Васек Трубачев и его товарищи

Глава 39
Виденье

Мальчики вышли на рассвете. На длинной деревенской улице маячили фигуры полицаев. За хатой конюха Леонтия скользнула тень Петро. Васёк забеспокоился:
– Чего это он там высматривает? Надо бы предупредить… Подожди меня.
У конюха стояли фашистские солдаты. Сам конюх с семьёй ютился рядом в каморе. Васёк осторожно перелез через плетень и стукнул в закрытое окошко каморы. Дверь приоткрылась, выглянула жена Леонтия.
– За вашей хатой Петро ходит! – шепнул ей Васёк.
Леонтьиха испуганно захлопнула дверь.
Мальчики пошли дальше. За селом на выгоне стояли машины, нагружённые продовольствием. Две из них были уже доверху заложены ящиками и мешками. Гитлеровские солдаты прикрывали их серым тугим брезентом. Третью машину нагружали полицаи. Вдоль забора ходил часовой. Мальчики незаметно прошмыгнули мимо, в молодой лесок позади выгона. Пройдя несколько шагов, они остановились, удивлённые неожиданной встречей.
Под орешником сидел Мазин с каким-то незнакомым человеком. Человек этот был босой, с завязанными тряпкой пальцами; одежда мешком висела на его худых плечах, широкие украинские штаны были подвязаны ремешком. Он о чём-то рассказывал Мазину, опираясь локтем о землю, поднимая вверх густые выцветшие брови и морща лоб. Рядом на траве лежала горка вырезанных из орешника дудочек. Одна из них, с зелёной резьбой, видимо, принадлежала уже Мазину. Он вертел её, прикладывая к губам, но свистнуть не решался.
– Да-а… Гитлеровец на работу не прыток. За него лакеи работают. Ишь, грузят, стараются… – щуря светлые глаза, говорил незнакомец. – Вот этот полицай, мальчишечка, и называется изменник Родины. Самый худший вид человека! И даже человеческого в нём ничего не осталось – потому как, если правильно разобраться, из чего состоит человек? Какие такие качества он в себе имеет? – Он склонил голову набок, растопырил на руке пальцы. – Первое – любовь к Родине! Гляди, какой палец я загибаю… – Он загнул большой палец. – Второе…
– Мазин! – окликнул товарища Васёк.
Мазин оглянулся, вскочил:
– Я сейчас, дядя…
– Ты с кем это? – спросил Васёк.
Мазин отвёл его в сторону:
– Я этого дяденьку тут и вчера видел. Он тоже выслеживает кого-то.
– Не тебя ли? Иди домой лучше. Не болтайся тут зря.
– Я не зря болтался. Фашисты ночью продовольствие на Жуковку повезут! – зашептал Мазин.
– Надо бы Матвеичу сказать. Он зачем-то спрашивал, когда повезут. Ты бы сходил, Мазин.
– Я схожу сейчас.
– А мы Петро видели около Леонтьевой хаты! Высматривал, видно, что-то, – сообщил Одинцов.
– Я бы этого Петро убил, как собаку! Это самый худший вид человека! – Мазин вынул из кармана дудочку, повертел её в руках.
– А что это у тебя? – заинтересовался Васёк. Он взял у Мазина дудочку, приложил к губам.
– Осторожно! Свистнет! – испугался Мазин. – Это мне дяденька подарил. У него много. Здорово сделано?
– Ловко! А ты в полную силу свистел?
– Нет. Боюсь! Часовые недалеко. Дяденька говорит, если свистнуть в эту дудку, так все, кто рядом стоят, навзничь повалятся!
Ребята засмеялись.
– Ну, мы пошли, а то поздно. Ты тоже иди. Зря не лазь тут! – распорядился Васёк.
– Возьми дудку! – великодушно предложил ему Мазин.
– Насовсем? – обрадовался Васёк.
– Бери насовсем. Я у него ещё выпрошу, да он и так даст – добряк, видно.
Васёк с удовольствием взял дудку. Мальчики расстались.
Коля Одинцов и Васёк шли рядом, изредка передавая друг другу дудочку и тихонько, для развлечения, посвистывая.
– Жаль, в полную силу нельзя! Пристанут ещё чернокопытники, остановят…
Шли долго. Дорога была длинная-предлинная. Бесконечно тянулось шоссе. Повсюду встречались гитлеровцы: они ехали па повозках, на грузовиках…
Один раз мальчиков подсадил на телегу какой-то дед. Он ни о чём не спрашивал, только тихо бормотал про себя, нахлёстывая лошадь:
– Иди, иди, всё равно Гитлер житья не даст! Ребят по миру пустили, чего ещё надо? Людей на дорогах стреляют… Видно, пропала наша жизнь. Серко! Что было, того не воротить! Иди, не поджимай брюхо! О колхозных кормах забывать надо…
Ребята переглядывались, молчали. Слезая с телеги, Одинцов горячо сказал:
– Спасибо вам, дедушка! Только неправильно вы думаете… Мы победим! Мы, честное слово, победим! Вот и Васёк вам скажет…
Старик усмехнулся, внимательно посмотрел Коле в глаза, потом перевёл взгляд на Васька.
– Мы победим, дедушка! – решительно подтвердил Васёк.
– А вы что за ворожейки такие? «Победим»! Большое слово! Да армия-то наша на Киев отошла. Сам видел… Через наше село шли… Молодец к молодцу, в полном боевом порядке. Богатыри! Один на десятерых идёт… А отходят. Куда отходят – бог весть… Бабы с воем за ними бегут, ребятишки… А они только стиснут зубы: «Вернёмся, граждане, не бойтесь…» А чего – не бойтесь? Со всех сторон враг идёт. Народ весь в леса подался… – Старик вдруг замолчал, оглянулся на лес и тронул лошадь. – Эх, эх, дела!..
Мальчики пошли по тропинке. Солнце начинало сильно припекать. Волосы покрылись пылью.
– Не стоит со всяким разговаривать, – нащупывая на груди свой пакет, сказал Васёк.
Одинцов протянул руку:
– Дай потрогать… А толстый пакет! Видно, важное поручение. Хотя в тонком иногда ещё важнее бывает!
– Конечно, бывает, – неохотно согласился Васёк. – Я читал где-то, что в гражданскую войну один герой ехал с таким пакетом и попал к белым… Так он знаешь что сделал? Весь этот пакет съел!
– Да что ты?
– Честное слово, съел! Там ещё сургуч был – так и с сургучом вместе.
– Это здорово! – Одинцов задумался.
Васёк снова пощупал свой пакет:
– А нам, в случае чего, тоже придётся съесть, пожалуй…
– Да он толстый! – засмеялся Одинцов. – Как его есть?
– А как красноармеец ел? Думаешь, вкусно ему было?
Одинцов покрутил головой:
– Я один раз промокашку съел маленьким… Конечно, если придётся…
Ребята замолчали.
К полудню ноги у них устали, оба приуныли и еле тащились по дороге.
– Хоть бы свистнуть один раз! Попробовать, что за свисток такой? – сказал Васёк, разглядывая подарок Мазина.
– Зайдём в лес и свистнем! – оживился Одинцов.
– Так нам сейчас крюк надо делать!
– Ну что ж такого? Свистнем по разу, а тогда за это пойдём побыстрей.
– Ладно.
Свернув с шоссе, мальчики побежали в лес. Выбрали тенистое местечко. Прислушались, оглянулись. Васёк свистнул. Коля упал в траву и задрыгал ногами:
– Ох и свист!
Свист действительно был резкий, пронзительный. Одинцов тоже свистнул.
– Мы ещё не в полную силу. А если в полную свистнуть – вот было бы!
Что было бы, никто не знал, но мальчики выбрались на шоссе довольные. Усталости как не бывало. На закате солнца дошли до того места, где когда-то пил из ручья Митя. Ребята влезли по пояс в водоросли, потом обмылись ключевой водой. Закусили и снова вышли на шоссе.
– Вот Жуковка виднеется… А нам ещё в сторону километров пять.
Ноги стали утопать в песке. Попадались неубранные разбитые телеги, остатки легкового автомобиля, отлетевшие и утонувшие во рву колёса.
– Ведь это около Жуковки грузовик разбили… – шёпотом сказал Васёк. – Здесь наши девочки ехали… Одинцов заморгал глазами:
– Знаешь, Васёк, я их никогда не забываю и не забуду! А ты?
– Никто из ребят не забывает. Только не говорим… Что теперь говорить!
– А какие девочки были! Валя Степанова, Лида Зорина, Нюра Синицына… Самые лучшие люди из всего класса!
Васёк кивнул головой.
– Если б хоть знать, что они не мучились, что сразу… – сказал Одинцов и вдруг остановился.
Впереди лежала груда железа. Около неё одиноко высился белый деревянный столбик.
Мальчики на цыпочках подошли к нему. Одинцов закрыл лицо руками и бросился в траву. Васёк присел около насыпи, вытирая кулаком глаза. Не глядя друг на друга, мальчики нарвали цветов, положили на могилу.
– Давай тут, около них, и заночуем, – предложил Васёк. – Всё равно нам в лесу ночевать.
Мальчики залезли в перевёрнутую вверх дном разломанную машину. Долго говорили о девочках, вспоминали, как дружили и как ссорились с ними в классе.
– А мне всегда Нюра Синицына представляется… Я её до зла доводил, придирался к ней, – изливал душу Одинцов.
– Она бы тебя простила теперь, если б знала…
Выговорившись, Коля заснул. Заснул и Васёк.
* * *
По небу рассыпались мелкие звёзды. Чёрной грудой лежал на дороге разбитый грузовик. Мальчики дружно посапывали, неудобно свернувшись под искорёженной кабиной. Они не слышали, как хрустел в лесу валежник, как всхрапывал конь, осторожно переставляя копыта через поваленные деревья.
Мальчики не видели, как, пригнувшись к земле и прячась за обломками, перебегали через дорогу какие-то люди и, притаившись во рву, зорко вглядывались в даль.
Резкий, пронзительный свист разбудил обоих. Васёк испуганно схватился за пакет. Одинцов вскочил, больно ударившись головой о железо.
С дороги грянули выстрелы, с треском разорвалась граната, застрочил пулемёт.
Вспыхнуло пламя, где-то заржали лошади, раздались крики.
Мальчики, схватившись за руки, выглянули наружу.
На дороге, сгрудившись, буксовали машины, чёрным столбом поднимался дым, прорывались клубы пламени. Вокруг метались полицаи и солдаты. При свете огня можно было видеть, как они прыгали с машин на землю и падали под ударами напавших на них людей. Крики заглушались стрельбой. Мимо пылающего грузовика проскакал какой-то боец на гнедом коне. Неподалёку от мальчиков разорвалась граната. От страха они замерли, тесно прижавшись друг к другу. Когда стрельба затихла, они снова поглядели в щель.
Мимо ребят промчались телеги и, свернув в лес, запрыгали по ухабам. За ними ускакал конь. Под мышкой у седока торчали дула немецких автоматов.
На дороге остались пылающие машины и распростёртые тела убитых полицаев и гитлеровцев.
Васёк схватил за руку Колю Одинцова, и они, выбравшись из-под обломков грузовика, бросились в лес. Мальчики бежали, натыкаясь на кусты и деревья, обдирая об острые сучки ноги. Они боялись оглянуться назад, боялись остановиться, чтобы перевести дыхание. Наконец, споткнувшись о заросший мохом пень, оба упали. Позади них сквозь гущу леса просвечивало розовое пламя.
Васёк сел, прижимая рукой спрятанный на груди пакет. Одинцов обхватил его за шею, прижался холодными губами к его уху.
– Что это было? – прошептал он дрожа.
Васёк молчал, тяжело переводя дыхание. Потом снова вскочил и потянул за собой Колю:
– Уйдём подальше.
Утро застало мальчиков в глухом, неизвестном месте. Выйти на дорогу они боялись, блуждали по лесу. Говорили шёпотом:
– Как она их… здорово!
– А обоз-то узнал ты?
– Тот самый.
– А на коне…
Мальчики поглядели друг другу в глаза.
– Мне показалось, это был… – прошептал Одинцов.
Васёк схватил его за руку:
– Молчи!
К концу дня они увидели Жуковку. Обошли её стороной – боялись фашистов.
В Макаровку пришли поздно вечером. В хатах горели невесёлые огоньки. На улицах было пусто. Кое-где подвывали собаки.
Какой-то хлопчик указал хату Миронихи. Мальчики пробрались с огородов во двор.
– Заглянем раньше в окно – нет ли в хате гитлеровцев, – решил Васёк.
Коля Одинцов стал коленом на завалинку и прижался лицом к стеклу. Потом медленно сполз на землю, протёр кулаками глаза и жалобно сказал:
– У меня, Трубачёв, виденье… Там… Нюра Синицына!
Васёк оттолкнул его от завалинки и полез сам.
За окном около стола сидела Нюра Синицына и что-то шила. Стекло звякнуло. Нюра подняла голову и увидела прямо перед собой приплюснутое к стеклу лицо Трубачёва. Она вскочила, вскрикнула и бросилась во двор. Первый, кто ей попался, был ошеломлённый Коля Одинцов. Нюра заплакала, обливая слезами его щёки. Потом бросилась к Ваську.
– Валя! Лида! – кричала она.
Какой-то малыш цеплялся за её платье и тоже лез целовать мальчиков.
Показать оглавление

Комментариев: 7

Оставить комментарий

  1. Саша
    Хорошая, интересная книга!
  2. ондрей
    так себе тупые
  3. владислав
    во!
  4. илья
    ?
  5. мария
    человек умный, кто писал, ВЕЛИКОЛЕПНО!
  6. Максим
    умная с интересом книга!
  7. Данил
    мне понравилось эта голова