Васек Трубачев и его товарищи

Глава 40
Принципиальный человек

Дома Васька ждал редкий гость – Андрейка. Он чинно сидел за столом против тёти Дуни и, прикусывая острыми зубами сахар, тянул с блюдечка чай.
– Выпейте ещё одну чашечку, Андрей Иваныч! – радушно угощала его тётя Дуня.
– Спасибо вам… Разве посидевши, ещё попью… – вытирая со лба капельки пота, солидно говорил Андрейка.
Тётя Дуня пододвигала ему полную чашку, и Андрейка, слегка подумав над ней, снова принимался пить.
Увидев Васька, он привстал и церемонно протянул ему руку.
– Ну вот, и наш хозяин пришёл! – сказала тётя Дуня совсем так, как говорила когда-то про Павла Васильевича.
От этих слов и от церемонного обращения Андрейки Васёк сразу повзрослел.
– Ну, как дела? – спросил он, присаживаясь к столу.
– Ничего, у нас всё в исправности. – Андрейка быстро взглянул на приятеля и деликатно осведомился: – А ты вроде невесёлый?
– Да так… неприятности по работе, – усмехнулся Васёк.
– По работе? Это что же – в школе или в госпитале? – забеспокоилась тётка.
– В школе, – со вздохом сказал Васёк и стал рассказывать про собрание.
Когда дело дошло до выступления Тишина, тётя Дуня возмущённо всплеснула руками:
– Ах он, пролаза! За генеральского сынка руку тянет! И откуда же они, этакие пролазы, берутся? И всё-то они знают, когда и перед кем хвостом мотнуть…
– Пережиток… – важно сказал Андрейка, принимаясь за новую чашку чаю. – Таких разоблачать надо. Я одному такому пережитку санаторий у начальства исхлопотал – думал, больной, Ну, а он и там давай своё «я» показывать. Только с врачами не забалуешься.
– Это тот мастер, что над тобой издевался? – живо спросил Васёк.
– Издевался не издевался чтобы по-настоящему, а за волосы хватал и выражался некультурно.
– Ну, и что с ним сейчас?
– А что! Разоблачили вчистую. «Никакой, говорят, болезни нервов у вас нет, одно хулиганство». – Андрейка удовлетворённо откинулся на спинку стула и рассудительно сказал: – Самому себя распускать не надо. Железная дорога – это пост ответственный. У нас лучшие люди работают. Равняться есть по ком. В мастерской, для примера, и ваш Павел Васильевич Трубачёв есть на портрете.
– Спасибо на доброй памяти, Андрей Иваныч! Ведь вот люди помнят… и молодые по его примеру идут… Да вы что же чашечку-то отставили, Андрей Иваныч? Выпейте горяченького! – засуетилась тётя Дуня.
– Не требуется больше, мамаша, спасибо вам, – решительно отставляя от себя подальше чашку, сказал Андрейка.
Он чувствовал себя приятным гостем в гостеприимном и уважаемом доме Трубачёвых. Курносое лицо его лоснилось, белые волосы липли ко лбу, глаза выражали полное удовольствие, и сам он, щупленький, в поношенном пиджачке, держался с большим достоинством.
«Кто я ни есть, а цену себе знаю», – как бы сообщал всем с первого же взгляда Андрейка.
Топкие, заскорузлые от работы пальцы Андрейки, угольная пыль, въевшаяся в мальчишескую шею, старый пиджачок невольно вызывали чувство уважения к Андрейке. Васёк гордился своей дружбой с ним.
Когда Андрейка собрался уходить, тётя Дуня позвала Васька в кухню и расстроенно зашептала:
– Васёк, брюки бы ему отцовы отдать. Ведь у него брючки-то насквозь прохудились. А позади себя он заплату рукой прикрывает… Отдай ему брюки-то!
– Да что ты! Он ни за что не возьмёт. Обидится ещё! – замахал руками Васёк.
– Как это так – обидится! Ведь вы товарищи! И родителей у него нет, некому порядочную заплату положить.
Она вынула из сундука пахнущие нафталином рабочие брюки Павла Васильевича и, пряча под улыбкой крайнее смущение, подступила к Андрейке:
– Андрей Иваныч, голубчик, перемените брючки-то…
– На что переменить? – не понял Андрейка.
– Да вот эти-то получше будут. Я живенько их на ваш рост укорочу. А свои оставьте пока. Я всё равно Ваську штопаю, так заодно и ваши починю, – заторопилась тётя Дуня, испугавшись вопросительных светлых глаз Андрейки.
– Очень благодарный вам, мамаша… Только как же это я ваши брюки надену? И с какой такой стати вы для меня трудиться будете… И опять же, выходной у меня не скоро – я ваши брюки на работе заносить могу, – объяснял Андрейка.
Васёк стоял в кухне и боялся войти.
– Да я вам их в подарок даю, Андрей Иваныч! От Павла Васильевича в подарок, – широко улыбаясь, сказала тётя Дуня.
Андрейка смутился:
– Я подарков, мамаша, не беру. Я сам себя содержу. Это для меня принципиальный вопрос. Я – рабочий человек. И к тому же за мои успехи мне всё обмундирование скоро полностью выдадут. Очень благодарю вас, мамаша, только брюки я не возьму. – Он встал и, прикрывая левой рукой латку, выделявшуюся светлым треугольником на его брюках, решительно взялся за кепку.
Тётя Дуня, сильно покраснев, сунула брюки на кровать и растерянно остановилась посреди комнаты.
– Ты что же, Андрейка, брюки не хочешь взять? Ведь по дружбе тебе тётя даст! – входя в комнату, сказал Васёк.
– Дружбу я и так ценю. Только задаром мне ничего не надо – я получаю за свой труд… Ну, приходи в депо, Васёк. Может, что будет известно про Павла Васильевича. У нас на собраниях часто про героев-железнодорожников рассказывают.
– Вот-вот… Уж вы сообщите в случае чего, Андрей Иваныч. Исстрадались мы с Васьком – нет писем ему от отца, – заморгала глазами тётя Дуня.
Когда Андрейка ушёл, она взяла заброшенные в угол по стели брюки и, пряча их в сундук, сказала:
– Нашего понятия человек, строгий, принципиальный! Держись за него, Васёк!
Показать оглавление

Комментариев: 7

Оставить комментарий

  1. Саша
    Хорошая, интересная книга!
  2. ондрей
    так себе тупые
  3. владислав
    во!
  4. илья
    ?
  5. мария
    человек умный, кто писал, ВЕЛИКОЛЕПНО!
  6. Максим
    умная с интересом книга!
  7. Данил
    мне понравилось эта голова