Васек Трубачев и его товарищи

Глава 37
Вопрос пионерской чести

– Это вопрос пионерской чести, – тихо, но твёрдо сказал Одинцов. – Какие же мы пионеры, если будем есть хлеб предателя?
В Слепом овражке было тихо. Ржавые пятна мутно поблёскивали на поверхности болота. Сумерки окутывали сбегающие по склону кусты орешника. Лягушки, неподвижно распластавшись на воде, круглыми, немигающими глазами смотрели на трёх мальчиков.
– Уйдём! – глухо сказал Васёк и, обхватив руками колени, задумался.
– Все от него уйдут… Татьяна с Жоркой ушла, баба Ивга уйдёт, мы уйдём, – мрачно сказал Саша.
– Баба Ивга? – переспросил Васёк. – Да… может быть… Но какая же она мать, если она уйдёт? – И, словно возражая самому себе, покачал головой: – А какая же она советская, если она останется?
– Все от него уйдут! И будет пустая хата… И он будет шагать по ней… один! – с отчаянием крикнул Одинцов.
– Пускай, – тихо и упрямо сказал Саша.
* * *
За ужином Степан Ильич посмотрел на мальчиков. Они сидели молча, не поднимая глаз от тарелок.
Одинцов казался больным; в последнее время тонкие черты его лица заострились, сквозь прозрачную кожу проступала синева. Степан Ильич забеспокоился:
– А что это, мамо, у нас один хлопчик так с лица изменился? Може, больной, а?
Он положил свою большую руку на голову Коле и, перегнувшись через стол, заглянул ему в глаза:
– Что это ты, хлопчик?
Коля, низко согнувшись и опустив голову, смотрел под стол.
– Эге… Совсем наше дело плохо! – удивлённо сказал Степан Ильич и попробовал повернуть к себе мальчика.
Но Одинцов резко высвободился от него и, закрыв лицо руками, разрыдался. Васёк побледнел.
Лицо Саши залилось тёмной краской, губы упрямо сжались. Одинцов плакал громко, взахлёб. Степан Ильич растерянно оглянулся на мать.
Баба Ивга поставила на стол чугун с картошкой, бросилась к Коле, прижалась сухими губами к его голове и, раскачиваясь из стороны в сторону, зашептала, как маленькому:
– Тихо, тихо, моё дитятко!.. Чего ж ты, моё серденько, так расплакался?.. Всё же на свете минуется, всё переживется. Пойдём, пойдём, мой сыночек, я тебя уложу…
Коля обхватил бабу Ивгу обеими руками и, пряча лицо в широких сборках её кофты, рыдая, шёл с ней по хате.
– Не плачь, не плачь, моё дитятко! – взбивая одной рукой подушку, а другой прижимая к себе Колю, шептала баба Ивга. – Будет и на нашей улице праздник. Да хиба ж русский народ поддастся якому-нибудь ворогу? Боже сохрани! Кто ж это такое бачил? – Она присела на край постели, с улыбкой покачала головой, заглянула Коле в глаза. – А у нас же Красная Армия есть! Да когда ж то было, чтобы нашу армию кто победил? За ней же весь народ стоит, як гора каменная! Великая это сила – наш народ! И в огне он не горит, и в воде не тонет. Так-то, мой сыночек… Вот и послухай, яку присказку стары люди про наш народ кажут…
Коля вслушивался в мягкий голос, и плач его постепенно затихал. Мальчики на цыпочках подошли к бабе Ивге и стали сбоку кровати.
Степан Ильич сидел за столом, обхватив руками голову.
* * *
Несколько дней мальчики тщательно следили за Степаном Ильичом. Ходили за ним по пятам, расспрашивали Севу.
Один раз под вечер прибежал взволнованный Грицько:
– Вчера Петро до моего батька заходил! Хвастал, что они со Степаном теперь первые люди на селе…
Мальчики хмуро переглянулись.
Одинцов твёрдо сказал:
– Я, правда, плакал, и теперь у меня как-то сердце сжимается, и бабу Ивгу мне жалко, но только всё равно своих слов не меняю. Надо уходить! Это вопрос пионерской чести!
Показать оглавление

Комментариев: 7

Оставить комментарий

  1. Саша
    Хорошая, интересная книга!
  2. ондрей
    так себе тупые
  3. владислав
    во!
  4. илья
    ?
  5. мария
    человек умный, кто писал, ВЕЛИКОЛЕПНО!
  6. Максим
    умная с интересом книга!
  7. Данил
    мне понравилось эта голова