Васек Трубачев и его товарищи

Глава 39
Проводы

Быстрые и ловкие, с тонкими коричневыми от загара ногами, ребята заполнили весь перрон.
– Как опята! Как опята из лесу выскочили! – сказала какая-то женщина, указывая на сбившиеся в кучку панамки.
Вокруг школьников столпилась вокзальная публика.
Сквозь толпу с сияющими, размягчёнными лицами пробирались матери, отцы и хлопотливые, беспокойные бабушки.
– Фляжку-то, фляжку, голубчик, не забудь!
– Открыточки возьми! Карандаш… Там на какой-нибудь станции напишешь…
– Ладно, ладно! Не беспокойся – напишу.
Около сложенного горкой пионерского имущества стоял Коля Одинцов и ещё несколько ребят.
Тут же на чьём-то вещевом мешке сидела бабушка Одинцова:
– Ты гляди, Коленька, не растеряй всё по дороге-то. Мало ли какие люди в вагоне будут!
– Да у нас свой вагон, бабушка! И учитель и Митя с нами.
– Ишь ты, весь вагон себе закупили! Миллионеры, да и только, – улыбалась бабушка.
– Не миллионеры, а пионеры! – шутил Одинцов.
Митю и Сергея Николаевича со всех сторон атаковали родители. Сыпались вопросы: какой маршрут, где будут ребят кормить, выедет ли за ними колхозная машина. Учитель объяснял, рассказывал, успокаивал. Митя, поглядывая через головы родителей на длинный состав поезда, нетерпеливо отвечал:
– Всё будет хорошо, товарищи родители! Просим не беспокоиться! Будет и кормёжка, и машина, и письма отправим, и телеграммой сообщим о прибытии – всё будет как надо!
«Ох, уж эти мне родители! – думал про себя Митя. – Хоть бы скорей погрузиться в вагон!»
– Митя, тебя твои папа с мамой ищут! – крикнула Валя Степанова. – Вон они!
Митя хлопнул себя по щеке: «И мои старички прибыли!» На его живом веснушчатом лице выразилось явное удовольствие.
– Сюда, сюда! Мама! – замахал он рукой.
Васёк Трубачёв крепко держал обеими руками большую руку отца и, глядя ему в лицо сияющими глазами, торопливо говорил:
– Я тебе, папка, каждый день писать буду! Каждый день!
– Да врёшь ты, Рыжик! Там тебе не до этого будет. И не обещай лучше, да и не надо мне этого. Как захочешь, так и пиши, – любовно оглядывая сына, говорил Павел Васильевич и, понизив голос, лукаво прибавил: – Вот тётке не забывай приветы слать. Она, знаешь, обидчива у нас.
Васёк кивнул головой.
– Ну, а там и опять вместе будем! – заранее радуясь встрече, улыбался Павел Васильевич.
– Трубачёв, кто тебя провожает – папа? А меня мама! – радостно сообщила Лида Зорина. – Хочешь твоего папу с моей мамой познакомить?
– А мы уже и без вас познакомились, – шутил, здороваясь, Павел Васильевич.
– Да мы постоянно на родительских собраниях встречались с вами, – напомнила Лидина мама. – А вот товарища твоего, Лидуша, я давно не видела. Настоящий командир он у вас!
– Они все командиры дома! – подмигнул сыну польщённый Павел Васильевич. – Вот посмотрим, как себя в самостоятельной жизни покажут.
– А мы не будем в самостоятельной жизни. Мы с Сергеем Николаевичем и Митей! – весело сказала Лида. – Петя Русаков, иди сюда!
– Я с матерью, – сказал Петя, держа за руку высокую полную женщину с серыми глазами и ясной улыбкой.
Лида обхватила за шею свою мать и что-то оживлённо зашептала ей на ухо.
– Не шепчи, Лидочка, – неприлично, – делая строгие глаза и потирая ухо, остановила её мать.
По перрону прошёл Сева Малютин с худенькой, бледной женщиной. Они тихо разговаривали, не обращая внимания на общую сутолоку.
– Я тебе, мама, разных-разных цветов насушу… Помнишь, когда я болел, ты приносила мне мяту. И руки у тебя пахли мятой… На даче, помнишь?
– Помню. Только не вздумай привезти мне мяту, – засмеялась мама, – её и здесь много. И по сырым местам не лазь, Сева, а то промочишь ноги и заболеешь, а мамы там не будет с тобой, – улыбнулась она и вдруг тревожно поглядела в синие глаза сына. – А может… не ехать тебе, Севочка? Ещё не поздно…
– Ну, мамочка! – засмеялся Сева. – Ну что ты, трусишка какая! Я же не один – со мной товарищи…
Мимо, нагружённый всем дорожным снаряжением, прошагал Мазин.
Рядом с ним семенила его мать – рыхлая, болезненная женщина.
– Дай же мне что-нибудь, Коленька, ведь я с пустыми руками иду! – уговаривала она сына.
– Да уже дошли. Стой тут, я вещи сложу. Вот здесь, у колонны, на эту корзинку сядь, а то толкнёт кто-нибудь, – беспокоился он, снимая с плеч вещевой мешок. – Я сейчас… Эй, Булгаков! Где Одинцов? – закричал он, заметив на перроне Сашу Булгакова.
– Он около вещей!.. – крикнул Саша, разнимая сестрёнку и братишку, которые вдруг о чём-то сильно заспорили. – Ну что у вас тут?
– Саша, я этого следопыта первая узнала, а он говорит – он первый узнал.
– Я первый его узнал! – толкая сестрёнку, сердился мальчик.
– Тише, тише! – погрозила им пальцем мать. – Что это вы брата перед всеми товарищами срамите!
– Ничего, – сказал Саша, поднимая на руки толстого Валерку и глядя на мать грустными глазами. – А тебе, мама, трудно с ними без меня будет…
– Ну что ты, Сашенька! Отдыхай от нас, голубчик, и ничего такого даже не думай. У отца отпуск скоро…
– А у тебя, мама, когда отпуск? – вздохнул Саша.
– А куда же я денусь? Мне без них и дня не прожить, Сашенька… За тебя-то всё сердце изболит, сыночек…
– Граждане! Граждане! Приготовьтесь к посадке! Через две минуты подходит поезд, – громко объявили по радио.
На перроне всё задвигалось, зашумело.
– Пионеры, к вагону стройся!
– Родителей просим на минутку отойти! – пробегая, кричал Митя.
– Ну, ну, – заторопились родители, наскоро обнимая детей, – бегите, бегите!
Чёрный массивный паровоз, тяжело ворочая колёсами, подошёл к перрону.
За ним потянулись новенькие свежезеленые вагоны.
Началась посадка.
Через полчаса платформа вокзала опустела.
Поезд медленно отходил.
Из всех окон высовывались сияющие, взволнованные лица ребят.
– Мама, подойди сюда! Мамочка! – кричала Лида, посылая воздушные поцелуи.
– Лидок, не высовывайся, дорогуша…
– Папка, пиши, слышишь? – кричал через головы товарищей Васёк шагавшему рядом с поездом отцу.
– Петя, перейди на нижнюю полку – ты разбрасываешься во сне. Слышишь, Петя!
– Сергей Николаевич, вы уж за нашей Нюрочкой последите, пожалуйста, – обмахиваясь платком, бежал за поездом отец Синицыной.
– Мама, не скучай, мама! – просил Сева Малютин.
– Валерка, до свиданья, расти большой… Маму слушайся! – кричал Саша.
– Бабушка, не беги! – грозил из окна Одинцов.
– Коленька! Да… ах, батюшки, пирожки-то остались!
– Мама, будь здорова… Не плачь, ну, мама… Эх, жизнь! – отходя от окна, махнул рукой Мазин.
Паровоз круто завернул и дал полный ход.
– До свиданья, до свиданья!
Замахали платки, панамы, галстуки.
На вокзале остались осиротевшие родители.
– Ведь вот, как они дома – и ругаем мы их, и надоедают они нам, а как оторвутся куда – так и сердце за ними рвётся, – смеясь и плача, говорила чья-то мама.
– Да уж это вы, женщины, чувствительный народ, – шумно сморкаясь, говорил чей-то папа. – А в общем, в чём дело? Великолепная экскурсия, с вожатым, с учителем, все условия – о чём же тут слёзы лить?
– Верно, верно! – соглашались с ним родители. – А всё-таки трудно расставаться.
– Ну, кому куда? Кто со мной по пути? Дальние проводы – лишние слёзы. Эдак и заночевать на вокзале можно! – шутил Павел Васильевич. – Пошли, пошли, товарищи родители!
Показать оглавление

Комментариев: 7

Оставить комментарий

  1. Саша
    Хорошая, интересная книга!
  2. ондрей
    так себе тупые
  3. владислав
    во!
  4. илья
    ?
  5. мария
    человек умный, кто писал, ВЕЛИКОЛЕПНО!
  6. Максим
    умная с интересом книга!
  7. Данил
    мне понравилось эта голова