пронзительно свистел, собирая около себя целую очередь желающих свистнуть..
– Ну, ну, работнички! Угомонитесь-ка! – раздался весёлый голос Леонида Тимофеевича.
Он привёл лесника.
Лесник показал делянку и ушёл. Оба Мироныча сбросили пиджаки и начали осматривать деревья. Некоторые из них они пометили мелом.
– Вот эти, ровные, пойдут на столбы, – говорили они ребятам, – а кривые только на дрова можно использовать.
Леонид Тимофеевич и Толя Соколов облюбовали себе одно дерево и, присев на корточки, начали пилить. Поблёскивая на солнце отточенными зубцами, в лесу зажужжали пилы. У Мазина от охоты попилить загорелись глаза. Он подбежал к дедушке Миронычу:
– Дедушка, давайте я с вами попилю! Я на этом деле собаку съел!
– Собаку съел? – усмехнулся плотник и кивнул головой на младшего Мироныча: – Вот сейчас мы с Фёдором Миронычем это дерево повалим, потом он будет его очищать, а мы с тобой попилим.
Когда дерево повалили, дедушка Мироныч шагнул к старой сосне.
– Становись, коль собаку съел, – поплёвывая на ладони и опускаясь на одно колено, пригласил он Мазина.
Мазин тоже поплевал на ладони, опустился на колено и, не рассчитав силы, рывком подал от себя пилу. Пила вильнула, издала жалобный звук и острыми зубцами проехала по стволу.
Плотник с ухмылкой посмотрел на Мазина:
– Кошку ты съел, а не собаку! Не толкай пилу, а тащи к себе. Тоже мастер!
Вокруг все засмеялись.
– А вы разойдитесь, ребятки, – сказал Мироныч. – Упадёт дерево на вас – беда будет! Вот как повалим, тогда ветки обрубать станете.
Подпиленные стволы кренились набок и падали с шумом, цепляясь ветками за соседние деревья.
– Отойди! Отойди! Падает! – кричали ребята.
Васёк вместе со своей бригадой пятиклассников обрубал сучья и ветки.
– Вот они где, столбы-то! – жарко блестя чёрными глазами, восхищался Витька Матрос и, размахивая топором, первый мчался к упавшему дереву. – Почище обрубайте, ребята! Ведь это нам столбы для забора! – кричал он пятиклассникам.
Тишин поворачивал в его сторону голову и насмешливо глядел исподлобья. Заметив этот взгляд, Витька встряхивал головой и ещё с большим жаром командовал:
– Поднимай! Поднимай! Тащи к Фёдору Миронычу!
Фёдор Мироныч, пристроившись около большого пня, аккуратно обтёсывал каждое бревно и с помощью ребят откладывал в сторону сыроватые жёлтые гладкие столбы. Он чувствовал себя в лесу хозяином и, вдыхая смолистый запах срезанных сосен, вдруг становился разговорчивым:
– Вот, например, берёза: красивое дерево и полезное. А некоторые озорники этого не сознают: обдерут с неё кору вокруг ствола, словно кожу с живого существа снимут! И наплевать им! А дерево гибнет…
Алёша Кудрявцев помогал Миронычу. Складывая готовые столбы, он хмурил тёмные брови и озабоченно спрашивал:
– А что, Фёдор Мироныч, которые из них для забора хороши? Если один больше, другой меньше – это ничего? Можно зарыть поглубже или отпилить, а?
– Можно и зарыть, можно и отпилить, это всё в наших руках, – благодушно отвечал Мироныч. – Только и зарыть не просто. Конец нужно обсмолить либо обжечь, не то он будет в земле гнить, а это никому не интересно тоже. Забор ставят не на один год и не на два…
Алёша внимательно слушал и сильными, ловкими руками откатывал в сторону наиболее гладкие и прямые стволы. Тишин помогал ему и украдкой метил эти столбы красным карандашом. Неподалёку от них Елена Александровна вместе с девочками складывала в кучу обрубленные ветки и сучья.
– Это на топку печей пойдёт. Ничего не надо бросать, – по-хозяйски распоряжалась она.
Работали бойко до обеда. В обед жена лесника принесла чугун горячей картошки и солёных огурцов.
Оба Мироныча уселись на брёвна, вытащили из мешков хлеб и соль. Леонид Тимофеевич, прикрыв носовым платком голову, присел вместе с ними. Ребята тоже расположились вокруг с горячими картофелинами в руках.
Разговор шёл о стройке.
– Своими-то руками всё быстрей делается. Вот мы сейчас заготовки сделаем на месте, сколько успеем, а потом ещё разок-другой приедем сюда с Миронычем и закончим. А тогда готовенькое и перевезём. Досок, конечно, мы тут не напилим – с этим уж придётся лесопилке поклониться, а всё прочее пожалуйста… Тут и сосна, тут и берёза, и кое-где дуб есть… С делянкой нас не обидели, – рассуждал дедушка Мироныч.
Младший Мироныч при своём словоохотливом товарище, как всегда, помалкивал, перебивая его лишь изредка короткими фразами:
– Что есть, об том и говорить нечего, а чего нет, то доставать нужно.
– А чего тебе не хватает? – подмигивая весёлым глазом, спрашивал дед.
– Известно чего – машины. Машины для перевозки. А то дождь пойдёт и дорогу нарушит, – бросив взгляд на директора, объяснил Мироныч-младший.
– Машину я достану на днях, – кивал головой директор.
– Машину, товарищ директор, надобно, – это верно. Машину для перевозки требуйте. Докладывайте начальству, что деревья повалены, лежат в лесу… А время не ждёт, пора школу к занятиям готовить, – поучал Леонида Тимофеевича старший Мироныч.
Перекусив, снова принялись за работу. К вечеру на вырубленной просеке зажелтели чистые, свежие столбы, выросли горы сваленных в кучу веток. Длинные, прямые сосны, годные для распилки, были приготовлены к перевозке. У ребят ныли плечи и руки, но они старались не показать и виду, что устали.
– Много мы сделали, Леонид Тимофеевич? Сколько из одной сосны выйдет досок? Хватит на починку полов?.. – одолевали они вопросами директора.
– У кого есть верёвка? Берите все по охапке нарубленных сучьев! – скомандовала Елена Александровна.
– Да не стоит, пожалуй. Они устали, пусть пробегутся, – остановил её Леонид Тимофеевич.
– Да зачем же с пустыми руками идти! Ведь нас много, сразу сколько дров принесём! – возражала Елена Александровна, связывая для себя охапку дров.
– Конечно! Конечно! Мы не устали! Мы все понемножку возьмём!
Нагрузившись, двинулись в обратный путь. Васёк шёл со своей бригадой и весело говорил:
– Вот теперь мы опять примемся за свой участок. Столбы уже есть. Как только их привезут, так и возьмёмся за работу!
– Нам нужно догнать и перегнать Кудрявцева! Мы – трубачевцы! – с гордостью говорил Витя Матрос и, поглядывая в сторону Алёши, шептал: – А то они хитрые…
– Не шепчи! – строго остановил его Васёк. – Что знаешь, говори громко, только старухи шепчутся. Витя не смутился.
– А они всё время шепчутся, – сказал он. – Сейчас пойду узнаю о чём.
И, отделившись от Трубачёва, незаметно пошёл за Кудрявцевым.
– Шесть человек нам надо, понятно? Остальные пусть после обеда выходят, – говорил вполголоса Алёша. Тишин понятливо кивал головой.
– Завтра в семь часов утра будьте на месте! – расслышал ещё Витя.
Потом приятели заговорили шёпотом. К ним присоединился Петрусин.
Витя бросился к Трубачёву.
– Они что-то затевают! – сказал он, тараща чёрные глаза. Трубачёв засмеялся, любовно обхватил его стриженую голову и потрепал жёсткие, торчащие волосы:
– Вот горячий парень! Следопыт!
– Весь в меня! – подмигнул Мазин. Витя зарделся от удовольствия и, щёлкнув пальцами, сказал:
– Я их выведу на чистую воду, Трубачёв! Всё завтра разведаю. – И тут же решил про себя: «Сам в семь часов приду на стройку».
А Васёк вовсе не думал о кознях Кудрявцева. Он шёл среди своих товарищей и передавал им разговор с Еленой Александровной.
– Завтра она к нам на урок придёт. Сказала, что Леонид Тимофеевич поручил ей проверить наши знания. Завтра держись крепче, ребята!
– Эх, жизнь! – вспомнил свою любимую поговорку Мазин и, почесав затылок, сказал: – Я так и знал, что от этого печника можно всего ожидать.
Показать оглавление

Комментариев: 7

Оставить комментарий

  1. Саша
    Хорошая, интересная книга!
  2. ондрей
    так себе тупые
  3. владислав
    во!
  4. илья
    ?
  5. мария
    человек умный, кто писал, ВЕЛИКОЛЕПНО!
  6. Максим
    умная с интересом книга!
  7. Данил
    мне понравилось эта голова